Мара и Морро

– Отойдите. Ветер выл, как раненый зверь, разрывая на клочья и без того тяжёлый воздух. Морро, чужой дух, завладевший телом Ллойда, метался по площадке взглядом, выискивая не учителя, а его посох — тот самый ключ, что отопрёт гробницу Первого Мастера. Зелёные глаза, обычно светившиеся доверчивостью, теперь были пусты и холодны, как горные озёра в полночь. – Ллойд, что с тобой происходит?! – голос Джея, обычно такой звонкий, растворился в рёве стихии, но отчаянное удивление в нём пробивалось сквозь любую бурю. – Мне нужно поговорить с учителем, – ответил кто-то чужим, леденящим душу голосом, звучавшим из знакомых губ. Тело зелёного ниндзя подавалось вперёд, будто марионетка на невидимых нитях, а ноги, вопреки воле хозяина, вросли в землю — дух-захватчик ещё не до конца справился с плотью, борющейся из последних сил. – О, у него голос ломается, – усмешка синего ниндзя повисла в воздухе, пытаясь скрыть нарастающую панику за бравадой. – Что на него нашло? – Коул сдвинул густые брови, не узнавая в этой странной, скованной походке и пустом, невидящем взгляде своего самого юного друга, того мальчишку, что всегда шёл впереди, освещая путь другим. – Это не Ллойд... – шёпот Мары, старшей сестры, прозвучал громче любого раската. Она отшатнулась, будто от удара, вглядываясь в искажённые чуждой волей черты того, кого растила, чьей улыбке радовалась как солнцу. Сердце её сжалось в тисках леденящего ужаса. – Я чувствую постороннее начало внутри его тела, – аналитический голос Зейна, нейдроинда, нарушил тягостное молчание. Его механический разум сканировал аномалию, – правильнее спросить: кто в него вошёл. – Кто бы ты ни был, чего бы ни хотел от сэнсэя – говори с нами! Верни нам нашего друга! – Кай, пылающий как его стихия, шагнул вперёд, сжимая кулаки до хруста в костяшках. В ответ раздался лишь ледяной, отчуждённый смех, зловещим эхом предвещающий беду. – Разве можно драться с другом? – в голосе Коула, обычно таком твёрдом, звучала щемящая душу нерешительность. – Если ты не отдашь тело моего брата добровольно, я заберу его силой! – голос фиолетовой куноичи дрогнул, но не от страха, а от бессильной ярости. Рука, выхватывающая боевой веер-тэссен, была твёрдой и решительной. Сталь блеснула в сумрачном свете, как осколок её собственной разбитой души. И тогда на лице Ллойда — её милого, неугомонного братишки — расползлась чужая, надменная ухмылка, кривая и ядовитая. – А у Ллойда, оказывается, есть сестра... И очень красивая сестра... – чужие глаза смирели её высокомерным, оценивающим взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. – Ну что ж, попробуй, самоуверенная девчонка. --- Корабль, уносящий остальных, уже скрылся, растворившись в свинцовых облаках. Мара осталась одна, лицом к лицу с тем, кто похитил самое дорогое. Морро напал резко и подло, схватив не за оружие, а за дурацкую кофту со смешным символом чайной лавки. Она не сопротивлялась, заглядывая в эти глаза — родные, зелёные, и до ужаса, до боли чужие. Как можно поднять руку на того, чья улыбка и есть смысл жизни, путеводная звезда в самые тёмные дни? – Глупая девчонка, – даже удивился Морро, сжимая ткань, чувствуя безволие куноичи. – Неужели думала, что одолеешь меня в одиночку? – Я не могу бросить брата... – выдохнула она, не слушая разума, вглядываясь в глубину этого ледяного взора, пытаясь отыскать там, в далёких отголосках, хоть искру, хоть отсвет своего мальчика. На борту корабля поднялась тревога. – Где Мара? – Ния вбежала на палубу, её голубые глаза, обычно спокойные как озёра, метались, не находя знакомой фигуры у борта. – Сражается с зелёным ниндзя, – Джей указал вниз, в