Тишина на двоих

Я провалялся с ней на диване, наверное, целую вечность. Точнее, это она лежала, уткнувшись мне в грудь, и я чувствовал, как ее слезы пропитывают мою футболку, становясь теплыми и влажными. Ее руки обхватили меня так, будто я был последним якорем в штормящем море, и она боялась, что если разожмет пальцы — ее унесет течением. И в какой-то момент, глядя на ее макушку с смешным, вечно выбивающимся хвостиком, я поймал себя на том, что мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Не хочется, чтобы она убирала руки. И это было... странно. Отрицать дальше было бесполезно. Она мне нравится. Это не то чтобы бабочки в животе или потеря пульса при виде её — нет. Это что-то другое. Теплое. Спокойное. Как чувство, что ты дома, когда за окном холодина. Но влюблен ли я? Точно нет. Не влюбился. Пока? Не знаю. Это слово слишком громкое, слишком пафосное для того, что я чувствую. Мне просто... спокойно с ней. И это пугает похлеще любых американских горок. В итоге я все-таки заставил себя отстраниться. Аккуратно убрал мокрую прядь с ее щеки, заглянул в эти глаза, красные и несчастные, и пообещал, что все будет хорошо. Голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. Пообещал — значит, сделаю. Потом ушел. Дверь за мной захлопнулась, и я будто вышел из одного мира в другой. Дома первым делом схватил телефон. Палец сам набрал сообщение Арсу. Нужно было разложить всё по полочкам, пока сам не запутался. «Короче, я не смог поговорить с ботанкой, и поговорю с ней послезавтра в школе, — отправил я, чувствуя, как слова пляшут на экране. — Только относитесь к ней как обычно, без намеков каких-то. Иначе прибью». Я представил его лицо, когда он это прочитает. Арс — парень надежный, но любит иногда подколоть. Сейчас не тот случай. Через минуту пришел ответ: «Даю слово, Кас! Все будет в порядке». Я выдохнул. Хоть один фронт закрыт. «А Кристина послезавтра будет? Хотел у неё наедине расспросить про ботанку». Ответ пришел почти мгновенно. Похоже, Арс сидел в телефоне. «Да, но она снова будет общаться с ботанкой как обычно, чтоб у вас состоялся разговор». «Ага, спасибо. Арс». Я отложил телефон и уставился в потолок. План был простой: поговорить, выяснить, что происходит в этой умной голове, и, возможно, решить, что делать с тем «нравится», которое поселилось у меня в груди. А пока... Нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Что она не накручивает себя еще больше. Я открыл список контактов. Пролистал до «Юля». Палец замер над экраном. А потом, сам не знаю зачем, я нажал «Изменить» и стер безликое имя. Пальцы быстро набрали: «Моя ботанка». Глупо. По-детски. Никто же этого не увидит. Но когда я снова посмотрел на экран, в груди что-то приятно кольнуло. Глазам и правда было приятно. Словно я пометил территорию, хотя территория эта была вовсе не моей, и я даже не был уверен, хочу ли я на нее заходить. Нажал вызов. Гудки. Один, второй... Сердце почему-то стукнуло чаще. — Привет, Юль, ты успокоилась? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал обычно, буднично. — Привет.. Да, — её голос был тихим, но уже не таким убитым, как час назад. — Что такое? Я вздохнул в трубку и подошел к окну. За стеклом зажигались огни в соседних домах, люди спешили по своим делам, а я стоял и сжимал телефон так, будто от этого разговора зависела судьба мира. — Послезавтра, в школе, относись ко всем как обычно, так же к Кристине. — Я старался говорить четко, чтобы она поняла: это важно. — Делай вид, будто ничего не случилось. Хорошо? Пауза. Я слышал ее дыхание. — Хорошо, но.. Зачем? — В ее голосе проскользнуло недоумение, смешанное с робкой надеждой. Я усмехнулся. Затем, ботанка. Затем. — Затем, ботанка. Потом узнаешь, — я позволил себе легкую интонацию, почти ту самую, с которой мы обычно спорили на переменах. — Просто делай так, как я сказал. — Ладно.. Кас.. — она снова замолчала, а потом выпалила: — Поболтаем? Я представил, как она сейчас сидит, наверное, с этим своим телефоном, в своей комнате, вся такая серьезная, но в то же время... моя ботанка. Улыбка сама собой тронула губы. — Так уж и быть, — ответил я как можно теплее. Нужно было отвлечь её. Отвлечь от слез, от глупых мыслей, от всего этого дерьма. Просто поговорить. И знаешь, что самое смешное? Мне самому этого хотелось. Не потому, что я ее жалел. А потому, что мне нравится с ней болтать. Она умная, это факт. Иногда выдает такие мысли, что я сам офигеваю. И да, в ней есть капелька