Перчатки и гитара.

      Старый механический будильник взорвался в 5:30 утра, разрезая утреннюю тишину пронзительным металлическим звоном, сопровождавшим Марка в течении последних лет пяти. Он специально не менял его, оставляя как напоминание. Парень мгновенно открыл глаза, улыбнулся потолку с облупившейся краской и одним точным и отработанным движением ладони остановил звон.       — Доброе утро, чемпион. Сегодня твой день! — зевнув, проговорил Марк.       Комната была крошечной, почти монашеской: матрас на полу, старый деревянный шкаф, потрёпанный плакат Рокки Бальбоа на стене — тот самый кадр из фильма, где Рокки стоит с поднятыми руками. Красные шорты и перчатки уже висели на спинке стула, ожидая своего часа. Марк встал босиком на холодный линолеум, потянулся до хруста в позвоночнике, чувствуя, как каждая мышца просыпается и готовится к сегодняшнему бою.       Он подошёл к старому магнитофону на подоконнике — потёртому, с облупившейся наклейкой «Survivor» — и нажал play. «Eye of the Tiger» ударил по ушам на всю громкость. Марк подхватил припев, опустился на пол и начал ритмичные отжимания:       «Risin' up, back on the street»       Десять, двадцать, тридцать — дыхание ровное, довольная улыбка не сходит с лица парня. Он не делал передышек, переходя от одного упражения к другому: перекатился на спину и начал поднимать тело, напрягая мышцы пресса. Резко в пару движений поднялся на ноги и схватил скакалку, прыгая прямо в комнате между матрасом и стеной и уклоняясь от воображаемых ударов, подначивая себя:       «Давай, Марк, не зевай! Стаффан сегодня не будет ждать, пока ты разогреешься».       Пот медленно стекал по вискам, сердце колотилось в ритме музыки. Марк остановился перед треснутым зеркалом над раковиной. Мокрые короткие волосы, яркий блеск в глазах — кажется, именно этот образ выглядит привлекательным в утреннем свете.       «Ну что, Марк? Сегодня твой день. Стаффан Браун? Ха, пусть приходит. Он сегодня не попадёт не одним ударом».       Он игриво подмигнул отражению, хлопнув себя по щекам:       «Йоу, готов? Готов. Давай зажжём».       Марк вспомнил Фестуса — старик бы сейчас стоял в дверях, скрестив руки на груди, и орал с ухмылкой: «Не спи, пацан! Мир не ждёт, а ты тут разлёгся, как король!» Спортсмен рассмеялся и посмотрел на фото тренера на тумбе.       «Спасибо, старик. Смотри внимательно сверху. Сегодня я покажу, за что ты меня подобрал. И за что я тебе благодарен до сих пор».       Марк натянул толстовку с капюшоном, привычно завязал кроссовки и пристроил на макушке наушники, выходя на утреннюю пробежку. Район ещё спал: тускло горели фонари, асфальт блестел от ночного дождя, где-то вдалеке одиноко лаяла собака. Он бежал лёгкой трусцой, улыбаясь первым прохожим — старушке, выгуливающей собаку, да дворнику с метлой, который одобряюще кивнул:       — Удачи сегодня, Марк!       — Спасибо, мистер Алиссон! — крикнул он в ответ и ускорил темп.       Пробежка была привычкой для Марка, так называемым ритуалом, без которого нельзя было начать день. Он бежал между всё тех же серых многоэтажек, мимо облупленных стен и свежих граффити, через лужи, легко перепрыгивая их. Добежал до заброшенного пятиэтажного дома с открытой лестницей на крышу. Десять пролётов, пятнадцать. Дыхание ровное, ноги горят приятным огнём, но он только смеётся, наслажаясь этой болью.       На крыше открылся чудесный вид на город: солнце медленно поднималось над городом, окрашивая небо в розовый цвет подобно сбитым в кровь на тренировке костяшкам. Он втал в стойку и начал бой с тенью: джеб, кросс, хук, апперкот — серия за серией, быстро и чётко, с улыбкой.       