клубящуюся, словно жидкий дым, мглу. Голос его был тупым и бесцветным от нахлынувшего ужаса. Хор возгласов — «Одна!» — прозвучал почти одновременно, сплетаясь в единый крик отчаяния. Пальцы Кая вцепились в поручни так, что побелели не только костяшки, но, казалось, и сама сталь. Лицо его, всегда горячее от внутреннего огня, стало мертвенно-бледным. – Надо ей помочь! Мара не справится! Он убьёт её! – одним отчаянным движением он перемахнул через ограждение, но сильные руки друзей — Коула и Зейна — оттащили его назад. – Нет! Ты разобьёшься! – крик Нии, его младшей сестры, был полон такого же отчаянного ужаса за брата. Она обхватила его, цепляясь, как когда-то в детстве во время шторма. А внизу, превозмогая боль и ужас, Мара нашла в себе силы. Рывком перехватив инициативу, она схватила противника. – Я знаю, что ты внутри, братик! Борись! – её шёпот был горячим, срывающимся, словно последняя молитва, вознесённая к безжалостным небесам. – Мы должны ей помочь! – не унимался Кай. – Мой посох уплывает! Отпусти меня! – Морро почувствовал внутренний толчок, яростное сопротивление изнутри. – Сначала ты отпустишь моего брата! – не сдавалась девушка. И случилось чудо. Чудо родственной любви, пробившееся сквозь толщу чужой воли. – Мара... Взгляд зелёных глаз на мгновение прояснился, наполнившись мукой и немым воплем о помощи. – А?.. – она замерла, не веря, ожидая подвоха. – Помоги мне... сестрёнка... Сердце её сорвалось с места, затмив разум, кричавший об осторожности. – Ллойд?.. Это... ты?.. В этот миг огромный якорь, метко брошенный Коулом, впился в ткань её кофты, резко рванув вверх. Ллойд, оставшийся внизу, судорожно выгнулся, и в его глазах вновь воцарилась, затмив всё, ледяная, всепоглощающая пустота. – Нет! Пустите меня! – её крик, полный такого отчаяния, что, казалось, мог разорвать саму толщу неба, огласил округу. Она рванулась вниз, забыв о высоте, о смерти, помня только прояснившийся на миг взгляд брата. – Рыбка на крючке! – голос Коула сверху звучал облегчённо. Он тянул к ней руку, крепкую и надёжную. – Нет! Я видела Ллойда! Он был там! – горячие, солёные слёзы, наконец, хлынули из её глаз, смывая пыль и отчаяние. Внизу, на площадке, тело Ллойда билось в безмолвной, ужасающей судороге, проигрывая битву за самого себя. – Спустите меня! Сейчас же! – она рвала ткань, но прочный материал, словно насмехаясь, не поддавался. – Так просто вы не уйдёте! – голос Морро снова прозвучал снизу, полный торжества и чужой, вселяющей отвращение силы. На палубе, оказавшись среди друзей, Мара не унималась. Она бросилась к штурвалу, к Ние, держащей курс. – Нам нужно вернуться! – в её глазах, ещё полных слёз, стояла не просьба, а требование, горячее и безумное. – Прости, Мара, но этого я не допущу, – Кай, стиснув зубы до боли, взял подругу за плечи, чувствуя, как она дрожит словно мелкая птица. Он ненавидел эту беспомощность, эту необходимость быть к ней жестоким. – Ты обещал присмотреть за ним! А теперь отказываешься спасти?! – Мара отпрянула, как от чужака, её голос сорвался в хриплый, обвиняющий крик. В её памяти всплывали его слова, сказанные когда-то с уверенной улыбкой. – Я обещал присматривать и за тобой, – Кай сказал поразительно тихо, спокойно, но с той несгибаемой твёрдостью, которую она знала в нём. Это была правда, горькая и тяжелая, как камень на сердце. Девушка открыла рот для нового возражения, но в этот момент сила ветра, будто насмехаясь над их спорами, схватила корабль чудовищной лапой и потащила к земле, как щепку в водовороте. – Дай руку! – закричал Кай сестре, хватая Нию за запястье. – Дотянулась! – воскликнула Ния, из последних сил дёргая за