Малфой, похоже, мы в Широкой Щели

Нашим дорогим волшебникам повезло. Ведь Драко, словно по наитию, бежал в нужную сторону. Прямо к той избе, где Гертруда Бляденко только что вышла из сарая с полным ведром свежего парного молока. Она стояла на крыльце, щурясь на звезды, и думала о своем, о женском. О том, что жизнь — штука сложная, что мужики — козлы (особенно один бывший, который сейчас, по слухам, где-то неподалеку сатанизмом балуется), что завтра надо корове сено менять, а у нее спина опять разболелась. И тут — топот, крики, и из темноты вылетает мужик в странной одежде, весь в крови, с бледной девушкой на руках. — Помогите! — заорал Драко, увидев ее фигуру в темноте. — Пожалуйста! Ей нужна помощь! — Матерь Божья, — ахнула Гера, поставив ведро на траву. Она тут же открыла калитку и, не задавая лишних вопросов, впустила их на участок. — Она… на нас напали, — выпалил Драко, глянув в сторону дороги, по которой только что бежал. — Скорее, в дом! — крикнула Гера. — Заносите! Не стойте на пороге! Драко, не веря своему счастью, вбежал в избу. Чисто, уютно, пахнет пирогами и жареной картошкой. На стене — не перевернутые иконы, а нормальные, с рушниками. В углу — не кровавая туша, а мирно дремлющий рыжий кот. Рай, а не изба. Из-за закрытой двери появилась старуха, в таком же пестром платочке, как и те сатанистки. Драко уже хотел было ретироваться — сердце пропустило удар от страха, ногой зацепил табурет и едва не рухнул вместе с Гермионой, — но молодая хозяйка схватила его за руку, указывая, куда нести пострадавшую. — Пресвятая Богородица, — прошептала бабулька, хватаясь за сердце и глядя на бледную Грейнджер. — Крысину надо звонить! Липкими от ужаса руками Гера выудила из заднего кармана штанов старенький «Хуавей». — Алё, Юра? Приезжай скорее в Щель! Тута ЧП. Кровь, порезы, мужик бледный, девка ваще без сознания! Нет, не нашенские! Откуда я знаю? Агась, ждем. Уже через каких-то пятнадцать минут в избу постучали. Драко, сидевший за кухонным столом, — накрытый тем самым, повидавшем многое, пледом с тигром — в рубашке покойного деда Геры — Афанасия Ивановича (или это была рубаха покойного отца — Олега Иосифовича?) с кружкой горячего чая, вздрогнул. Гермиону положили пока что на облезлый диван, забинтовав кое-как боевое ранение простой марлей. — Вот такая поебень в моёйной деревне каждый день… — протянула Эсения Златозаровна, ставя на газовую плиту новую порцию воды. Котяра грациозно спрыгнул с подоконника и бесшумно направился встречать очередных непрошенных гостей. Какая наглость! В такой поздний час спать надо, а не окровавленных незнакомцев в дом пускать. Он сел у порога и уставился на дверь с выражением «ну и кто там еще?». — Доброго времени суток, — поздоровался высокий бородатый мужчина в черном плаще. В руках он держал красную аптечку. Малфой тут же вскочил, едва не опрокинув чай и не получив ожог второй степени. — Вы доктор? Скорее, ей нужна помощь! — Добрый вечер, — Крысин протянул ему руку, и Драко машинально ее пожал. — Меня зовут Юрий Епифанович Крысин. Я не врач, но я семь лет оказывал гуманитарную помощь людям, постадавшим от голода и болезней в Сомали. Так что квалификация имеется, не сомневайтесь. — Очень приятно. Меня зовут Драко Люциус Малфой. Пожалуйста, давайте пропустим часть со знакомством и сразу перейдем к оказанию помощи. Крысин кивнул и подошел к дивану, где лежала Грейнджер. Глаза ее были закрыты — то ли она была без сознания, то ли спала (надеемся, что не вечным сном). Драко замер, боясь дышать. — Глубокий порез, — констатировал он, снимая пальто и присаживаясь на стул возле Гермионы. — Но ей повезло, — Юрий аккуратно взял надрезанный край штанов и отодвинул в сторону. — Нужно разрезать ткань вокруг раны, но аккуратно. Чтобы не двигать ногу лишний раз. Ножницы, — скомандовал он, вытягивая тонкую руку. Гера всучила ему инструмент и задержала на секунду дыхание. — С ней точно все будет в порядке? — Драко подошел и встал у изголовья, вглядываясь в ее бледное лицо. — Как говорят у вас в Англии — Every cloud has a silver lining, — кивнул Юрий и легонько улыбнулся. — Артерия