Управление №17.

Такси плавно затормозило у кованых ворот знакомого элитного жилого комплекса. Чимин расплатился, почти не глядя на купюры, и вышел, жадно вдыхая прохладный воздух. Холод немного остужал пылающие щеки и помогал хоть как-то собрать разбитые, рассыпавшиеся мысли в более-менее связную цепочку. Проходя мимо консьержа, он по привычке вежливо кивнул, но поймал себя на том, что пальцы рук всё еще мелко дрожат, предательски выдавая пережитый стресс. В лифте, неотрывно глядя на сменяющиеся светящиеся цифры этажей, Чимин судорожно соображал: с чего вообще начать? Как облечь в простые слова тот сюрреалистичный кошмар, который перевернул его жизнь с ног на голову всего за какие-то сутки? Волнение тугим, болезненным узлом сжималось в горле. Он знал: Тэхён видит его насквозь. Скрыть от лучшего друга хоть каплю этой новой, звенящей нежности и уязвимости было просто невозможно. Дверь квартиры распахнулась ещё до того, как Чимин успел поднести палец к кнопке звонка. Тэхён стоял на пороге, скрестив руки на груди. — Пак Чимин, какого хуя?! Ты почему меня игноришь? — вместо приветствия выпалил он, всё же отступая внутрь и пропуская друга. — И тебе привет, Тэ-Тэ, — Чимин неловко, виновато улыбнулся, стягивая кроссовки непослушными пальцами. — Прости, правда. Столько всего навалилось... Не хотелось по телефону говорить... Они прошли в просторную, залитую мягким светом гостиную. Чимин сел на диван, физически ощущая, как Тэхён буквально впивается в него взглядом, сканируя каждую деталь — от растрёпанных волос до едва заметной дрожи в плечах. — Выкладывай всё, — Тэхён сел напротив, поджав под себя ногу. — И не вздумай утаить хоть что-то. Чимин глубоко, прерывисто выдохнул и начал. Голос предательски подрагивал, когда он описывал разгромленную квартиру и тот ледяной ужас, сковавший его в коридоре. Рассказал про сумасшедшую погоню и про то, как Юнги буквально вырвал его из опасности. Тэхён слушал молча, не перебивая. Его лицо постепенно становилось всё серьёзнее — привычное лёгкое, немного дурашливое выражение сошло на нет, уступив место настоящей, глубокой тревоге за близкого человека. — И... он забрал меня к себе, — Чимин опустил взгляд на ворс свитера, машинально проводя по нему пальцами. — Сказал, что так безопаснее. А ещё... Тэ, он предложил попробовать. Ну, встречаться. По-настоящему. Тэхён замер, а затем его лицо осветилось такой широкой, искренней улыбкой, что в комнате будто стало светлее. — Охренеть... — выдохнул он. — Чим, так ты же этого и хотел! — Знаешь, мне страшно, — честно признался Чимин, не поднимая глаз. — Не из-за него... Я просто боюсь обмануться в его чувствах. Я понимаю, что нравлюсь ему, мне с ним спокойно, но этот страх внутри всё равно грызёт, как будто не даёт до конца поверить, что всё это может быть настоящим. Тэхён мягко накрыл его ладонь своей, слегка сжимая пальцы. — Чимин, я тебя понимаю. Вспомни, как я сомневался с Чонгуком. Мне тоже казалось, что где-то есть подвох, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А потом мы просто сели и поговорили. Обо всём, что нас пугало. И вот, посмотри на нас — мы уже к свадьбе готовимся. Мой тебе совет: не держи это в себе. Юнги не экстрасенс, он не прочитает твои мысли, даже если очень захочет. Просто говори с ним. Чимин медленно кивнул, чувствуя, как внутри что-то наконец начинает расслабляться — медленно, осторожно, как уходит напряжение из долго сжатого кулака. — Наверное, ты прав... Тэхён внезапно прищурился, и его лицо моментально приняло привычное ехидное выражение. — А теперь о главном: секс был? Вчера ты пропал, не отвечал на мои сообщения, а сегодня светишься... — Тэхён начал откровенно ржать, с удовольствием наблюдая, как лицо Чимина на глазах становится пунцовым. — КИМ ТЭХЁН, БЛЯТЬ! — Чимин вспыхнул и едва не задохнулся от возмущения, хватая ближайшую диванную подушку. — ИДИ НАХУЙ! — Ну а что? Было, да? Признавайся, уже расхаживал по его холостяцкой берлоге в его халате на голое тело, томно попивая чай? — Тэхён картинно закатил глаза, изображая соблазнение. — «Юнги, я такой беззащитный...» — Заткнись! — нервно, но искренне рассмеялся Чимин, запуская в него подушкой. — Ничего не было! Мы просто... разговаривали. Всю ночь. И мы просто спали! — Просто спали? — с явным недоверием переспросил Тэхён, приподнимая