Поэт и Принц

«Весна, весна, пора любви,

Как тяжко мне твое явленье,

Какое томное волненье

В моей душе, в моей крови…

Как чуждо сердцу наслажденье…

Все, что ликует и блестит,

Наводит скуку и томленье.

Отдайте мне метель и вьюгу

И зимний долгий мрак ночей.»

А.С.Пушкин

             Снег под ногами приятно хрустел, Петербург встретил гостя с распростёртыми объятиями. Красивая архитектура, напоминающая Францию, зима, напоминающая Британию. Хоть сейчас и март. И Россия не Европа, как бы не пыталась ею казаться.       Люди с хмурыми лицами, не выражающие никаких эмоций, смотрящие сквозь принца, так будто он пустое место и иностранцев видят каждый день.       Идти вот так по улице, не получать почести и поклоны на каждом шагу, без сопровождения группы рыцарей, охраняющих каждый вздох Ильи, было странно… и приятно.       — Так вот как чувствуют себя обычные люди, прогуливаясь по городу.       Подумал вслух Малинин на французском. Знать несколько языков для людей его сословия – это обыденность. Вот только утонченный нрав принца не мог принять то, что даже если он в чужой стране без привилегий и никто не знает, кто он, то он всё равно не обычный человек.       Потому что обычные люди не знают несколько языков, не путешествуют за границу и не раскидываются деньгами направо и налево.       Родился без пороков? Молодец. Мать не продала, потому что не было денег кормить ещё один рот? Вообще отлично. Не заставили пахать быстрее, чем научились говорить? Да ты счастливчик!       И не жалуешься, что папенька заставляет жениться на принцессе.       Молодой принц остановился напротив прекрасного вида усадьбы. Возвышающиеся колонны, вьющиеся крыши, интересного вида узоры. Взгляд эксперта подмечал каждую деталь, которую мог не заметить обыватель. Захватывало дух от вида знакомой архитектуры под исполнением другой культуры.       — Архитектура Петербурга и правда удивительна, — прошептал Илья по-английски, так чтобы никто не услышал.       — Солидарен, — послышалось где-то сбоку.       Мужчина испуганно обернулся, будто его застукали за чем-то непристойным. Хоть и взгляд, которым он созерцал здание, и можно было посчитать за домогательство, если бы камень умел разговаривать.       — Эй, вы чего тут стоите? А ну брысь!       Громкий и басистый голос заставил незнакомца обернуться, а принца заглянуть за спину. Перед ними возвышался человек в мундире, видимо полицейский или гусар.       Илью покорежило от такого обращения, к человеку голубых кровей никогда так не обращались и уж тем более не прогоняли, так будто он милостыню просит. Что он вообще себе позволяет?       Принц уже открыл рот, чтобы поставить на место самодовольного мужчину, но незнакомец заговорил первым.       — Приносим извинения, я и мой друг уже уходим, — беспристрастный голос не выражал никаких эмоций.       Мужчина бестактно подхватил Малинина под руку и повел его в неизвестную сторону. Илья не выворачивался, только недовольно косился на него.       Как какой-то простолюдин может вот так беспардонно трогать его, волочь бог знает куда, ещё не даёт выговорить всё, что он думает о полицейском, который слишком много о себе возомнил.       — Тише, молодому господину ведь не нужны проблемы? — на самое ухо прошептал тот.       По шее пошла волна мурашек, плотно скрытая толстым воротом. Глубокий тембр голоса и запах чего-то сладкого подействовали как успокаивающая симфония.       Завернув за дом, на менее оживленную, но такую же широкую улицу, незнакомец наконец выпустил Илью. Хотя он и не сильно брыкался, зато ему наконец удалось рассмотреть мужчину получше.       Длинные волосы, заплетённые в хвост белой лентой, тёмное пальто, бакенбарды и очень пронзительные зеленые глаза, смотрящие в самую душу.       Илья на его фоне выглядел уж сильно укутанным. Хоть и одет был по всем канонам европейской зимней моды, но совсем не чувствовал тепла. И дело было совсем не в погоде.       От нового знакомого сквозило холодом. Холодный взгляд и мимика, такие же холодные и утонченные движения, даже когда он просто стоит и молчит. На его фоне принц выглядел слишком пылким. Да что уж тут говорить, даже бездыханное тело на его фоне выглядело бы более теплым. Вот что значит, настоящий петербуржец.       — Откуда вы меня знаете? — прервал паузу Малинин, успев приноровиться и говорить на русском.       — Оу, вы говорите по-русски, — уголки губ мужчины чуть приподнялись, — я удивлен, но лучше так не делайте, — ровный тон не давал понять, предостережение это или угроза.       — Почему? — Илья чувствовал себя глупым мальчишкой.       — Вы одеты и выглядите как иностранец, им и являетесь, не ломайте людям представление о себе. Услышите много нового, пока они будут думать, что вы их не понимаете.       — Что ж, спасибо за совет, — мужчина еле сдержался, чтобы не зачесать волосы назад, — я Илья, — не называя фамилии, протянул руку он.       — Какое удивительно русское имя, очень приятно, — стянул перчатку и ответил на рукопожатие.       Малинин решил никак не отвечать на это высказывание. Он слышал это не впервые.       — Чем же заинтересовала молодого господина родина многих русских поэтов? — мужчина как бы невзначай медленно прошел вперед, ветер уносил его спокойный голос вперед, заставляя длинные волосы разлетаться в разные стороны.       «Молодой господин» повторил про себя Илья, стараясь запомнить каждую интонацию и тембр, произнесенные незнакомцем. Это обращение казалось таким обыденным, будто шуточное, но сохраняло дистанцию и уважение.       Принц от внутренних переживаний чуть не забыл ответить на вопрос. Мужчина уже прошел вперед, пришлось его нагонять.       — Петербург славится своей архитектурой и, как вы предусмотрительно уточнили, поэзией и писателями. Я путешествую здесь, только чтобы утолить свой интерес и лично убедиться в этих высказываниях.       — Я польщен, — с улыбкой ответил тот, медленно шагая вперед, чтобы продолжить прогулку.       К чему была эта фраза, для Ильи осталось загадкой.       — И какие достопримечательности вы уже успели посетить? — продолжил обыденно интересоваться мужчина.       — Мы только сегодня пересекли черту города, только вышел прогуляться, а меня уже погнали как дворовую шавку, — чуть обиженно отвечает Илья, пряча руки в карманы.       — О, поместье графини Строгановы и правда стоит внимания, — улыбается он так, будто каждое утро пьёт с ней кофе, — вы не серчайте на неё так, графиня только недавно пережила потерю супруга и не желает принимать гостей.       Малинин на секунду представил, а как бы он пережил смерть принцессы, на которой должен был бы жениться. Возможно, он бы погоревал для публики, хотя если бы девушка оказалась приятным человеком, то и внутри был бы опустошен. Сложно представить себя рядом с человеком, которого ни разу не видел.       — Выскажите ей мои соболезнования, — скучающе проговорил принц, хоть и попытался сделать вид, будто ему не всё равно.       — Как только выдастся возможность – обязательно, — учтиво склонил голову тот, — так а где же остановился молодой господин? Неужто в ветхой гостинице?       Илья будто окатило холодной водой. Только стоило выехать из страны, так сразу же разговаривает с первым встречным так, будто они дальние родственники. Будто мозги вышибло свободой и чужой культурой. Он остановился на полушаге и пронзительно посмотрел на мужчину, словно тот только что покусился на его честь.       — С какой целью интересуетесь? — он пытался скрыть рассерженность под серьезностью.       — Всего лишь вежливость. Не поймите неправильно, молодой господин, — тот будто совсем не был удивлен или опечален выказанными подозрениями.       — Пожалуй, дальше я продолжу прогулку один, — принц протянул руку для рукопожатия, — было приятно пообщаться, — не солгал он.       Спокойный как непоколебимая гора собеседник, вдруг вскинул брови, точно не ожидал такого развития событий. До этого его ровное выражение лица преображала только полуулыбка. Было в какой-то степени приятно увидеть что-то новое в нём, даже если они больше никогда не пересекутся.       — Взаимно, — мужчина протянул руку в ответ.       Рукопожатие вышло крепким.       Но тут незнакомец сделал то, чего Илья совсем не ожидал и не был готов. Он перевернул его ладонь и коснулся сухими теплыми губами нежной холодной кожи костяшек Ильи. Зеленые глаза смотрели исподлобья и сверкали, будто свежевыпавший снег.       — Надеюсь, ещё встретимся, — прощаясь улыбнулся он и не ожидая ответа, пошел дальше по дороге.       