Мост

      Вспоминая с чего именно началась эта история, Гарри предполагал, что её фундамент был заложен на несколько месяцев позже. Но на самом деле самым первым камнем, возложенным на месте этих руин, была война, переполох после её конца и жизнь, продолжившаяся как ни в чём не бывало. Для одних мир расцвёл и засиял в лучах вышедшего из-за туч солнца, но для других…       Гарри не думал, что он — часть этих «других». Он плохо анализировал собственные чувства, и обычно замечал из них только самые интенсивные. Когда он горел от злости, пылал любовью и разрывался от жажды справедливости. Но когда кончилась война, таких сильных чувств не стало, и он многие годы наивно полагал, что это абсолютно нормально. Последней яркой вспышкой стали суды, на которых он выступал свидетелем то обвинения, то защиты. Тогда ещё в нём теплилось пламя, запертое в клетке рёбер, и он в громких речах призывал судей Визенгамота к милосердию по отношению к запутавшимся детям, таким же, как он, рассказывал обо всех мелких попытках помочь ему на пути к победе. И едва виновные были наказаны, а те, кого он хотел защитить, оправданы, Гарри выгорел. Потух, как спичка, которая согнулась пополам и вот-вот должна была сломаться.       Может, поэтому он не заметил предпосылок. Может, поэтому Драко Малфой в их первую послесудебную встречу казался ему тем же, что и прежде, а не разваливающейся на части хлипкой конструкцией, которой был на самом деле. И поэтому тот июльский вечер был упущенным им началом непростой истории.       

19 июля 2003 года

      Дин и Симус предложили Невиллу встретиться однокурсниками на пятую годовщину их выпуска. Гермиона, прознавшая об этом от Парвати, с которой делила комнату в общежитии университета, неожиданно загорелась этой идеей и даже ненадолго отвлеклась от подготовки к двум последним экзаменам, задумав собрать всех, кого только сможет. Даже тех, кого звать на самом деле не очень хотела. Но она полагала, что поступает правильно, так, как в новых обстоятельствах поступать стоило. Поэтому, высказав Симусу своё предложение в коротком письме, Гермиона стала с энтузиазмом рассылать приглашения всем учащимся с их курса, в том числе и Гарри с Роном, которые на самом деле с ними так и не доучились, и тем студентам с других факультетов, с которыми они никогда лично не общались. В какой-то момент на подоконнике в их с Парвати комнате перестали помещаться ожидающие ответа совы, а от перьев у их третьей соседки Айлы Мерриуэзер разыгралась аллергия. Полумна Лавгуд, узнавшая о собрании от Джинни Уизли, уговорила её прийти тоже, потому что они по праву считались близкими друзьями многих с их курса, а против уговоров своей девушки Джинни никак не могла устоять, хотя ей и казалось, что они будут несколько лишними. Гермиона, которая училась вместе с ними на седьмом курсе, восприняла эту идею с тем же восторгом, и включила их в список тех, кто придёт в «Три метлы» вечером девятнадцатого июля. В конце концов народу собралось столько, что пришлось договариваться с Мадам Розмертой, чтобы кафе выделили только для их компании на весь вечер.       Играла живая музыка. Столы для их сборища сдвинули в виде буквы «п» и сервировали в красно-золотых цветах, видимо, вдохновившись идеей ужина для Гарри Поттера и его друзей. Ни когтевранцы, ни пуффендуйцы, ни, тем более, слизеринцы в восторге не были, и поглядывали на золотые салфетки со смесью растерянности и раздражения.       Гарри болтал трубочкой в кружке сливочного пива и без энтузиазма выслушивал благодарности подруги за внесенный им вклад в аренду «Трёх мётел». Несмотря на царившие вокруг оживление и веселье, его это мало трогало. Он и так поддержал двадцатиминутную беседу с Джинни о новой стратегии «Гарпий», которая планомерно вела их в низ турнирной таблицы, и теперь его социальная батарейка была практически на нуле.       — Ты не представляешь, как я рада со всеми повидаться, — радостно вздохнула Гермиона прямо ему на ухо, припадая плечом к плечу.       Чужие голоса сливались с музыкой в один непрекращающийся звук, общий шум, в котором ничего было не разобрать. Разве что, кажется, Джинни по другую руку от Гарри обсуждала с Роном дырки на его носках?              — Я была удивлена получить согласие от… от слизеринцев тоже, — шепнула Гермиона, так сильно приблизившись, что её губы случайно коснулись его ушной раковины.       — Ты же позвала вообще всех. Было бы странно отказаться, — пожал он плечами, сдерживая неприятную дрожь от этого касания, и оглядел, сидящих вокруг ребят.       Напротив него Полумна что-то увлеченно рассказывала Блейзу Забини, который казался зеленоватым даже несмотря на свою тёмную кожу. Сидящая рядом Пэнси Паркинсон делала вид, что не подслушивает их разговор, а сама краснела от сдерживаемого смеха с каждой секундой всё сильнее и сильнее, и переглядывалась с Малфоем, который, словно ещё более мрачный близнец Гарри, болтал трубочкой в стакане напитка, увенчанного шапочкой взбитых сливок. Его глаза не отрывались от рассыпанной по сливкам разноцветной посыпки, словно вся эта вечеринка ни сколько его не касалась. Едва Пэнси уводила своё внимание к Блейзу, как Малфой тут же сдувался, отключаясь от окружающего мира. Наверняка у него были занятия повеселее, чем проводить вечер субботы с гриффиндорцами за одним столом и делать вид, что все обиды позади. Дин смерил вошедшего в кафе Драко таким взглядом, словно надеялся, что он тут же сгорит и останется лишь горсткой пепла на ковре.       — Ты не думаешь? — спросила Гермиона, и Гарри вздрогнул, понимая, что упустил часть разговора.       — М?       — На счёт Эдинбурга, — нетерпеливо подсказала она и заёрзала на стуле, сжимая руки на коленях.       — Прекрасный город, — бросил он наугад, снова отвлекаясь на противоположную половину стола.       Малфой на мгновение пересёкся с ним взглядом и тут же, дёрнувшись, отвернулся к сидящей по левую руку Лайзе Турпин, которая тут же побледнела и изменилась в лице, будто увидела саму смерть.       — Гарри! — сердитый окрик Гермионы сопровождался хлопком по столу.       Он посмотрел на неё несколько опасливо. Им было уже не по шестнадцать, чтобы он всерьёз её боялся, но по-прежнему предпочитал лишний раз её не злить. Тем более, она училась на адвоката, и к четвёртому курсу её язык был подвешен так, что она могла бы переспорить кого угодно. Возможно, Волдеморт принялся бы сам уничтожать собственные крестражи, чтобы покончить с собой, если бы Гермиона из настоящего взялась бы за него.       — Эдинбург, — кивнул Гарри услужливо.       — Так ты едешь? — удивилась Гермиона, резко возвращаясь к обычному расположению, будто забыла, что только что злилась.       — Куда?       — В Эдинбург, с Джинни… ты меня не слушал, так ведь?       — Э-э прости, — сказал Гарри, потирая шею, и заткнул рот трубочкой, решив, что полтора часа смотреть на сливочное пиво чересчур странно даже для него.       — Тебя просят выступить с приветственной речью на чемпионате в Эдинбурге. Через месяц, — раздраженно повторила Гермиона. — Рассказать про то, как ты любил квиддич в школе. «Был самым юным ловцом за последние пятьдесят лет и бла-бла-бла…»       — О, надеюсь это прямая выдержка из речи, — бросил Гарри, оглядываясь в поисках путей к отступлению. — Слушай, я думаю, никому это не нужно. К тому же у меня не те даты есть планы, и я… э-э не хотел бы их отменять, — соврал он наспех и встал из-за стола.       — Ты даже не знаешь, когда чемпионат, — уныло отозвалась Гермиона за его спиной, но он не стал останавливаться или смущаться.       Следующие несколько часов он курсировал между барной стойкой и стихийными компаниями знакомых, избегая пересекаться с Джинни или Гермионой, которые как-то недобро на него поглядывали через весь зал. Не то чтобы ему не нравилось место или компания, но он чувствовал себя как обычно немного не в своей тарелке. В последнее время у него не было никаких других дел кроме обучения в Академии Мракоборцев и отдыха от него дома. Рон периодически вытаскивал его на ужин в Нору, но с тех пор, как они с Гермионой обручились, Гарри стал видеть его в разы реже. И к своему стыду, Гарри понял, что не сильно из-за этого грустил. На учёбе у него было пятнадцать сокурсников, по крайней мере половина из которых жаждала пообщаться с ним хотя бы раз на дню, и к вечеру он уже чувствовал себя выжатым лимоном. А ведь были ещё студенты других курсов, абитуриенты и преподаватели. И пресса. И соседи. И случайные прохожие.       — Что, Поттер, немного утомился снова быть в центре внимания? — протянул голос за его спиной.       Гарри уже знал, кого увидит, когда обернётся.       — Малфой, — поприветствовал он, салютуя в его сторону фужером с чем-то дымящимся. Этот напиток всего пару минут назад всунул ему в руку Симус.       У Драко в руке тоже был зажат бокал, и судя по его нетвёрдой стойке, клонящей на сторону, уже далеко не первый.       — Тво-ик-и друзья, — пролепетал он, падая локтем на барную стойку рядом с Гарри, и указал бокалом в сторону Дина, Невилла и Симуса, хохочущих возле камина, — задумали идти в магловский бар.       — И что, ты не готов заканчивать веселье? — лукаво поинтересовался он, косясь на сползающего в сторону Драко.       Осознав, что вот-вот повалится на пол, он в последний момент успел ухватиться за стойку.       — С чего ты… и-ик! С чего ты решил, что я его заканчиваю? — серьёзно спросил Малфой, хватаясь за его плечо, чтобы не упасть, и наклонился наоборот поближе.       Что бы он не пытался вложить в свой взгляд, ничего не вышло: вид у него сделался жалкий, словно он смотрел на избиение котёнка. Мягкий, голубой джемпер на его плечах смотрелся непривычно. Обычно, если Малфой был не в мантии, то в строгом костюме, а такая повседневная, даже уютная одежда будто была чьей-то шуткой. Очень удачной, стоило признать — вкупе с жалостливыми глазами и сам Драко казался куда мягче.       — А разве ты собираешься идти к маглам? Да ещё и когда ты пьяный в дрова.       Его верхняя губа задрожала и скривилась, и вот это уже было совершенно типично. Гарри очень часто видел это в Хогвартсе. Стоило Малфоя задеть или обидеть, он сморщивался и приподнимал губу, словно показывал клыки, как собака. Гарри окинул взглядом его блестящие белые волосы, зачёсанные назад, элегантную, даже несмотря на сильнейшее опьянение, стойку и длинные, бледные пальцы руки, которую он свесил со столешницы совсем близко к нему. Он и правда немного напоминал собаку — дорогую, ухоженную афганскую борзую. Ох, а если он решит отрастить волосы, как его отец, то будет и вовсе не отличить!       — Если я не буду утраивать массовой распра-ик!-вы над маглами, ты обещаешь угостить меня выпивкой? — с лисьей ухмылкой протянул Драко в своей обычной, пижонской манере.       