Мост

14 апреля 2004 года

      В шестой день рождения Тедди Люпина Гарри, конечно же, был рядом. Принёс крёстному сыну целый ворох подарков, от которых у мальчика глаза полезли на лоб. Уже запоздало пришла ассоциация с тем, как баловали в детстве Дадли, а он так привык, что каждый год стал пересчитывать подарки, чтобы не дай бог не получить меньше, чем в прошлом. Возможно, именно благодаря этому он вообще научился считать.       Андромеда очень обрадовалась ему, хотя и была вся в делах из-за приготовлений к детскому празднику, на который должно было прийти как минимум четверо мальчишек и две девочки, с которыми Тедди успел подружиться с тех пор, как они переехали в свой новый небольшой домик на окраине графства Бедфордшир. Он был совсем не плох, разве что скромнее прежнего, но стоял в столь живописном уголке деревни, что к выбору не оставалось никаких вопросов. Однажды Андромеда завела подругу по переписке благодаря объявлению на последней странице «Ведьминого досуга», и несколько лет спустя решила переехать к ней поближе. Тем более, что их старый дом был ей уже не по средствам.       — Всё у нас по-прежнему, — спокойно поведала Андромеда, взмахом палочки поднимая в воздух сразу три разноцветных гирлянды. — Мирабель развлекает меня каждые несколько дней. Кажется, за последние месяцы я успела посмотреть уже все окрестности, а через год, глядишь, облечу и весь Бедфордшир. Ах, нет! Есть одна новость, — оживилась она, вдруг припоминая. — Представь, Гарри, я получила на днях письмо от сестры! Нарцисса никогда прежде не связывалась со мной.       Гарри, наблюдавший за тем, как Тедди распаковывает третью коробку, в которой, как он помнил, скрывался целый сундук игр из «Всевозможных волшебных вредилок», до неприличия безразлично хмыкнул. В улыбке крестника не хватало парочки зубов, волосы на этот раз были ярко-красными, а цвет глаз он любезно одолжил у Гарри, едва он оказался на пороге дома. Комбинация получилась экстремальная.       — Может, ты будешь злорадствовать, но когда я его распечатывала, то ожидала увидеть хотя бы извинения, но их не было, — продолжила Андромеда, игнорируя отсутствие у него интереса, и пустила между гирляндами ленты серпантина. — Не думала, что могу разочароваться в ней ещё сильнее, но стиль её письма поверг меня в шок.       — И чего она хотела? — ради приличия спросил Гарри и дал «пять» радостному Тедди, который был в полном восторге от своего нового набора вредилок. Возможно, он и его новые друзья устроят Андромеде адский вечерок.       — Ай, — отмахнулась она, как от чего-то ужасно надоедливого. — Интересовалась некоторыми реликвиями, которые я умыкнула с собой, когда наша дорогая матушка выставила меня прочь. Ценность у них, конечно, есть, но ей они нужны были чего-то другого. Полагаю, для свадебного ритуала, — Андромеда пожала плечами и критически оглядела убранство комнаты.       В мягком, домашнем платье она совсем не была похожа на старшую сестру, сходство с которой испугало Гарри в их первую встречу. Но и Нарцисса Малфой, младшая из сестёр, по его воспоминаниям, была совсем другой. Она казалась холодной, стянутой бесконечными пуговичками и шнурками своего строгого платья так сильно, что создавалось впечатление, будто её внутренняя сдержанность тоже была заключена в клетку корсета. Андромеда же мало чем напоминала Блэк, точно срослась с фамилией, полученной при замужестве. Поэтому Гарри совсем не удивляло, что сёстрам сложно найти общий язык теперь, после стольких лет мимикрии под разные социальные слои, жизненные взгляды, ценности и условия существования.       — Она всё надеется пристроить куда-нибудь своего сына, но их положение так плачевно, что его и с десятком артефактов ни одна чистокровная семья не примет.       Гарри совершенно ничего не понимал в ритуалах и традициях чистокровных магов, поэтому мало впечатлился этой историей. Он не видел никакого особенного резона усложнять брачные сочетания. Но слова Андромеды всколыхнули в сознании смутные воспоминания о последнем разе, когда они виделись с Драко Малфоем. С тех пор прошло чуть меньше года.       Он много думал тогда, пытался вспомнить вечер, стёртый из памяти огромным количеством алкоголя, влитым внутрь, и в конце концов смог восстановить (хоть и немного) развитие событий. Он вспомнил, как много они находились рядом, как часто Драко смотрел ему в глаза и то, что в конце концов Гарри привёл его к себе домой и пожалел об этом. Ни одного слова в голове не всплыло, только образы и смутные ощущения. В недрах памяти теплилось воспоминание о шелковом блеске его волос, чувство отчужденности от остальных и жар чужих губ на своих. Что он сказал Драко, Гарри тоже не смог вспомнить, но то, что осознал неправильность происходящего между ними из-за жуткого опьянения, — да. Кикимер на утро рассказал, что нашёл его спящим на ковре рядом с лужей рвоты, поэтому перенес его в кровать. Малфоя он не видел, значит он ушел прежде, чем явился домовик.       С тех пор прошло много месяцев, и у Гарри не было ни одного повода вспомнить о Драко. Он заканчивал последний курс в Академии, и помимо учебных дел его очень занимало избегание любых встреч с друзьями и знакомыми за пределами тех мест, где уклониться от них было никак нельзя. В конце февраля он посетил свадьбу Джинни и Полумны и так выдохся от переизбытка общения со всеми на свете, что до сих пор не мог прийти в себя. В тот вечер он наблюдал за ритуалом между девушками сквозь пелену и едва ли обратил внимание на тонкости этого процесса. Гарри давно был не в настроении для подобных праздников. В нём просто не осталось жизнелюбия, чтобы радоваться чужому счастью также, как прежде.       — Надеюсь, ты заглянешь в гости после выпуска? — с надеждой в голосе спросила Андромеда около получаса спустя. — Мирабель, конечно, чудесная подруга, но мне не помешало бы общество и других людей.       — О, да, я постараюсь, — ответил Гарри, разворачивая шестую по счёту шоколадную конфету. — Но не знаю, как скоро Кингсли захочет, чтобы меня приняли в мракоборцы.       — Ты в этом и не сомневаешься, — заметила она беззлобно.       Дирижируя сразу тремя стопками посуды, Андромеда умудрилась ещё и подлить Гарри в чашку чаю и поправить Тедди сбившийся воротничок.       — Он не даёт усомниться, — фыркнул Гарри устало и бросил конфету в рот, словно квоффл в кольцо. — Не уверен, что с такой протекцией меня там примут с распростёртыми объятьями…       — Тогда тебе стоит быть с новыми коллегами скромнее и дружелюбнее, — подсказала Андромеда.       — Ничего не могу обещать.       Прошло уже шесть лет с окончания войны, а Гарри до сих пор не мог отделаться от одной ассоциации, которая в этом доме заиграла новыми красками. Шоколад, кажется, всю его оставшуюся жизнь будет напоминать о Римусе Люпине, в смерти которого всегда будут виновны трое: Волдеморт, Антонин Долохов и он, Гарри Поттер. Может, когда-то стыд отступит, и он сможет взглянуть в глаза Тедди, не испытывая чувства вины, но не сейчас. Каждый год в день его рождения было тяжелее переносить это чувство, чем в любой другой.       Но он не любил посещать Андромеду и её внука не только поэтому. Помимо того, что Гарри в целом в последние годы предпочитал одиночество, встречаться с ними на нейтральной территории было куда легче. Ведь родители любили Нимфадору ужасно сильно, и когда она погибла, что-то внутри у Андромеды безвозвратно потерялось, исчезло, словно сгорело, оставляя за собой чёрное, нестираемое пятно, совсем как то, оставшееся на гобелене вместо её лица в бывшем доме Блэков на площади Гриммо. Но Тонкс не исчезла из своего дома, не была стёрта из семейных воспоминаний и истории после смерти. Она смотрела на Гарри с фотографий, развешенных в гостиной, расставленных на каминной полке и вставленных в альбом. Андромеда часто говорила о ней, и чем чаще это случилось, тем больше Гарри хотелось занять место Нимфадоры, попробовать договориться со смертью и совершить справедливый обмен.       

