Сыграем на бильярде?

-Охуенный коньяк. - Справедливо заметил Кавински, со стуком ставя бутылку на стол и довольно облизываясь. - Будешь? -Ага. А на стаканы тебя не хватило? -Нет. И во-первых, на рюмки. Не такой уж я, да и, думаю, ты, пьяница, чтобы стаканами коньяк пить. А во-вторых у меня только две руки. Хотя, наверное, я мог бы без проблем всё унести. - Задумчиво посмотрел на свою руку Кавински. - Но мне в любом случае итак пришлось разбить стекло витрины, чтобы коньяк достать, - невозмутимо заметил механик, проводя пальцами по этикетке, - а бить все витрины было бы не очень красиво. Ну или шкафы взламывать, честно говоря даже не обратил внимание на то, где там была посуда. -Ты серьезно разворовал местный бар? - Калеб ошарашенно вскинул брови. -Не разворовал, а просто разбил стекло. - Закатил глаза бывший наблюдатель. - И я взял только одну бутылку. И естественно за всё заплачу. Но что мне ещё оставалось делать, сам то подумай? Выпить мне сейчас просто необходимо, - немного грустно отметил парень, - а бар закрыт. Да и до ближайшего магазина пол жизни пилить. И это ещё если не брать во внимание тот факт, что они все уже давно закрыты. - Он перевёл взгляд на Калеба. - А ты пей, не зря же я витрину обчищал. - Добродушно улыбнулся Кавински, протягивая бутылку. - За нашу партию. -За нашу партию. - Принял из чужих рук бутылку главный секретарь. Признаться честно, он почувствовал себя так хорошо. Ради него разбили витрину, орендовали всю бильярдную, и сейчас Кавински пьёт с ним из одной бутылки. Он не смог сдержать улыбки, позволяя спирту приятно обжечь горло. Коньяк был на вкус почти таким же, как и тогда, но ощущался абсолютно по-другому. - Спасибо. - Он протянул бутылку обратно, касаясь длинными бледными пальцами чужих, куда более грубых. От этого просто контакта стало как-то... приятно. Захотелось ещё. Калеб заглянул в красные глаза. -Ты чё на меня так любовно пялишь? Я ж смущаюсь. - Захлопал глазами в шуточном смущении блондин. -Да иди ты, - улыбнулся Калеб, слегка растерянно смотря себе куда-то в ноги, - Твой удар, покоритель сердец. -О, точно, мы ж вообще-то играть здесь собрались. - Вспомнил бывший наблюдатель. - Ну всё, с алкоголем в крови я тебя даже не почувствую. - Сверкнул глазами блондин, беря в руку свой кий. -Ну попробуй. - Калеб снова намазал руку мелом, наблюдая за светящимся парнем. Тот бегал вокруг стола, пытаясь найти лучшее место для удара. -Сука, ебучий русский бильярд. - Прокомментировал он, недовольно оглядывая стол. - Ладно, хуй с ним. Чё мне тут выёбываться. У Калеба сердце упало куда-то в район паха, качая кровь с удвоенной скоростью. Может, это действие алкоголя, а может, неприлично сексуальная задница Кавински, обтянутая тканью каких-то наверняка фирмовых черных джинс. Закинув одно ногу на стол, он практически полностью лег на него грудью, с высунутым кончиком языка примеряясь для удара. -Бам! - Прокомментировал он свой превосходный удар, попав ровно туда, куда хотел. - Четвёртый шар мой! - Он довольно обернулся на Калеба, явно ожидая реакции. -Красиво. - Честно ответил главный секретарь, комментируя то ли откровенную позу бывшего наблюдателя, то ли его удачный удар. Быстро отходя от ступора и переводя взгляд на стол, он направился к лунке с шаром Кавински. - А ты и правда начинаешь становится достойным соперником. -А то! - Радостно ответил механик, слезая со стола и готовясь к следующему удару. - Ща будет третий подряд, смотри! Третьего подряд не случилось, и Кавински растроенно припал к горлышку бутылки, что-то бубня про невезение и хуёвый кий. А Калеб всё не мог выкинуть из головы позу, которую ему посчастливилось увидеть. Поэтому он последовал примеру старшего, делая ещё несколько глотков. -Ты смотри, если