Принц был обезоружен. Встал как истукан посреди улицы и испуганно оборачивался, чтобы убедить себя, что эту головокружительную картину видел и запомнил только он. Эту прекрасную картину имел право запечатлеть в памяти всего один человек.       До этого бивший в спину и пробирающий до костей ветер резко сменил направление, начал бить в лицо, раскидывая во все стороны и так растрепавшиеся светлые кудри.       И сделал ещё более ощутимым запах, который до этого казался просто сладковатым.       Это был запах ладана.              ***              Дверь за Петром захлопывается с грохотом. Видно, отец снова забыл закрыть окно. В нос бьет сладкий запах домашней выпечки и терпкого кофе. Приятно иногда навещать родителей.       Слышится топот двух пар детских ног, младшие братья играют. В глубине комнаты ворчит немолодая гувернантка, уже не стараясь нагнать молодежь.       — Здравствуй, Петя.       Гуменник поднимает взгляд на растерянную маму, которая вытирает руки о полотенце. Сам же мужчина стряхивает с ворота пальто налипший снег.       — Раскрасневшийся то какой! — то ли сердится, то ли переживает она, — и без шапки, негодник, застудишься, кто ж тебя лечить будет?       — Я тоже рад тебя видеть, матушка, — мужчина добродушно улыбается на восклицания матери.       — О, Петька пришел, папенька! — из гостиной на игрушке с деревянной головой коня на палочке выпрыгивает мальчишка.       — Петя, привет, поиграешь с нами? — сразу же появляется второй, уже с деревянным мечом.       — Ваня, Коля, как вы подросли, — мужчина радостно треплет по волосам младших братьев.       — Конечно, ты ведь стариков своих не навещаешь совсем, — монотонный спокойный голос кольнул упреком.       — Здравствуй, батюшка, — Петр и Олег крепко пожали друг другу руки.       — Оставь формальности, пойдем обедать, Лена пирог приготовила.       Вся огромная семья проследовала в большую столовую, где уже засервировала стол их гувернантка Ольга Павловна. Это не входило в её обязанности, но из огромного уважения к их семье она делала что-то по дому. Да и как отказать в помощи, когда глава семьи — патриарх христианской церкви?       Петя каждый раз удивлялся, как из раза в раз в их доме ничего не меняется. Ни обстановка, ни ремонт, ни даже люди. Только с сожалением подмечал новые морщинки на лицах родителей и Ольги Павловны. И как с каждым годом у них ухудшается здоровье.       На тарелку опустился горячий мясной пирог, над ним, как и над чашкой чая, клубился пар. Уютно.       Только мяса в пироге поубавилось.       За красивым резным столом вся семья резко замолчала и прикрыла глаза. Молитва перед едой — неотъемлемая часть их традиций. Хотя Петя уже давно не читал молитвы, ни про себя, ни вслух. И не считал это чем-то постыдным.       Гуменник младший открыл глаза предпоследним, последним заканчивал всегда старший. И только после этого начиналась трапеза.       Вилки застучали о тарелки, обедали в полном молчании. Не потому что не о чем было говорить, а потому что не принято. Хоть и хотелось выразить матери всю благодарность и палитру вкусов их сегодняшней еды.       Заговорили только когда младших отправили из-за стола заниматься уроками.       — Ты сегодня снова пропустил службу, — тяжело вздохнул отец, по интонации нельзя было разобрать, расстроен ли он или зол.       — Я и ночной сон пропустил, — пожал плечами сын, — были дела в издательстве.       — Как ты можешь ставить какие-то рукописи выше церкви? — теперь точно понятно, Олег больше расстроен, злиться этот человек не умел.       — Волка ноги кормят, вера меня не прокормит, это, во-первых, — Петя старался подбирать слова и говорить как можно мягче, — во-вторых, это не какие-то рукописи, это мои рукописи, — он старался вложить в слова больше веса, — в-третьих, Библия тоже рукопись.       — Какой же ты безбожник, — рассмеялась мать.       Батюшке нечего было сказать, ведь где-то внутри дергало за струны искалеченной души мысль, что Пётр прав. И это его путь, который он выбрал сам.       — Попрошу, — возразил поэт, — на воскресные службы я хожу постоянно, так что не стоит меня называть еретиком.       — Тьфу ты, понабрался своих европейских выражений, — отец тоже расплылся в улыбке.       Чашка чая будто сама собой наполнялась до самого вечера, пока за окном не начало смеркаться. Разговор лился рекой, Петя редко навещал родителей, зато метко, они обычно в этот день освобождали все свои планы, чтобы посидеть вот так подольше.       