август – первый месяц лета

– ну ты чего? – федя поворачивается, смотрит на андрея, который в очередной раз залипает на какую-то надпись на стене. – ща сфоткаю, подожди, – увлечённый андрей неумолим. федя вздыхает. в кармане его лежат ключи, федя очень хочет успеть и чтобы всё вышло как надо. андрей переехал только пару месяцев как, ему всё в новинку, он живёт в жопе, делит квартиру с соседками, но в центре питера тусуется регулярно. с федей тусуется. с тех пор, как они нормально познакомились с ним, федя потерял покой. андрей какой-то особенный, федя не может перестать думать про него, он не знал, что когда-нибудь столкнётся с таким помешательством на человеке. андрея хочется схватить за руку, водить его везде, всё показывать, рассказывать, хочется видеть, как он смеётся над федиными шутками, как смотрит своими хитрыми лисьими глазами, как он поражается всяким питерским приколам. сегодня, в последний день уходящего лета, у феди есть план, прям настоящий готовый планище, как ещё удивить андрюшу. – куда мы идём-то? – щас увидишь, потерпи, – федя загадочный пиздец, любопытному андрею это невыносимо, он корчит феде в спину рожу, потому нехуй, вот почему. перед ним один из бесчисленного множества питерских доходных домов, этажей пять, не меньше, по меркам столетней давности почти тучерез. федя открывает облезлую железную дверь, жалко, что в таких красивых домах заменяют двери на это уродство, ещё и выкрасили в цвет говна, думает сердито федя. он иногда страшный сноб, ведь наверняка же дверь сменили лет двадцать назад из практических целей: тогда железная дверь могла хоть как-то уберечь жильцов от произвола улиц. пока они поднимаются по щербатой от старости парадной лестнице с чугунными перилами, андрей останавливается почти на каждой лестничной площадке, чтобы что-нибудь сфоткать, делает выпердрёжный селфак на фоне окна с блоками фальконье, трогает робко выпуклые пыльные "кирпичики". у феди аж дыхание замирает, андрюша такой нежный и осторожный, как котик, которого впервые отпустили с рук на землю. на последнем этаже федя воровато озирается и подходит к неприметной двери в закутке, достаёт из кармана связку ключей и с усилием открывает видимо ржавый уже замок. дверь открывается с противным лязгом, прям как в классических хоррорах. – куда ты меня завести хочешь? – хихикает андрей, – в планах на вечер есть расчленёнка? – не болтай, – федя придурошно-хищно ухмыляется, – я как удав, проглатываю целиком. – услышал тебя, дорогой, – андрей пошло двигает бровями, – будет одиноко, я обращусь. федя даёт андрею символический щелбан и ерошит его чёлку. они заходят на чердак, кругом темень, но федя шарит, у феди есть фонарик. – на, держи ты, – говорит он андрею, а сам подходит к ржавой лесенке в углу, поднимается по ней к лючку, в неверном кружке света ковыряет его и наконец открывает. в глаза после полумрака бьёт свет, федя подтягивается и вылезает на крышу. андрей ползёт следом, сердито сдувая с лица чёлку, чтобы видеть, куда ставит ногу. федя руку ему протягивает, чтоб не мучился, вытягивает наверх. андрей оглядывается, глаза загораются восторгом. вокруг крыши, крыши, купола соборов, стаи птиц. подкатывающееся к горизонту солнце вызолачивает всё это великолепие, хочется смотреть жадно, но федя берёт за запястье, аккуратно ведёт его за собой: крыша почти пологая, но всё равно надо быть настороже, правильно ставить ногу. доходят до более менее ровной площадки между дымоходами, федя снимает с плеч рюкзак, вытаскивает оттуда плед: вечер хоть и тёплый, но осень потихоньку берёт своё. они садятся на рюкзаки и федя радуется, что всё предусмотрел: у него с собой кола и пакет из мака. андрей смотрит на него влюблёнными глазами: – только попробуй сказать, что это не свидание! – не буду, – федя