бровь. — То есть в одной кровати, ничего не делая? — Да! Просто спали! — возмущённо отозвался Чимин, снова потянувшись за подушкой. — Значит, пока я тут места себе не находил, сходил с ума от беспокойства, ты спокойно дрых в крепких объятиях Юнги? — Тэхён демонстративно схватился за сердце. Чимин уже был готов снова запустить в него подушкой, но его взгляд зацепился за отчётливое багровое пятно у воротника футболки друга. — Смотрю, у тебя-то ночка явно была куда продуктивнее, — ехидно заметил он, указывая пальцем на шею Тэхёна. — «Не спал он, переживая за меня»... Ну конечно. Чонгук, видать, решил тебя активно и всесторонне поддержать в трудную минуту? Тэхён тут же засуетился, торопливо пытаясь поправить воротник и скрыть улики. — Ой, иди нахуй, Пак! Они продолжали шутливо переругиваться, снимая остатки напряжения, когда в прихожей послышался щелчок замка и звук открывающейся двери. Вошёл Чонгук. Он подошёл к дивану и по-хозяйски, как нечто абсолютно естественное и само собой разумеющееся, оставил мягкий поцелуй на макушке Тэхёна. — О, Чимин, привет! — Чонгук чуть улыбнулся и положил на низкий столик плотный крафтовый конверт. — Вот, только что забрал из типографии. Решил, что вскроем и посмотрим вместе. Внутри оказались пригласительные на свадьбу. Тяжёлая, фактурная бумага цвета слоновой кости с изящным золотым тиснением приятно ощущалась в руках. Чимин осторожно взял один экземпляр, пробегаясь взглядом по каллиграфическим строкам, и на секунду замер, позволяя этому моменту осесть внутри. В этот конкретный миг все его недавние страхи, вся тревога и липкий холод вчерашнего дня вдруг отступили куда-то на задний план, словно перестали иметь прежний вес. Это был первый раз, когда их общее, такое долгожданное «счастливое будущее» обрело осязаемую, почти материальную форму. — Боже, Гуки, они великолепны... — прошептал Тэхён, благоговейно проводя пальцами по буквам. — Очень изящные, — искренне подтвердил Чимин, чувствуя, как к глазам подступают тёплые, светлые слёзы, в которых не было ни боли, ни стыда — только радость за людей, ставших ему семьёй. Чонгук тепло улыбнулся, глядя на Тэхёна с такой безграничной, спокойной нежностью, что Чимин невольно отвёл взгляд, будто случайно стал свидетелем чего-то слишком личного и хрупкого. Чонгук тихо сказал, что ему нужно в душ и он не будет мешать их посиделкам, мягко коснулся губами виска Тэхёна и после этого поднялся наверх. Его шаги растворились где-то за поворотом лестницы, и в гостиной стало чуть тише — уютно, по-домашнему спокойно. Пока Чонгук был наверху, ребята с энтузиазмом обсуждали детали предстоящего торжества: выбирали оттенки живых цветов для арок, спорили над планом рассадки гостей и делали ставки на то, кто из их общих знакомых разрыдается первым и громче всех. Время за разговорами пролетело совершенно незаметно. За панорамным окном небо постепенно начало окрашиваться в мягкие золотистые и розоватые оттенки, плавно переходя к закату. Дневной свет становился более тёплым и рассеянным, словно подстраиваясь под настроение в комнате. Чимин поймал себя на уютной мысли, что ему здесь просто хорошо — спокойно, безопасно и по-настоящему по-домашнему. Он как раз увлечённо доказывал преимущества белых пионов, когда сверху снова послышались шаги — Чонгук спускался по лестнице, на ходу пролистывая что-то в телефоне. — Риелтор звонил. Будет на объекте ровно через час, — сообщил он, убирая смартфон в карман. Тэхён кивнул и обернулся к другу: — Чимини, может, присоединишься к нам? Посмотришь будущий дом нашего семейного гнезда? — Нет, Тэ, спасибо. У меня... у меня сегодня планы с Юнги, — Чимин невольно опустил глаза и улыбнулся, вспоминая их утренний разговор, в котором было столько спокойствия и какой-то тихой, почти непривычной близости. Тэхён с Чонгуком переглянулись — быстро, выразительно — и, словно сговорившись, начали в два голоса: — О-о-о, слышал, Гук? У него, видите ли, «планы с Юнги», — протянул Тэхён. — Надеюсь, — подхватил Чонгук с ухмылкой, — что ваши планы хотя бы включают заботу о соседях. — Чон Чонгук, блять! — Чимин вскинул средний палец, но сдержать смех уже не мог. Парни продолжали беззлобно подшучивать, пока Чимин отбивался от них диванными подушками и в ответ показывал «fuck», уже не пытаясь скрыть ни смех, ни это