напьёшься, я тебе над унитазом волосы держать не буду. -Почему? -Потому что если не умеешь пить, то так и скажи. Я, так и быть, возможно остановлю тебя, когда будет достаточно. - Самодовольно заложил руки за голову механик. -Ага, разбежался. - Почему-то у него была полная уверенность в том, что он без проблем перепьёт Кавински, стоит ему только захотеть. Ему ещё ни разу не становилось плохо от алкоголя, так что он точно не напьется. Кстати, ему неожиданно понравилось пить. Из-за приятной компании алкоголь помог приглушить абсолютно не нужные сейчас переживания, и главный секретарь впервые за кучу лет мог просто наслаждаться моментом, прекрасно проводя время. Заслуженный отдых. Он пару раз обошел стол, и с размаху забил чистого своячка. Удар вышел правда удачным, что заставило его даже словить некую эйфорию от уровня собственной игры и, конечно, довольной улыбки Кавински. -Красиво. - С предыханием повторил ранее произнесённое главным секретарём Винс, выставляя шар и смотря в глаза Калебу, который, немного глупо улыбаясь, зашёл за стол, остатками здравого ума решив не показывать блондину, каким именно образом на него подействовала похвала. Предательский жал обжигал щёки, поэтому он сделал ещё глоток, примеряясь к удару. Он оставил бутылку буквально на несколько сантиметров от себя, чтобы не задеть, и опустился над столом, простривая траекторию слудующего удара. Кавински подошёл к бутылке, оказываясь практически вплотную к главному секретарю, и делая несколько небольших глотков. Он нагло навис над столом рядом с Калебом, своей рукой прижимаясь к его корпусу. -А ведь счёт 6:4, ещё два шара и ты победишь. - Немного растроенно заметил бывший наблюдатель. Он не говорил Калебу прямо на ухо, но из-за обострённых алкоголем ощущений казалось именно так. -Кавински, ты специально мне мешаешь? - Сглотнул главный секретарь. Механик рассмеялся, отходя на несколько шагов. -Раскусил. Ладно, не мешаю. Я за честную игру. - Он обошел стол, присаживаясь на корточки и кладя голову на сложенные на стол руки. Кавински бросил на Калеба печальный взгляд. Ему ужасно не хотелось, чтобы партия заканчивалась. Слегка растрёпанные волосы Калеба хотелось погладить. Наверное, они немного жесткие. Под яркими лампами его сосредоточенное лицо выглядело даже более прекрасным, чем всегда. Острый подбородок, четкая линия скул. Прямой нос, уже появившаяся небольшая морщенка между бровей, тонкие бледные губы. Наверное, теплые. Наверное, очень приятные. Ну вот, опять. Он перевёл взгляд на изящные руки, которые точным движением разбили шары, один из которых залетел в лунку рядом с блондином. Интересно, каким будет желание Калеба? Механик поднялся, выставляя седьмой шар. Как бы глупо это ни звучало, Кавински искренне надеялся на какое-нибудь желание из серии трахнуть, сделать минет, ну или например раздеться и позволить раскрасить себя мелом. А что, неплохая же месть? Он улыбнулся абсурдности своих желаний. Какой же бред. Сколько бы алкоголя не было в организме Калеба, просто невозможно представить себе что-то такое. Пора открыть глаза. Кавински не нравится ему. Просто главный секретарь настолько редко общается с людьми, что явно не попадал в подобного рода ситуации с сексуальным подтекстом. Очевидно, он понятия не имеет, как на такое реагировать, и как отказать. Насчёт же эрекции Винс точно не строил никаких воздушных замков. По себе знал: это вообще от симпатии слабо зависит, особенно в таких экстремальных случаях, когда тебя домогаются. А делать что-то против его воли точно не хотелось. -Партия. - Вырвал его из размышлений голос Калеба. -Партия. - Подтвердил Кавински, про себя отмечая, что он даже не заметил, как главный секретарь закатил свой восьмой шар. Странно, но голос ни одного из парней