рычаг, пытаясь выровнять падающее судно. – Мой брат там! Спустите меня! – требование Мары уже превратилось в хриплое, беззвучное рыдание, её душили спазмы отчаяния. – Очнись! – Кай встряхнул подругу, заглядывая в затуманенные глаза. – Сейчас нам нужно собраться! Мы вернёмся за ним, я клянусь! Но мы ничем не поможем Ллойду, если погибнем сами! Девушка смотрела на него растерянно, по-детски, а потом просто обрушилась, уткнувшись лицом в его плечо. Кай вздрогнул от неожиданности и крепко, защищая, обнял, прикрывая своим телом от бушующей за бортом стихии, чувствуя, как тихие рыдания сотрясают хрупкое тело. – Фух... Ещё бы чуть-чуть... – Ния вытерла со лба капли солёного пота, глядя на экран, где их корабль, словно раненая птица, всё дальше удалялся от злосчастной красной точки. – Путь свободен. Тишина, воцарившаяся на палубе, была звенящей, напряжённой, как струна перед разрывом. Мара, отстранившись от друга, подошла к учителю Ву. Слёзы высохли, а в её аметистовых глазах, словно феникс из пепла, загорелся новый огонь — холодный, решительный, требующий правды. – Что это значило? Что с моим братом? – Да, сэнсэй, кто это был? – поддержал Джей, и все взгляды, полные недоумения и страха, устремились к старому мастеру. Ву тяжело вздохнул, и казалось, с этим вздохом состарился на сто лет. Глубокая, давнишняя скорбь легла тенью в морщины у его глаз. – Эх.. вы не были моими первыми учениками. До вас был ещё один. В воздухе повисло недоумённое, гнетущее молчание, которое затем разорвали краткие, вырвавшиеся из груди восклицания: – Что?.. – А?.. – Как?.. – Почему?.. – Морро, – произнёс Ву, и это имя прозвучало как приговор. – Или Мастер ветра. – Ну вот, – Ния, не отрываясь от приборов, обвела всех хмурым, предостерегающим взглядом. – Не нравятся мне эти огни. Кто-то за нами следует, – её губы скривились в безрадостной усмешке. – Похоже, ваш мастер ветра держит нос по ветру. Корабль вздрогнул, подброшенный новым, сокрушительным ударом. Воздух затрещал, пропах озоном и едкой гарью. Пульт управления выбросил сноп ослепительных, зловещих искр, штурвал стал безобразно выкручиваться из рук. Пока Ния, вцепившись в него мёртвой хваткой, пыталась вырвать судно из гибельного пике, а Ву спешно снимал отпечаток с древнего посоха, в трюме снова вспыхнула битва, тихая и смертоносная. Зейна, не успевшего среагировать, отшвырнуло в груду ящиков с глухим, металлическим стуком. А Кая, подхваченного бешеным шквалом, швырнуло на шершавые доски палубы. И только Мара, лёгкая, стремительная и неуклонная, как тень возмездия, снова встретилась с Морро один на один. Лезвие её тэссена мелькало, создавая серебристый, смертельно опасный след, отражая удары когтей из сгущённого ветра, каждый из которых мог разорвать не только плоть, но и сталь. – Без зелёного лидера ваша команда развалится на части, – голос, выходящий из уст Ллойда, звучал чужим, ядовитым и сладким, как испорченный мёд, а на знакомом лице расползлась чужая, едкая усмешка. – Я сама поведу, если придётся, – сквозь стиснутые, грубо сжатые зубы проговорила Мара, не отступая ни на шаг, её глаза горели фиолетовым пламенем. – Но сначала прослежу, чтобы ты получил по заслугам! Ву сказал, ты не сдаешься. Что ж… Я тоже не уступлю. Корабль снова качнуло с такой силой, что всех швырнуло к бортам. За иллюминаторами, как призрак, проплывала отвесная, серая стена скалы — нос небесного судна нёсся прямо на неё, неумолимо, как само предначертание. – Ты специально ведёшь нас на скалы? – крикнул Джей, в панике хватаясь за спинку кресла рядом с бледной Нией. – Я пытаюсь подняться выше! – сквозь напряжение, скрипя зубами, ответила она, изо всех