Сердце колотилось, но не от страха — от чистого кайфа. Он спустился вниз, продолжая улыбаться, и побежал обратно в зал. Вернулся весь мокрый, но счастливый и полный энергии. Леон уже был там — варил кофе в своей неизменной гавайской рубашке, а в его глазах читалась серьёзность, но уголки губ были приподняты.       Марк ввалился, раскинув руки:       — Ну что, как говорится, пора есть? Я требую топлива!       Леон рассмеялся, снимая турку с плиты:       — Пора, садись. Яичница, овсянка, бананы — классика для нас с тобой.       Они сели за старый потрёпанный стол в углу зала. Марк ел с аппетитом, пока Леон проверял план, раскладывая на столе листок с заметками и неспешно попивая кофе:       — Стаффан будет давить с первых секунд. Он любит сразу идти в ближний бой, душить плотными ударами. Держи дистанцию, работай ногами, не ввязывайся в рубку. Если дашь ему зацепиться — будет тяжело.       Марк кивнул, жуя банан:       — Давить? Силовик есть силовик, мне просто надо быть быстрее его. Я прав?       Леон кивнул:       — Прав. Он уже три боя провёл, информации достаточно. Дыхалка слабая, особенно после первого раунда. Если вымотаешь его в первом — во втором он сломается. Главное — не давай ему попасть по тебе.       Спортсмен подмигнул, отправляя очередной кусок банана в рот:       — Значит, первый раунд — танцы, второй — добивание. Люблю такой план. А если он устанет раньше — я просто ускорюсь и закончу красиво.       Блондин улыбнулся:       — Ты дерзкий, это хорошо. Но не расслабляйся. Он опасен, когда злится.       Марк хлопнул ладонью по столу:       — Пусть злится. Злой боксёр — предсказуемый боксёр. Я его прочитаю за тридцать секунд.       Леон хлопнул его по плечу, слегка остужая пыл.       — Выезжаем через час. Дэймон уже ждёт на арене.       Парень кивнул, натягивая толстовку:       — Поехали, брат. Время показать, кто здесь главный.       Они приехали в зал промоушена за два часа до начала. Это был старый спортивный комплекс на окраине — облупленные стены, бетонные колонны, запах сырости и старого линолеума. Но сегодня здесь было по-настоящему оживлённо, будто это не разовый случай, а регулярное событие. Арена на 2500 человек постепенно заполнялась: фанаты в майках с логотипами местных клубов, семьи с детьми, местные парни в спортивных куртках, несколько журналистов с блокнотами. В воздухе висел густой запах попкорна, хот-догов, пота и адреналина — смесь возбуждения и напряжения, которая всегда бывает перед боем.       Прожектористы уже тестировали свет — яркие лучи резали полумрак, отбрасывая длинные тени на ринг. Динамики гудели басом, музыка играла громко — старый рок для разогрева толпы. Люди скандировали имена бойцов, кто-то делал ставки у импровизированного букмекера в углу. Крики, смех, свист — всё это создавало ощущение, что здесь творится что-то важное, пусть и маленькое по меркам большого бокса. Для Марка это станет новым целым миром.       Раздевалка была маленькой и душной, с потрескавшейся краской и запахом старых перчаток. Дэймон уже был там — спокойный молодой парень в чёрной футболке раскладывал бутылки воды, полотенца и бинты.       — Привет, чемпион, — сказал он тихо, но с теплом. Марк хлопнул его по плечу, скидывая сумку.       — Привет, мастер бинтов! Готов увидеть произведение искусства от тебя сегодня на ринге.       Дэймон улыбнулся уголком рта и начал бинтовать руки Марка — аккуратно, профессионально, слой за слоем. Когда с бинтами было закончено, Марк начал разогреваться, делал лёгкое теневое боксирование в тишине, нарушаемой лишь дыханием и свистом перчаток по воздуху. Он варился в своих мыслях, настраиваясь на бой.       «Парень реально хороший. Спокойный, точный. С ним я могу не думать о мелочах — только о бое».       Зашёл сотрудник Федерации, которого боксёр опознал по официальной футболке:       — Лайер, ваш выход через десять минут. Готовы?       Марк хлопнул в перчатки и улыбнулся, увидев Леона за спиной представителя.       — Готов. Погнали, тренер. Время показать, кто здесь главный.       Они вышли в коридор — Леон слева, Дэймон справа. Марк шёл спокойно, с улыбкой, подмигивая другим бойцам по пути. В зале гудел народ: кто-то кричал в поддержку Марка, кто-то наоборот, освистывал его, а некоторые просто наблюдали, хлопая в ладоши. Были даже те, кто тряс самодельными плакатами в поддержку бойцов и втихую делал ставки в надежде на выигрыш. Свет прожекторов ослеплял, грохот музыки отзывался вибрациями в груде, запах пота смешивался с дымом от сигар из VIP-зоны. Толпа волновалась, предвкушая этот бой. Атмосфера была как в старом боксёрском фильме: возбуждение, надежда и напряжение, которое вот-вот взорвётся.       Стаффан Браун уже стоял в своём углу — коренастый, злой, его татуировка на шее блестела под светом. Марк посмотрел на него и улыбнулся шире — как будто здоровался со старым знакомым.       Рефери подозвал их в центр, кратко изложив правила:       — Четыре раунда по три минуты. Чистый бокс. Без грязных приёмов. Удачи.       Гонг.       1 раунд.       Зал взревел — крики, свист, аплодисменты — смешались в сплошной гул. Свет прожекторов сфокусировался на ринге, отбрасывая тени на канаты. Стаффан сразу пошёл вперёд — агрессивно, как и ожидалось: шаг за шагом, с горящими от злости глазами и высоко поднятыми руками. Он кинул пробный джеб — Марк улыбнулся и ушёл влево, легко и плавно, как пчела. В отличие от противника, Лайер держал руки низко, раскачивая корпус и танцуя ногами. Стаффан добавил кросс — Марк шагнул назад, сделал пируэт и ответил лёгким тычком в корпус — не сильно, но достаточно, чтобы раззадорить.       Зал засмеялся — кто-то крикнул: «Танцуй, парень!» Стаффан разозлился, бросился вперёд с серией: джеб-хук-кросс. Марк ушёл, нырнув под рукой, выполняющей хук, и вышел сбоку, игриво ткнув нападавшего в корпус — дважды, быстро. Стаффан зарычал, кинул апперкот — Марк продолжает нырять, делая шаг в сторону, и разводит руки: «Давай, попробуй ещё». Толпа взрывается — свист, крики: «Новичок жжёт!»       Марк продолжал двигаться, с лёгкостью уклоняясь от каждого удара и иногда делая маленькие шаги в сторону, будто приглашая Стаффана: «Ну же, достань меня». Стаффан кинул двойку — Марк ушёл вправо, ответив лёгким джебом в нос — не достаточно сильно, но неприятно. Стаффан мотнул головой, бросаясь снова — Марк нырнул, выходя за спину и тыкая в рёбра. Толпа ревела всё громче.       Леон наблюдал, скрестив руки на груди, изредка что-то комментируя Дэймону:       — Один из плюсов Марка. Я бы даже сказал его талант: бесить противников одним своим видом. Чрезмерная раздражённость — одна из главных проблем боксёров. Их становится легче читать.       Дэймон кивнул:       — Он уже вымотал ему ноги. Смотри, Стаффан начинает медленнее двигаться. Дыхание сбилось.       Марк продолжал уклоняьбся, танцуя и нанося лёгкие удары по корпусу — один в печень, два в рёбра, три в солнечное. Стаффан стал тяжелее дышать, пот лился по их лицам ручьями, толпа скандировала: «Лай-ер! Лай-ер!» Марк подмигнул в зал, сделал ещё один нырок — Стаффан кидается с атакой, но Марк в очередной раз ушёл, тыкая в ребра. Раунд закончился.       