не прозвучал хоть немного радостно. Тяжёлое молчание как всегда решил разбавить Кавински. -Ты отлично сыграл. Спасибо за партию. - Он искренне улыбнулся, протягивая Калебу и слегка печально выдыхая. -Давай... до двух побед. - До главного секретаря только сейчас дошло, что партия не будет длиться вечно, и что он победил. Судорожные мысли привели его только к такому варианту, как можно хоть немного растянуть удовольствие. Он подошёл к проигравшему, но не протянул руку в ответ. - Я победитель, значит я решаю. - Серьезно сказал он тоном, не терпящим отказов. -Нет, Калеб, - имя как-то само сорвалось с губ, - игра есть игра. - Как бы Кавински этого не хотелось, и как бы приятно не стало от желания главного секретаря продолжать, но... - Мы говорили об одной партии, значит ты уже победил и я не стану играть в твои поддавки, оттягивая неизбежное. - Он ответил секретарю серьёзным взглядом. - Сейчас ты не мой начальник, а я не твой подчинённый. Пожми руку. Калеб молча протянул руку, чувствуя теплую сильную кисть, слегка сжимающую его собственную. -Итак, теперь у тебя есть на меня желание. - Кавински всё пытался побороть тоску, но вести себя как обычно получалось из ряда вон плохо. Каждое его слово сквозило горечью и разочарованием. Чудесное действие алкоголя, в разы усиливающее эту ломящую боль, это смутное желание. И тем не менее, блондин снова подошёл к бутылке, бездумно глотая коньяк. -Я хочу сыграть с тобой снова. - Механик подавился коньяком, никак не ожидая такого ответа. -Чего, прости? - Переспросил ошарашенный парень, тыльной стороной ладони вытирая губы. -Хочу сыграть ещё одну партию. Это моё желание. Кавински не мог поверить своим ушам. Он вроде кроме алкоголя ничего не употреблял, и галлюцинациями это вряд-ли могло быть. Он удивлённо поднял глаза, не в силах сдерживать улыбку. Он неожиданно ясно понял: Калебу правда понравилась игра, понравилось побеждать его. Шестерёнки в голове быстро перевернули настроение пьяного парня, сжигая всё неприятное. Он рассмеялся от переполняющих его эмоций. И, почему-то, ему захотелось ответить именно так: -Хорошо, мы сыграем ещё, - он немного наклонил голову в бок, щурясь искрящимеся от счастья глазами, - только вот я тоже этого хочу. Можешь говорить что угодно, но за желание я это не засчитаю. Да и вообще, я ведь тебя звал поиграть на бильярде, а не сыграть одну партию на желание. Придурок. - Немного тише добавил бывший наблюдатель. Улыбка этого парня ощущалось как то, ради чего Калеб прожил всю свою жизнь. Каждое испытание, сложность, каждое поражение, которое потерпел главный секретарь, определённо стоило того, к чему он сейчас пришел. Он тоже улыбался. Так же широко и ясно. Он был так счастлив. Кавински согласился. Более того, Кавински сказал, что тоже этого хочет. И даже желание не принял. Калебу подумалось, что ведь желание на Кавински - это такие возможности, за которые многие готовы отдать пол жизни. -Кавински, - Калебу просто жизненно необходимо было сейчас обратиться к нему по имени, - ты выполнишь абсолютно любое желание? - Жар покрыл бледные щеки румянцем, руки немного тряслись от волнения, а в районе живота нарастало возбуждение. -Да, абсолютно любое. - Обычно механик уточнял, какое именно желание может исполнить. Насколько тяжёлое, унизительное или затратное. Но сейчас он так сильно доверял парню, что был уверен: он не загадает ничего, выходящего за рамки. - Надеюсь, твоё желание - минет? - Не совсем в шутку подтолкнул Кавински, с улыбкой наблюдая за смущением Калеба. -Нет, не переживай, я не ты, чтобы такое загадывать. - В штыки воспринял шутку главный секретарь. Где-то между раздраженным и смущенным голосом, как это всегда у него выходило, ответил Калеб. -Тогда чего ты хочешь? Главный секретарь