Управление №17.

Юнги стоял у панорамного окна своего кабинета, головная боль, мучившая его всю ночь, наконец-то отступила, оставив после себя ледяную, почти осязаемую концентрацию. Теперь, когда свидетель был в безопасности за бронированными дверями, шахматная доска изменилась окончательно. У них были не просто слова напуганного человека — у них было законное право действовать от имени государства, со всей его процессуальной силой. Юнги медленно развернулся к массивному столу, на котором в свете утренних ламп уже лежала папка с золотым гербом ведомства. В этом кабинете даже воздух казался другим — пропитанным запахом дорогой бумаги, чернил и той невидимой, но абсолютной власти, которая способна ломать хребты самым высоким чинам. — Бомгю, — голос Юнги прозвучал сухо и твёрдо, разрезая застоявшуюся тишину. — Начинаем формировать обвинительный пакет. Мы заходим в этот зал суда не как просители, а как сторона обвинения. Генеральный прокурор Ким Сокджин лично курирует наше производство, и это наш главный процессуальный щит. Любая попытка давления на нас, любой звонок «сверху» теперь будет квалифицироваться как воспрепятствование правосудию. Бомгю, чьё лицо в бледном свете мониторов казалось восковым от смертельной усталости, коротко кивнул. Как штатный специалист следственной группы, он уже имел все необходимые доступы, и его пальцы, замершие над клавиатурой, были готовы превратить нули и единицы в судебные доказательства. — С чего начнём, прокурор Мин? — С юридического фундамента, на котором будет стоять всё остальное. Первое: легализация записи 112. Я выписываю прокурорское постановление на немедленное изъятие оригинальных логов сервера. Ордер на выемку цифровых носителей уже подписан Сокджином — это даёт нам право изъять и исследовать архивы, относящиеся к делу, без промедления. Мне нужно официальное заключение наших экспертов о том, что файл был удалён преднамеренно, с использованием конкретных администраторских доступов. Мы докажем суду не просто факт убийства, а системный подлог доказательств, совершённый три года назад. Это станет нашим первым ударом по тем, кто годами прикрывал Минджэ, прячась за полицейскими жетонами. Юнги взял ручку и размашисто, почти агрессивно поставил подпись под первым документом. Сухой звук пера, царапающего плотную бумагу, прозвучал в тишине кабинета как лязг затвора перед выстрелом. — Второе: следственный эксперимент в рамках проверки показаний на месте. Пак Ынхо — наш ключевой свидетель, и я не позволю защите выставить его сломленным фантазёром или жертвой галлюцинаций. Хосок, бери лучшую группу криминалистов и всю доступную технику. Ордер на проведение следственных действий на объекте «Гриффин» у тебя на руках. Нужно зафиксировать каждую деталь: уровень видимости из окна гошивона именно в два часа ночи, угол падения света от неоновых вывесок, траекторию тела. Если экспертиза подтвердит, что человеческий глаз способен различить фигуру в пальто с того расстояния — это станет зафиксированным фактом, который будет сложно оспорить в суде. Юнги сделал небольшую паузу, вглядываясь в серые очертания небоскрёбов за окном. Его взгляд стал жёстким, лишённым всякого сочувствия к тем, кто окажется на пути правосудия. — Третье: идентификация исполнителей и лиц, осуществлявших наблюдение за нами. Бомгю, по моему распоряжению изымай архивы всех дорожных камер в радиусе трёх кварталов от бара за сегодняшнюю ночь. Я хочу знать каждую цифру на номере того чёрного седана, который преследовал нас. Пробей регистрацию по всем доступным базам. Если машина хоть косвенно связана со структурами Минджэ или его подставными фондами — это будет являться подтверждением давления на свидетеля и основанием для немедленного задержания водителя и причастных лиц. Хосок, до этого молча проверявший снаряжение в углу, поднял голову. В его глазах отразилась та же решимость, что и у Юнги, но в ней было больше горькой жажды справедливости. — А те офицеры, что запугивали Пака все эти годы? Мы же не оставим их в тени? — Четвёртое. И, пожалуй, самое важное, — Юнги чуть прищурился, и в его голосе прорезался холодный металл. — Я инициирую тотальную внутреннюю проверку через отдел собственной безопасности Генпрокуратуры. Постановление о ревизии старого уголовного дела уже в реестре. Мне нужен полный список всех сотрудников, которые вели дело Юн Джунхо три года назад. Я хочу видеть их банковские счета, скрытые активы, внезапные покупки родственников. Если они брали деньги за молчание Пака и фальсификацию отчётов — я добьюсь для них максимальной квалификации: соучастие в преступлении, злоупотребление полномочиями и коррупция. Он с силой захлопнул папку. Тяжёлый звук удара плотного картона о лакированную поверхность стола поставил точку во всех сомнениях. — Мы не просто готовимся к судебному заседанию, — негромко, но жёстко произнёс Юнги, глядя на своих соратников. — Мы вскрываем систему, которая годами прикрывала преступление. С этого момента любая связь с Минджэ становится риском для тех, кто попытается его прикрыть. Юнги встал, расправляя затёкшие плечи. За окном стальные иглы небоскрёбов пронзали утренний туман, и город постепенно заливало холодным, беспощадным светом. Он знал: когда Генеральный прокурор Ким Сокджин поставит свою финальную подпись под этим обвинительным актом, для всей этой отлаженной схемы не останется ни единой лазейки, ни единого шанса на спасение. — Выдвигаемся, — скомандовал Юнги, застёгивая куртку. — Время скрытых действий закончилось. Начинается официальная стадия обвинения.