не затронута. Кровь темная и течет равномерно, значит это венозное кровотечение, — Крысин разрезал штаны и вернул ножницы хозяйке, после чего достал из аптечки все необходимое. Продезинфицировал руки, надел перчатки и снова посмотрел на нервного Драко. — Мне потребуется ваша помощь, мистер Малфой. — Да, да, конечно. Все, что угодно, — Драко шагнул ближе. — Вы должны прижать вот этим, — Юрий положил в обработанные антисептиком руки волшебника (хотя, какой из Малфоя теперь колдун) стерильный бинт, — здесь, — Крысин указал область выше пореза. — Сильно, но не пережимая. Драко прижал бинт к ноге Гермионы, стараясь не думать о том, что его руки в крови, что она такая холодная, что это всё происходит на самом деле. Он старался дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. Сам же Крысин взял хлоргексидин. — Как зовут вашу спутницу? — спросил он, готовясь промывать рану. — Грейнджер… то есть Гермиона. — Мисс Грейнджер, вы меня слышите? В ответ слабое мычание. — Сейчас я промою вашу рану. Будет немного щипать. Потерпите, это не долго. Гермиона кивнула и открыла глаза. Взгляд был мутным и расфокусированным. Она обвела комнату глазами, остановилась на Драко, и в них мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Держись, Грейнджер. Все будет хорошо, — начал подбадривать ее Драко, сдувая со своего лба прилипшие волосы. Голос его дрожал, но он старался говорить уверенно. — Ты слышишь? Все будет хорошо. Я здесь. Я рядом. И тут нет бабок с бегающими зубами. И сатанистов нет. Обещаю. В это время Крысин уже рассматривал порез поближе. — Мышцы задеты не критично, бедренная артерия не повреждена, — бормотал он себе под нос, ощупывая края раны чистыми пальцами в перчатках. — Гермиона, посмотрите на меня. Прекрасно. Зрачки реагируют. Дышите глубже. Чем нанесен порез? — спросил он уже у Малфоя. — Нож? Лезвие чистое или ржавое? — Я…— Драко сглотнул. —  Мы попали в какую-то сатанинскую секту. Вроде, этим же ножом резали жертвенного козленка. Он был в крови… — Едрёна вошь, — ахнула Эсения Златозаровна, всплеснув руками. — Неужели эти ироды окаянные из Белой Гнили в нашенскую Широкую Щель перебралися? Я же говорила, говорила! Надо было еще год назад ихнюю малину накрыть! Поростут ихние пезды бурьяном, в ихних жопах цветы расцветут. И на ляжках, потертых хуями, мандавошки совхоз разведут! — Бабуль... Драко подавился, а Юрий безэмоционально кивнул, принимая информацию к сведению, а потом поднял глаза на Гермиону. Та смотрела на него с надеждой и страхом. — Швы допустимы, однако в полевых условиях без полноценной стерильности риск инфицирования возрастает. Ваша рана рваная, но края сопоставимы. Я предпочту консервативную терапию. — Какую терапию? — прошептала Эсения Златозаровна. — Консервированную, вроде. Не мешай человеку работать, — шикнула на нее Гера. — Юрка, конечно, и швец у нас, и жнец, и на хую игрец, — хихикнула старушка, но осеклась под строгим взглядом внучки. Глаза Малфоя округлились от такого необычного сравнения. Он моргнул раз, другой, пытаясь осознать, правильно ли он понял эту странную русскую идиому.   Драко пытался не смотреть на ее рану, сосредоточившись на своих руках, прижимающих бинт. Лицо его все щипало, ранка на горле снова открылась, когда он надевал чистую рубашку и случайно задел ее воротником, но все это не имело никакого значения. Крысин достал из аптечки какую-то скляночку с темной мазью, обмакнул в нее указательный и средний палец, и поднес к ноге Гермионы. — Вы собираетесь мазать ее… вот этим? — скривился Драко, не в силах сдержать скептицизм. После всего, что они видели, любая мазь вызывала подозрение. — Мистер Малфой, я наблюдал, как подобный состав вытягивал гной из раны, полученной мачете в африканской деревне, где не было ни врачей, ни лекарств, ни даже чистой воды. Поверьте, ваша ситуация куда прозаичнее. Здесь только травы: зверобой, календула, подорожник, пчелиный воск, масло обле… — Ладно, ладно. Я понял. Продолжайте. Юрий Епифанович аккуратно, но уверенно наложил противовоспалительную мазь на всю поверхность пореза, после чего взял свежий