Тишина на двоих

В раздевалке было пусто и тихо, только пахло потом, старыми деревянными шкафчиками и хлоркой, тянувшейся из душевой. Мыслями я всё ещё был там, в коридоре, где только что говорил с Кристиной. Странное чувство. Вроде бы всё сделал правильно, прижал эту змею к стенке, заставил пообещать, что она отстанет от Юли. Но на душе было муторно. Непривычно. Обычно я не решал чужие проблемы, у меня своих хватало. А тут встрял. В спортзале уже вовсю кипела работа. Наш физрук, дядька с громовым голосом и свистком на шее, расхаживал вдоль шеренги. Класс делал отжимания. Я, не говоря ни слова и стараясь не привлекать внимания, проскользнул на своё место в последнем ряду и опустился на пол. Тело само включилось в ритм: вдох — вниз, выдох — вверх. Мышцы работали, но мысли витали где-то далеко. И тут я это почувствовал. Физически. Как будто кто-то дотронулся до затылка. Взгляд. Очень настойчивый, тёплый. Он буквально прошивал меня насквозь. Я продолжал отжиматься, но краем глаза уже сканировал зал. Сначала подумал на Арса, но он пыхтел в первом ряду, уткнувшись носом в пол. Тогда я резко повернул голову влево. И встретился глазами с Юлей. Она стояла у стены, возле шведской стенки, рядом с другими девчонками, которые уже закончили своё упражнение. Но она не смотрела на них. Её огромные глазищи, спрятанные за стёклами очков, были устремлены прямо на меня. И во взгляде этом не было обычной для неё испуганной затравленности. Там было что-то другое... Какое-то завороженное любопытство, смешанное с чем-то очень тёплым и светлым. Будто она не просто смотрела, а изучала меня. Будто я был не просто одноклассником-хулиганом, а какой-то загадочной картиной. Это длилось всего миг. Она смотрела так, словно любовалась. Серьёзно? Ботанка любуется мной? Внутри что-то ёкнуло. Непривычно. Но я не подал виду. Усмехнулся уголком губ своим мыслям, поймал её взгляд и, не останавливаясь, чётко, с вызовом, подмигнул ей. Мол, вижу, всё вижу. И продолжил отжиматься, словно ничего и не произошло. Краем глаза заметил, как она растерянно улыбнулась, густо покраснела, уткнувшись носом в плечо стоящей рядом одноклассницы, и быстро-быстро отвела взгляд в сторону. Идеально. Моя работа здесь сделана. Или только начиналась? Прозвенел звонок. Физрук махнул рукой: «В душ, саранча!». Все зашумели, задвигались. Арс, мокрый как мышь, подошёл ко мне, хлопнул по плечу, что-то сказал про то, что сегодня «отжигали» по полной. Я кивнул, но в его компанию не пошёл. Сказал, что дела, и, быстро сполоснувшись, первым выскочил из школы. Мне нужно было побыть одному. Нет, не так. Мне нужно было поговорить с кем-то. Но не с Арсом с его дурацкими подколами, и не с пацанами. Мне нужен был кто-то… другой. Кто-то, кто не будет ржать и говорить, что я «поплыл». Кто-то мудрый. И в голову вдруг пришла совершенно дикая, но чёткая мысль: её отец. В прошлый раз, когда я заходил к Юле предупредить о Кристине, я мельком его видел. Обычный мужик, немного уставший, с глазами, в которых читалось что-то тяжёлое, но при этом тёплое. Он показался мне… настоящим. Наверняка в жизни видел всякое. Точно сможет дать совет. Решено. Я завернул в маленький магазинчик у дома, взял с морозилки первую попавшуюся пачку пельменей. Универсальный ключ к сердцу любого мужика, как думаете? Надеюсь, что да. Подъезд, где жила Юля, был старым, с облупившейся краской на стенах и запахом кошек. Пятый этаж. Я не спеша поднялся, останавливаясь на каждой площадке, собираясь с мыслями. Что я, собственно, скажу? «Здрасьте, я Каспер, вы меня не знаете, но я тут влюбился в вашу дочь, дайте совет»? Бред. Ладно, будем импровизировать. Дверь была обшарпанная, обитая старым дерматином. Я постучал. Сердце почему-то забилось чаще. За дверью послышались шаги, лязгнул