странное, лёгкое ощущение внутри, будто что-то долго зажатое наконец позволило себе выдохнуть. И именно в этой шумной, почти детской возне он неожиданно поймал себя на мысли, что чувствует себя живым — по-настоящему, без оглядки, без постоянного напряжения в плечах, без тяжёлого груза, который ещё вчера казался неотъемлемой частью его самого. Тэхён заметил, как Чонгук достал из холодильника бутылку ледяной воды, и тут же, словно автоматически переключившись в привычный режим заботы, спросил: — Гук, ты есть будешь? Я перекусить сделал, пока тебя не было. — Да, не отказался бы, голодный как волк, — отозвался Чонгук, уже откручивая крышку бутылки. Тэхён сразу же направился на кухню и засуетился у столешницы: достал тарелки, включил кофемашину, закинул тосты, проверил что-то на плите. В его движениях не было ни суеты, ни нервозности — только отточенная привычка заботиться, почти инстинктивная. Чимин пошёл следом и, скрестив руки на груди, опёрся о дверной косяк, молча наблюдая за ними обоими. В груди медленно разливалось щемящее, тихое умиление — не резкое, не болезненное, а тёплое, глубокое, как будто он смотрел на что-то очень правильное, на то, что должно было существовать именно так. То, как Чонгук, проходя мимо, перехватил ладонь Тэхёна и на секунду задержал его руку в своей, а затем легко коснулся губами костяшек, прежде чем сесть за стол — в этом жесте не было ни капли показности. Это была не демонстрация, не игра на публику. Это была привычка. Привычка любить именно так — в мелочах, в мимолётных прикосновениях, в коротких взглядах, которые не требовали слов. И именно это почему-то зацепило сильнее всего. Когда поздний завтрак, плавно перетекший в обед, был окончен, Чонгук остался убирать со стола, на ходу что-то тихо напевая себе под нос, а Чимин с Тэхёном поднялись на второй этаж, в просторную гардеробную. — Идём, мне нужно переодеться, а ты пока расскажешь, что планируешь надеть на свидание... — Тэхён уже активно копался в недрах шкафа, выуживая оттуда какие-то старые, непозволительно растянутые домашние треники. Золотистые пряди его волос непослушно падали на глаза, пока он придирчиво разглядывал вещи, явно не видя в происходящем ничего странного. Для него это было абсолютно нормально — ехать на встречу в том, что первым попалось под руку. Пока друг был занят, Чимин достал телефон и быстро набрал Юнги короткое сообщение: «Я скоро освобожусь». Ответ пришёл буквально через пару минут, как будто тот уже держал телефон в руках: «Закончу с делами и заеду за тобой. Буду через час». Чимин перечитал эти короткие строки дважды, прежде чем заблокировать экран и убрать телефон. Казалось бы, ничего особенного — простая договорённость, сухая, почти деловая. Но в этих словах была чёткая уверенность, надёжность, которая ощущалась почти физически. И от этого почему-то становилось теплее. Подняв взгляд и увидев, что Тэхён на полном серьёзе собирается ехать на встречу к риелтору именно в этих растянутых трениках, Чимин возмущённо всплеснул руками. — Боже мой, Тэхён! Вы едете покупать элитный дом, а не идёте за хлебом в круглосуточный на углу! Он решительно оттолкнул сопротивляющегося друга от шкафа, быстрым, профессиональным взглядом пробежался по рядам одежды и уверенно выудил оттуда узкие качественные джинсы и мягкий, объёмный свитер приятного персикового цвета. — Вот, надень это. Свитер отлично подчеркнёт лицо. А высокий ворот скроет твой засос на шее, позорище. — Ой, кто бы говорил про позорище, — огрызнулся Тэхён, привычным жестом откидывая страдающую челку со лба, но послушно начал переодеваться. Чимин только тихо хмыкнул, наблюдая за этим, и на секунду позволил себе расслабиться ещё сильнее — здесь, рядом с ними, всё было слишком живым, слишком настоящим, чтобы продолжать держаться за остатки тревоги. Наконец они спустились вниз. Чонгук сидел на диване, сосредоточенно глядя на экран включенного телевизора. — «...