***

      Голова пухла от суетящихся мыслей.       Тонкс. Семья. Тедди. Друзья. Веселье. Счастье. Семья. Андромеда. Бедфордшир. Нора. Рон и Гермиона. Полумна и Джинни. Семья.       По кругу. Чем чаще они повторялись в его голове, тем меньше смысла имели. Все они были связаны между собой. Все были близки в той или иной степени, а Гарри… Гарри навсегда был оторван, отделен смертью, отделен утраченной жизнью ещё до того, как вправду потерял её. Жизнью, совсем истощившейся после возвращения.       Вернувшись из Бедфордшира в середине дня, Гарри несколько часов бездумно слонялся по дому, но в конце концов натянул спортивную куртку с капюшоном и выбежал на улицу, несмотря на накрапывающий дождь. Обычно он предпочитал простые вещи в тусклых, тёмных оттенках в бессознательном желании слиться с окружающей действительностью, спрятаться среди серости Лондона, всегда пасмурного и однотонного. Но когда они с Джинни оказались в магазине магловской одежды по какому-то странному стечению обстоятельств (Гарри предполагал, что это была запланированная ловушка), она заверила, что красно-синяя куртка была очень ему к лицу и «вообще, скоро потепление, а у тебя из верхней одежды только одно дырявое пальто!» Он не стал спорить. В конце концов, совсем скоро он наденет строгую, синюю мантию мракоборца, а в ней чрезвычайно тяжело было слиться с толпой. Нужно привыкать.       Гарри даже порадовался моросящему дождю, ведь мог закрыть голову капюшоном и не быть похожим на бандита из переулка, который охотится за сумочками гуляющих модниц. Парк, мимо которого он проходил каждый раз на прогулке, пустовал из-за прохладной погоды, но он всё равно не стал заходить. Хотелось стремительно нестись по улицам, может, даже пробежаться, но только не зависать в тихом пространстве аллей. Поэтому он пролетел сквозь улицы к набережной широким, нервным шагом. Отчего-то только в этих местах, в одиночестве он не чувствовал себя чужим.       Возле воды стало ещё холоднее. Ветер забрался под куртку, лизнул поясницу под задравшимся джемпером и рассыпался мурашками по продрогшим ногам. Гарри сунул руки в карманы и закопался подбородком в высокий ворот. Сумерки сгущались над городом, но из-за туч было намного темнее. Серая поволока размывала пейзаж, и Гарри даже в очках с трудом различал детали. В полумраке всё же отчётливо виднелся вантовый мост с четырьмя белыми, восьмиугольными башнями, ещё не освещенный подсветкой, по которому он очень любил гулять из-за его непопулярности. Людей вокруг почти не было, кажется, горожане чувствовали, как ухудшается погода. Но Гарри было всё равно на дожди и ураганы. В каком-то смысле, буря для него комфортнее солнечных деньков.       Наконец стали постепенно зажигаться уличные фонари, и Гарри подслеповато моргнул от яркой вспышки. Ничего не видя перед собой из-за расплывающихся цветных пятен, он шагнул на мост, по которому планировал перейти на другой берег и вернуться назад той же дорогой. Его прогулка длилась уже практически сорок минут. Гарри потёр глаза под линзами очков от дискомфорта, поправил их и зашагал вдоль розовой ограды.       Едва зрение снова смогло фокусироваться, как Гарри замер на месте. От ужаса он не мог дышать. Чувство, что кто-то столкнул его с высоты и он рухнул в ледяную, весеннюю воду Темзы, охватило всё тело, и он едва смог справиться с первоначальным шоком. Впереди, практически в восьмидесяти метрах от него, по ту сторону ограды, нависая над пропастью, стоял беловолосый мужчина. И едва ли не больше, чем увиденному, Гарри удивился первой мысли, пронёсшейся в голове:       «Драко?»       Совершенно точно нет. Откуда ему там взяться, да, и зачем стоять в одном шаге от гибели? Это было невозможно. Сюрреалистично. И ужасно жутко.       Ни впереди, ни сзади не было больше ни души. Гарри поспешил вперёд с растущим в груди чувством тревоги, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не дай бог не спугнуть самоубийцу, не спровоцировать прыжок раньше времени. Хорошо, что взял с собой палочку! Иногда он опрометчиво оставлял её дома, но изо всех сил пытался избавиться от этой опасной привычки.       Подготовка мракоборца дала ему фору: благодаря паре заклинаний шаги стали беззвучными, а отводящие чары не дали мужчине за оградой заметить его, пока он не оказался в непосредственной близости.       У Гарри была всего секунда на узнавание и обжигающий вены ужас. Всё же это был он, Драко Малфой. Точнее, его бесцветная, блеклая копия, призрак из плоти и крови. Он дрожал. Его руки были донельзя напряжены, пальцы багровели от силы, с которой они сжимали край перил. Пустой взгляд направлен вниз, к воде, волосы, не зачесанные назад, спадали на лицо. Сердце Гарри ухнуло в пятки от шаткости его положения. Он затрясся от тошнотворного, липкого чувства страха и едва оказался у Малфоя за спиной, как быстрым движением снял чары, чтобы чужое присутствие стало очевидным, и когда Драко вздрогнул и попытался обернуться, обхватил его поперек талии.       — Что, чёрт возьми, ты задумал?! — воскликнул Гарри.       Холодный пот выступил на лбу. Он тяжело дышал Драко в шею, будто долго, непрерывно бежал, но это бешено бьющееся от волнения сердце разгоняло кровь. Ему было жарко и холодно одновременно.       Тело Драко заколотило крупной дрожью, Гарри услышал его отчаянный всхлип и стон, как у раненого зверя.       — Что ты… откуда?.. — прошептал Малфой, подавившись слезами.       Он пытался отвернуться в сторону, но сам боялся отпустить руки. Гарри, наконец немного придя в себя, огляделся: на мостовой лежали фамильные перстни Малфоев, а чуть в стороне и сломанная волшебная палочка.       — Давай я помогу тебе перелезть обратно, — мягко сказал Гарри.       Душу охватила такая боль, будто это он был в шаге от смерти. Стресс отзывался пульсацией в висках. Драко отчаянно затряс головой. Возможно, Гарри сжимал его слишком сильно, мешая дышать полной грудью, но он так боялся упустить Драко, что никакая сила не заставила бы его разжать руки хоть на миллиметр. Он не сразу заметил, но Малфой занимал слишком мало места в его объятьях. Тощий, словно умирающий уже давно. Будто жизни в теле почти не осталось. Но что же ещё может привести человека на его место? Дыхание приближающейся смерти высосало из него все соки, сделало беззащитным и ломким, как льдинка в горячих руках.       — Нет… уйди, Поттер, — простонал Драко несчастно. — Уйди отсюда… откуда ты взялся?..       — Я… я живу… — он пытался ответить, но от страха перехватывало горло.       Оказавшись так близко к ограде, он прекрасно видел высоту, и кровь от этого стыла в жилах. Он не мог себе представить, как это, позволить Драко сорваться вниз… позволить ему убить себя. В голове не было ни одного дурного воспоминания, только крепкая, непонятная связь в сердце, которую ни за что нельзя было обрывать. Он чувствовал это нутром. Натянутую цепь, означавшую зависимость их судеб.       В голове всплыл тот самый вечер прошлого года. Гарри не был уверен, настоящие ли это воспоминания или разум обманывает его, но он видел себя в прошлом, непривычно нежный голубой джемпер, отдельные пряди белых волос, упавшие на скулу, когда Драко, лёжа затылком на спинке дивана, смотрел ему в глаза. Сердце заколотилось о рёбра пуще прежнего. Гарри вспомнил, как ни с кем больше не смог провести наедине дольше получаса, а с Драко не почувствовал, как прошло несколько часов. Он вспомнил, как близко они были, когда скрестили руки в локтях и выпили по паре рюмок возле барной стойки, глядя друг другу в глаза. Тогда Гарри и не вспоминал о том, что когда-то сильно ненавидел его. Злость умерла вместе с ним ночью второго мая, в Запретном лесу. Или раньше? Когда он спас его из пылающей Выручай-комнаты? Когда Драко не выдал его в Малфой Мэноре? Или, когда Гарри видел, что Волдеморт заставлял его пытать людей? Может быть, ещё раньше, когда едва не убил его, рыдающего в школьном туалете?       — Пожалуйста, давай ты вернёшься, и мы немного поговорим, — выдохнув сказал Гарри, прикрывая глаза.       Живот под его руками дёргался от судорожных вздохов и всхлипов.       — Зачем? — выдавил из себя Драко, тут же срываясь на рыдание. — Я не хочу говорить! Отпусти! —закричал он и попытался вырваться.       — Я ни за что на свете не отпущу тебя, — твёрдо ответил Гарри.       Драко замер, всё ещё тяжело дыша, и немного повернул к нему голову, будто не веря своим ушам.       — Ты не переубедишь меня, Поттер. Никто не переубедит. Это бесполезно. Бесполезно, как и моя жизнь.       — Это не так, — мягко настаивал Гарри.       — Так! — горячо воскликнул он. — Ты не понимаешь и никогда не поймёшь… а не всё ли равно?! Снова решил погеройствовать?! — закричал Драко. — ОТКУДА ТЫ ТОЛЬКО ВЗЯЛСЯ?! — взревел он, сгибаясь вперёд, но продолжая отчаянно цепляться за ограду. — ОТПУСТИ!       — Ш-ш…       Гарри передвинул одну ладонь ему на грудь и заставил выпрямиться. От вида того, как он свешивается ещё ниже, ближе к гибели, стало тошно. Гарри никогда не боялся высоты, но он не боялся, что она убьёт его. Почему-то, когда дело коснулось Драко Малфоя, правила игры совсем изменились.       — Эй, — позвал он тихо, пытаясь вернуть того в реальность. — Эй, Драко, — повторил он, стараясь говорить твёрдо, не позволяя голосу дрожать. — Я всё равно не дам тебе упасть. Ни за что. Чем бы ты это ни считал: желанием погеройствовать, глупостью, доблестью или ещё чем, — сказал Гарри, чувствуя, как дыхание Драко понемногу выравнивается. — Я помогу перелезть. Давай? Мы поговорим, и я уйду. Ты сам решишь, что делать дальше, хорошо?       Драко обернулся, недоверчиво глядя на его лицо. Его нижняя губа дрожала, ноздри раздувались, на щеках блестели влажные дорожки от слёз.       — Обещаешь?       — Обещаю, — соврал Гарри.       Может, это было недостойным поведением, но, если на кону стояла человеческая жизнь, ему было, честно говоря, абсолютно наплевать. Пусть Драко считает его обманщиком. Неприязнь, которая между ними сохранялась столько лет, могла вернуться, но это было совсем не страшно, если Малфой сохранит жизнь.       Прошло несколько минут немой борьбы Драко с самим собой прежде, чем он позволил Гарри перетащить себя обратно. Его так колотило, что когда он перевалился через перила, то не смог удержаться на ногах и упал на мостовую, утягивая за собой и своего спасителя. Гарри приземлился на колено, продолжая держаться за его талию, будто он тут же передумает и прыгнет обратно.       — Что ты хочешь от меня? — просипел Драко, не поднимаясь.       Он остался сидеть на холодном асфальте, вжимая в него пальцы, царапая их до крови. Гарри чуть отстранился и пытался заглянуть ему в глаза, понять, есть ли шанс переубедить его, но Малфой старательно отводил их. Белые ресницы слиплись от слёз, кожа вокруг глаз воспалилась, а шея покрылась красными пятнами.       