Он уже почти положил голову Гарри на плечо, заглядывая ему в глаза без всякого смущения.       — Ты уже и без того достаточно пьян, — ответил Гарри с удивительной даже для самого себя мягкостью.       — О-о, — простонал Драко, выпрямившись, и снова посмотрел на стол с остатками однокурсников, которые ещё не разбрелись по залу. — Может, я хочу быть ещё опьянь… опень… пьянен… ты понял.       — Я куплю тебе выпить, когда снова научишься говорить, Малфой.       — Ах, это что, приглашение? — совсем по-дурацки захихикал Драко, закрывая улыбку ладонью. — Это что, СВИДА…       — А, вот ты где! — пронзительно закричала Пэнси Паркинсон, появившаяся у Гарри за спиной так резко, будто трансгрессировала.       Она неожиданно сильно оттолкнула Гарри в сторону, несмотря на то, что макушкой доставала ему только до плеча, и вклинилась между ними, обнимая лицо Малфоя ладонями.       Насколько Гарри было известно, Пэнси так часто была при Драко, что в «Ведьмином досуге» вовсю распускали слухи о их скорейшей помолвке, хотя одногруппница в Академии принесла новость о его скором союзе с Асторией Гринграсс. Гермиона говорила, что таким образом Малфои пытаются вернуть прежнее влияние — выгодное бракосочетание излюбленный приём богачей и аристократов. К таким вещам Гарри относился с презрением. Его собственная жизнь одно сплошное доказательство, что любовь — это самое главное. Но, если так подумать, Пэнси со школьной скамьи всегда была рядом с Малфоем, они, вроде, даже встречались. Может, это и есть его настоящая любовь?       Гарри нахмурился, глядя на умирающего от смеха Драко в стискивающих объятьях Паркинсон, который всё пытался что-то сказать, но его язык уже едва ворочался. Не дожидаясь, пока они начнут лобызаться, Гарри направился на поиски Рона, которого за вечер видел всего пару раз. К его облегчению Гермионы рядом с ним не было, поэтому он прибился к небольшой компании возле камина и стал недовольно поглядывать в сторону барной стойки.       — О, Гарри! Мы хотим продолжить банкет, — радостно оповестил его Дин, хлопая по плечу.       Пэнси гладила Драко по волосам, но лица её Гарри не видел. Да, ему и не интересно было, как она влюблённо на него глядит. Малфой же о чём-то ей говорил, медленно растекаясь по барной стойке, как сливочное масло на жаре.       — Я хочу в ка-ра-о-ке! — уверенно заявил Симус, используя для демонстрации волшебную палочку вместо микрофона.       — Разве ты знаешь, что это? — немного удивился Гарри, поворачиваясь к нему.       — Если бы ты почаще ходил с нами по пятницам пить, ты бы тоже знал, — сказал Симус и покачал головой, будто его страшно разочаровало то, что Гарри предпочитал свой новый бордовый диван, сливовый лимонад и пирог с патокой Его Величеству Ему.       Их общие одногруппники пытались подружиться с Гарри через Симуса в первый год, но потом, видимо, поняли, что он, как одинокий айсберг — холодный и неприступный. О том, что из Поттера в принципе так себе друг, они тоже узнали довольно скоро, и этот вечер был для всех очередным напоминанием — оказывается, Симус тоже говорил ему об идее устроить встречу выпускников, а не только Гермиона, а он всё пропустил мимо ушей.       — Ну что, приятель, ты «за»? — уточнил Рон, поглядывая на него с жалостью, как на смертельно больного.       — А много собирается народу?       — Мы четверо, Гермиона, Джинни с Полумной, Ханна и Лайза, — перечислял Невилл, загибая пальцы. — Остальные либо отказались, либо мы не спрашивали.       — Забини выглядел очень воодушевленно, — кисло отозвался Симус.       Гарри представил себе толпу волшебников, врывающихся в магловский караоке-бар, у которых из сдерживающий факторов одна только Гермиона, и покрылся мелкой испариной. Ему, как будущему мракоборцу, стоило бы озаботиться вероятным нарушением статута о секретности. Он открыл было рот, чтобы согласиться, но в последнюю секунду спасовал и закрыл его обратно. Он очень скучал по своему новому дивану. С другой стороны, может, это было бы даже лучше, чем находиться в Хогсмиде — там, по крайней мере, его никто не знает, как спасителя всего мира.       Позади послышались звуки борьбы, чьи-то охи и вздохи, и обернувшись, Гарри увидел узел из переплетённых друг с другом Пэнси и Драко, которые явно направлялись в их сторону, но кто-то из них пытался этому противостоять. Но они так сильно сплелись телами, что понять, кто что делал, было трудно. В конце концов, они докатились до их компании, и уже по красному и недовольному лицу Паркинсон, Гарри догадался, что ей этого, похоже, и не хотелось, ведь захмелевший, румяный Малфой, улыбался очень уж довольно.       — Мы идём, — оповестил он, не то удерживая Пэнси за плечи, не то сам за них цепляясь, чтобы устоять на ногах.       — Пойдём-ка спросим остальных, — с натянутой полуулыбкой сказала она, уводя его обратно к столам.       Уже уходя, Гарри расслышал её слова:       — Я подолью тебе антипохмельное зелье, если ты не угомонишься, — прорычала Паркинсон недовольно, утаскивая непомерно высокого рядом с ней Драко.       — Гарри, ты же не бросишь нас? — Жалостливо протянул Рон.       — Да, хватит уже нас игнорировать, — добавил Симус, и тут же получил от Дина локтем по ребрам.       — Пойду, пойду, — заверил их Гарри, чувствуя некоторое, возникшее вдруг, воодушевление от этой идеи. Это может быть весело! Так?..