юмора. Своеобразного, но есть. Мы проболтали еще минут двадцать. О чем? Да ни о чем. О школе, о каком-то дурацком фильме, который она посмотрела, о том, что физичка совсем с катушек слетела. Обычная болтовня. Но после того, как я положил трубку, в комнате стало как-то пусто. Я еще раз посмотрел на экран телефона. «Моя ботанка». Все равно она классная. Самая классная из всех, кого я знаю. Будет она моей ботанкой? Или не будет? Вопрос повис в воздухе, и ответа у меня пока не было. Но я почему-то был уверен, что послезавтрашний разговор в школе многое изменит. Воскресенье пролетело как один миг — даже не миг, а какая-то серая, смазанная полоса за окном моей комнаты. Я проспал почти до обеда, а когда проснулся, в голове было тяжело и пусто одновременно. Тело требовало покоя, но мозг уже включился на полную мощность. Весь оставшийся день я провалялся в кровати, уткнувшись в ноутбук. Перед глазами мелькали папки, файлы, какие-то ссылки. Нужно было кое-что найти. Кое-кого проучить. Кристина перешла черту. Она всегда была стервой, это факт, но одно дело — её обычные подколы, и совсем другое — то, как она поступила с Юлей. Предала подругу, выставила её чувства на посмешище перед всей школой. Ботанка, конечно, дура, что вообще связалась с такой «подругой», но сейчас речь не об этом. Я не мог просто смотреть на её заплаканные глаза и делать вид, что ничего не случилось. Значит, надо действовать. Связаться с нужными людьми и найти фотографии Кристины, о которых она бы не хотела, чтобы кто-то узнал, оказалось делом техники. У меня есть связи, и я умею ими пользоваться, хотя раньше никогда не опускался до такого дерьма, как шантаж. Но Кристина... она не поймёт по-хорошему. С ней нужен кнут, и этот кнут теперь у меня в телефоне. Я пролистывал снимки на экране, и чувствовал только холодную пустоту внутри. Никакого удовольствия, никакого предвкушения. Просто необходимость. Урод? Возможно. Но иногда, чтобы защитить кого-то, приходится им становиться. Утро понедельника встретило меня серым небом за окном и лёгкой тяжестью в теле. Хотелось ещё поспать, но планы на день гнали меня вперёд. Я встал, на автомате умылся, посмотрел на своё отражение в зеркале. Глаза немного красные — вчера допоздна сидел. Ладно, пройдёт. Оделся почти не глядя: чёрные джинсы, белая спортивная футболка, обтягивающая, та, в которой обычно хожу на тренировки. Она сидит хорошо, подчёркивает плечи, и в ней чувствуешь себя увереннее. Сегодня эта уверенность мне понадобится. — Доброе утро, — коротко кинул я ботанке в телефоне, прежде чем выйти. Ответ пришёл почти сразу — смайлик какой-то. Юля, в отличие от меня, всегда просыпается с ясной головой. Хорошо хоть, что она держится молодцом. Пока что. В столовой было людно и шумно — обычная утренняя суета. Я купил себе булку с повидлом, чтобы хоть что-то закинуть в желудок, и, уже отходя от кассы, заметил на витрине чупа-чупс. Взял не задумываясь. Юлька в последнее время постоянно сосала эти леденцы на переменах, говорила, что успокаивает нервы. Пусть будет. В кабинет я ворвался ровно за пять минут до звонка. Не спеша, вальяжной походкой, словно у меня в запасе была вечность. В классе ещё было шумно, но моё появление, как всегда, привлекло внимание. Я это чувствовал кожей. Арсений, сидевший на первой парте, аж подскочил и тут же подлетел ко мне, сверкая глазами. — Кас, Кас, слушай, — затараторил он, понизив голос до заговорщического шёпота. — Какие планы-то? На Большакова в выходные едем? Ты с нами? Я слышал, там телка одна будет... Я остановился и посмотрел на него сверху вниз, криво ухмыльнувшись. Арс — хороший парень, но иногда слишком любопытный. — Не твоё дело, Арс, — отрезал я спокойно. — Потом всё расскажу. Если захочу. Я легонько, но ощутимо толкнул его в плечо, давая понять, что разговор окончен, и прошёл на своё место. Третья парта, средний ряд. Прямо за Юлей. Она сидела, выпрямив спину, и делала вид, что очень занята, перебирая ручки в пенале. Вид у неё был такой же, как всегда: белый облегающий лонгслив, две аккуратные светлые дульки на голове, круглые очки на носу. Невинный взгляд, устремлённый в учебник. Она старательно делала вид, что меня не замечает, как я и просил. Умница. Рядом с ней, развалившись на стуле, сидела Кристина. Она что-то щебетала Юле на ухо, смеялась, трогала её за плечо — вела себя так, будто ничего не произошло. Будто не она неделю назад разослала скриншот с перепиской Юли всему классу. Меня аж