Это был не тот лощеный молодой парень, с которым он целовался в уборной магловского караоке-бара, не был наглый мальчишка из магазина мадам Малкин, и даже не до чёртиков перепуганный подросток с шестого и седьмого курсов Хогвартса. Угловатый, полупрозрачный и разбитый — эпитеты, которые ни разу в своей жизни Гарри не приписывал Малфою, которого он знал. И от того, на каком дне он его обнаружил, становилось жутко. Если такой, как он, не смог подстроиться, послать весь мир к чёрту и призвать целовать полы своей мантии, то кто вообще на это способен? Прежний Малфой ни за что не сел бы на грязную землю в этих дорогих брюках с отглаженными стрелками, не стал бы небрежно закатывать рукава классической рубашки. Его взгляд никогда не блуждал бы по сброшенным с пальцев семейным реликвиям с таким отвращением, как сейчас.       — Почему ты здесь? — спросил Гарри, не понимая, с чего ему начать.       Он ничего не смыслил в психологии. Тем более, ни разу в жизни ему не приходилось отговаривать кого-то накладывать на себя руки. Уверенности в том, что он теперь собирался делать, не было совершенно никакой, но Гарри знал, что не может не попытаться. А если вдруг что, он всегда может вырубить его и притащить в Мунго, на отделение для душевнобольных. Но это был крайний случай. Сейчас он оставался сидеть напротив него, подогнув под себя ногу, и собирался подбирать каждое, чёртово слово.       На его простой вопрос Драко тут же ощетинился, как дикий зверь. Серость в глазах потемнела, как грозовые тучи, и их взгляд исподлобья обещал Гарри мучительную кончину.       — Тебе какое дело?! — выплюнул он свирепо.       — Такое, что я только что стащил тебя с края моста, — горячо выпалил Гарри, распаленный паникой, которая продолжала клокотать где-то внутри него. — Я… я просто не понимаю… что случилось? Что мне сделать, чтобы…       — Что тебе сделать? — Драко сощурился. — О, полагаю тебе вообще ничего можно не делать. Тебе всё так и достаётся? Само собой идёт в руки, — гневно пробормотал он, теребя край штанины. — Может и я сам собой решу, что теперь хочу жить дальше, раз Золотой Мальчик решил почтить меня своим героическим вниманием?       Малфой безрадостно, колюче рассмеялся.       — Да плевать на меня, Драко! — Выпалил Гарри и покачал головой.       Он не верил своим ушам — даже на пороге смерти Малфой умудрялся плеваться ядом. Он так хотел умереть, что защищался от него всеми силами.       — Скажи, что случилось, — попросил он негромко и пододвинулся ближе, укладывая ладонь на его оголённое предплечье прямо поверх Тёмной метки. — Пожа…       — Заткнись, Поттер, — отчаянно простонал Драко и схватился за голову, скидывая с себя его руку, упираясь локтями в колени. Он спрятал лицо в тени, грудь заходила ходуном, будто ярость внутри разошлась смертельным ураганом.       — Я помогу. Давай я…       — Что, может быть ты отсыпешь мне немного своего богатства? — Он вскинул голову, глядя на Гарри безумными глазами. — Может, запретишь людям плевать в меня или угрожать мне, или нападать на меня и мою мать, — разъяренно перечислял Малфой, корчась от собственных слов, — дашь мне работу?.. Примут меня в мракоборцы, а, Поттер? Или ты хочешь вытащить моего умирающего отца из Азкабана и лично вылечить?! — чем дольше он говорил, тем громче становился его голос. — Ах нет! Понял! Хочешь взять меня в мужья и родить мне наследника, — он хлопнул себя по лбу. — Точно! Ну, тебе повезло. Очереди нет. Правда вот, матушка будет не слишком рада тому, что ты мужчина. Она, знаешь ли, и предположить не могла, что я больной. Извращенец, — со смаком сказал Драко, неотрывно глядя прямо Гарри в глаза. — Она надеялась, что женитьба меня исправит, но, может быть, если я выйду за национального героя, самого Гарри, блять, Поттера, она передумает? Можем рискнуть, — саркастично прошипел он, сощурившись, и резко поднялся на ноги.       Гарри тут же вскочил следом, даже не зная, что сказать от шока. Драко отшатнулся от него, но пока он держался подальше от ограды, Гарри был относительно спокоен. Нервно переступая с ноги на ногу, покачиваясь, словно был не в состоянии стоять на месте и секунды, Малфой потёр лицо ладонями. Из его горла послышался свист, и по щекам с новой силой заструились слёзы. Гарри видел, как внутри него что-то рассыпается, что-то, что держало его все эти годы.       — Может даже, этот сраный нимб над твоей головой выжжет… выжжет её? — рыдая, выдавил Малфой, протягивая ему левое предплечье, отмеченное Тёмным лордом.       Драко задыхался. Слёзы застилали ему глаза, и Гарри казалось, ещё немного и он потеряет сознание.       — Н-нет, послушай, всё поправимо, — заверил он Малфоя, и тот надломленно расхохотался.       Белые волосы подхватил поднявшийся ветер, и Гарри только сейчас понял, что ему, должно быть, очень холодно. Рубашка была влажной от накрапывающего дождя, по щекам скатывались капли, смешиваясь со слезами. Зубы, обнаженные в оскале, стучали от холода.       Он стремительно приблизился к Драко, мягко, но крепко хватая его за плечи, упираясь лбом в его лоб. Серые глаза испуганно выкатились из орбит. Гарри наложил согревающее заклинание, распространяя его из ладоней, и Драко вздрогнул, судорожно осматривая его руки. Поняв, что палочки нет, он глубоко, с шумом вдохнул и отвёл глаза.       — Ты прав, — уверенно продолжил Гарри. — Я могу всё это сделать.       Когда он встретил его заплаканный, несчастный взгляд снова, внутри стало одновременно тепло и очень беспокойно. Идея того, как он мог бы помочь Драко жить дальше, пришла спонтанно, но он был на все сто процентов уверен, что для него, Гарри, ничего не стоит сделать это. В конце концов, тогда в его жизни, наконец, появится смысл.       — Заключим сделку?       — Какую ещё сделку? — плюнул Драко вроде бы зло, но с опасливым недоверием.       Гарри прикрыл глаза и сглотнул, успокаиваясь. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Даже этот слабый интерес уже был прогрессом.       — Ты будешь жить, — чётко сказал Гарри, пристально глядя ему в глаза, хотя изображение расплывалось оттого, как близко они стояли. Его ладони всё ещё сжимали плечи Драко, который наконец перестал трястись. — И ты будешь ходить к целителю разума.       Драко насмешливо фыркнул и отстранился, отворачивая голову.       — Нет, послушай, — твёрдо возразил Гарри и встряхнул его за плечи. — А взамен ты будешь пользоваться мной, — едва слова сорвались с языка, как Малфой резко обернулся обратно. — Так, как посчитаешь нужным. Нужны будут деньги — возьмёшь. Будешь указывать мне кому и что написать, как добиться амнистии твоего отца. Имя, пресса, слухи — пользуйся всем, что понадобится…       — Зачем? — неверяще прошептал Драко, хлопая глазами, как механическая кукла.       — Чтобы вернуть себе доброе имя, — просто ответил Гарри и прикусил язык. Он не был уверен, что имя Малфоев хоть когда-то было «добрым». — Будешь везде таскаться со мной, ходить на приёмы, заниматься благотворительностью… ну, в общем, ты придумаешь, что делать, Малфой. С твоей-то головой.       Тот стоял, замерев, будто даже не дышал. Слёзы высохли. Его губы были приоткрыты, глаза распахнуты, обрамлённые слипнувшимися ресницами. И Гарри вспомнил, как часто при виде него, не пытающегося его унизить или задеть, в голове проносилось то самое слово.       «Красивый.»       — А если я откажусь? Что, если всё равно прыгну?       — Я прыгну тоже, — обронил Гарри прежде, чем успел подумать.       — Очень низкая манипуляция, — нахмурился Малфой и неуютно поёжился.       — Ты же сам говорил много раз, что у меня комплекс героя, — он пожал плечами. — Как я смогу жить дальше зная, что не смог тебя спасти?       С каждой минутой становилось всё темнее. Гарри терпеливо ждал ответа и продолжал греть его невербальной, беспалочковой магией. Это был один из билетов на его предстоящем экзамене, и несмотря на безразличие к собственной судьбе, Гарри всё же прилежно к нему подготовился. Прилежнее, чем к доброй половине экзаменов в Хогвартсе. Каждый раз, когда тепло волной начинало распространяться от его ладоней по телу Драко, тот коротко вздрагивал и опускал взгляд.       — Я выпускаюсь уже через два месяца, — тихо продолжил Гарри, когда Малфой так ничего и не сказал. — Буду мракоборцем. Кингсли меня проталкивает, — чуть виновато добавил он, видя, как тот скривился. — Попаду в министерство и… не знаю, наверняка я смогу договориться с кем-нибудь из…       — Оставь, — прервал его Драко и отступил на шаг, обнимая себя руками.       Он немного помолчал, снова переминаясь с ноги на ногу, но уже без былого отчаяния. Мысленная борьба с самим собой была почти осязаема.       — Поттер, я не понимаю, — поморщился он и поднял к нему взгляд. — Ты выжил из ума? Ты… ты прикалываешься или что?       — Нет. Нет, э-э… не прикалываюсь. Выжил из ума, может быть, но уже давно. Я думал, ты в курсе, — неловко пошутил он и пожал плечами, пряча опустевшие без Драко ладони в карманы джинсов.       Малфой вдруг тихо, коротко рассмеялся. Теперь без надрыва, немного нервно, но всё же искренне.       — Нет, я не понимаю, — простонал он, оттягивая волосы ото лба назад. — Ты… ты хоть понимаешь, с кем ты говоришь? — уточнил Драко таким тоном, будто воспринял его слова о безумии всерьёз.       — Э-э… ну да.       — С пожирателем смерти! — напомнил он, вскидывая левую руку к его лицу.       — Бывшим.       — У меня Тёмная метка на руке, Поттер, — продолжал талдычить Малфой.       — Ну и что теперь?       — То, дурная твоя башка! — воскликнул он. — Твоей репутации конец. Не будет у тебя всего того, что ты мне предлагаешь, когда станешь со мной якшаться. Меня ещё и обвинят в том, что наложил на тебя Империус.       Гарри не удержался и фыркнул.       — Если это значит, что меня перестанут донимать папарацци, то и слава богу, — насмешливо ответил он.       — Ты идиот, — простонал Драко на выдохе.       — Ну, извини. Можем найти тебе покровителя поумнее.       Малфой нахмурился, раскрасневшись ещё сильнее. Его зубы снова начали стучать от холода, но, когда Гарри решительно шагнул в его сторону, он тут же отскочил, уворачиваясь.       — Видишь, у тебя даже не хватает ума пользоваться палочкой. Ты бы проверил голову! Может, пропустил пару-тройку сотрясений?       — Ладно, я тоже уже замёрз, — проворчал Гарри и протянул ему локоть. — Давай выпьем горячего чаю и обсудим это на Гриммо.       — На Гриммо? — уточнил Драко.       — А, — поправился он. — Я там живу. Это… мой дом.       Драко выглядел совсем сбитым с толку. Но было приятно видеть, что он хотя бы больше не плакал. Пока он мешкал, Гарри спохватился, принялся собирать перстни и подобрал разломанную надвое волшебную палочку. Ту самую, которая однажды признала в Гарри хозяина. Он вернул её настоящему владельцу сразу после оправдательного суда. Раньше было просто нельзя.       Он протянул кольца Малфою, но тот, поморщившись, отвернулся, и тогдв он просто сунул их в карман куртки. Наконец, Драко театрально вздохнул и уцепился за локоть Гарри.       «Держись за меня,» — всплыли в голове его же слова из прошлого.       Гарри подавился воздухом и тут же трансгрессировал, надеясь, что Драко ничего не заметил.       