***

      Ужасная была затея. Гарри было ничуть не весело. Он был либо смертельно утомлён и поэтому пил в одиночестве, либо слишком напряжен и поэтому пялился по сторонам, пытаясь держать ситуацию под контролем. Но все четырнадцать человек, которые в итоге пошли в караоке, выглядели донельзя счастливыми и весёлыми. Гарри думал, это потому что все немного выпили и проводили время в приятной компании, с людьми, по которым скучали. Он также думал, что и с ним так сработает, но всё, чего он добился через два часа, так это того, что он был максимально близок к описанию «пьян в стельку». Настроение лучше не стало. Когда рядом подсаживался Рон, хлопал его по плечу, рассказывал о чём-то, что он даже слушал, но не запоминал, Гарри чувствовал себя совсем немного живей. Но и от него же в душе всплывали старые, уже изрядно надоевшие раны и мозоли: «Вот, у Рона-то жизнь удалась! У него классная работа, которую он любит, у него невеста, у него своя, большая семья!» Гарри часто думал об этом, валяясь на новом диване, который купил в глупой надежде, что хоть какие-то изменения пойдут ему на пользу.       Завести отношения тоже не вышло: единственный, с кем Гарри встречался после разрыва с Джинни, был симпатичный магл по имени Фред, о котором он боялся даже заикнуться при ком-то из Уизли, а тот обижался, что Гарри никому о нём не рассказывает. Ах да, ещё приходилось ужасно много врать практически о каждом аспекте своей жизни и придумывать тысячи причин, почему они не могут провести ночь у Гарри дома. Когда очередные несостыковки всплыли в разговоре, Фред заявил, что ему «осточертело это дерьмо», и бросил Гарри прямо в их трёхмесячную годовщину. Когда это случилось, Гарри только-только принесли в ресторане роскошный, сочный стейк, и он остался растерянно его жевать в гордом одиночестве, анализируя, почему же в душе ничего не воспротивилось этому разрыву, и почему сердцу было ни капли не больно. Дома о Фреде ничто не напоминало, ведь там его никогда и не было, и Гарри очень быстро забыл его, лишь единожды в приступе мучительного одиночества позвонив бывшему с мольбой вернуть всё обратно. Сейчас он благодарил бога, что Фред отказал и заблокировал его номер. С тех пор Гарри почти ни с кем и не общался, чтобы у него был хоть какой-то шанс найти любовь. В какой-то момент ему начало казаться, что это уже и не требуется. Всё равно будут какие-то препятствия.       Как бы то ни было, теперь он топил все печали в бокале виски с колой, и кисло наблюдал за сменяющими друг друга на сцене ребятами. Для их большой компании бар соединил два прямоугольных столика, поэтому те, кому не посчастливилось сидеть на диванчике в центре, постоянно пробирались через остальных, и народ то и дело перетасовывался, как игральные карты. Только Гарри никого не беспокоил. Он специально сел в середину, чтобы не приходилось постоянно пропускать желающих что-нибудь проорать в микрофон, а ещё чтобы у самого был благовидный предлог оставаться на месте. Голова уже почти ничего не соображала, но он понимал, что, когда поднимется на ноги, станет ещё хуже.       За вечер Гарри оказывался зажатым между Роном и Симусом, затем Невиллом и Полумной, когда Джинни утащила свою девушку на сцену для исполнения дуэта, её место ненадолго занял Малфой, которого очень скоро утащила его подружка едва ли не за волосы, потом справа от Гарри оказался Блейз, а слева Лайза. К концу вечера всем уже было плевать, где чей стакан или бокал, потому что они терялись в общей куче очень уж быстро, и Гарри услужливо опустошал всё, что подворачивалось под руку, пока наконец не почувствовал, что близок к пределу.       — Дружок, давай-ка я закажу тебе лучше воды, — похлопал его по плечу Рон и, растолкав всех на пути к выходу, исчез в толпе.       Его место ни на секунду не осталось пустым, и его тут же снова занял Малфой, плюхнувшийся рядом с Гарри, как мешок картошки. Он выглядел ещё более пьяным, чем в «Трёх мётлах», его глаза еле-еле держались открытыми, но на губах была всё та же блуждающая улыбка. Паркинсон, заметив, куда исчез её друг, злобно прищурилась, но так и не докричавшись до Малфоя, махнула рукой и уселась с краю дивана, рядом с Невиллом, который от такого соседства замер, как испуганный олень.       — Смотри, Потти, — протянул Малфой, откинувшийся на спинку дивана также, как он, и упал плечом на его плечо. — Все маглы до сих пор живы!       — Боюсь, если я куплю тебе ещё выпи… выпивки, ты помрёшь, — с трудом проговорил Гарри, перекатывая затылок по мягкой спинке, чтобы посмотреть на собеседника.       