Сила, которая управляет звездами

Я действительно быстро поправлялся. Настолько быстро, что врачи только плечами пожимали. Пневмония отступала, ребра срастались, рука заживала. Вскоре мне разрешили пользоваться телефоном, и я вдруг понял, что совершенно не скучал без него все эти дни. Подумать только. Я с самого детства не мог представить и дня своей жизни без компьютера, гаджетов, проводов и паяльника. А теперь уже который день просто лежу и смотрю в окно. На небо. Оно было разным. Утром — бледно-голубое, с редкими перистыми облаками. Днем — глубокое, синее, бесконечное. На закате — оранжевое, розовое, фиолетовое, такое же, как в горах. Внешне казалось, что я бездействую. Но внутри я очень старался. Я старался бережно хранить тот огонек, что разгорался во мне в ночь падения и окончательно вспыхнул в палате, когда Он сидел рядом. Я боялся, что если сделаю резкое движение или начну анализировать, он погаснет. Не было проблем. Не было болезни. Не было прошлого. Точнее, не так. Все это было, но какое-то неважное, не главное. Я дышал. Я жил. Я был счастлив. Вот это было главное. Заходил Динеш. Я просто смотрел на него и слушал, как он взахлеб рассказывает о своей новой влюбленности. Особенно подробно описывая свои хитрости, которыми он обычно создает о себе впечатление у девушек. — ...и тогда я сказал ей, что эту программу написал сам, хотя на самом деле ее Ричард писал, но она же не знает. И она такая: «О, ты гений!» А я такой: «Да, бывает». Я смотрел, как он жестикулирует, как глаза горят, как он то вскакивает, то снова садится на стул. Динеш. Суетливый, эмоциональный, тщеславный. Надо же, подумал я. Он влюблен, но не забыл проведать меня. И я был благодарен. — Ты тише, чем обычно, Гилфойл, — заметил он однажды, прищурившись. — Хотя смотришь на меня так, как будто что-то задумал. Я знаю этот твой фирменный взгляд. Раньше я все свои чувства маскировал под одним и тем же снисходительным прищуром. Презрение, насмешка, превосходство — всё читалось одинаково. Теперь же я просто смотрел на Динеша. На его суетливость, эмоциональность, мимику, движения. Я никак это не оценивал. Просто наблюдал. По-видимому, внешне я не изменился. Зато внутренне... Я никак не анализировал. Не старался сравнить, сколько процентов осталось от прежнего Бертрама Гилфойла из Торонто, сколько данных было стерто, а сколько — заархивировано. Просто изо всех сил старался дышать полной грудью. Быть счастливым. Я знал, что это может закончиться. И конечно, это случилось. Мне написал один знакомый. Тоже сатанист, из тех, кто воспринимает это скорее как тусовку, чем как философию. Пару месяцев назад он внезапно круто поднялся на своем стартапе и решил раз в две недели устраивать сатанистские вечеринки. Там было забавно, я ходил на каждую. Знакомый интересовался, почему меня не было на прошлой вечеринке, почему я пропал с радаров, и звал на следующую. Я поблагодарил его за беспокойство и написал: «Я больше не буду приходить». Отправил и задумался. Почему я так сделал? Это было спонтанное решение, но оно казалось правильным. Но что вообще заставило меня три дня смотреть на небо и быть благодарным тем, кто этого «недостоин» по прежним меркам? Встреча в лесу. А что это была за встреча? И была ли она вообще? Я начал вспоминать. Когда меня волокли к пикапу, я видел того человека. Он шел впереди, улыбнулся мне, а потом исчез. Но никто больше его не видел. В палате он тоже сидел рядом — и Динеш его не заметил. Оба раза я находился в бредовом состоянии, с температурой, под действием лекарств. Это явно была галлюцинация. Что если и ночью я так шибанулся головой о камни, что мой воспаленный разум просто придумал спасителя? Красивую сказку, чтобы не сдохнуть от страха и холода? Но как же я вернулся к лагерю? Я прокручивал в голове карту местности. Наверное, меня недалеко оттащило течением. Где-то ниже по реке есть более пологий подъем — вот по нему я и выбрался. Повезло. Чем больше я об этом думал, тем больше верил в эту версию. Моя рациональность брала верх. Медленно, но неумолимо, как вода точит камень. Не было никакого проводника. Я сам себя привел. Какая-то часть моего мозга, отчаянно цепляющаяся за жизнь, создала этот образ. Спас я себя сам. Как и всегда. «Я — сам себе бог», — повторил я одну из Девяти заповедей. Слова ЛаВея звучали в голове знакомо