***

      Один из перстней был украшен мелкими вкраплениями изумруда и бриллиантов. Второй обвивали две серебряных змейки, зубами удерживающими большой, чёрный камень в центре. Даже не будучи ценителем такого рода вещиц, Гарри рассматривал его несколько минут и заметил мелкую проработку деталей. Следующее кольцо выглядело совсем иначе: не такое массивное, как предыдущие, из розового золота, увенчанное тонкой шестиконечной звездой. Изнутри по всему радиусу кольца были выгравированы надписи, скорее всего на латыни. Гарри задумчиво покрутил его между пальцев. Наверное, оно досталось Драко по линии матери — Блэки были так плотно связаны с астрологией, что в этой догадке практически не было сомнений.       Подобрав под себя ноги, Гарри сидел в кресле возле камина, рассматривая обломки жизни Малфоя на своей ладони. Сломанная палочка была хуже всего. Драко мог в пылу отчаяния отказаться от того, к какой семье принадлежал, отделиться от них, но магия… была его сущностью. Он не был Гарри, мальчиком из чулана в растянутой, старой футболке кузена, он был Драко Малфоем! Вся его жизнь проходила исключительно в магической, чистокровной среде! Драко не знал, что такое калькулятор, как сесть на метро, и боялся расплатиться фунтами. Палочка была продолжением его руки. Если он сломал её, то и вправду был готов довести дело до конца.       Отведя глаза в сторону, Гарри взглянул на часы — было уже три часа ночи. Последний час он провёл в том самом кресле, размышляя. Всё время с тех пор, как они трансгрессировали на крыльцо дома и расположились в гостиной, они беседовали, но Драко перестал обороняться только ближе к двенадцати. Гарри видел, что ему страшно и стыдно доверить свою слабость и боль именно ему, но в конце концов им удалось прийти к соглашению.       Его ещё немного потряхивало изнутри, и Гарри знал, что сегодня уже вряд ли уснёт. Он вздохнул и потёр глаза, подняв очки на лоб.       Чёрт знает что…       Драко свернулся на его новом бордовом диване калачиком и спал, уткнувшись носом в одну из небольших подушек с вышитой символикой Блэков. Его рот приоткрылся, косточка одного из пальцев сжатой в кулак руки касалась нижней губы. Спутанные, слипшиеся волосы лежали в беспорядке. Гарри смотрел на него и не мог поверить в то, что произошло между ними в прошлом году.       Ещё в зале суда Визенгамота он почувствовал праведный гнев в отношении его судьбы, желание дать шанс на новую жизнь, почувствовал, что не сможет спокойно жить дальше, если Малфоя накажут так, как его отца. Ему хотелось уберечь его от этой страшной участи. Давно уже Гарри не видел в нём двумерного злодея, и, хотя Рон не разделял его взглядов, отчасти стал понимать то, что происходило между ними в детстве. Это было даже забавно — их вражда. Что уж так не давало покоя Малфою, что он постоянно цеплялся к трио друзей, Гарри не знал, но больше не ощущал это так остро, как раньше. Всё это было лишь звеном, сковывающей их друг с другом цепи.       Был ли поцелуй этим звеном тоже? Гарри осмотрел умиротворенное лицо Драко с жадностью. Как бы он ни пытался вспомнить тот вечер полностью, у него никак не получалось. Он всё думал: что, если бы они тогда переспали? Что случилось бы после? Вряд ли они стали бы счастливой парой, так ведь? Гарри никогда не искал его любви и даже дружбы, как и Малфой его (в этом не было никаких сомнений).       — Ты не боишься, что я истрачу всё твоё состояние на себя? — насмешливо спросил Драко в начале вечера, грея руки о кружку с дымящимся чаем, присланным Кикимером с кухни.       Он сидел в самом углу дивана, у подлокотника, прижав колени к груди под твидовым пледом.       — Нет. Зачем оно мне? У меня всё есть.       — Можешь купить домик у океана, — пожал он плечами и с любопытством огляделся.       Гарри едва заметно вздёрнул бровь, удивившись. Неужели было так очевидно, что ему не нравилось в собственном доме?       — Ты можешь сделать красивый жест для таблоидов и подарить мне его сам, — насмешливо предложил он. — С моих денег, — Гарри не выдержал и улыбнулся.       Уголок губ Драко коротко дёрнулся.       — И сколько времени ты планируешь приносить себя в жертву? — выпалил он таким тоном, словно Гарри успел ему чем-то досадить.       — Э-э… я не знаю. Сколько тебе нужно? Три года? — предложил Гарри, почесывая макушку. — Пять лет?       Щеки Малфоя вдруг порозовели, и он замотал головой:       — Три хватит!       — Значит договорились.       Гарри удовлетворённо вздохнул и протянул ему руку. Озадаченный пуще прежнего, Драко отставил чай на журнальный столик и медленно, неуверенно коснулся его ладони своей, чуть тёплой после горячего бока кружки.              

