Управление №17.

Салон автомобиля превратился в тесную, раскалённую капсулу, отрезанную от мира плотной пеленой дождя. Капли яростно барабанили по крыше, стекали по окнам медленными дорожками, превращая огни ночного города в текучие полосы неона. Снаружи город мазал по стеклам размытыми бликами, превращая реальность в абстрактное полотно, но здесь, внутри, единственным ориентиром для Тэхёна были зрачки Чонгука – тёмные, расширенные до самых краев радужки, отражающие мягкое, призрачное свечение приборной панели. Воздух стал настолько густым, что его можно было осязать кожей. Он словно прилипал к телу, делая каждое движение медленным, тягучим. Тэхён сидел сверху, ощущая коленями обивку кресел и жаркие бедра Чонгука под собой. Сквозь ткань брюк он чувствовал напряжение мышц альфы, тяжёлое тепло его тела, и от этого внутри поднималась сладкая, тревожная дрожь. Его пальцы, чуть подрагивая, запутались в жестких темных волосах на его затылке, удерживая того в миллиметре от своих губ, смакуя это пограничное состояние между «еще нет» и «уже навсегда». Чонгук дышал тяжело, рвано. Каждое его дыхание касалось губ Тэхёна горячим порывом. Этот воздух, пропитанный терпким ароматом альфы, обжигал чувствительную кожу, заставляя омежью сущность Тэхёна сладко ныть от предвкушения. Его собственное сердце билось быстро и неровно, отдаваясь в висках и кончиках пальцев. Ладони Чонгука, наконец потеряв остатки терпения, скользнули под край блузки. Грубые пальцы впились в мягкую кожу талии, будто проверяя, настоящий ли он, не исчезнет ли. Тэхён тихо вздохнул сквозь приоткрытые губы. Кожа под прикосновениями вспыхнула жаром, и по позвоночнику прошёл настоящий разряд, заставляя его выгнуться навстречу этой силе. Грубые, мозолистые ладони уверенно огладили тонкую талию, поднимаясь выше к лопаткам и притягивая Тэхёна так близко, чтобы между ними не осталось места даже для молекул кислорода. Их грудные клетки почти синхронно поднимались и опускались. Каждый поцелуй был словно клеймо: глубокий, властный, со вкусом немого требования и долгого, мучительного ожидания. Чонгук целовал так, будто уже давно сдерживал себя и теперь позволял себе лишь крошечную часть того, что хотел на самом деле. Чонгук на мгновение отстранился, зарываясь носом в изгиб шеи, туда, где бешено пульсировала вена и где аромат омеги ощущался наиболее концентрированно, почти одурманивающе. Его дыхание обжигало кожу. Тэхён невольно вздрогнул, когда горячие губы на секунду коснулись чувствительного места под ухом. – Ты… – голос Чонгука сорвался, прозвучав низко, почти угрожающе из–за сдерживаемой силы. – Ты понимаешь, что творишь? Его пальцы – горячие, властные – продолжали свое исследование под тканью одежды. Это не было просто лаской. Это было заявлением прав, меткой территории. Тэхён вздрогнул, чувствуя, как кожа под руками альфы буквально вспыхивает. Каждое прикосновение его ощущалось как тяжёлый, весомый оттиск, который невозможно стереть. – Я пытался держаться, – Чонгук снова уткнулся носом в его шею, делая глубокий, жадный вдох. Его пальцы на талии Тэхёна на секунду сжались сильнее, будто он пытался удержать себя в реальности. – В клубе… то как ты на меня смотрел… – он замолчал, стиснув зубы, будто одно воспоминание ломало его последние барьеры. – Твой запах стал сильнее. Ты сделал это специально? Тэхён прикрыл глаза. Его сердце билось так громко, что вибрация, казалось, передавалась металлу машины и самому Чонгуку. Он чувствовал себя одновременно смелым и до безумия уязвимым. В груди смешивались страх, желание и странное спокойствие — как будто он уже сделал выбор. Тэхён медленно потянулся к пуговицам на рубашке Чонгука. Его пальцы, не привыкшие к такой близости и дрожащие от избытка чувств, действовали неловко, путаясь в ткани. Он едва справлялся с простыми застежками, его движения были неуверенными, почти детскими в своей чистоте, что заставляло Чонгука сдерживаться из последних сил. Тэхён слышал, как скрипит кожа сидений под напором мышц альфы, который едва ли не ломал себя, лишь бы не сорваться раньше времени. – Может быть, – прошептал Тэхён, едва шевеля губами, наконец справляясь с верхней пуговицей и обнажая полоску горячей кожи альфы. Чонгук ответил глухим звуком – не то стоном, не то рычанием. Его пальцы сжались на пояснице Тэхёна, окончательно стирая дистанцию. Их губы встретились снова, но теперь это не было борьбой. Это было погружением — медленным, глубоким, почти головокружительным. Ладони Чонгука поднимались выше по спине, запоминая каждый изгиб, каждую мышцу, сжимая так, будто он боялся, что Тэхён растворится в этот момент, если его отпустить. – Ты говоришь, что не можешь сдерживаться… – голос Тэхёна был мягким, но в нем танцевал огонь. – Но я чувствую, как ты всё ещё борешься с собой. Чонгук открыл глаза. В темноте салона его взгляд был почти звериным. В нём горело желание, но под ним — тяжёлое, почти болезненное самообладание. – Потому что если я перестану, – он медленно, невыносимо нежно провел большим пальцем по нижней, припухшей губе Тэхёна, – я не остановлюсь. Тэхён задержал дыхание. От этого прикосновения по его телу прокатилась дрожь. – А если я не хочу, чтобы ты останавливался? Эти слова стали детонатором. Чонгук впился пальцами в бедра Тэхёна, сминая ткань брюк. Когда его ладони вновь скользнули под одежду, омега вскрикнул, выгибаясь навстречу. Кожа к коже – это ощущалось как удар током, мгновенный и ослепительный. Тэхён продолжал свою робкую попытку раздеть Чонгука, задевая ногтями его грудь, заставляя альфу рвано выдыхать ему в рот. – Тэ, что ты со мной делаешь? – голос Чонгука вибрировал у самого уха. – Я больше не могу… Еще секунда – и я сорву с тебя всё. Ты сводишь меня с ума. – А кто сказал, что я хочу, чтобы ты сдерживался? – Тэхён подался вперед, ловя губами его тяжелый выдох. – Я хочу, чтобы ты чувствовал меня каждой своей клеткой. Чонгук замер. Его руки на талии омеги стали непривычно осторожными, хотя костяшки пальцев побелели от колоссального напряжения. В его взгляде смешались первобытная страсть и почти священный трепет перед доверием, которое ему только что вручили. – Тэ… Твой первый раз… – он с трудом сглотнул, борясь с собственным инстинктом обладания. – Мы можем поехать домой. Я могу ждать, сколько скажешь. Ты уверен? Ты действительно уверен, что хочешь этого здесь? Тэхён смотрел на него долго, почти не моргая. В его груди всё ещё металась тревога, дыхание дрожало, но под этим страхом была решимость. Его пальцы медленно переплелись с пальцами Чонгука. – Я хочу, чтобы ты перестал спрашивать… Сделай меня своим, я хочу, чтобы это был ты, – Тэхён переплел их пальцы и с силой прижал ладонь Чонгука к своему бешено колотящемуся сердцу. Там, под ладонью альфы, жизнь Тэхёна билась испуганной, но преданной птицей. – Прямо здесь. Чтобы я не мог дышать ничем, кроме тебя. Мне всё равно где, если это ты. Ты мой первый, Чонгук. И я хочу, чтобы ты был единственным.