裏表ラバーズ ！

Боже, это чувство жгло Грифера в груди, его сердце билось так сильно, что начало причинять настоящую боль, голова тоже пульсировала. Он так сильно думал обо всем этом. Эти неконтролируемые порывы, от которых он не мог избавиться, Игрок. Это все, о чем он мог думать. Игрок, игрок, игрок… Разум белобрысого повторяет их имя, как заезженная пластинка, тоскуя и горя в его сердце, но это не было ничего романтического, нет. Он был слишком отвратительным для романтики. Это было чисто сексуальное желание… может быть. Порывы кричали ему: прикоснуться, почувствовать, ласкать, ощутить их близость, сделать что-нибудь с болезненными ощущениями, которые Грифер испытывает, когда видит их лицо. Но он все еще отказывается, потому что из всех раз, когда они делали это с ним, он знает, что стыд поглотит его разум целиком, больше, чем когда-либо поглощало удовольствие. Кратковременный всплеск эйфории после этого приятен, но это грязное чувство, как будто ты только что изнасиловал себя? Это отвратительно. Однако парень не мог остановиться. Он глубоко вздохнул и начал разговаривать с самим собой: — 3СТЬ Л1 Н4 3Т0Й З3МЛ3 ЧТ0-Н1БУДЬ Х0Р0Ш33? Спросил белобрысый свою внутреннюю версию, но не получил ответа. Он задержал дыхание, чувствуя напряжение в горле и слезы, снова наполняющие его глаза. — К4К ТР4Г1ЧН0, ЧТ0 М01 ГЛ4З4 СТ4Л1 Г0Р4ЗД0 ВЛ4ЖН33, Ч3М ПР0СТР4НСТВ0 М3ЖДУ М01М1 Б3ДРАМИ. Грифер думал про себя, ещё глубже погружаясь в постель, и это отвратительное чувство возвращалось к нему снова. Он вспомнил тот единственный раз, когда секс был действительно приятным, когда ему не приходилось заставлять себя сдерживать стоны боли вместо стонов удовольствия, когда он чувствовал их горячее дыхание на своей шее, когда они играли с ним, когда он чувствовал, что он ближе, чем близко, внутри него. По-настоящему близко. Он жаждал снова испытать это чувство, он жаждал не чувствовать боли от прикосновений кого-либо, кроме них. Он хотел быть чистым, но он был так чертовски грязным. Грязным и мерзким на ощупь. Никто не заслуживает проклятия прикоснуться к нему. Боже, он был зависим от прикосновений Игрока, их чистых прикосновений. Их нежных и заботливых прикосновений. Прикосновение, прикосновение, прикосновение — это всё, о чём он думает. Кто-то прикасается к нему, прикасается к себе, гребаная шлюха. Но как парень мог не думать об этом? Когда они ласкали его в тот единственный раз, когда ему не было больно, он чувствовал себя, как будто парил прямо в рай. Это было больно. Всякий раз, когда они были близки, их пальцы так нежно блуждали по нему, но это было как наждачная бумага по чемодану. Он так сильно жаждал их прикосновений, но это было так больно, что он не мог понять, были ли их болезненные фантазии снами или кошмарами, это было больно. Это было больно. И это было больно. И это было ещё БОЛЬШЕ больно. Боль усилилась, стала невыносимой, по-настоящему мучительной. Раздражающее пульсирование между его бедрами было достаточным доказательством того, что желание вернулось. В конце концов, оно уходит лишь на несколько мгновений. Вздохнул он, скользя руками по поясу их пижамных штанов, готовый испытать всё это снова. Стыд, вина, глубокое отвращение. Ладно. Если это избавит белобрысого от этих мыслей, ладно. Он знал, что это не так. Он снова лгал себе, но выгибание спины и дрожь тела от удовольствия были захватывающим ощущением, и в этот момент он делал это почти каждую ночь. Какой в этом смысл? Эти мысли никогда не исчезнут, так что он мог бы просто принять их. Грифер подумал про себя, прежде чем один палец скользнул в него. После того, как он был опустошён всем, что Игрок могли выпустить, он перестал двигать рукой, вытащил руку из пояса, тяжело дыша, пока стыд накрывал его. Он лежал неподвижно, позволяя мыслям захватить его разум. Игрок… Фу. Парень вспомнил, как стонал их имя во время всего этого, всё, о чём он мог думать, были они. Игрок трогали его, наклоняли, душили, трахали, делали с ним вульгарные и развратные вещи, которые, по его мнению, заслуживала такая шлюха, как он. Его мысли путались, он не заслуживал их, такой похотливый паразит, как он, не заслуживал их.