16 апреля 2004 года

      Когда Драко сбежал из дома на Гриммо утром пятнадцатого апреля, перепугав Гарри, задремавшего-таки ближе к семи часам, пронзительным воем камина, он уже и не рассчитывал, что увидит его вновь. Захватив со столика оставленные прошлым вечером кружки, Гарри со стоном потянул затёкшие мышцы и поплёлся на кухню, делая мысленную заметку почистить дымоход и разузнать у Нарциссы Малфой, явился ли её сын домой. До самого вечера он мучался тревогой, убеждая себя, что вряд ли Драко проснулся ранним утром и побежал обратно на мост, чтобы завершить начатое.       На его письмо не пришло никакого ответа, но на следующий день камин угрожающе взвыл снова, и на ковёр в его гостиной вышел недовольный, но абсолютно точно живой, Малфой, отряхивающийся от золы.       — Почисти камин, чёрт возьми, — недовольно протянул он в своей привычной манере.       Гарри, стоящий посреди гостиной в старой толстовке «Холихедских гарпий» и одних лишь трусах, успел только открыть рот.       — Что, не ждал? — высокомерно заявил Драко, засунув ладони в карманы безупречных клетчатых, серых брюк, и приподнял одну бровь. — Уже успел передумать?       Снитч, который Гарри забавы ради иногда выпускал поноситься по дому, стукнулся о его висок и умчался прочь с тихим звоном. Он даже не знал, что сказать, медленно осознавая, что вид у него был не слишком презентабельным, чтобы принимать гостей. В руке было зажато горлышко сливового лимонада, штаны, вывернутые наизнанку валялись на диване прямо у Драко под носом, а волосы, должно быть, выглядели хуже обычного — Гарри только что вернулся после пробежки. Он даже думать не хотел о том, как пах.       — Нет, я не передумал, — как можно увереннее ответил он, схватил штаны и практически убежал из гостиной. — Располагайся! — Крикнул он напоследок и припустил вверх по лестнице.       Приняв самый быстрый душ в своей жизни, он нацепил домашние спортивки и одну единственную приличную футболку с «Леди и бродягой», подаренную Гермионой после совместного просмотра. Поспешно сбегая обратно в гостиную, Гарри ощутил некоторое волнение.       В комнате было тихо. Драко по-хозяйски расхаживал, заложив руки за спину, и осматривал содержимое старой витрины, в сторону которой Гарри не смотрел уже года четыре. Он всё думал, куда деть всё это барахло, которое, вроде бы, было жалко выбросить, но ему оно подавно было не нужно. Заметив Гарри, застывшего в дверном проёме, Драко расслабленно обернулся, смахивая с глаз, упавшую чёлку. Его глаза быстро пробежались по непринужденному наряду Поттера, и на губах тут же расцвела почти-не-презрительная усмешка.       — Не угостишь меня кофе? — вежливо спросил Малфой, когда тишина между ними уже становилась неловкой.       — А, да, конечно, — спохватился Гарри и взмахом руки позвал его за собой.       На кухне стоял свежеприготовленный Кикимером обед, который, при всём уважении к стараниям этого дряхлого старика, Гарри ни за что на свете не стал бы предлагать гостю. Тем более Малфою. Еда после манипуляций домовика превращалась либо в единую клейкую массу, либо походила на помойное ведро, в которое сгребли остатки всего, что было в кладовой. Да, и на вкус было не лучше.       — Итак, приступим к делу? — деловито заявил Драко, устраиваясь за столом.       Из-за пазухи он достал стопку пергаментов и разложил их перед собой, пока Гарри возился с кофейником.       — Первостепенно — палочка, — сказал Малфой, когда Гарри сел напротив, чувствуя себя полным болваном. Работа над имиджем для него была чем-то совершенно инородным и непонятным. Не виси над ним слава с самого детства, вероятно, газетчики невзлюбили бы его из-за вспыльчивого характера. — Как ты помнишь, моя сломана, так что мы можем отправиться в Косой переулок вместе, — он поднял к собеседнику глаза, глядя исподлобья с таким видом, будто ждал подвоха.       — Ладно.       Драко прокашлялся и едва заметно нахмурился, возвращаясь к бумагам.       — Далее нужно будет почаще появляться вместе в общественных местах, — продолжил он куда менее уверенно. — Можно в компании… друзей.       У Гарри отлила краска от лица. Он ещё не придумал, как будет объяснять всю эту ситуацию Рону и Гермионе.       — Так как я не горю желанием проводить всё свободное время с Уизелом и его будущей супругой, предлагаю включить в список друзей Пэнси Паркинсон, — с этими словами Драко протянул Гарри пергамент. — Я составил список наших общих знакомых. Подчеркни тех, с кем не против иногда видеться.       — Ага, — прохрипел Гарри в ответ и принял у него чернильницу и перо, которые также ловко были припрятаны где-то в карманах мантии.       За его спиной забурлил кофейник, но он не сразу сообразил, что должен сделать, — настолько Драко сбил его с толку. У Гарри складывалось ощущение, будто он до сих пор стоит перед ним в трусах. Не то чтобы, делая подобное предложение Драко, он не имел в виду этого всерьёз, но он не рассчитывал на столь деловой подход. С другой стороны, от Малфоя можно было бы этого ожидать. Будь они близкими друзьями, обошлись бы спонтанными прогулками и идеями, обговоренными исключительно на словах, но они были… Гарри подвис, пытаясь сформулировать мысль, но это оказалось тяжелее, чем он думал. В общем, кем бы они друг другу ни были, всё складывалось куда сложнее, чем он предполагал. Впечатляющим актом близости был уже тот факт, что Малфой до сих пор не заставил его ничего подписывать. Договор или, там, расписку.       — Дальше, — вздохнул Драко и пнул носком ботинка ногу Гарри под столом, кивая в сторону плиты, — нужно сосредоточиться на здоровье моего отца. Если, конечно, ты не сболтнул об амнистии только, чтобы сберечь своё геройское эго, — с привычным ядом процедил он ему в спину.       Кофе и пара несъедобных булочек, испеченных Кикимером, позволили Гарри под благовидным предлогом заткнуть себе рот, а то чем больше Малфой оборонялся от него, намекая, что он не сдержит слово, тем больше ему хотелось высказать тому пару ласковых и запустить чем-нибудь тяжёлым по голове.       Спустя час монолога Драко с планом его общественной реабилитации, они всё же стали собираться на выход, чтобы купить ему новую палочку. Гарри, давая громкие обещания, конечно, не подумал, что, чтобы Драко чаще видели в его компании, ему самому придётся выходить из дома. Да ещё куда! В магический мир, а не в магловский, где можно было спрятаться.       Пришлось снова переодеваться, когда Драко отправился домой за тёплой мантией. Выходя из камина, он вновь разразился тирадой о золе, и Гарри, не выдержав, запустил в него таким крепким очищающим, что у бедняги из ушей пошла розовая, мыльная пена.       — Ты что, смеёшься? — поморщился Малфой, оглядывая его внешний вид, стоя в коридое перед входной дверью. — Что это за плод любви мусорного мешка и проклятого кутюрье?       На Гарри была всё та же красно-синяя куртка, которую он и сам бы с радостью не надевал, но другого варианта просто не имел. Драко же напротив выглядел очень элегантно: тёмно-серая драповая мантия с едва заметной серебристой вышивкой по борту, под ней — тот же бордовый кашемировый свитер, в котором он явился утром, почти скрытый от глаз шейным платком. Гарри пришлось бы отвалить приличную сумму, чтобы какой-нибудь гений моды смог заставить его выглядеть хоть в половину также потрясающе.       Пришлось дать Малфою свою палочку, чтобы он смог исправить патовую ситуацию с его стилем. Сопровождал трансфигурацию он, конечно, бубнежом про то, кто кого ещё должен стыдиться, но Гарри на это замечание только улыбнулся. Может, Драко и пытался его оскорбить, но для человека, который едва не покончил с собой из-за внутренней ненависти, это было неплохим шагом — переложить её на кого-то извне.       Мантия из куртки получилась странная, и было решено вернуть всё, как было, только поменять цвет на однотонный коричневый, что Гарри даже порадовало. Всё же магловская одежда была ему куда ближе. Драко с деловым видом уложил воротник куртки по своему вкусу и, не задумываясь ни на секунду, поправил чёрные, торчащие во все стороны волосы. Гарри, как и раньше, безропотно сносил все манипуляции, но от прикосновений к голове по его спине пробежали мурашки, и он коротко дёрнулся от щекотки.       Взгляд Драко тут же метнулся к его лицу, и на мгновение они оба замерли, стоя почти нос к носу. Может быть, Гарри просто казалось, но Малфой выглядел куда менее наглым и самоуверенным, когда они оказывались так близко, лицом к лицу. Разве можно смущаться таким мелочам, когда буквально указываешь человеку, как ему стоит тебя расхваливать всем вокруг? Но что, если эта неловкость теперь навсегда поселилась между ними после того, что случилось на мосту?       Драко неловко потёр шею, опуская голову, и развернулся к выходу.       — Ладно, хватит тратить время на безнадёжные попытки превратить тебя в приличного человека, — негромко бросил он через плечо, и уже схватился за круглую дверную ручку, как Гарри остановил его, пальцами обнимая запястье левой руки.       — В твоём дивном плане не было ни слова про целителя разума, — напомнил он.       Драко растерянно взглянул на их соединенные руки, и его глаза трусливо забегали по ковру под ногами.       — Ты обещал, — сказал Гарри без давления. — Это часть договора.       Внутри Малфоя что-то сопротивлялось — это было видно невооруженным взглядом. Кадык дёрнулся, когда он нервно сглотнул. Немного подумав, он всё же кивнул и тут же вылетел на крыльцо.       — Ну что ж, начнём, — вздохнул Гарри и вышел следом, почему-то улыбаясь.              