с вызовом посмотрел в красные глаза, пытаясь решиться или заранее предугадать ответ. В голове снова всплыла та картина с поцелуем. Он перевёл взгляд на относительно пухлые для парня губы, растянувшиеся в улыбке. -Я хочу, - он проглотил ком в горле, - чтобы ты меня поцеловал. Главный секретарь напрягся всем телом, готовясь дать отпор стёбу или выслушать насмешки, но стоять на своём до последнего. В глаза смотреть он не мог, так что рассматривал оранжевые ленты на штанах блондина. Интересно, зачем они нужны? Просто декоративный элемент, или это что-то вроде подтяжек? Кавински медленными шагами, словно пытаясь растянуть время, подошёл практически вплотную, легко толкая его в плечо. -Присядь. Калеб послушно подошёл к многострадальному дивану и, забыв убрать свой плащ, сел прямо на него, всё ещё стараясь не смотреть блондину в лицо. Было страшно увидеть там отвращение или что-то вроде того. С одной стороны, это ведь именно Кавински бесстыдно домогался его пол вечера, а с другой... С другой стороны механик приблизился к дивану. Он хотел попросить главного секретаря собрать широко расставленные ноги, но потом передумал, решив, что так будет даже интереснее. Он аккуратно поставил колено между разведенных ног, в опасной близости, но не вплотную к паху. -Калеб. - Названный вздрогнул, но так и не поднял взгляд. Поэтому механик левой рукой упёрся в стену сбоку от головы главного секретаря, а правой рукой приподнял его подбородок. Калеб всё-таки посмотрел на лицо парня, пытаясь унять дрожь в руках. Его лицо покрылось едва заметными красными пятнами, в остальном выглядя до ужаса напряжённо. - Ну чего ты, расслабься и получай удовольствие. Ты ведь выиграл. - Он слегка наклонил собственную голову и голову Калеба в своей руке. - Вот так. Кавински аккуратно приблизился к тонким губам, нежно прижимаясь к ним своими. Калеб приоткрыл рот, абсолютно не понимая, каким ещё образом он может что-то сделать. Его крепко сжатые в кулаки руки подрагивали от напряжения, как и всё тело. Блондин понял намёк, проникая языком в чужой рот. Он на пробу прошёлся по ряду белых зубов и направился к языку, не встретив сопротивления. Калеб, почувствовав чужой язык своим, попытался хоть как-то повторить уверенные движения бывшего наблюдателя, позволяя языкам двигаться по кругу в каком-то одном, общем движении. Кавински немного менял положение головы, то проникая чуть глубже, то впуская кончик языка Калеба к себе в рот. Он немного прикусил тот, после чего как-будто извиняясь прошёлся по нему языком, зализывая место укуса. Сердце Калеба колотилось всё сильнее, заставляя даже челюсть нервно подрагивать. Он по привычке нахмурил брови, прикрывая глаза. Гулкий стук отдавался в ушах, заглушая влажные звуки, в обычное время показавшиеся бы ему мерзкими, но сейчас только больше возбуждающие. Кавински отстранился, давая Калебу передышку. Как бы ему не хотелось продолжать этот поцелуй, главному секретарю явно хватило. Тот абсолютно не дышал с того момента, как сел на диван. Калеб приоткрыл глаза, снова приближая свои губы к чужим. В его глазах читалась смесь обиды и желания. Они так и просили больше. Кавински усмехнулся, не в силах отказать. Он ещё раз коснулся чужих губ, но в этот раз лишь немного сильнее нажимая и тут же отстраняясь, прерывая поцелуй. -Считай, что это бонус. А теперь, будь добр продолжить дышать. - Улыбнулся забавному виду главного секретаря механик. Калеб выглядел просто чудесно с красными щеками, приоткрытым ртом, сведёнными бровями и тёмными глазами. Он закрыл рот, шумно вдыхая и выдыхая воздух, который обжигал лёгкие. Парень сжал губы, смотря на Кавински как-то даже немного обиженно. -Чего? -Если бы я реально сказал, что хочу, чтобы ты мне отсосал, ты бы сделал