Малфой фыркнул от смеха. Белые брови взметнулись, будто в немом вопросе «а что такого?», а улыбка на губах казалась бездушной. Гарри смотрел на него, едва цепляясь за собственные мысли.       — Ты даже из-за стола ни разу не вышел, — укорил его Гарри негромко. — Легко не цепляться к маглам, когда ни к одному даже не подошёл…       Драко закатил глаза и отвёл их в сторону, коротко облизнув губы. Он был заторможенным и сонным, но Гарри в голову пришло ещё одно, уже как-то давно отзвучавшее в его адрес, слово — красивый. Волосы, в начале вечера зачёсанные назад словно по привычке, сбились вперёд, и теперь отдельными прядями лежали на лбу и щеках. Гарри пытался вспомнить хоть кого-то, чьи волосы тоже будто бы источали сияние и так завораживали его с первого взгляда, но никто не приходил на ум. Шелк и платина. От Драко Малфоя так и пахло состоянием и аристократизмом, даже теперь, когда он пьяный вдрызг сидел в магловском караоке-баре в обычном голубом джемпере и с растрёпанными волосами. Гарри многих парней считал привлекательными — так он, собственно, и заподозрил, что девчонки немного не его вариант, но Малфой всегда так бесил, что он и не думал делать что-то с подобными мыслями на его счёт.       — По-моему, Паркинсон сейчас взорвётся от злости, что ты оставил её одну, — произнёс Гарри, и выдох, вырвавшийся из лёгких, коснулся чужих губ, находящихся слишком близко.       — Пусть, — тихий, едва-различимый в шуме голос тронул его губы в ответ.       Алкоголь пригвоздил его к месту. Огоньки софитов и блики диско-шара бегали по такому же, как он, расслабленному Драко. Мысли путались в клубок.       «С таким, как он, я всегда был бы принятым.»       «Нет, он ужалит больнее, чем кто-либо.»       «Он смотрит в глаза без стеснения…»       «Он просто очень пьян.»       «Он знает меня лучше других.»       «Но это не значит, что хочет знать больше…»       — Гарри, держи! — Громкий голос Рона донёсся до него через стол. Его руки коснулся холод стекла. Гарри медленно обернулся. — Выпей, полегчает! — заорал тот, проницательно глядя ему в глаза.       Он послушно выпрямился. Рот тут же наполнился слюной при виде воды, и Гарри с жадностью припал к стакану. Малфой откатился обратно по спинке дивана и сложил кисти рук на столе, играясь с зонтиком из чьего-то коктейля. Осушив половину стакана, Гарри вдруг замер. Его остановила мысль, которая тут же едва не ускользнула, но он поймал её, словно снитч, рвущийся смыться поскорее.       — Вот твоя выпивка, — сказал он тихо.       К удивлению, Малфой его расслышал и с кислой ухмылкой принял стакан.       — Обычно слиз-зеринцы изворачиваются, — напомнил он, приподняв в ироничном жесте бровь, и сделал несколько жадных глотков. Гарри неотрывно следил за его перекатывающимся вверх-вниз кадыком и рукой, которой Малфой вытер губы, когда закончил.       Толпа вокруг закричала и зааплодировала, привлекая рассеянное внимание Гарри. На сцене несколько наискось стояли Дин и Симус с повязанными на лбах невесть откуда взявшимися гриффиндорскими галстуками. Из толпы радостных пьяниц выделялась только Паркинсон, которая кричала им протестное «бу-у-у!»       — Что это? — спросил вдруг Драко, указывая на небольшой экран над барной стойкой.       — Телевизор, — ответил Гарри, впервые обращая внимание на то, что на нём показывали.       Вдруг сидящие сбоку от него ребята снова пришли в движение, когда Ханна решила присоединиться к дуэту на сцене, и на её место вскоре приземлилась Гермиона, а рядом с ней и Рон. Но внимание Гарри уже было намертво приклеено к Малфою.       — По нему крутят кино или там программы всякие, — лениво объяснял Гарри, вслепую принимая ещё один стакан воды, но уже от Гермионы. — А сейчас показывают новости.       Драко перевёл заинтересованный взгляд от него к экрану и снова улёгся рядом с ним.       — Ничего ж не понятно, — тихо пролепетал он.       Гарри не выдержал и рассмеялся.       — Это потому что звука нет, — терпеливо объяснил он. — Сейчас ведущая расскажет основную суть новости, а потом кор… корреспон… ох, — устало вздохнул Гарри и сделал несколько глотков ледяной воды. — В общем другой ведущий расскажет подробности и покажет видео или фото с места происшествия.       Глаза Драко широко распахнулись. Он коротко облизнул губы и снова обратился к Гарри.       — И о чём… эта новость?       От увиденного внутри всколыхнулась тревога. Он осознал, что видит, уже после реакции мозга, запоздало догоняя собственные рефлексы. Полицейские мигалки на вечернем мосту, машина скорой помощи. Другой кадр с берега Темзы: на нём водолаз натягивает маску и готовится к погружению. Бегущая строка подсказывает, что условия погоды и время суток осложнили поиски, и их отложили на следующее утро.       — О, кажется… — начал было Гарри, но голос куда-то пропал. Он не мог отвести взгляд от экрана. — Кажется, кто-то покончил с собой.       — А, — отозвался Драко немного растерянно и заёрзал на месте, приподнимаясь. — Человек что, прыгнул с моста?       Гарри перевел на него глаза и кивнул. Глаза Драко странно блестели. Он отвёл волосы от лица и, не спрашивая разрешения, сделал несколько больших глотков из его стакана.       — Это… это маглы так совершают суицид? — его голос звучал немного взволновано.       — Иногда, — ответил Гарри тихо, старательно игнорируя, как внутри что-то задёргалось от мысли о ком-то, кто оказался столь несчастен, что решился прыгнуть.       Были ли у этого человека проблемы в отношениях? Или на работе? Или сразу во всех сферах? Чувствовал ли он себя чужим среди друзей? Застывшим в клейкой массе, движущимся через силу? Может, ничего критического у него и не случилось, а это просто депрессия, взявшаяся будто из неоткуда?       — Какой кошмар, — ахнула Гермиона по левую руку от Гарри. — Какой это удар для близких…       — Может, это вообще из-за них? — отозвался Рон, и тут же получил от невесты грозный, предупреждающий взгляд.       — Какова бы ни была причина, — с нажимом произнесла она, нервно сцепив кисти рук на столе, — есть же психотерапевты, медикаменты. Есть близкие люди. Даже телефоны доверия! Всегда есть у кого попросить помощь, и это ничуть не стыдно! — с жаром произнесла она, будто нарочно даже не смотря в сторону Гарри, высказывая всё это Рону, который, кажется, не совсем понимал, о чём она.       Ведущая уже перешла к следующему сюжету. Ни Гермиона, ни кто-либо другой больше не комментировал увиденное. Гарри старался забыть о случившемся и попытался завести с Малфоем какую-нибудь отвлеченную беседу, но тот, кажется, потерял к нему всякий интерес. Ему оставалось только пытаться вовлечься в общее веселье, но он то и дело мысленно возвращался к тому мосту.       Он был там множество раз, потому что жил неподалёку. Точнее, Рон считал, что Гриммо находилось в целой вечности пешего путешествия от реки, но Гарри гулять любил. На прогулке, даже, если он шёл тем же маршрутом, что и каждый день, рутина его не нагоняла, он всегда мог отвлечься на что-то новое: рассматривать прохожих, новые автомобили, припаркованные вдоль улицы, мог заходить в пекарню по дороге за кофе и булочкой или в книжный магазин через дорогу. В те минуты или даже часы одиночество не трогало его, и гармония, наконец, посещала сердце хоть ненадолго. На том мосту ездило не так уж и много машин, да и людей по вечерам почти не бывало, наверное, именно поэтому самоубийца выбрал его для прыжка. Вероятность того, что кто-то помешает, крайне мала. Может, Гарри даже когда-то видел этого человека, встречал во время вечерних прогулок или утренних пробежек, стоял с ним в одной очереди за кофе или даже отдавал ему на кассе книги для оплаты?       Внутри от этих мыслей стало горше прежнего, и Гарри захотелось забыться. Ведь, кто из случайных прохожих на маршруте от площади Гриммо до злополучного моста хоть единожды задумывался о том, что крепкий, молодой парень в устаревших круглых очках и сам мог бы оказаться на месте того человека? Мог ли это быть любой из них?       — Почему не веселишься с остальными? — глухо спросил Драко, когда несколько минут спустя он снова лежал на спинке диванчика в критической близости к Гарри.       — Хочешь присоединиться? — спросил он игриво.       Полчаса спустя они пили на брудершафт малиновые шоты, привалившись к барной стойке. Гарри заставил Драко заказать выпивку и расплатиться фунтами самому, без его экспертной помощи. Он знал, что ни одному из них больше пить не стоит, но чувствовал, как проваливается в серую, зыбкую пустошь, совсем как раньше, и что в этот раз он боится в ней оказаться. Разум сам тянулся к саморазрушительному забытью, и он не стал бороться.       Опустошив по две рюмки, ни он, ни Драко не стали спорить, кому достанется последняя, пятая, и они оставили её. Малфой едва стоял на ногах. В нём не осталось и капли смеха, который рвался их него в «Трёх мётлах». В глазах плескалось то самое жалкое выражение, из-за которого Гарри хотелось его пожалеть. Смешно, ещё шесть лет назад это чувство никогда не посетило бы его. Теперь же, затуманенные, хаотичные мысли Гарри вертелись только вокруг Драко. Когда он пьяно улыбался, хихикал, падая в объятья Пэнси, его лицо светилось, как никогда прежде. Со школы Гарри запомнил его только гадким мальчишкой и серым призраком самого себя прежде, безликим, несчастным и напуганным до дрожи. Теперь он улыбался, льнул к нему, словно они были друзьями. Но Гарри никогда не назвал бы их даже приятелями. Могло ли всё это значить… что-то большее? Что-то иное? Гарри был слишком пьян, чтобы анализировать знаки. Но несмотря на плачевность своего состояния (он почти лежал на стойке и никак не мог выпрямиться), Гарри отчётливо слышал в голове голос, твердивший:       Красивый.       