1 июля 2004 года

      Две первых рабочих недели в Мракоборческом Отделе Гарри посвятил интеграции в общество, потому что Малфой строго-настрого запретил ему «вести себя, как задница». Его нынешние навыки коммуникации подверглись жесточайшей цензуре, потому как его, цитата, «неприветливая рожа распугает всех вокруг, а мне, Поттер, ещё предстоит им понравиться!»       И это было правдой! После того, как Гарри практически шантажировал Кингсли тем, что не пойдёт работать в Министерство, если он не пристроит куда-нибудь Малфоя, того приняли на низкую, канцелярскую должность в Отдел магических игр и спорта, и теперь они виделись ежедневно. По своей личной инициативе Гарри каждый обед окликал Драко и приглашал сесть за стол с его коллегами. Первое время он вежливо отказывался, говоря, что им будет слишком тесно, и уходил есть в одиночестве, пока Гарри старательно вешал всем лапшу на уши про то, как крепко они сдружились за последние несколько лет. Однажды он употребил в присутствии Малфоя словосочетание «несколько месяцев» и тут же едва не погиб под его смертоносным взглядом. Драко был убеждён, что все вокруг непременно заподозрят его в корыстных намерениях, если узнают, что их «дружбе» нет и года. И, самое обидное, были бы правы.       Когда Себастиан и, что более важно, вечно недовольный начальник их подразделения Барти Браун привыкли к мысли, что Гарри Поттер и Драко Малфой — лучшие друзья, они стали принимать его за обедом с выдающимся спокойствием. Некоторые высказывания Брауна всё же вызывали трения, но в целом все как будто смирились с положением вещей. Симус и их бывшая одногруппница Роуз смотрели на Гарри, как на сумасшедшего, но хотя бы молча.       Терпеть невежество и высокомерие других людей было иногда невыносимо тяжело. Что странно, ведь высокомерие Малфоя он сносил очень легко и даже с некоторым удовольствием. Но пару раз Гарри приходилось видеть, как сотрудники встают в очереди перед Драко, делая вид, что его там нет, или говорят о наказании для Пожирателей Смерти, находясь рядом, будто не имея в виду ничего такого или не зная, что один бывший Пожиратель как раз находится неподалёку. Малфой запретил ему реагировать. Казалось не потому что не хотел, чтобы его кто-то защитил, а потому что считал себя достойным такого обращения. Но Гарри был уверен, что по их договорённости он не был обязан беспрекословно его слушаться, поэтому всё чаще стал набрасываться на людей в Министерстве в ответ на их жестокое поведение по отношению к Драко. Иногда ему казалось, что эта агрессия расстраивает Малфоя: он замирал, пряча взгляд, стыдливо покрывался неровным румянцем и трагично вздыхал, когда Гарри спрашивал в порядке ли он.       К сожалению, начальник подразделения мелких происшествий Браун был тем ещё дерьмом в том, что касалось оправданных детей Пожирателей, хотя он и старался держать себя в руках. И со временем Гарри начинал осознавать, какой силой облагает его имя. Многие сотрудники Министерства заранее относились к нему с повышенным уважением и неким благоговением, даже будучи в три раза старше. Если он просил кого-то об услуге, всё выполнялось в кратчайшие сроки, если отвечал на приветствие в коридоре единожды, значит с тех пор здоровался с этим человеком по нескольку раз на дню. Стоило Гарри распалиться праведным гневом из-за слов Брауна о Драко, как начальник давал заднюю.       В этот день Драко подсел к ним сам. Столовая даже на мгновение не перестала шуметь и галдеть, что иногда происходило, когда он заходил в какое-то помещение, и Гарри удовлетворённо улыбнулся, замечая результат их общих усилий. Он протянул Драко коробочку молока.       — Вот, я взял тебе тоже, — с улыбкой сказал он.       — Я думал, ты кормишь его прямо из своей сиськи, Поттер, — ехидно ввернул Себастиан.       Гарри замер. Внутри тут же что-то взорвалось, как петарда, и казалось, из ушей вот-вот повалит дым. Он чувствовал, как горит лицо, а пальцы начинают дёргаться от желания схватиться за палочку. Драко посмотрел на него и тяжко вздохнул, закатывая глаза.       — О, Мерлин, дай мне сил…       Никто за столом не понял, что он сказал это, предвкушая громкую взбучку от Поттера, а не потому что очень уж оскорбился словами его коллеги. Гарри медленно развернулся и уже набрал полную грудь воздуха, чтобы уничтожить этого кретина, но вдруг на его колено легла чужая, тёплая ладонь.       — Купер, подбери слюни, — манерно протянул Драко. — Ты так завидуешь, что это даже жалко. Финниган с Поттером со школы, но вот он сидит и помалкивает, — его голос был беззлобным и насмешливым. — Куда тебе со мной тягаться?       Гарри посмотрел на него, раскрыв рот. Губы Драко растянулись в агрессивной усмешке, а в глазах читалось превосходство. Прежде, чем убрать руку с ноги Гарри, Драко едва заметно огладил его колено и принялся за обед, как ни в чем не бывало.              