стерильный бинт и плотно зафиксировал ногу. Движения его были точными, выверенными — чувствовался огромный опыт. — Если к утру появится выраженная гиперемия, отек или повышение температуры — поедем в районную больницу. И без споров. — Он поднял глаза на Гермиону. — Поняли? Она слабо кивнула. Крысин поднялся, снял перчатки и снова пожал руку Драко, после чего подошел к Гермионе и положил ей ладонь на плечо. — Глубина значительная, но летальный исход маловероятен. Однако вы потеряли изрядный объем крови. Вам потребуется покой и горячий сладкий чай. И, желательно, отсутствие сатанистов в радиусе пяти километров. — Спасибо, — пробормотала Гермиона, пытаясь улыбнуться. — Пока что не за что. Вы прекрасно справились. All shall be well. А теперь отдыхайте. — Он выудил из аптечки очередной пузырек. — Примите ибупрофен. А утром выпейте этот целебный отвар. Теперь вы, мистер Малфой. — Крысин надел свежие перчатки и приблизился к Драко. — Лицевые нервы не задеты, это хороший знак. Мимика не нарушена. Жить будете, — пришел он к умозаключению. — Наносите ту же мазь три раза в день. — На чаек останетеся, Юрий Епифанович? — спросила Эсения Златозаровна, которая уже вовсю накрывала стол и даже достала из буфета заветную баночку с вишневым вареньем. — Нет, благодарю. Мне уже пора, — откланялся он и последовал в коридор. — Если что — звоните. Ночью, днем — без разницы. Пельмень махнул хвостом около Драко и пошел прощаться, за ним в сени удалилась и Гертруда. — Милок, ты чай кушаешь с молоком или без? — спросила Эсения Златозаровна, с подозрением косясь на его аристократичный профиль. — Без, пожалуйста, — ответил Драко, присаживаясь на край дивана. — Ну ты как, Грейнджер? — Нас не пытаются съесть бабки-каннибалки — и это уже успех, — хмыкнула она. Драко взял ее за руку и легонько сжал. — Салазар, Грейнджер. Больше не пугай меня так. Даже думать не хочу, чтобы я без тебя делал в этой чертовой дыре. — Спасибо, Драко. Без тебя я бы не выбралась. Они посмотрели друг другу в глаза. Кто бы мог подумать, что два школьных врага после похищения сатанинской секты и неудачной попытки принести их в жертву Люциферу, Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, станут ближе? Уж точно не они. Уж точно не фанаты вселенной Гарри Поттера. Уж точно не профессор Макгонагалл, которая сейчас, наверное, мирно спала в Хогвартсе, не подозревая, что ее лучшая ученица в одной комнате с Малфоем и бабкой, которая только что сравнила Крысина с... ну, в общем, сравнила. Они просидели так пару минут — держась за руки и безмолвно глядя друг на друга, пока из кухни не вышла старушка. — Держи, потерпевшая, — сказала она, протягивая Гермионе кружку сладкого черного чая. — А звать-то вас как, господа хорошие? — Гермиона Джин Грейнджер, — тихо ответила волшебница. — Шо? Не слышу нихрена. Лапуль, погромче говори. У меня слух уже давно не тот. — Ее зовут Гермиона. — Геморрой шо ли? Ну и имечко… — Да нет же. Г-е-р-м-и-о-н-а, — продиктовал по буквам Драко. — Ой ладно, хрен с вами. Геморрой так Геморрой. Шоб не так обидно было — буду тебя Мирой кликать. А ты кто, добрый молодец? — Драко Малфой. — Как дракон, шо ли? — рассмеялась Эсения Златозаровна в полный беззубый рот. — Змей Горыныч, ёшкин кот. Драко поджал губы, но ничего не ответил. Он уже понял, что спорить с русскими бабушками — себе дороже. Они либо съедят, либо переименуют. Третьего не дано. После чая и знакомства, Гермиона быстро уснула. Грудь ее мерно вздымалась, лицо разгладилось, и даже во сне она чуть улыбалась — видно, чувствовала себя в безопасности. Пельмень запрыгнул на диван, свернулся клубком у ее ног и замурчал так громко, что вибрация передавалась через пружины дивана. — Прошу прощения, а где у вас уборная? — спросил Малфой, поправляя манжеты чужой рубашки. Он старался держаться с достоинством, но после всего пережитого достоинство давалось с трудом. Особенно когда на тебе рубаха покойного деда, пахнущая нафталином, а на плечах — плед с тигром. — Так на улице он, Горыныч, — хихикнула старушка, указывая на входную дверь. — Направо иди, тама около забора. — На улице?!