Сыграем на бильярде?

Кавински переместил руки на поясницу Калеба, так, чтобы чуть сильнее прижав его живот к своему, снять чужую голову с плеча и немного отстраниться корпусом, заглядывая в глаза. Калеб неохотно открыл веки, переча всем своим желаниям, но тоже слегка отстраняясь. Кавински же усмехнулся лицу главного секретаря, на котором читалось всё его разочарование сменой позы. Он отпустил Калеба, поставив руки на спинку дивана, и приподнялся, оказавшись грудью практически вплотную к лицу бледного парня с красным лицом, который снова перестал дышать, чувствуя, как отпустившее напряжение накатывает с новой силой, в этот раз направляясь в район паха. Кавински, найдя на лице Калеба выражение крайней заинтересованности его грудью, сдерживая смешок и абсолютно не пытаясь сослаться на случайность правой рукой прижал его к накачанной груди, перемещая ноги на диване. Главный секретарь на это испуганно схватился за бока бывшего наблюдателя, издав какой-то испуганный звук, который утонул в чужой груди, вызывая лишь интересно ощущение лёгкой вибрации. Кавински отпустил зашуганного парня, глупо распахнувшего глаза и продолжавшего уже бездумно пялиться на грудь. -Что, понравилось? - Положение было не самым удобным. Спасибо неплохой растяжке, блондин сидел, прижавшись пахом к чужому на широко расставленных бёдрах. Он немного сдвинул их, но согнутые в коленях собственные ноги лежали всё ещё под неплохим углом. Подошвы его черных ботинок на высокой платформе слегка задевали тщательно выглаженные брюки главного секретаря, оставляя на них еле заметные следы. -Нет. - Голос секретаря удивительным образом не дрогнул, но повысился на пару тонов. - Это было странно и неожиданно. - Он вернул лицу, насколько это было возможно, адекватное выражение, прожигая испуганно-злобным взглядом механика. -Что, хочешь понять, чего ещё можно от меня ожидать? - Хитро подмигнул блондин. -Да. Зачем ты сел так... - Калеб убрал руки с парня, немного покручивая ими в воздухе и пытаясь подобрать слова. - Странно? Абсолютно идиотская и неудобная поза. - Он пробежался взглядом по механику сверху вниз. Наткнувшись взглядом на неприличную близость собственного достоинства и чужого, он молниеносно, как-будто выстрелил взглядом наверх, по инерции откидывая голову назад и издавая тихий стон, сгорая от стыда. За то, что увидел. За то, что издал этот отвратительный звук. За то, как его член дёрнулся, ниливаясь кровью. -Убери... -И не подумаю. - Механик нагло крутанул тазом, полностью ложась корпусом на чужой. Он закинул голову наверх, положив её подбородком на плоскую грудь и наблюдая за острой линией челюсти и дрожащим кадыком. Он вернул руки на чужую спину, довольно улыбаясь. - Чего ты, испугался? -Я не... Испугался. - Тяжело дыша и изо всех сил сжимая попавшуюся под руку ткань плаща выдавил из себя Калеб. Его снова колотило, но в это раз он и сам готов был признаться, что уж точно не от страха. Если всё, что было до этого, можно было, хоть и с трудом, как-то сослать на дружеские объятья или поцелуй ради интереса, то это... Его сейчас до жути возбуждало именно это конкретное мужское тело. И от этого становилось просто невыносимо. Калеб хотел Кавински, в любом виде и любой позе. Более того, что-то внутри кричало, что белобрысый ведь этого и добивался, а значит Калебу ничего не помешает зайти дальше. Настолько далеко, насколько он того захочет. И тем не менее, несмотря на все факты и желания, было просто пиздец как страшно. -Тогда ты не будешь против, если я сделаю... так? - Тёплые шершавые руки залезли под водолазку, которую механик уже когда-то успел выправить из штанов. Он очертил узкие бока и не многим более широкую спину. Калеб равно дышал, решив концентрироваться на этом процессе, чтобы хоть как-то успокоиться. -Как для офисного задроча, у тебя неплохая осанка, - отметил Кавински, желая хотя бы по голосу понять реакцию главного секретаря на его действия, ведь лицо было от него скрыто, - Войд надрачивал? -Да, Войд. - Всё-таки дрожащим голосом, с напускной уверенностью ответил Калеб, не особо задумываясь на смыслом чужих слов. Механик услышал в его словах желанное согласие на продолжение. Растягивая губы в улыбке, он снова немного подвигался тазом, проезжаясь собственным членом по чужому. Он отстранил свой корпус ровно настолько, чтобы руки могли пройтись по худому торсу, но голова всё ещё лежала на его груди. -Ого, а фигурка у тебя не плохая. Хотя ты и плоский, как тринадцатилетняя девчёнка. -Только не говори мне, что ты и таких трахал. - Уцепился главный секретарь за самую несмущающую тему. - И пошёл ты нахуй, какой есть. Может, он и хотел бы сказать что-то ещё, но застрявший в горле стон от нового движения на его члене мешел мыслить. Ему никогда раньше не приходилось сдерживаться, да и вообще, он думал, что либидо у него в принципе нет, но вот сейчас он сидел с Кавински на коленях и молился богиням, чтобы не кончить в такой момент. Это казалось ужасно жалким и недостойным, поэтому он сжимал челюсть, пытаясь концентрироваться на дыхании и движениях чужих рук по плоскому животу, но это делало только хуже. -Знаешь, секритаришька, - слова