Непокой

В саду твоих теней, где прячут ложь,

Я — шепот за спиной, который не уймешь.

Ты строишь свод из пепла и стекла

Пока реальность выжжена дотла.

Ты веришь в то, что правишь этим танцем,

Но стал в моей игре слепым посланцем.

Я знаю весь финал, я видел — гаснет свет,

Где вера в завтра — просто горький бред.

Иден Прайм оседал в моих легких жгучим пеплом. Небо горело. Багряные тучи пропитывались ржавой грязью и грузно давили на плечи. Оглушительная тишина то и дело наливалась рокотом грома, который закрадывался даже не в уши, а в самую душу. Воздух подрагивал зыбким маревом и превращал силуэты обгоревших зданий человеческой колонии в остовы гниющих зубов. Земля под ногами сухо крошилась, вспугивая облака пыли. Раскаленный ветер доносил приторную вонь жженой синтетики и чего-то тошнотворного. Я не хотел идти, но шел. Потому что… Посреди этого индустриального погоста маячила знакомая фигура в черной с красным отливом броне. Найлус. Одного звука этого имени хватило, чтобы заставить меня переставлять ноги и увязать все глубже в липком бреду. Имени. Голоса. И даже запаха, который так и пропитан властным спокойствием. Я рванулся вперед в этой напрасной попытке привлечь внимание и вытолкнуть из себя предупреждение. Послушай! Хотя бы один-единственный раз, послушай! Чего тебе стоит?! Но из моего пересохшего горла вырвался разве что царапающий хрип. Совершенно бесполезный, как и… Вспышка. И одиночный выстрел расколол этот драный мир пополам. Защита не выдержала. Хваленый кинетический щит сорвало и развеяло дымком по ветру. Дорогущий металл брони брызнул в стороны осколками злой шрапнели, и Найлус осел на неряшливую рыжую землю, буднично и совершенно нелепо. И никакого тебе замедленного падения из модных блокбастеров, нет. Глухой удар взметнул в воздух еще одно облако бордовой пыли, пока я мог только тупо смотреть, как густая и неестественно-синяя кровь расползается по ржавому грунту, окрашивая его в оттенки гематом. Вместо паники мозг почему-то выдал нелепую мысль, как отвратно сочетаются эти цвета… Такую отстраненную и такую неправильную мысль! Эта красная, воспаленная планета деловито пожирала синий цвет. Так же просто и обыденно, как и чужие жизни. Твою, а вместе с ней и мою… Я неловко дернулся и тут же ухнул в горячечную пропасть. Резкий вдох распирал грудь уже настоящим, отфильтрованным воздухом. Отвратная жара обрела форму разогретой и липкой от пота постели. А эта неповоротливая несвобода — всего лишь мое покрывало, в котором запутались дрожащие ноги… Ощущение абсурдности меня почему-то не покидало. Каким же идиотом я себя сейчас почувствовал! Примерно как и в первый день у криминалистов, когда я с легкостью откалибровал масс-спектрометр, а потом полчаса торчал возле офисной кофеварки, пытаясь постичь логику той шайтан-машины. К счастью, кто-то из сержантов надо мной сжалился и попросту нажал нужную кнопку. Кондиционер монотонно гудел, перегоняя по комнате стерильную прохладу Президиума. Я дома. Все в порядке, правда… Но тело била нервная дрожь. Сердце так яростно билось о ребра, точно планировало проломить их и удрать восвояси. Да лучше бы удрало! Эмоции клокотали зажигательной смесью, и в кои-то годы я не знал, как ее обезвредить. Мысли путались, ездили по кругу, причем все быстрее, пока с каждым новым заездом не начинало тошнить. Буквально — от себя. Я пытался анализировать собственный первобытный ужас с отстраненностью вивисектора, препарирующего пыжака, пока этот самый пыжак истошно вопил внутри меня. Память кое-как соизволила вернуться к своим обязанностям. Бочком, потихоньку… Ах да! Треклятая выставка протеанских древностей и артефактов. Кураторы уверяли публику в полнейшей безопасности всех экспонатов. Дилетанты. Эксперты доморощенные! Якобы потухший и выгоревший тысячелетия назад протеанский маяк оказался не такой уж и безобидной грудой антикварной рухляди. Я коснулся гладкой поверхности всего на одно мгновение. И зачем я вообще ее трогал? Маяк просто спал в ожидании жертвы. Совместимой жертвы. Мне «повезло». В экстранете упоминались случаи предсказания будущего такими вот осколками прошлого, но большинство «провидцев» заклеймили любителями сенсаций на хайпе. Да уж лучше бы так и было… На плечо опустилась прохладная ладонь. Я повернул голову и уткнулся носом в руку Найлуса. И коснулся его грубой кожи языком, словно боялся поверить. — Куин, — он не позвал, а, скорее, констатировал. Заметил, что я пришел в себя. Всегда замечал. Найлус вовсе не пытался меня успокоить, в привычном смысле слова. А его голос скорее подействовал подобно системной директиве и приковал меня к ускользающей реальности. И пока мой мозг метался в агонии вероятного будущего, он просто… находился рядом и передавал это глубокое чувство незыблемой стабильности. Того якоря, за который я мог бы ухватиться. И я ухватился. Вцепился в его руку, царапая и прокалывая кожу. Да и плевать! Он здесь. И он живой. Реальный. — Ржавый песок… — кое-как выдавил я и сглотнул вязкую мерзкую слюну вперемешку с фантомным привкусом меди. — Он пожирает… синее. — Ты бредишь, — вынес вердикт он, даже не дослушав мой невнятный лепет. — Это пройдет. Когти на плече сжались сильнее. Найлус придвинулся чуть ближе и заслонил собой силуэты мебели в спальне. Его тепло выжигало остатки видений из моей воспаленной и растерянной памяти. Как всегда, он просто был. И этого хватало. — Мы дома, — небрежно продолжил он. — Дыши. Ты активировал тот артефакт на выставке, помнишь? Тебя ударило остаточным зарядом. А твои коллеги из СБЦ уже проводят расследование и точат когти на того разгильдяя, кто выставил в зал опасный образец. Его накажут. Но тебе придется отлежаться. Ты болен. Да, я болен. Тобой. Уже давно. Я медленно выдохнул и прикрыл глаза, растворяясь в звучании этого голоса. Даже дурнота, казалось, отступала на второй план. Вот как… Я болен. Меня чуть не поджарила неисправная доисторическая рухлядь. Это объясняет, почему я чувствую себя так, словно на мне кроган балет плясал. И финальным па сел на шпагат. Как же мне хотелось верить, что все эти ядовитые картины родились в горячечном бреду… Очень хотелось! Соблазн разом спихнуть все тревоги на галлюцинации и выдохнуть был велик. И все же меня жалила невнятная тревога. Оставалось прояснить одну мелочь. — Ты знаешь… колонию Иден Прайм? — прохрипел я. — Это… планета такая. Найлус напряженно поджал мандибулы и прищурился. Внутри снова нехорошо екнуло. — Иден Прайм? А ТЫ-то откуда про нее знаешь? — Я видел… ее в видении… Ты… Не уходи! — Давай поговорим позже… о видениях, — безапелляционно подвел черту Найлус и поднялся. — Тебе нужно отдыхать. Спальня вновь погрузилась в темноту, но часы в моей голове уже неотвратимо начали обратный отсчет.