и успокаивающе. Сатана олицетворяет мудрость вместо лицемерного самообмана. Человек — сам себе бог. Никаких высших сил, никаких чудес, только ты и твоя воля. Я возвращался к себе. К прежнему Бертраму Гилфойлу, который знает цену всему и не верит в сказки. Огонек внутри заколебался, но еще горел. Когда меня выписали, я снова чувствовал себя почти прежним. Динеш забрал меня на своей Тесле. — Ну что, готов вернуться в цивилизацию? — спросил он, заводя мотор. — Соскучился по нормальной еде, по пиву, по интернету? — По интернету — нет, — ответил я. — А вот по пиву — да. И по возможности тебя троллить. Динеш хмыкнул: — О, с возвращением, Гилфойл. А я уж думал, ты там совсем раскис и перестанешь быть самим собой. — Раскиснуть можно от общения с тобой. К счастью, у меня был перерыв. Жаль, слишком короткий. — Я тоже скучал. — Он улыбнулся. — Ладно, хоть язвишь — значит, жить будешь. Я промолчал. Смотрел в окно на проплывающие мимо дома, деревья, людей. Обычный мир. Обычная жизнь. Машина остановилась у моего дома. Динеш хлопнул меня по плечу (осторожно, чтобы не задеть больную руку) и сказал: — Если что — звони. Но лучше — не звони. — Трогательно, — сказал я. — Обойдусь без твоих соплей. — Пошел ты. — Уже иду. Я вошел в подъезд, поднялся на лифте, открыл дверь своей квартиры. Тишина. Запах пыли. И на столе — бутылка текилы. Наполовину пустая. Я вздохнул. Я вернулся к тому, откуда пришел. Сразу навалились мысли. Те самые. Только теперь к ним прибавились вопросы, на которые у меня не было ответов. Я подошел к столу, откупорил бутылку и отпил прямо из горла, как привык. Текила обожгла горло, разлилась теплом в груди. Никакого счастья я больше не чувствовал. Я поздравил себя с тем, что являюсь живым доказательством: не существует никакого возвышенного духовного опыта. Нет любви, нет добра, нет счастья — есть только биохимия и случайные всплески нейронов. Я прошел через это. Я теперь знаю. Или... ни хрена я не знаю? Ведь и пару недель назад, сидя здесь, на этом же стуле, с этой же бутылкой, я тоже думал, что все на свете знаю. А потом случилось это путешествие. Боль, страх, ледяная вода, и тот человек, который вел меня сквозь тьму. И счастье. Настоящее, без дураков. Пришел ли я к истине? Или потерял ее? Я сделал еще глоток. Потом еще. Четверть бутылки ушла незаметно. Голова отяжелела, мысли запутались. Я дополз до кровати и забылся сном. Проснулся от дикой жажды и головной боли. Похмелье — благородная плата за попытку забыться. Я кашлял. Ну да, врачи что-то говорили про несовместимость лекарств и алкоголя. Плевать. Я лежал и пытался уловить смысл сна, который только что видел. Там было что-то важное. Какие-то лица, голоса, обрывки фраз. Но чем больше я старался вспомнить, тем быстрее все ускользало. Осталось только одно. Желание. Я хочу знать ответы. Жгучее, невыносимое желание поговорить с тем человеком. Если он реально существовал. Если нет — поговорить с тем, кто может объяснить, что со мной произошло. Почему это случилось? Почему именно со мной? Что это все означает? Бред? Или Истина? Я. Хочу. Знать. Ответы. Я сел на кровати, потряс головой. Открыл ноутбук и написал сообщение Хельге Вандер. «Привет. Мне нужно еще раз увидеть того человека с фото. Ты знаешь, как это сделать?» Отправил и откинулся на подушку. Если это была просто галлюцинация, она начнет темнить. Скажет, что это нереально, как и тогда в лесу. А я уже четко представлял объяснение: скорее всего, я краем глаза увидел фото до той самой ночи, но не придал значения. А причуды моего воспаленного мозга выдали мне именно этот образ, смешав с потребностью в спасении. Ответ пришел через три минуты: «Привет. Ответы нужно искать не у меня. Но я знаю, кто поможет». Я уставился на экран. Откуда она знает, что я ищу ответы? Я же не написал ничего про вопросы. Только про человека. «Кто?» — напечатал я. «Возьми два билета до Нью-Йорка. Полетим вместе». Два билета. До Нью-Йорка. Вместе. Пальцы сами открыли сайт авиакомпании. Вечерний рейс. Два билета. Оплата. «Ок», — отправил я. Как тогда, когда впервые увидел ее фото и почувствовал то странное обещание. Как в лесу, когда пошел за незнакомцем. Как в палате, когда позвал Его. Я не задавал лишних вопросов. Вопросы должны быть достойными. А я чувствовал, что не смогу дальше нормально жить, пока мои сомнения не разрешатся.