31 июля 2004 года

      На собственный день рождения Гарри был по традиции приглашен в Нору. Двадцать четыре свечки на торте, полный дом любящих его людей, жизнь, семья, шум, болтовня и всё такое…       Отчаянный стон в подушку был встречен болезненным шлепком по макушке.       Драко явился без приглашения с утра пораньше, сунул ему в грудь коробку, повязанную атласным бантом, и с ехидным самодовольством поздравил с праздником в своей неподражаемой, раздражающей манере. Гарри вновь был застигнут в одних трусах посреди гостиной. Нужно было избавляться от привычки раздеваться после пробежки сразу в гостиной. Когда он жил один это было приятно — сорвать потную одежду и прощеголять в ванную в одном нижнем белье… Стоп. Вообще-то он всё ещё жил один! Но Малфой стал наведываться к нему всё чаще и без предупреждения. Обычно он врывался на Гриммо через камин, со временем начав надевать сверху дорожную мантию, чтобы спастись от грязного дымохода, который Гарри не стал прочищать уже из чистого веселья. Доставать друг друга по мелочам было сродни выдуманному языку, на котором они общались.       — Нашёл трагедию! — отчитал его Драко.       Гарри лежал лицом в диван и громко стенал уже десять минут. Он специально не стал одеваться, чтобы Малфою стало совестно и стыдно, что он заявляется к нему, когда вздумается.       — Не хочу никуда идти, — простонал Гарри. — Эй! — подскочил он радостно, приземляясь коленями на подушки. — Ты пойдёшь со мной!       — Чтобы тебе было над кем посмеяться?       — Ну да, — честно ответил он и, удовлетворённо хлопнув в ладоши, принялся распаковывать подарок от Малфоя, плюхнувшись задницей на диван в прыжке, как пятилетка. — Жду не дождусь увидеть лицо Рона, когда ты явишься. Он до сих пор иногда проверяет меня на скрытые чары, — Гарри гадко рассмеялся и отбросил разорванную в клочья упаковку в сторону. — Хоть посмотришь, как нормальные люди празднуют дни рождения, а то эти ваши аристократические посиделки — просто сдохнуть от скуки.       Драко ничуть не обиделся. Элегантно развалившись на подлокотнике, он смотрел на него с насмешливой улыбкой. Он тоже с большим трудом пережил приём в Малфой Мэноре на свой же день рождения, после которого Гарри зарёкся повторять это вновь. Ужасающая гримаса Нарциссы Малфой приходила ему в кошмарах ещё несколько недель. Винить её в недостатке выдержки было тяжело: их отношения с сыном были натянуты такой тугой струной, что не ровен час, как она лопнет и выбьет обоим по глазу.       — Сожалею, но у меня приём у Патриции, — мстительно заявил он, поигрывая бровями. Засранец.       — Ну, значит, и я никуда не пойду, — обиженно насупился Гарри, разглядывая содержимое коробки: на дне были два билета на ближайший квиддичный матч, рядом лежала карманная книжица «10 величайших нераскрытых тайн магического сообщества», сверху — бархатная коробочка, а внутри неё был золотой браслет, звенья которого переплетались замысловатым образом, отчего хотелось его долго и тщательно рассматривать. Украшение совсем не в стиле Малфоя.       — Разве ты можешь себе позволить такое? — аккуратно спросил Гарри, немного смутившись. Он-то вообще не ждал никаких подарков.       — Эй, это выгодное вложение, — возразил Малфой, нахмурившись, но было видно, как он сдерживает улыбку. — Ты теперь — часть моего имиджа. Так что, соответствуй.       Гарри мог бы уговорить Драко перенести приём на другой день, но тот всё никак не мог свыкнуться с тем, что ему вообще приходится посещать целителя разума, и раз уж он готов пойти к ней, чтобы слинять с посиделок в доме Уизли, то Гарри не собирался препятствовать. Гораздо важнее было, чтобы его психическое здоровье пришло в норму, нежели посмеяться над тем, как он пытается расположить к себе каждого из бесчисленного окружения Поттера.       Когда-то, ещё в девяносто девятом, Гарри тоже посещал целителя разума, но довольно скоро бросил. Это было больно, тяжело и не приносило никаких улучшений. Они копались в самых тёмных закутках его души и очень много говорили о мёртвых, о вине, которую он не в силах был отпустить. Это было невозможно. По крайней мере, целитель смог убедить его, что воскрешение было его судьбой, и он не крал ничью возможность жить. Что не нужно стыдиться того, что он выжил.       Возможно, это было нормальной реакцией для человека в таком тяжелом положении, но Драко тоже не был в восторге от сеансов. Обычно после них он либо пропадал на несколько дней, а когда являлся к Гарри, держался очень отстранённо и холодно, либо являлся на Гриммо прямо из приёмной и вёл себя, как принц, вернувшийся в царские покои, и требовал обслуживать себя соответственно. Гарри понимал его чувства, поэтому не возражал быть мальчиком для битья пару часов в неделю. Тем более, что именно в такие моменты он чувствовал себя как нельзя больше полезным.       — Если хочешь, чтобы я его сегодня надел, приходи на ужин. Иначе я буду выглядеть странно с этой цацкой, — Гарри потряс рукой, когда Драко помог ему с застёжкой, — но без тебя.       — Может я загляну после? — полувопросительно, полуутвердительно бросил Малфой, неопределенно взмахивая рукой. — В конце концов, Грейнджер обещала выдать мне текст писем, которые ты разошлешь начальнику Азкабана, министру магии и этой бляди Роджерс по правам человека.       

***

      Как и ожидалось, на праздник Малфой не явился.              