улыбается, кусая чизбургер, – ебёт тебя, как это называется? они охуенно сидят, андрей привалился к боку, прижался всем телом, федя укрыл их сверху пледом, небо над ними как огонь, рыже-розовое, какое бывает только в последние дни лета, когда хочется гулять до утра, словно выкрадывая у осени последние тёплые деньки. – жаль, что лето заканчивается, – вздыхает федя, – было так классно. – а для меня этот август как первый месяц лета, – андрей притирается лохматой головой феде на плечо, вздыхает как-то, как люди вздыхают, когда их немножко распирает от счастья, – я, если честно, я не верю до сих пор, что это всё со мной случилось. как будто сейчас проснусь и пойму, что жёстко опаздываю на пары, на улице зимний ледяной космос, а мне надо полчаса трястись в переполненной маршрутке... федя прижимается щекой к голове на плече, берёт андрея под руку, переплетает пальцы. тупо же уже притворяться, что они не на свиданке, что это просто дружеские посиделки. от волос андрея пахнет сигаретами и чем-то неуловимо сладко-смолистым, наверное шампунем или одеколоном, а ещё от него вкусно пахнет чизбургером, который он почти доел. федя чувствует себя таким невесомо-летящим, каким не чувствовал себя кажется никогда. вот бы это мгновение уложить на прокрустово ложе и вытянуть его так сильно, чтобы оно не заканчивалось. федя потирает прохладные тонкие пальцы, гладит их ласково, ему кажется, что такой выворачивающей наружу нежности он не испытывал даже к первой своей любви. андрей доедает чизбургер и начинает облизывать пальцы, потому что он свинтус, федя смотрит на то, как палец за пальцем на мгновение пропадают между розовых губ, а потом возвращаются блестящие. когда остаётся последний, большой палец, федя перехватывает руку и, глядя в глаза андрею, облизывает палец вместо него. он выпускает палец из рта, а потом в обратном порядке облизывает уже ранее очищенные пальцы. федя видит как у андрея расширяются зрачки, как жар приливает к его щекам, как жалобно поднимаются брови. ему нравится то, что он видит. реакция андрея – правильная. федя нифига не соблазнитель, просто спонтанный игрок, ему захотелось, он не стал себе отказывать. федя переводит взгляд на приоткрытый рот андрея, он внезапно кажется ему таким трогательным. – иди сюда, – говорит федя, потому что всё для себя решил. рука феди ложится на щеку андрея, гладит его острый угол челюсти, большим пальцем федя трёт розовый закатный блик на скуле, наконец, он наклоняется к его лицу и целует в уголок губ, федя не хочет пугать напором, он всё-таки большой парень, но андрей не испуган. он отодвигается от фединого лица, но только лишь для того, чтобы перебросить ногу через федины бедра и оказаться у него на коленях. тяжесть андрея приятна, федя тут же опускает руки на талию, тянет андрея ближе к себе. в таком положении андрей выше, он закидывает руки на шею, федя запрокидывает голову, чтобы тому было удобнее, андрей накрывает его рот в поцелуе. ничего-то он не боится, храбрый андрюша: поцелуй сразу глубокий, федя приоткрывает рот и андрей вылизывает его зубы, лезет в рот языком, вероятно это самый вкусный поцелуй в фединой жизни, потому что слюна андрея на вкус как чизбургер, а ещё потому что это слюна андрея, а федя... ну он не брезгливый парень. андрей кстати разошелся, он почти трахает федин рот языком, нависает над его лицом, федя перемещает ладони на талию андрея, почти с силой вжимает его в себя, заземляет, от ощущения больших ладоней андрей выгибает спину, прибивается к фединой груди. тот прикусывает его губу, совсем немного, но андрей еле слышно тонко стонет и этот звук, первый звук с начала их поцелуя, бьёт феде под дых, выбивает из него всю робкую нежность, срабатывает как спусковой крючок. федя ловит одной рукой шею андрея, фиксирует