отражались от быстро вздымающейся грудной клетки, звуча как-будто прямо в ушах Калеба, - про несовершеннолетних не перегибай, таким я никогда не занимался, даже когда мне самому ещё восемнадцати не было, я всегда выбирал только партнёров постарше. Кстати, лет в одиннадцать мне предложил потрахаться какой-то мужик. Ну а я чё? Мне интересно, я мелкий дрочер, но уже весь такой смелый хулиган. Да и это же круто, говорить пацанам, что я уже ебался. Ну я собственно и согласился. Ну так вот, этому человеку лет тридцать пять было, и ты прикинь мой ахуй, когда он сказал разворачиваться и штаны снимать! Я вообще сначала подумал, что меня пароть будут или что-то в этом роде. Типо я то раньше только хуй надрачивал, и мне почему-то казалось очевидным, что секс - это когда ты куда-то засовываешб свой член... -Господи, закрой свой грязный рот, пожалуйста, - Чуть ли не застонал дрожащий Калеб, хватаясь за широкие плечи блондина, - я слышать эту мерзость не хочу. Ты отвратителен, Кавински. Почему у меня вообще на тебя стоит? - Фильтр речи явно слетел ещё где-то на моменте тринадцатилетки. До Калеба вдруг резко дошёл смысл собственных слов, и он зачем-то вернул голову в нормальное положение, чтобы столкнуться лицом к лицу с лежащим на нём бывшим наблюдателем. Испуг на лице главного секретаря встретило ровное, слегка наигранно-расстроенное выражение лица Кавински. -Ну вот, я тебе тут истории из жизни рассказываю, чтобы ты смог отвлекаться и не так сильно трястись от каждого движения, а ты вот так со мной. - Он отвернул голову в бок, обратно ложась на Калеба щекой и всем остальным телом, прямо сверху на свои руки, которыми он ощупывал выпуклые тазовые косточки. Новое движение отозвалось ожидаемым проглоченным стоном сверху. - А я ведь никому об этом раньше не рассказывал. - Тише, чем было нужно, признался Кавински. - Почему-то, от этого Калебу стало неожиданно приятно и немного стыдно. - Но ладно, ничего не поделаешь. Ты хочешь, чтобы я молчал. - На этот раз в голосе звучала искренняя грусть. -Нет, я не хочу. - Бездумно высказал Калеб сразу же, как только фраза пришла к нему в голову. Он приподнялся на диване, желая снова посмотреть в лицо Кавински, но тот всё ещё неподвижно лежал на нём, от чего главному секретарю стало плохо. Плохо из-за того, что он наговорил. - Может, ты что-то другое расскажешь? Ты просто не пойми неправильно, мне нравится тебя слушать, но я... - Он тяжело вздохнул, почему-то опуская руку на волосы блондина и проводя по ним. Это движение удивительным образом успокаивало. - У меня просто очень плохие отношения с педофилией. - Впервые за вечер Калеб почувствовал, как вздрогнул уже Кавински. Он убрал руки из-под водолазки, опираясь на спинку дивана приподнялся, чтобы, как показалось Калебу, что-то сказать, но постояв так пару секунд снова упал на чужую грудь, вызвав глухой выдох и слабый кашель. -Эй, ты на такой лёгкий, как тебе может показаться. - В ответ, блондин тихо усмехнулся. -Это просто ты слабак. -Я не слабак. -Слабак. - Не понятно к кому обращаясь повторил Кавински тусклым голосом. -Ладно. - У главного секретаря снова возникло ощущение, что он физически не может ничего противопоставить бывшему наблюдателю, даже если речь идёт об обычном обзывательстве. Несколько долгих секунд тишины Калеб усиленно думал, что он ещё может сказать, потому что это молчание ощущалось тяжёлым и неправильным. Всё-таки было жутко оставаться в тишине, без вечной, пусть и раздражающей, но вместе с этим и успокаивающей болтовни Кавински. Даже возбуждение отошло на второй план. Главный секретарь уже начал вспоминать текст истории Аллотерры, надеясь хоть там наткнуться на тему для разговора, как его мольбы были услышаны: блондин заговорил первым. -Знаешь, мне иногда кажется, что меня просто наизнанку выворачивает, а собственные кишки душить начинают. Странно, наверное, но при этом, рвотного рефлекса у меня уже лет семь нет. Перебрал как-то с веществами. С другой стороны, вечная тошнота не такая уж высокая цена за удачную алопецию. Ха-ха... Голос бывшего наблюдателя резал тишину неожиданно серьезной темой. Калебу показалось, что ему сейчас не то, что открыли, а на блюдечке преподнесли собственную душу, заставляя взять приборы и положить их сверху на блюдо. Так, чтобы каждое его движение, каждое слово смогло без проблем разделать нежную плоть незримого. Он пытался подобрать слова, раз за разом прокручивал в голове какие-то абсолютно идиотские слова поддержки, которые он никогда в жизни не употреблял. Но всё это беспомощно сбивалось в глупую кучу из неуместных фраз. Он прижал голову Кавински к себе обеими руками. -Почему? - Почему ты решил рассказать всё это мне? -Не знаю. - Я не знаю, но мне было это просто жизненно необходимо. Так же тихо отозвался Кавински. Им обоим безо всяких уточнений были полностью понятны слова другого. Калеб услышал дрожащий вдох и медленный выдох. -Ладно, всё, хватит! Сейчас вообще не до этого. - Неожиданно твёрдо почти крикнул Кавински, отталкиваясь от спинки дивана, встряхивая головой и направляя на Калеба уверенный взгляд. От былой печали вмиг не осталось и следа. - Калеб, я хочу тебе отсосать.