это? -Да. - Абсолютно серьезно ответил бывший наблюдатель. Калеб прикусил губу, растроенно отводя глаза. -А если бы захотел тебя трахнуть? -Я бы позволил. - Пожал плечами блондин. Щеки Калеба становились всё краснее. -А если... попросил бы обнять. - Он выжидающе поднял глаза на Кавински. -Сделал бы это просто так, вместо желания просто подстебнув тебя пару раз. -Чёрт, проебался. - Цокнул Калеб, разочарованно прикрывая глаза и стараясь скрыть накрывшую от переизбытка чувств панику. Кавински рассмеялся, перемещая обе руки на плечи парня напротив. -Да ладно тебе, говоришь так, как-будто всё уже потерянно. - Он перевёл руки на спину дрожащего то ли от страха, то ли от желания парня, заключая главного секретаря в осторожные объятия. Кавински положил голову на острое плечо, чуть крепче обхватывая тонкий корпус. Калеб замер. Он вроде бы этого и ждал, но оказался к такому абсолютно не готов. Казалось бы, они и так уже целовались, но это... Это ведь совсем другое. Его лет с восьми никто не обнимал, поэтому ощущения были просто оглушающим. Аффективная отстранённость на долгие пару секунд выбила главного секретаря из собственного тела, не позволяя даже до конца понять, что он ощущает. Кавински же казалось, будто он пытается обнять вытянувшуюся по струнке статую. Откровенно говоря, ощущение не из приятных. Блондин приподнял голову вверх, поворачивая её так, чтобы каждое слово ощущалось тонкой кожей на шее секретаря. - А ты не хочешь обнять меня в ответ? Ну так, ради приличия. Калеб дёрнулся от тепла чужого голоса, осевшего на бледной коже, резко разжимая затёкшие холодные пальцы. Он нерешительно коснулся чужой спины подушечками пальцев, замирая в жутко неудобном положении. Кавински слушал учащённое дыхание, не понимая, ему радоваться тому, что его пытается обнять главный секретарь, или расстраиваться из-за того, что это худшие объятия в его жизни. Он перевёл левую руку по линии выпирающих рёбер на плоскую грудь, кончиками пальцев касаясь напряжённой шеи. -Знаешь, ты мог бы и покрепче меня обнять. - Кавински расслабился ещё немного, как-бы растекаясь по груди секретаря, накрывая его своим теплом. Хотелось хоть как-то сгладить углы, прижаться ближе, почувствовать ответное тепло. Он расстроенно выдохнул, не в силах скрыть разочарование. Кавински почему-то почувствовал себя шлюхой. -Да? - Спустя пару секунд переспросил Калеб, всё ещё пытаясь справиться с собственными чувствами. Было абсолютно непонятно, что и как делать, но он правда, правда хотел как-то ответить. Показать, что он тоже хочет... Этого? Было не совсем понятно, чего именно он желает. Он вспомнил строчку из какого-то сопливого романа, который он бросил, как только дело дошло до развития отношений. Любовь - это желание касаться. Калеб закусил, а если быть точнее, то жестоко прокусил губу, наклоняясь вперёд. Насрать. Если этот... Этот выёбистый, наглый хер хочет, чтобы его обняли крепче, он обнимет его. И не важно, даже если он сделает это слишком сильно или всё испортит. Это были не его слова. Кавински сам это сказал. Калеб обнимет его так, как сам того до ужасно хочет. Его длинные руки расположились на широкой спине практически лежащего на нём парня. Хотелось захватить как можно больше, поэтому Калеб прижался к его мерно вздымающийся грудной клетке своей, локтями касаясь тёплых боков. Он прижал парня к себе, кладя собственную голову на светлую макушку бывшего наблюдателя. Пахло приятно, какими-то ягодами. На самом деле нельзя сказать, что Калеб прямо-таки положил голову, скорее лишь немного коснулся. Аккуратно, чтобы не давить на блондина своей тяжестью, но для него это уже было что-то невероятное. Что-то за гранью дозволенного. Стало так тепло. Он неожиданно усилил хватку ещё сильнее, сделав это, казалось, против