передёрнуло от её фальшивой игры. Ничего, скоро твой спектакль закончится. Уроки тянулись бесконечно. История, алгебра, литература — всё слилось в один сплошной гул. Я даже не делал вид, что слушаю учителей. Сидел, смотрел в затылок Юли и прокручивал в голове план. Наконец, объявили физру. Это то, что надо. На физру мы переодевались в раздевалках на первом этаже. Идеальное место. Когда все потянулись в спортзал, я притормозил Кристину в коридоре. Она как раз выходила из раздевалки, поправляя короткие шорты. — Крис, — окликнул я её тихо, но властно. — Иди за мной. Есть разговор. Она удивлённо вскинула бровь, но послушно пошла следом. Я свернул к лестнице, ведущей к чёрному выходу. Под ней было темно и сыровато, пахло пылью и старым линолеумом. Наше школьное «злачное место», где обычно тусовались курильщики. Камер тут почти не было, это я знал точно. Я встал в полумраке, прислонившись плечом к холодной стене, и достал телефон. Зажал его в ладони, готовый в любой момент включить экран. Ждать пришлось недолго. Минуты через две послышался цокот каблуков, и в проёме показалась Кристина. На её лице сияла широкая, самоуверенная улыбка. Лисий, хитрый взгляд скользнул по мне, оценивая. — Приве-е-ет, — протянула она слащаво, подходя ближе. — Ты хотел поговорить? Это насчёт Юли? Или, может, ты... заинтересован во мне? Она кокетливо повела плечом и приблизилась почти вплотную. От неё резко пахло духами. Меня чуть не вывернуло наизнанку от этого приторного запаха и её фальшивых интонаций. Лицо на долю секунды дрогнуло в гримасе отвращения, но я быстро взял себя в руки. Спокойно, Кас. — Да, Крис. Я хотел поговорить. Насчёт тебя, — ответил я максимально ровным голосом. — Дай свой телефон на секунду. Кристина удивлённо моргнула, но улыбка не сходила с её лица. Она, ни секунды не сомневаясь, протянула мне свой айфон в блестящем чехле со стразами. Я ловко взял его, быстро проверил, не запущена ли запись звука. Диктофон был выключен. Для верности я нажал кнопку питания, заблокировал экран, а потом зажал кнопку выключения. Телефон моргнул и погас. — О, — сказал я как можно более беззаботно, — чёт у тебя телефон тупит. Сам вырубился. Медленно работает, наверное. Я протянул ей обратно выключенный аппарат. Она взяла его, нахмурившись, пыталась включить, но экран был тёмным. В темноте под лестницей она не видела моего лица, но я уже перешёл к делу. Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, и заговорил тихо, но очень внятно, чеканя каждое слово: — Слушай меня внимательно, Кристина. Ещё раз — я повторяю, ещё раз — ты хоть слово скажешь про Юлю. Про её чувства ко мне, про тот фейковый скрин, про неё вообще. Если я узнаю, что ты распускаешь слухи про неё в нашей группе или где-то ещё, — я на секунду замолчал, давая ей осознать, — во всю нашу компашку «избранных» ребят улетят очень интересные фотографии. Интимного характера. Думаю, ты поняла, какие именно. На лице Кристины сначала отразилось непонимание, потом удивление, а потом — дикий, животный ужас, смешанный с яростью. Улыбка сползла с её губ, глаза расширились. — Ты... ты... — залепетала она, пятясь назад. — Ты шантажируешь меня?! Это статья! Уголовный кодекс! Я на тебя в полицию заявлю! — Ой, да ладно, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри разливается ледяное спокойствие. — Есть ещё статья за раздвинутые ноги перед камерой. Но тебя же, вроде, волнует только твоя драгоценная репутация, да? Так что слушай сюда. Завтра же ты идёшь к Юле и всем своим подружкам. И говоришь, что тот скрин переписки — полная липа. Твой фотошоп. Фейк. Что ты просто хотела приколоться и опозорить свою лучшую подругу. Пошутить неудачно. Так и скажешь. Кристина стояла, вцепившись в свой мёртвый телефон, и смотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она испепелит меня взглядом. Но она молчала. — Я тебя услышала, — наконец процедила она сквозь зубы, и голос её дрожал от злости. — Урод. Она резко развернулась, чуть не потеряв равновесие на высоких каблуках, и, громко топая, выбежала из-под лестницы. Я проводил её взглядом и хмыкнул. — Конечно, самый настоящий урод, — тихо сказал я сам себе, пряча телефон в карман джинсов. Спорить с ней я не собирался. Я постоял ещё немного в тишине, прислушиваясь к своим ощущениям. Ни триумфа, ни радости. Только усталость и противный осадок на душе. Но выбора не было. Ради неё, ради ботанки с её невинными глазами и дульками, я готов был быть кем угодно. Даже уродом.