сил, до хруста в суставах, тянувшая штурвал на себя. Сухожилия на её тонких, но сильных руках напряглись, как струны. – Может, поможете?! И вот уже трое — могучий Коул, ловкий Джей и отчаянная Ния — повисли на непослушном штурвале, превратившись в единое целое. Секунды растягивались, превращаясь в мучительные века ожидания. Дерево скрипело, металл стонал, плача под натиском. И… о чудо! Нос корабля дрогнул, запрокинулся, уходя от страшного камня. С оглушительным грохотом, от которого заложило уши и потемнело в глазах, киль скользнул по острым, как бритвы, зубьям скал, лишь слегка, поцарапав борт. Но этого легкого касания хватило. На палубе с треском, похожим на выстрел, разошлись доски, рождая зияющую, чёрную дыру прямо под ногами. И в этот провал, в свистящую, зовущую пустоту неба, сорвалась, не удержавшись, и полетела вниз, как подстреленная птица, Мара. – Я иду! – крикнул Зейн, его механический разум рассчитав траекторию за долю секунды, и он рванулся к краю, не думая о себе. А Кай уже преградил путь Морро, лезвие его нагинаты сверкнуло в скупом свете аварийных ламп, отражаясь в пустых глазах захватчика. – Ты не пройдешь к сенсею! – голос красного ниндзя был низким, хриплым и полным смертельной опасности, как рычание тигра. – И кто же меня остановит? – юные губы растянулись в чужеродной, торжествующей гримасе, кривой и безобразной. – Я! Удар Кая был стремителен, как вспышка молнии. Но судьба, насмехаясь, в тот миг услужила призраку. Судно вновь качнулось, подбросив Кая вверх, и он, пролетев над пропастью, рухнул к самой дыре, успев на лету, на ощупь, схватить протянутую руку Мары. Нейдроинд сделал неестественный, акробатический кульбит в воздухе, пытаясь помочь, но его отбросило свирепым порывом на край палубы, прямо под удар разъярённой бури. Мастер ветра засмеялся — звук был леденящим, бесчеловечным, наполненным злобной радостью. Он поднял руку, сжатую в кулак, чтобы одним махом, с помощью стихии, сбросить ниндзя и куноичи в бездну, откуда нет возврата. – Хочешь посох? Получай! – голос Ву прозвучал внезапно, резко, как удар хлыста, разрезающий воздух. Сэнсей возник из тени, будто материализовавшись из самого страха, и, отвлекая взгляд призрака на себя, швырнул древний, резной посох, этот ключ-искуситель, прямо в разверстую, бездонную лазурь неба. Морро рванулся, инстинктивно, забыв обо всём, пытаясь поймать ускользающую реликвию, смысл своего второго существования. Не поймал. И тогда, не раздумывая ни секунды, призрак ринулся за ним в пропасть, едва не выпустив из рук добычу. В падении его окутала, родилась из воздуха вихревая, огромная плоть дракона, сотканного из ярости ветра. Твёрдая, человеческая рука на лету схватила посох. И тишину, давившую на уши, разорвал триумфальный, незнакомый, вселяющий первобытный ужас хохот, рождённый из чужого тела Ллойда и несущийся снизу, из бездны. А корабль, тяжелый, смертельно раненый и покинутый своим преследователем, потеряв последнюю крупицу силы, с глухим, окончательным стоном рухнул в зелёное, казавшееся мягким, море леса. Удар сотряс землю, разбросав обломки, словно щепки, подбросив столбы пыли и листьев к небу. И то, что ниндзя, выбравшиеся из этой груды искорёженного металла, дымящегося дерева и разбитых надежд, остались живы, можно было назвать лишь чудом. Тихим, хрупким, выстраданным чудом среди всепоглощающего дыма, щебня и горького осознания потери. Они стояли, опираясь друг на друга, смотря в ту сторону, где скрылся дракон, уносящий их сердце — их зелёного ниндзя, их младшего брата, их Ллойда. И в этом молчаливом взгляде была клятва — клятва найти, спасти и вернуть. Чего бы это ни стоило.