собственной воли. Он задыхался, не в силах вдохнуть полной грудью, чтобы не доставить Кавински неудобств. Он закрыл глаза, до цветных пятен сжимая веки. Он дрожал всем чёртовым телом. Его ломало от того, насколько странно это ощущалось. Этого светловолосого придурка было так много. Он был таким... живым, мягким, тёплым и настоящим, каким никогда не был Калеб, который всё чаще приходил к мыслям о том, что даже Войд, в котором не осталось ни одной человеческой части тела, будет живее его. Хватка Кавински ответно усилилась. У Калеба вырвался удивленный вдох и остановилось сердце. То, что он сейчас почувствовал, не поддавалось никакому словесному описанию. Мир вокруг сжался до одной конкретной точки. И этой точкой был не главный секретарь. Этой точкой был не бывший наблюдатель. Этой точкой было ощущение, разделённое между ними. В этот момент он понял. Кавински, он ведь полностью понимает его. И принимает. То, что механик тоже чуть сильнее сжал его в ответ, дало понять, насколько ему неважно, нелепый Калеб или неумелый, умеет ли он обниматься и целоваться. "Я приму тебя любым", - кричало это маленькое, незначительное действие, в очередной раз перевернувшее мир Калеба с ног на голову. Оказывается, не обязательно что-то говорить, чтобы почувствовать себя любимым. Глаза Калеба защипало. Если бы он умел плакать, то точно бы расплакался от переполняющих чувств. От этих безумных эмоциональных качелей. От алкоголя в крови и тёплого человека, в объятиях которого он чувствовал себя лучше, чем когда-либо в жизни. Впервые за вечер, Калеб расслабился. Он уронил своё слабое, вымотанное тело на сильные плечи Кавински. Подбородок соскользнул с чужой головы, тоже падая на плечо. Сильное и уверенное. Он сделал несколько медленных вдохов и выдохов. Его обессиленные руки стекли к пояснице блондина, касаясь пояса его джинс, но всё ещё обнимая. Калебу пришло в голову, что он бы хотел, чтобы в момент смерти, именно этот человек точно так же прижимал его безжизненное, холодное тело к себе. Он расслабил глаза и тёмные брови, предаваясь фантазии. Кавински медленно поглаживал его по спине, задумчиво рассматривая светлый узор на обоях. Как так вышло, что он сейчас обнимает человека, который бы без зазрения совести, буквально пару часов назад с радостью стёр бывшего наблюдателя по первому поводу? Он провел линию от правой лопатки до середины спины. Острые позвонки, словно зубцы идеально подходящей механику шестерёнки скользили под пальцами. А ведь Кавински уже давно нравился главный секретарь. Одна мысль о том, чтобы заставить его упасть перед блондином на колени, заставить плакать или дрожать в его руках, заставить хотеть, уже как несколько лет вызывала в нём искренний азарт. Неподдельное желание. Возбуждение. Он снова пересчитал позвонки, поднимаясь к линии роста волос, слегка зарываясь в достаточно жесткие пряди и портя аккуратно собранный хвос. Калеб с собственным членом во рту служил для бывшего наблюдателя спусковым крючком, который исправно работал на протяжении последнего года, позволяя при необходимости кончить, даже если секс не приносил никакого удовольствия. Ему нравилось представлять, как главный секретарь давится, но берёт до основания, прожигая его ненавидящим взглядом заплаканных глаз. Он скосил взгляд, желая увидеть, как его пальцы касаются тёмной бронзы желанных волос. Нет, Кавински точно не хотел ломать это хрупкое произведение искусства, вынужденное на собственных плечах держать половину жестокой империи. Ему больше не хотелось подчинить или унизить, не хотелось отомстить за всех тех, кого Калеб погубил своими отчётами. Не хотелось отыграться за стирание его лучшего друга. Кавински улыбнулся собственным мыслям. Неужели, у него стокгольмский синдром?