23 августа 2004 года

      День начинался, как обычно: несколько самолётиков с записками залетели в их отдел не по адресу, Симус недовольно корчился над очередным отчётом, которые он просто ненавидел, Гарри поручили отправиться по делам вместе с Роуз, а Браун в сотый раз за последний месяц споткнулся о коробки с документацией и разразился громогласной бранью на несчастного Себастиана, притащившего их из архива, чтобы разобраться с одним непонятным случаем. До обеда все работали, не поднимая головы, только перья скрипели в тишине. Гарри и Роуз успешно справились с мелким хулиганством (кто-то проклял сиденье унитаза в туристическом бюро в Чипсайде) и, прихватив кофе из пекарни по пути на работу, вернулись в офис.       — Ты ему в лакеи подался? — невозмутимо спросил Симус, как только увидел, что Гарри ставит на стол два стакана, вместо одного.       — Может, это для тебя? — подтрунил он.       — Правда?       Симус радостно потянулся за стаканчиком, обрушивая стопку бумаг на краю собственного стола, но Гарри хлопнул его по руке.       — Шучу, это для Драко.       — Ну ты и задница, — пробурчал Симус и со вздохом уткнулся обратно в отчёт, даже не потрудившись навести порядок. Роуз на стенкой ячейки заливисто захихикала.       Едва выдалась минутка между поручениями, как Гарри поспешил на уровень семь.       Настроение было отличное. Он уже привык к элегантной синей мантии с вышитой буквой «М» на груди, в которой неизбежно выделялся в толпе, привык к работе, и она даже стала ему нравиться, а ещё ему было приятно работать в одной структуре с Драко. Можно было отлучиться и поболтать с ним, посидеть вместе на обеде и касаться друг друга коленями под столом.       Прошло время, и Гарри понял, что его тянет к Малфою, а он даже не пытался противиться. Пока они скреплены договорённостью, в этом не было ничего такого. Гарри было приятно быть рядом и помогать ему реабилитироваться, а Драко вовсе не возражал, когда тот начинал вести себя с ним слишком уж дружественно. Сложно было однозначно обозвать вид их взаимоотношений, но это было даже здорово, потому что оставляло простор для интерпретаций.       В лифте больше никого не было, и Гарри вышел на этаж без необходимости вести светские беседы с незнакомцами. Его тут же окружил лёгкий гул разговоров и, стучащих о каменные полы, каблучков. Кабинет канцелярии находился в самом конце коридора перед поворотом к тренировочному полю для квиддича и раздевалкам. На седьмом уровне всегда было шумно и людно, и на этот раз Гарри застал Драко в коридоре, несущим перед собой по воздуху три картонных коробки, втискиваясь между стеной и толпой старших подростков. Видимо, начался набор в юношескую сборную.       — Эй, Малфой, — окликнул он его и подбежал ближе, лавируя между группами, толпящихся у дверей в кабинеты. — Принёс тебе кофе, — Гарри протянул стаканчик Драко, широко улыбаясь удивлению на его лице.       — А… э… спасибо, — растерянно проронил он.       — Мистер Поттер! — высокий, визгливый голос окликнул Гарри из-за спины.       Его лицо в миг окаменело, и он закатил глаза, глядя на Драко. Тот подавился смешком. Гарри обернулся и увидел высокого, полного и по-детски румяного мужчину — это был Людо Бэгмен. Неловко скрепив приветствие рукопожатием, Бэгмен стал что-то сбивчиво ему рассказывать, но до того разволновался, что Гарри так ничего и не понял.       — Я вот, что сказать хотел… Мистер Поттер, не зайдёте на секундочку в кабинет? — притворно улыбаясь сказал он и похлопал Гарри по плечу. — Видите ли, я хотел показать вам один документ…       — Эм, я могу зайти позже, мистер Бэгмен, — растерянно пробормотал он и уже почти обернулся обратно к Драко, как Людо снова запричитал.       — Это буквально пять секундочек, мистер Поттер…       — Я пришёл к мистеру Малфою, — запротестовал он и указал на того пальцем на случай, если Людо был слеп на оба глаза и не заметил, что они не одни.       Драко безразлично пожал плечами в ответ на умоляющий взгляд Гарри, и он наконец сдался под натиском невнятных бормотаний навязчивого Бэгмена. Плевать он хотел на всё, что бы он ему не предложил.       — Жди здесь, я скоро вернусь, — бросил он Драко и ушёл вслед за Бэгменом.       Его кабинет оказался тесным, тёмным углом, в котором был втиснут небольшой, заваленный стол, окруженный стеллажами, с которых опасно свешивались стопки и свитки пергаментов, будто удерживаемые на полках какими-то чарами. Людо кратко и сбивчиво поведал Гарри свою невероятно «печальную» историю падения, в результате которого он оказался на этой должности вместо той высокой, что занимал прежде. Припоминая некоторые детали из прошлого, Гарри был удивлен больше тому, что его до сих пор не посадили в тюрьму, чем его трагическому сокращению.       —…и, если бы вы подписали эту петицию, мистер Поттер… — лебезил Бэгмен, пока Гарри нетерпеливо дёргал ногой, едва удерживая себя в рамках приличия. Смысла его слов он почти не улавливал. — …может, тогда господин министр проявит снисходительность на мой счёт… — Гарри с абсолютно отсутствующим выражением лица смотрел сквозь его детскую физиономию.       Его странно тревожило что-то необъяснимое. Это чувство прокатилось мурашками по его затылку, обжигало спину. Он прислушивался вовсе не к словам Людо, а к звукам, доносящимся из-за двери. Показалось, что шум усилился. Бэгмен шевелил губами, но Гарри не мог не уловить чей-то раскатистый смех в коридоре. Недобрый смех. Что-то внутри него тянулось вернуться. Гарри нахмурился, отступая к двери.       — Понял, — кивнул он и развернулся к выходу, игнорируя пергамент, который Бэгмен настойчиво совал ему под нос весь разговор. — Пришлите мне подробности на рабочее место, — уверенно ляпнул Гарри и вылетел из кабинета.       Почти все группы рассосались — видимо, дождались кураторов. Одна из последних как раз заталкивалась в кабинет прямо рядом с тем, из которого выбежал Гарри. Необъяснимая тревога, зудела под кожей и щекотала кончики пальцев. Не слишком вежливо, он растолкал стоящих на дороге людей. И застыл.       Кровь прилила к лицу и застучала в ушах, а зубы сжались до такой степени, что заболели дёсны. Драко стоял ровно там же, где он его оставил. Расставив руки в стороны, он, сморщившись, осматривал свою одежду: мокрую, пожелтевшую от кофе рубашку и брюки. Бумаги, разлетевшиеся из упавших с высоты коробок, тоже частично лежали в луже на полу. Драко стряхнул капли с рук и, раздраженно сощурившись, выпрямился, встречаясь глазами с Гарри. Выражение его лица тут же переменилось. Он выглядел уязвлённым, но явно не произошедшим, а тем, что Гарри увидел это. Морщинка на лбу расправилась, глаза едва уловимо расширились, челюсть съехала набок, когда зубы прикусили щеку изнутри.       Гарри не мог поверить своим глазам. Прямо посреди дня! В Министерстве! Он чувствовал, как от злости зашевелились волосы на голове. Магическая сила бурлила внутри, но он пытался её сдержать. Всё-таки ему было уже не по возрасту и не по статусу упускать собственную магию из рук…       Драко угловато поёжился и присел на корточки, вытаскивая документы из лужи и пытаясь очистить их с помощью палочки. Гарри подбежал и рывком поднял его на ноги.       — Какого чёрта здесь произошло?! — взволнованно выпалил он, хватая его за плечи.       Он мягко провёл большими пальцами по рукам Драко, стараясь сдерживать гнев и не сжимать его слишком сильно. Малфой выглядел сразу и злым, и несчастным, и уязвленным, и гордым. На его лице было столько чувств, что Гарри стало ещё больнее.       — Случайность, — выдавил Драко сквозь зубы. — Вроде как, — добавил он таким тоном, что Гарри тут же стало ясно, что никакой случайностью это не было.       Он заставил его бросить всё, как было, валяться, а сам завёл Драко за угол и быстро окружил их куполом заглушающих чар. Малфой со вздохом откинул голову назад и упал спиной на стену, скрещивая руки на груди.       — Кто это сделал? — спросил Гарри. Его трясло. — Я пойду и поговорю с ним…       — Не надо делать мне одолжений, Поттер, — протянул Драко. — Что мне этот кретин? Думаешь он первый? Последний? — холодный смешок слетел с его губ. — Дело не в этом, ты не видишь? Не работает наш план. Ни хрена не изменилось, — отчеканил он, глядя на него практически разочарованно. — Эта вонючая пизда Роджерс тебе отказала, а начальник Азкабана даже не ответил. Здесь об меня ноги вытирают, — Драко нервно кивнул в сторону поворота в основной коридор. — Вчера вот, господин Кавендиш практически напрямую заявил, что выше своей должности я всё равно не поднимусь. Какой чёртов смысл во всём этом?       Гнев смешался с болью. Гарри не мог успокоиться. Хотелось сделать что-нибудь. Что-то ощутимое, серьёзное, чтобы это исправило всю эту несправедливость. Почему если он, человек, который натерпелся от Драко больше всех, который был на прямо противоположной от него стороне во время войны, простил его, а незнакомцы, которые ни черта о нём не знали, упорно желали отыграться на нём? Да и за что? Они даже не могли ничего предъявить ему, кроме змеи на левом предплечье.       — Значит мы должны пойти дальше, — твёрдо заявил Гарри. — Я не собираюсь просто так спускать всё это им с рук.       Решительность в его голосе, кажется, немного ослабила скептицизм Драко, и он, отведя взгляд к полу, сокрушенно покачал головой. На фоне чёрного кафеля, которым были выложены стены, его кожа практически сияла. Он всегда был бледным, но депрессия сделала его совсем бесцветным. Его волосы были тусклыми, глаза пустыми. Иногда Гарри подначивал Малфоя, раздражал и выводил намеренно, чтобы увидеть, как жизнь возвращается в его лицо. Когда он ни с того ни с сего являлся на Гриммо в середине воскресенья, Гарри часто ловил на себе его печальный взгляд и поэтому никогда не прогонял, даже если кто-нибудь собирался зайти в гости. Гермиона уже привыкла, что Малфой ошивается у него дома часов по семь-восемь в сутки, и если заглядывала на чай, то приносила пирожные и для него тоже.       Она вообще очень спокойно отнеслась к новости о том, что они теперь друзья. Гарри не стал раскрывать им правду, потому что тогда пришлось бы открыть и то, как эта история началась, а это было нечестно по отношению к Драко и его чувствам. А ещё он боялся, что никто кроме Гарри не поймёт его в полной мере, или даже отнесется безразлично. Рон, кажется, всё ещё считал его богатеньким сыночком своего гнилого папаши, но это оттого, что о Малфоях теперь почти никогда не упоминалось в прессе, а слухи о их положении не добирались до их компании. Гарри и сам ни о чем не догадывался до того злополучного дня.       — Да, — проронил Драко неуверенно. Он взволнованно облизнул губы, всё ещё не глядя на него. — Видимо, все поняли, что я набился тебе в друзья не просто так, — сказал он с горьким смешком.       Гарри склонил голову на бок, чувствуя, что Драко уже знал, как им следует поступить дальше.       — Тогда надо повысить ставки, — деланно уверенно сказал Драко, но голос предательски дрогнул. Он поднял голову, и встретил его взгляд своим. — Давай встречаться.