Стаффан злой, тяжело дышит и небрежно плюхается в углу, пока его тренер орёт: «Соберись, чёрт возьми!»       Марк идёт в свой угол с улыбкой, толпа аплодирует стоя. Леон наклоняется, аккуратно вытирая лицо Марка полотенцем:       — Отлично. Он разозлился, дыхалка у него слабая. В следующем раунде погоняй его, заставь агрессивно атаковать — и он откроется. Не давай ему передышки.       Дэймон тихо добавил, держа в руках ещё одно полотенце:       — У него всё время атака начинается с базовой комбинации — джеб-кросс. Можно контратаковать на второй удар. Он предсказуем, когда злится.       Марк кивнул, самостоятельно вытирая пот и восстанавливая дыхание:       — Понял, поехали добивать. Он уже мой.       2 раунд.       Гонг. Зал на пике своей активности: крики, свист, топот ногами — вибрация от шума передаётся через дрожащие канаты. Стаффан кидается вперёд — разъярённый как бык, с горящими глазами и рваным сбитым дыханием через рот. Марк снова танцует, не напрягаясь и разводя руки: «Давай, большой мальчик». Стаффан кидает джеб-кросс — Марк уклоняется одним корпусом, оставаясь на месте, и разводит руки шире. Стаффан хочет добить хуком — Марк ныряет, выходит сбоку и бьёт в корпус — уже сильнее, с хрустом. Стаффан морщится, но прёт напролом дальше.       Толпа ревет: «Бей его! Бей!» Марк ускоряется: уклоняется от серии ударов, отвечая тычками в корпус — один в печень, два в рёбра, три в солнечное. Стаффан замедляется, его ноги постепенно подгибаются. Марк дразнит, делая шаг назад и маня оппонента рукой: «Ещё?» Стаффан рычит, кидает апперкот — Марк уходит, контратакует кроссом в плечо.       Леон кричит сквозь толпу:       — Заканчивай, Марк! Ты отключил ему ноги!       Марк меняет стойку, переходя в детроитскую: левая рука в низкой позиции, правое плечо закрывает челюсть, а корпус раскачивается. Толпа взрывается: «Что это за стиль?!»       Комментатор орёт в микрофон:       — Новичок Лайер использует детроитскую стойку! Это что-то невероятное для дебюта! Он полностью контролирует бой, Стаффан на последнем дыхании!       Стаффан подходит ближе, кидает отчаянный хук — Марк уходит, отвечая мерцающим джебом: раз — в нос, два — в щёку, три — в висок, четыре — в челюсть. Стаффан шатается, его глаза медленно стекленеют. Марк делает шаг вперёд, финальный мерцающий джеб — прямо в челюсть, с поворотом корпуса для силы.       Стаффан падает — тяжело, с грохотом, ринг дрожит.       Зал взрывается: крики, аплодисменты, свист. Судья начинает отсчёт.       «Один… два… три…»       Стаффан пытается встать — ползёт, но ноги не держат.       «…восемь… девять… десять!»       Гонг! Нокаут!       Зал в экстазе — люди встают, скандируя «Лай-ер! Лай-ер!» Свет кружит по залу, вновь включенная музыка грохочет, в воздухе витает запах пота и победы. Рефери поднимает руку Марка. Тот стоит в центре, тяжело дышит, но улыбается с горящими от удовольствия глазами. Леон и Дэймон врываются в ринг — радостно обнимают спортсмена, одобрительно хлопая по спине и плечам. Марк поднимает руку вверх — и зрители взрываются более сильными аплодисментами.       Они уходят в раздевалку — Марк идёт первым со своей глупой улыбкой, красуясь перед толпой поднятыми красными перчатками. В раздевалке парень устало садится на лавку, неспеша снимает перчатки и смотрит на Леона и Дэймона:       —Ну что, парни? Я сделал это.       Леон смеётся:       — У нас есть ещё над чем работать, боец.       — Есть, босс! — Марк проговорил это с улыбкой, потихоньку снимая с себя ботинки.       Но в голове всплывает новая мысль:       «Они же смотрели бой?»