Сегодня утром в рамках масштабной операции был задержан Ли До Хён», — строгим, отстранённым тоном вещала дикторша. На экране мелькали кадры: грузного мужчину в дорогом, но помятом костюме, тщетно пытающегося закрыть лицо руками от вспышек камер, вели к полицейской машине. — «Известный политик подозревается в ряде коррупционных схем и пособничестве преступным группировкам, а также связан с громким делом Кан Минджэ. По заявлению прокуратуры, следствие уже располагает неопровержимыми доказательствами и готовит ходатайство об аресте...» Тэхён и Чимин замерли на месте, тревожно переглянувшись. На несколько секунд в гостиной повисла плотная, вязкая тишина. Казалось, даже воздух стал тяжелее. То самое давящее чувство опасности, которое всё это время незримо присутствовало где-то рядом, как тень за спиной, вдруг слегка ослабло, словно хватка, сжимавшая горло, стала менее жёсткой. — Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки, — тихо сказал Тэхён, почти выдыхая. — Теперь им уже некуда деваться, — спокойно, но с заметным напряжением в голосе добавил Чонгук, выключая телевизор и поднимаясь с дивана. — Пойдём. Они вместе спустились в лифте на подземную парковку, намеренно обсуждая какие-то бытовые мелочи, словно стараясь окончательно стряхнуть с себя остатки тревоги. Она всё ещё оставалась где-то на периферии — не исчезла полностью, но уже не давила так сильно. Когда они вышли на улицу, навстречу прохладному ветру и мягкому свету заката, Чимин внезапно остановился. Недалеко от входа, расслабленно прислонившись к капоту чёрного автомобиля, стоял Юнги. Чёрные классические брюки, светлая молочная кофта крупной вязки — в мягких, золотистых лучах предзакатного солнца он выглядел до невозможного притягательно, почти нереально спокойно на фоне всего, что происходило вокруг последние дни. В руках он держал небольшой, аккуратно собранный букет нежных цветов. Чимин почувствовал, как щёки моментально заливает густой румянец. Тэхён, заметив эту сцену, шагнул вперёд первым — со своей фирменной прямотой, без малейшего намёка на дипломатичность. — Привет. Обидишь Чимина — клянусь, убью и спрячу тело так, что ни один прокурор не найдёт. Юнги даже бровью не повёл, лишь едва заметно, спокойно улыбнулся. — Он в самых надёжных руках, Тэ. Можешь не сомневаться. Чонгук подошёл следом, коротко, но уважительно встретился с Юнги взглядом и протянул руку. — Давно не виделись. — Да, порядочно, — согласился Юнги, отвечая крепким рукопожатием. — Привет. — Видел новости, — Чонгук чуть кивнул. — Хорошо сработали. Дожать его было непросто. — Без вас ничего бы не получилось, — серьёзно ответил Юнги. — Ваши данные сыграли ключевую роль. Так что это общая работа. — Согласен, — кивнул Чонгук. Тэхён обернулся к Чимину и крепко обнял его на прощание. — Спишемся позже. — Жду фотки дома, — ответил Чимин. — Скинь обязательно. — Договорились. И на сообщения отвечай вовремя, Пак. Тэхён ещё раз шутливо пригрозил ему пальцем, затем махнул Юнги, и они с Чонгуком направились к своей машине. Чимин неотрывно проводил их взглядом.Он видел, как Чонгук открыл перед Тэхёном пассажирскую дверь, дождался, пока тот сядет. А затем, прежде чем обойти капот, наклонился внутрь салона. Чимин заметил это движение — плавное, почти незаметное со стороны, но наполненное таким количеством внимания, что от него невозможно было отвести взгляд. Как Чонгук потянулся за ремнём безопасности, аккуратно фиксируя его, как его рука на секунду задержалась на талии Тэхёна, и как губы мягко коснулись его виска. Без лишних слов. Без показных жестов. Просто так, как будто иначе и быть не могло. Когда их машина тронулась и скрылась за поворотом, Чимин наконец выдохнул и сделал шаг вперёд. Юнги молча протянул ему цветы. Когда их пальцы соприкоснулись, по телу мгновенно прошёл уже знакомый, тёплый разряд, от которого дыхание на секунду сбилось. Юнги не отпустил сразу. Его пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось, прежде чем он мягко, но уверенно притянул Чимина к себе за талию. Чимин прикрыл глаза и уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый, спокойный запах — что-то терпкое, тёплое, смешанное с прохладным воздухом улицы. И в этот момент всё окончательно встало на свои места. Весь страх, вся тревога, всё напряжение последних дней словно остались где-то позади, как нечто далёкое, уже не имеющее над ним прежней власти. — Готов? — негромко, с мягкой хрипотцой спросил Юнги, касаясь губами его виска, чуть задерживаясь в этом прикосновении. — У меня на этот вечер очень большие планы. Он открыл перед ним дверцу, дождался, пока Чимин сядет, и только потом обошёл капот. Мотор тихо заурчал. Машина тронулась.