Семья опомнилась только тогда, когда самый младший сын Коля зашел в столовую, зевая с мягкой игрушкой наперевес. Весь дом готовился ко сну. Он подошел к матери и попросил у неё воды и прочитать ему сказку на ночь.       Елене ничего не осталось, как согласиться. Всё-таки дети.       Пётр и Олег остались одни. Помещение почему-то резко стало ощущаться огромным для таких маленьких и одновременно великих людей.       Поэт и патриарх.       — В моём детстве таких игрушек не было, — грустно вздыхает Гуменник младший, топя взгляд в чашке уже допитого чая.       — Зато я тебе любовь к литературе привил, — нехотя защищался отец.       — Ага, тем, что мне каждую ночь Библию читал.       Старшему не нашлось что на это ответить.       — Я на тебя не серчаю, ты не думай, — успокаивающе продолжил тот, — ты делал то, что считал нужным.       — И всё-таки спасибо надо говорить не мне, а Ольге Павловне, — покачал головой он в ответ, — она ведь тебя грамоте учила.       Тут уже Пете не нашлось что сказать. Обезоружить человека, который орудует словом будто саблей, это надо уметь.       — Я ж думал как лучше, — продолжил он, стараясь не смотреть в глаза, — станешь священником как я, а там и до патриарха рукой подать. Хотел, чтобы ты моё дело продолжил, нашёл жену красавицу, чтобы всё как у людей, — его голос чуть дрогнул, — ты прости меня, дурака старого, не думал я о том, к чему у тебя душа лежит.       Сын, слушающий до этого исповедь своего батюшки священника не прерывая его, вдруг подорвался с своего стула, который издал жалобный скрип, и пал на колени перед ним, хватая его холодные ладони в свои, силясь согреть.       — Папенька, ты чего? Ты мне дал лучшее, другие только мечтают о том, что было у меня, — залепетал Петя, смотря своими ясными глазами в грустные глаза отца.       — А ну тихо, — серьезно проговорил тот, — дай хоть в старости исповедаться, — мужчина смог выдавить подобие улыбки.       — Ну раз так, — Пётр поднялся, — я отпускаю и прощаю тебе твои грехи, раб божий, — пытаясь скрыть полуулыбку под маской серьезности, — руку просить целовать не буду.       Олег рассмеялся так громко, что аж сам испугался, что разбудит других жителей дома.       — Балда ты, — тот отвесил легкого отеческого подзатыльника.       Сын тоже не смог сдержать веселый смешок. Так с улыбкой они и прошли в коридор, откуда с вешалки Петя забрал пальто. Пора прощаться до следующего визита.       Уверенное рукопожатие отца и сына переросло в объятия. Слишком давно они этого не делали. Откуда-то со спины священника выплыла матушка, ей он поцеловал руку. Вот кого Гуменник младший точно не ожидал увидеть, так это его гувернантку, которая воспитывала уже младшее поколение их семьи.       Её седые кудри, собранные в пучок на затылке, чуть из него выпадали, будто она долго за кем-то гонялась. И он даже знал за кем. Его младшие братья были ещё теми сорванцами. Не то что Петя в детстве.       — Пётр Олегович, — неуверенно начала она.       — Забудьте, ну какой я для вас Пётр Олегович, вы же меня в негляже видали, — махнул рукой тот в ответ.       Родители, находясь в замешательстве, переглянулись.       — В младенчестве, — рассмеялся он, довольный маленькой шалостью.       — Ах так, Петенька, тогда я тебя как в младенчестве за уши то оттаскаю, — Ольга Павловна с нескрываемой коварной улыбкой угрожающе вытянула руку.       Пётр умело перехватил её ладонь и коснулся губами её костяшек, та аж чуть зарделась.       — Ольга Павловна, спасибо вам за всё, что вы для меня сделали, — серьезно начал он, — вы были правы, когда говорили, что в будущем скажу вам спасибо.       Гувернантка в удивлении вскинула брови, но руку не отдернула.       — Ну Петька, ну дамский угодник, — хихикнула мама, — к каждой подход найдет.       — Знаешь, Петя, я и не думала, что при жизни услышу эти слова от тебя, — по-матерински улыбнулась она и потрепала его по голове, — я ведь думала, что ты самый несносный ребенок, которого я встречала, но позже познакомилась с твоими братьями и поняла… тебе ещё было куда расти.       — Будет вам, Ольга Павловна, в жизни не поверю.       Гуменник младший выходил из отеческого дома с улыбкой на лице. На душе было так легко, хотелось петь и танцевать.       