Красивый.       Красивый.       Вокруг них то и дело сновал народ, а Гарри не узнавал ни одного лица. Может, все уже покинули бар и отправились веселиться дальше? Никто не заметил отсутствия двух отшельников? Но нет, Блейз Забини в обнимку с Полумной кричали в микрофон слова какой-то песни. Гарри выпрямился и наткнулся на серые глаза. Драко смотрел внимательно, зациклено, будто сам не замечал, что делает это столь очевидно и пристально. Поддавшись неведомой силе, Гарри поднялся со стойки, не понимая, что собирается делать.       Вдруг между ними оказался кто-то другой, и Гарри вспомнил — Малфой собирался жениться, он не мог смотреть на него так, как Гарри хотелось бы. Они оба были слишком сильно пьяны, чтобы отвечать за свои действия, и Паркинсон (конечно, это она влезла!) наверняка оберегала своего жениха от необдуманных поступков. Она была такой низкой, что Гарри без труда видел лицо Драко над её макушкой. Лихорадочный румянец окрасил его щеки, глаза блестели. Сейчас Пэнси пристегнёт поводок и уведет свою ручную собачонку обратно на место, и Гарри останется только стыдиться своей неуместной похоти.       Он мог бы назвать это интересом, тягой, нежностью, но нет. Внутри не было ничего, кроме желания забрать его, присвоить себе. Будто какая-то магия приковала их друг к другу тем вечером, и Гарри бездумно ей подчинился. Столько лет он не чувствовал ничего даже отдаленно похожего на это. Его затягивало всё глубже и глубже, и было поздно давать заднюю. Он мог бы взять, что хотел, и почувствовать жизнь на губах, вдохнуть полной грудью и забыть о пустоте, которая обволакивала его день за днём.       — Я скоро вернусь, — смазано пообещал Малфой подруге и направился в сторону уборной.       Гарри знал, что не должен следовать за ним. Разум, усыпленный алкоголем, твердил, что вот она, прямо перед ним причина, почему он должен остаться, почему ему стоит вернуться к друзьям, к тем людям, которые действительно дорожат им, с которыми его связывает нечто большее, чем больная, навязчивая идея о страсти, возникшей и распространившейся, как пожар.       Не зная, сколько времени прошло в терзаниях, он всё же обнаружил себя идущим следом. Гарри отворил тяжелую, дубовую дверь уборной, и увидел Малфоя, стоящим возле раковин, упирающегося в столешницу руками. Он смотрел на себя в зеркало, будто не узнавая. Гарри подошёл ближе, за его спину, и только тогда Драко заметил его. Белые волосы были влажными возле лица, как и ворот джемпера. Он смотрел на Гарри через отражение, не оборачиваясь.       — Паркинсон твоя невеста? — Гарри услышал собственный голос, как через толщу воды.       Он и не думал спрашивать о таком, да ещё и без какого-либо контекста. Это было слишком открыто. Драко наверняка поймёт. Рассмеётся ему в лицо и заявит, что никогда не станет близок с тем, кого всё детство желал унизить. Теперь ему это удастся.       — Она перестала быть ей ещё восемь лет назад, — ответил Драко тихо, и хрипотца прорезалась между слов. Он не врал. — Последний раз я был помолвлен с Асторией Гринграсс, — чуть шутливо продолжил он, рассеяно улыбаясь.       Гарри не понимал, гул в его ушах — это отдаленные звуки музыки из зала или стук собственного сердца? Он стоял за спиной Малфоя, как коршун, зависший над добычей. Ждал, когда представиться возможность схватить её и утащить.       — Был? — глухо отозвался Гарри.       — Был, — подтвердил Драко.       — Почему?       — Она предпочитает, чтобы у мужчин на неё вставал, а у меня предпочитает вставать на мужчин, — игриво заявил Малфой и наконец встал к нему лицом.       Он смотрел ему прямо в глаза, уверенный в своей правоте. Он чувствовал и читал Гарри будто лучше, чем он сам это делал. По крайней мере Гарри мыслил достаточно ясно для того, чтобы понять, что Драко с ним заигрывал. Не осознавая этого, Гарри смотрел на его гладко выбритый подбородок, на рот, уголок которого потянулся в сторону в ироничной ухмылке. Какая-то сила душила Гарри, схватив за горло, вырывая дыхание между приоткрытых губ, и от этого мыслей в голове не осталось вовсе.       — Хочешь уйти со мной? — вырвалось у него тихо, и Драко тут же решительно шагнул ближе.       От его губ очень сильно пахло алкоголем, а от шеи — лавандовым парфюмом. Гарри словно очнулся ото сна, когда их носы столкнулись, и он вдруг кристально ясно осознал, что наконец может взять то, чего так хотел в этот вечер. Не ожидая от него больше сигналов или действий, Гарри прильнул к его губам с тихим, нуждающимся стоном, и Драко тут же вжался в него всем телом. Его мягкая ладонь обняла шею с уверенностью, будто давно этого ждала.       Голова была блаженно пуста. Она кружилась не то от алкоголя, не то от безумного поцелуя, становившегося всё жарче. Гарри собственнически прижимал к себе Драко за талию, второй рукой упираясь в раковину, чтобы не упасть.       Чёрт, они ведь всё ещё были в магловском баре, отделяемые от остальных людей одной только дверью, даже не закрытой на щеколду.       — Держись за меня, — горячо прошептал Гарри ему в губы и, развернувшись на пятке, трансгрессировал.       Едва мучительная давка трансгрессии исчезла, как их обдало прохладным воздухом. Они приземлились на верхней ступеньке его дома на площади Гриммо. Драко отстранился, ошалело осматривая место, где очутился, и прижал руку к губам. Гарри отпустил его талию на случай, если его вдруг стошнит, но мгновение спустя лицо Драко расслабилось, а морщинка между бровей разгладилась. Он уверенно поднял к нему взгляд и схватил за ткань футболки на груди. Волосы прилипли к лбу, щеки потемнели сильнее прежнего, и Гарри, завороженный его дикой красотой, отпер дверь беспалочковым заклинанием.       Дверь отворилась слишком резко, либо они были столь заторможены, что не успели отреагировать и ввалились внутрь дома, кубарем вкатываясь по ковру прихожей. Драко рассмеялся, и улыбка тут же перекинулась на губы Гарри. В груди что-то щелкало и скручивалось каждый раз от вида его обнаженных в улыбке зубов, от мягкого звука его смеха.       Оказавшись лежащими на полу, они ничуть не смутились и продолжили то, на чем остановились. Не отрываясь от губ Драко, Гарри ногой пихнул дверь и захлопнул её. Очки съехали ниже по спинке носа, ударившись о лицо Драко, и тот тут же подцепил их пальцами, чтобы снять.       Гарри вдруг распахнул глаза и замер, удерживая пальцем очки на себе. Узор красно-золотого ковра вился вокруг белоснежных волос Драко, разметавшихся вокруг головы. Его глаза сияли лихорадочным блеском, а губы улыбались. Снова что-то в груди ёкнуло до боли. Он был таким красивым, страстным и готовым ко всему, что у Гарри перехватило дыхание. Он чувствовал себя вором, позарившимся на чужую роскошь. Будто он сунул руку в чужой карман и выудил оттуда бесценную драгоценность, но лишь для того, чтобы уничтожить.       Они были слишком пьяны, и Гарри осознал это слишком поздно. Он собирался взять Драко по первой, глупой прихоти, просто, чтобы почувствовать себя лучше. Его, не способного дать чёткий, обоснованный ответ, хочет ли он того же. Напившегося до чёртиков.       «От хорошей жизни так не нажираются, — подумал он.»       С каких пор Гарри стал тем, кто уводит из бара человека, сознание которого заснуло на дне бокала, чтобы заняться единоразовым сексом?..       Он этого не заслуживал. Гарри посмотрел на Драко со смесью шока и отвращения к самому себе.       — Лучше иди домой, — едва выдавил он.       — Что? — произнёс тот на выдохе, и улыбка слетела с его губ. Словно ветер подхватил шейный платок и тут же безвозвратно унёс его прочь.       — Посмотри на себя, Драко, — тяжело дыша сказал Гарри и почувствовал, как голову охватывает непреодолимая тяжесть.       «Посмотри, в каком ты состоянии, — хотел продолжить он, но только молча перекатился в сторону, чтобы лечь рядом на ковёр. — Ты слишком пьян, чтобы не пожалеть об этом утром.»       Он хотел взять Драко за руку, чувствуя, что отключается. Тело придавило к полу такой силой, будто гора оказалась лежащей на его груди. Он едва мог дышать. Но сердце всё же было удовлетворено тем, что он вовремя осознал, как ужасно поступает. Гарри хотел бы проснуться утром рядом с Драко, и услышать от него, что он хочет того же и теперь, трезвый. Что это не было лишь выходкой их пьяных, одиноких сердец. Но уже проваливаясь в сон, он услышал, как захлопнулась входная дверь, и решил, что обязательно напишет Драко утром.       

20 июля 2003 года

      Гарри проснулся в своей постели на площади Гриммо с тяжёлой головой. Рядом на тумбочке стояло антипохмельное зелье. Всё-таки у них с Кикимером получилось выстроить какую-никакую коммуникацию.       Но Гарри совсем не помнил прошлого вечера и того, кому же он хотел написать.