Котик

      — Котик, ты проголодался? — с кухни донёсся самый чарующий из всех существующих звуков: голос Гермионы Грейнджер.       Ведомый силой бесконечной любви и урчанием пустого желудка, я направился прямиком к ней. К самой прекрасной из всех ведьм.       О, вы бы её видели. До чего ж хороша! Точёная фигурка, миниатюрные ступни, красивые угловатые коленки. На милом личике в солнечные дни играют маленькие рыжие веснушки, а в карих глазах плещутся капли света. Очаровательные кудряшки трогательно торчат в разные стороны. Я обожаю зарываться в них носом и спать у её головы.       Да, я влюблён. Это случилось не сразу, долго привыкал к ней и компании её придурошных друзей. Но когда узнал её поближе… Ох, это чувство нельзя описать, о нём можно только петь, слагать сонеты, мяукать в марте. Да, ведь я всего лишь домашний питомец. Пусть внешне я похож на кота, но в моих жилах течёт волшебная кровь предков-жмыров. И живу я уже так давно, что страшно назвать год своего рождения. Гермиона зовёт меня Живоглотом, ну или ласково Глотиком. Ох… Её голос, от которого у меня кружится голова. Настоящего моего имени она всё равно не знает, да и не смогла бы выговорить с первой попытки. Но если бы практиковалась… Она же умнейшая ведьма своего поколения! Вы бы видели её в Хогвартсе! Лучшая на факультете. Сильнейшая в битвах.       Иногда жалею о том, что я всего лишь кот. Но, с другой стороны, не будь я котом, смог бы сидеть на бортике ванны, когда её разгорячённое тело отдаётся неге пенной воды? Смог бы я вот так, как сейчас, сидеть у её ног и наслаждаться прекраснейшим видом, открывающимся прямо под микро-шортами? Вы же знаете, что нет. Так что в этом положении тоже есть свои преимущества. А о том, как я ласкаю языком набухшие от возбуждения соски прекраснейшей ведьмы, я могу только мечтать, закрыв глаза и громко мурча.       Вот она своими тонкими изящными ручками нежно поднимает меня с пола, прижимает к своей идеальной округлой груди. Я зарываюсь носом в ткань облегающей футболки, вдыхая такой родной, такой манящий аромат. Моя! Навсегда моя.       Но, Салазар вас всех прокляни, камин выплёвывает из себя это человеческое недоразумение — долговязого и вонючего Чмона... Или как там тебя... А насрать... мать его, Уизли. Чтоб у тебя яйца отвисли! Не могу понять, что моя прекрасная Гермиона могла найти в этом убожестве? Он говорит-то с трудом. Что их может вообще связывать вместе? Ну разве что ПТСР одно на двоих.       А я, конечно, уже на полу у миски, пока язык этого дебила пытается вылизать рот моей любимой до самых гланд. Если бы я её целовал… А впрочем…       Какая к драклам разница. Они удаляются в спальню, а я уныло грызу свой вкуснейший сбалансированный, полный слёз и отчаянья, а ещё витаминов и какой-то хуйни корм для котиков. При этом старательно делаю вид, что не слышу её притворных стонов и его богомерзких пыхтений. Пора бы уже и привыкнуть, как говорится, но каждый раз меня выворачивает. Иногда я ухожу гулять, встречаю какую-нибудь соседскую киску и от души её трахаю — так, чтобы в голове не осталось мыслей.       И пока этот долговязый не вышел попить воды или я не знаю, чего ещё — ведь он так, блять, старается, а кроме притворного оргазма ничего до сих пор и не получил, — я решаюсь прогуляться. Последние денечки февраля не то чтобы радовали теплом, но аромат весны ощущался в воздухе.       Возвращаюсь я уже под утро. Довольный и обласканный. Бабетта, Флаффи и Люсиль по очереди скрасили моё одиночество и опустошили до звона мои яйца. Благо все дамы чисты и потомством не обзаведутся. Ещё не хватало мне становиться папашей местных байстрюков . Если бы я когда-нибудь и хотел завести детей, то только чтобы их матерью стала Гермиона Грейнджер.       Тяжело вздохнув, я вернулся в пустующую квартиру, именуемую «домом». Прекраснейшая из ведьм уже отправилась на работу, но позаботилась обо мне, оставив порцию свежего корма и миску с водой. Слава Мерлину, Уизли тоже сдрыснул. Видеть его рожу не было ни сил, ни желания.       Компенсируя тяжёлую ночь, я весь день продрых на любимой лежанке.       Уже стемнело, но Гермиона не возвращалась. Я напрягся. Не то чтобы за неё стоило волноваться. Нет, отнюдь, она прекрасно умеет справляться с любыми трудностями. Но, знаете, как говорится, с кем поведёшься. Вдруг тупость рыжего передаётся половым путем. Я обеспокоенно нарезал круги по гостиной. Неспокойно мне что-то, знаете, кошки на душе скребут. И это никак не связано с ночными кисками.       Ближе к полуночи камин наконец-то ожил. Сердце остановилось. Любовь моя, прекраснейшая Гермиона, практически упала на колени и громко разрыдалась. Я бросился к ней навстречу: держись, родная, я рядом. Но что я мог сделать?       Неужели этот гад что-то натворил и обидел мою драгоценную? Я трусь о её руки, тыкаюсь носом в щёку, лижу солёные слёзы. Не плачь, милая! Он убожество, не стоит твоих печалей! Я найду его лично и вырву все конечности! Только не плачь.       Гермиона нежно сгребает меня в объятия и сквозь рыдания произносит:       — Он умер, Глотик! Рона убили.       Сука! Не вырву.