затылок и накидывается на его рот, их языки как будто сражаются между собой, они оба сопят, иногда ловят ртами воздух буквально мгновение и прикипают друг к другу опять. андрей уже не стесняясь постанывает, федя целует его челюсть, перемещается на шею, голубая венка тревожно бьётся, федя лижет её вдоль, прихватывает тонкую кожу губами, ощущая, как у андрея кожа покрывается мурашками, а мягкие волоски становятся дыбом. "ну точно котик" – думает федя, он чувствует, как андрей начинает елозить на его бёдрах, это волнующе, федя вроде достаточно взрослый, чтобы не ловить стояки от поцелуев, но сегодня вечер исключений, поэтому федя опускает руки андрею на талию, вжимая того ещё ближе, хотя куда ещё. чувствует, что у андрея тоже стоит, тот так выгнул спину, что трётся ширинкой о федин живот. – тише-тише, – федя ловит андрея, когда тот, заламывая брови и зажмурив глаза, начинает уже почти крутить задницей, – родной, так дела не делаются. андрей распахивает глаза, они влажные, ресницы потемнели, федя видит, что андрей как не в себе, опускает руки на его ширинку, расстёгивает ремень, тянет вниз молнию, запуская руку в трусы, так и есть, андрей течёт как девчонка. федя берёт его член в кулак, андрей опускает голову, занавешивается чёлкой, но федя ловит второй рукой его за подбородок, тянет к себе, целует. андрей явно на грани, он прикусывает федину губу, воздух толчками выходит из его рта. отрываясь от губ, он смотрит феде в глаза, и, федя клянётся себе, ничего красивее он не видел: андрей на краю оргазма, он жмурится, из-под ресниц текут слёзы, федя ловит соль языком, вылизывает его лицо как собака, ловит губами тонкий высокий стон и чувствует, как андрей подрагивая выплёскивается ему в кулак. федя и сам тоже держится из последних сил, андрей сползает с его коленей, даже не застёгивая джинсы, лезет ледяной рукой феде в спортивки, федя приподнимается, чтобы немного стянуть штаны под жопу, член в руке андрея смотрится классно, это странная мысль, но и ситуация сюр: дрочка на крыше, на небе догорает закат, окрашивает его в фиолетовый с проблесками тёмной бирюзы, как глаза андрюши, когда он возбуждён, так что федя плывёт по волне своих мыслей, не сильно рассуждая об их адекватности. андрей же накрывает головку ладошкой и феде этого вполне достаточно, чтобы кончить. – ответная любезность, солнце, – хрипло усмехается андрей и лижет свою ладонь, – не думал, что когда-нибудь попробую чужую сперму. ммм, ну на вкус как своя, может чуть более солёная. федя смотрит на андрюшу, в полуспущенных джинсах, с мокрым пятном на трусах, в заляпаной спермой футболке, тот сидит перед федей на коленках и рассуждает о вкусовых качествах спермы. – я тебя кажется люблю, – вырывается у феди, и он хочет зажмуриться. когда андрей ему дрочил, стыдно не было, когда федя сосал его пальцы, тоже, а сейчас он вдруг чувствует как горят щёки, кончики ушей краснеют как маячки. федя голову опускает, больше не смотрит на андрея, страшно, поэтому его голос раздаётся внезапно: – фёдор, – федя не любит полную форму своего имени, но как же андрей каждый раз её красиво произносит, вот бы это делал только он и никто больше, – это очень хорошо, что ты это всё же признал, потому что если бы я попробовал сперму парня без взаимных чувств, было бы обидно. андрей не говорит люблю, но его глаза так нежно светятся в сумраке, что федя опять к нему тянется, накидывает на его плечи плед и за длинные концы, как ковбой с лассо, тянет того к себе, андрей льнёт ещё ближе, занимает уже привычные федины бёдра, его расстёгнутый ремень колет феде голый живот, но это вообще не важно, потому что андрей сползает ниже, лежит на феде так правильно, что поцелуй его через футболку в грудь, просто короткое касание губ, ощущается как сквозное ножевое.