Вот что значит выражение, которое он так часто использовал в своих рассказах и прозах.       Душа пела птицей.              ***              Илья тихо прикрыл дверь, стараясь никак не выдать своё присутствие. После дневной прогулки по заснеженному Петербургу ощущение осталось смешанным. Он оперся спиной о косяк, пытаясь переварить весьма колоритный день.       Нет-нет, принц и правда насладился архитектурой и красотой незнакомого города. Осадок оставила встреча с темноволосым мужчиной. Как там его звали?       И тут его осенила занимательная мысль.       Он только и делал, что говорил о себе, что забыл даже спросить, как проходит день у человека, который развеял его скуку. Он еле сдержался, чтобы не выругаться вслух, только вздохнул, злясь на самого себя.       Знать хотя бы имя, можно было бы узнать его через друзей или знакомых. А так из наводок осталось только длинные каштановые волосы и бакенбарды. Да так пол половина местной знати ходит, не говоря уже о целом городе.       Единственное, на что можно было надеятся, это что они снова пересекутся на каком-нибудь мероприятии или званном ужине. Сомнений не оставалось, этот загадочный мужчина, который ничего о себе не рассказал, был из знатного сословия. Всё об этом буквально кричало.       Манеры, грамотная речь, умение поддерживать интеллигентную беседу.       Кое-как как отлепив себя от стены, Илья стянул с себя тяжелый сюртук, оставаясь только в теплой жилетке с подкладом и рубашке. Дышать стало легче.       Как только мужчина прошел в гостиную, его тут же облепила его хорошая знакомая.       — Илья! — Радостный возглас заставил затрещать всю усадьбу.       — Здравствуй, Лиза, сколько лет сколько зим, — Малинин тепло обнял девушку за плечи, хотя такой близкий контакт в обществе уже был неприемлем.       Вся их прекрасная троица познакомилась при удивительных обстоятельствах. Лиза Туктамышева сбежала из дома в Британию для того чтобы глубже обучиться мастерству слова и математическим наукам, а Илья и Эмбер очень вовремя так же обучались в этой же академии.       На самом деле, сбежала — слишком громкое слово. Скорее, она очень долго бунтовала, чтобы её в итоге отпустили на обучение. Родители очень боялись, что девушка не вернется из чужой страны. Но она сдержала обещание и в знак признательности унаследовала родительское издательство газет и книг. А в свободное от работы время, издавалась под мужским псевдонимом.       Лиза – это тот человек, которым Илья будет восхищаться до конца жизни.       — Будешь чай? — спросила она, усаживая гостя за кофейный столик.       — Буду, — устало выдохнул тот, расслабляясь окончательно.       Вопреки ожиданиям принца, что сейчас появится кухарка, которая всё сделает, чашку перед ним поставила сама Лиза.       — А прислуги в доме нет? — удивленно вскинул брови Малинин, с благодарностью принимая чай и блюдце.       — Я тоже удивилась, — хихикнула Эмбер, пытаясь остудить жидкость, над которой клубился пар.       — Я же не сахарная, не растаю, да и чай за годы не разучилась делать, — беззлобно закатила глаза та, — кухарка попросила сегодня выходной, у неё день рождения.       — Да ты сама доброта, — улыбнулась Гленн.       — Лучше не злить человека, который имеет доступ к твоей еде, — поделилась мудростью Туктамышева.       Компания тихо посмеялась, принимаясь за обсуждение насущных новостей. Обсудить было что. Только политику решили обойти последней дорогой, слишком тяжелая тема для такого прекрасного момента.       Выяснилось, что высшая знать уже давно прознала о прибытии Ильи и Эмбер, ещё до того, как они пересекли черту города. Как удобно, что дворяне не умеют держать язык за зубами, так что растрепались об этом на первом же званном ужине. Какими бы людьми они ни казались важными и выше всего этого, в душе всем хотелось обсуждений, сплетен и скандалов.       Люди есть люди, просто под разными обертками.       — Представляешь, некоторые даже поговаривают, что за тебя хотят выдать принцессу Александру, ну что за бредни, — расхохоталась Лиза.       Илья чуть не поперхнулся чаем, а Эмбер неловко поджала губы.       — Да ну… Брешешь, — вскинула брови и прикрыла рот рукой она.       Пара лишь синхронно покачала головой, не желая поддерживать тему. Пришлось срочно менять русло разговора.       — Илья, как тебе город? Как прогулялся? — быстро сориентировалась советница.       Какая же она прекрасная подруга.       Малинин вкратце высказал свои впечатления о постройках, более эмоционально изложил ситуацию с поместьем и охранником, который себе слишком много возомнил, и что пора бы его разжаловать за такое. Не обошел стороной и незнакомца, который одновременно и внушал доверие и был покрыт пеленой тайн.       — Не в обиду сказано, но у графини Строгоновы сам по себе скверный нрав, смерть мужа лишь обострила и так запущенную ситуацию, — заговорщески вещала Туктамышева.       — А тебе не кажется, что ты делаешь акцент не на том? — укоризненно спросила Гленн у девушки, — что за мужчина? Ты даже имени его не узнал? — укор уже был направлен в сторону принца.       — Нет… — Растерянно зачесал волосы тот, — он задавал слишком много открытых вопросов, — попытка оправдаться не была засчитана.       — Позор! Стыд и позор тебе, наследный принц, — прикрыла глаза советница, пытаясь смириться с мыслью, что в следующее десятилетие их страна придет в упадок.       — Ты хоть опиши его, я всех знатных особ в городе знаю, — перевела тему Лиза, силясь помочь.       — Длинные каштановые волосы, бакенбарды, две родинки на лице… — Малинин ненадолго задумался, — и зеленые глаза.       Девушки сразу поникли, подбирая слова.       — Как бы тебе сказать… информации негусто, — Лиза хотя бы попыталась.       — Илюш, разведчик из тебя мягко говоря скудный, — Эмбер более рационально смотрела на вещи.       — Впрочем, завтра будет вечер чтецов у меня в усадьбе, может он тут появится, — Туктамышева ободряюще погладила по плечу мужчину.       — Да что ж вы прицепились к нему? — неожиданно даже для самого себя вспылил он, — можно подумать, мне больше всех надо.       Девушки в очередной раз обеспокоенно переглянулись, решая, кто расскажет принцу сокрушительную правду.       — У тебя просто нет ни одного друга-мужчины… — осторожно начала Гленн, — при дворе про тебя уже начинают поговаривать всякое…       — Всякое это какое? — издевательски спросил тот, сам удивляясь такой бурной реакции, — хотя знаешь, не говори. Я всё равно не услышу ничего нового, — Илья начал остывать, — либо говорят, что я мужеложец, либо что я под каждую юбку заглядываю. Верно?       Эмбер поджала губы, воздерживаясь от ответа, но ей и не нужны были слова.       — У тебя просто так глаза горели, пока ты про него рассказывал, вот мы и подумали… — подхватила начатую мысль Лиза.       Столкнуться с такой ситуацией принц точно был не готов.       В груди стало как-то пусто от осознания, что у Малинина и правда нет ни одного близкого друга кроме Эмбер.       — Не злись, пожалуйста, мы как лучше хотели, — Гленн положила руку на колено мужчине.       Жест не был интимным и как таковой не подразумевался, скорее как жест дружеской солидарности и поддержки.       — Вы чего, молодые дамы, думаете, меня и правда расстраивает правда? — Илья тут же нацепил на себя свою фирменную улыбку, от которой все женщины падали в обморок.       А хозяйке усадьбы и советнице ничего не оставалось, кроме как подыграть этому театру одного актера.       Принц вдруг резко поднялся, от чего все за столом вздрогнули.       — Пойду постараюсь отдохнуть, Лиза, могу взять что-нибудь из твоей библиотеки?       — Да, конечно, — растерянно ответила она, указывая на дверь, за которой находился её кабинет.       Девушкам только и осталось, что проводить мужчину недоумевающим взглядом и переговариваться.       Как только за Ильёй хлопнула дверь, он наконец смог вздохнуть полной грудью. В кабинете пахло пылью и старыми книгами. Прямо как в библиотеке его замка. Только стеллажей и книг было в разы меньше.       Малинин подошел к одной из полок и наугад вытащил какую-то книгу в кожаном переплете.       — «Евгений Онегин», — прочитал вслух он и поставил литературу на прежнее место.       Из интереса прошел к столу и посмотрел на стопку, с закладками и без, с потёртостями и следами. Сверху всей этой вакханалии лежала, новая, практическая, нетронутая временем книга, вот она и приглянулась привередливому принцу.       «Пётр Гуменник, поэтический сборник» гласило название на обложке, выведенное красивым каллиграфическим почерком.       — Звучит многообещающе, — хмыкнул тот, и подхватил чтиво.       Он нашел развлечение на этот вечер.