замок. И она открылась. На пороге стоял Олег Рустамович (как я позже узнал его имя). Он был в простой майке-алкоголичке и тренировочных штанах, в руках держал газету. Увидев меня, он не удивился, а скорее внимательно сощурился, узнавая. Потом на его лице появилась лёгкая, усталая улыбка. — Здравствуйте, — выпалил я, чувствуя себя неловко, но стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее. — Извините, что тревожу. — Я поднял над головой пачку пельменей, как знамя. Ну, кто ж не любит пельмени? — Привет, малец, — кивнул он, мельком глянув на пачку. — Каспер, верно? Юли нет дома. Она в школе, наверное, задерживается. — Да, я знаю, — быстро ответил я. — Я, собственно, не к ней. Я к вам хотел. Побеседовать, если можно. — Я замолчал, подбирая слова. — В прошлый раз, когда приходил, мы толком не познакомились. А тут я мимо шёл, думаю, дай зайду. Ну и пельмени вот прикупил. Составите компанию? Олег Рустамович с минуту смотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый, изучающий, но не злой. Потом он хмыкнул, словно прочитал все мои мысли, и посторонился, пропуская в коридор. — Заходи, раз пришёл. — он взял из моих рук пачку, повертел её. — «Бабкины». Ну, пойдут. Проходи на кухню, я пока поставлю. Раздевайся давай. Я разулся, стянул с себя зип-худи, оставшись в белой футболке, которая плотно облегала плечи и грудь. Прошёл по узкому коридорчику на маленькую, но удивительно уютную кухню. Стол, пара табуреток, старенький холодильник, газовая плита. На подоконнике — герань. Просто и чисто. Олег Рустамович уже колдовал у плиты, включив газ под кастрюлей с водой. — Так, — начал он, бросив пельмени в кипяток и помешивая их ложкой. — О чём хотел поговорить, Каспер? Я сел на табуретку, чувствуя, как под футболкой перекатываются мышцы после тренировки. Взрослый мужик, посторонний человек, а я вдруг почувствовал себя… спокойно. Можно было не играть роль. — Я… — начал я, глядя на его широкую спину. — Я постараюсь оберегать Юлю. Он обернулся, удивлённо подняв бровь. — Да. Я сегодня поговорил с её… так называемой подругой, Кристиной. Взял с неё слово, что она больше не будет насмехаться над бо… — я запнулся, проглотив «ботанкой». — Над Юлей. В общем, я разобрался с этим вопросом. Он молчал, смотрел на меня. Потом кивнул. — Ну, молодец. — просто сказал он. — Это по-мужски. Только, Каспер… — он отвернулся к пельменям, которые начали всплывать. — Будь с ней мягок. — Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась глубокая отцовская боль. — Она, знаешь, как цветок. Нежная. Но очень ранимая. У неё тяжёлое детство было. Мать… — он махнул рукой, не договорив. — Короче, шишки она и так набивала. Ты уж не сломай её, ладно? Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я понимал это чувство. Чувство, когда ты как будто один в целом мире. — Я понимаю её чувства, — тихо сказал я, и сам удивился своей искренности. — Ээ… Как вас?.. — Олег Рустамович. Можно просто Олег. — он усмехнулся, снимая кастрюлю с плиты. — Олег, — кивнул я. — Я потому и пришёл. — Я замолчал, собираясь с духом. Никогда никому не рассказывал. Ни Арсу, никому. — У меня тоже… проблемы в семье. Можно сказать, будто и семьи у меня нет. Олег замер на секунду с дуршлагом в руках. Потом медленно обернулся ко мне, отложил его в сторону. Его лицо стало серьёзным, но взгляд потеплел ещё больше. Он сел напротив меня, положив руки на стол. — Ты можешь рассказать мне, мальчик. — просто сказал он. — Если тебе тяжело, я послушаю. Пельмени поспеют, никуда не денутся. Я опустил глаза вниз, на выцветшую клеёнку. Слова застревали в горле. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь шипением газа и бульканьем воды в кастрюле. И в этой тишине я вдруг понял, что очень хочу рассказать. Впервые в жизни.