Лисья тень

Они вошли в лес, когда утреннее солнце только начало пробиваться сквозь кроны. Джуди шагнула под тень первых деревьев и сразу почувствовала, как воздух стал другим — влажным, прохладным, пропитанным запахом грибов. Ник шёл следом, как всегда, с рюкзаком за плечами. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Высокие сосны и ели уходили вверх, переплетаясь ветвями так плотно, что небо превратилось в рваные лоскуты. Свет падал косыми столбами, высвечивая клочья тумана, который ещё не рассеялся. Джуди шла по тропе, то и дело поглядывая на карту. — Долго идти, — сказала она. — Но если срежем через лес, сэкономим немало времени. Ник ничего не ответил. Он смотрел по сторонам — не с тем наивным любопытством, как в первые дни, а спокойно, внимательно, будто изучал местность. Джуди заметила это, но ничего не сказала. Дорога становилась труднее. Корни деревьев выползали на тропу, цеплялись за ноги, норовили запутать шаг. Камни, покрытые мхом, скользили под ногами. Джуди двигалась осторожно, но иногда всё равно оступалась. В очередной раз, когда она чуть не подвернула лапу на скользком корне, Ник вдруг оказался рядом. Он просто подставил плечо — не спросил, не предложил, просто оказался там, где она могла опереться. Джуди не стала спрашивать, зачем. Она оперлась. Через несколько шагов снова скользкий корень. И снова Ник подставил плечо. Потом помог перешагнуть через поваленное дерево — взял за лапу, придержал, отпустил. Всё молча, без единого слова. Джуди поймала себя на мысли, что уже не удивляется. И это было странно — принимать его помощь как должное. — Что ты делаешь? — спросила она наконец. — Дорога плохая, — ответил Ник. — Я заметила. — Ты падаешь, я помогаю. — Не падаю. — Уже три раза, — сказал Ник. — Я считал. Джуди хотела огрызнуться, но не стала. Потому что он был прав. Без него идти было бы значительно сложнее. Лес не кончался. Джуди перестала считать время. Они шли уже так долго, что день потерял очертания. Вокруг были только деревья, корни, камни, и тишина, которую нарушали лишь их собственные шаги. Где-то вдалеке стучал дятел. В какие-то моменты отдавало смолой. — Сколько ещё? — спросил Ник. — К вечеру должна быть река, — ответила она, сверившись с картой. — Там будет мост? — Не знаю. Карта старая. Они шли дальше. Через час лес начал редеть. Сквозь стволы показался просвет — не небо, а что-то другое. Джуди ускорила шаг, вышла на открытое место. Река. Та самая, к которой они шли по карте. Она текла с юга на север, широкая, неглубокая, но быстрая. Вода была тёмной, почти чёрной — в ней отражались облака и нависшие над берегом ветки ив. Сам берег был каменистым, с мелкой галькой, которая приятно хрустела под ногами. Джуди прошлась вверх по течению, высматривая мост. Ник — следом. Она прошла метров триста. Потом развернулась и в два раза больше прошла вниз по течению. — Моста нет, — она фыркнула. — Придётся вброд, если он здесь есть. Она закатала штаны, переложила всё ценное Нику в рюкзак. Вода выглядела холодной. Джуди дотронулась до неё кончиками пальцев — и отдёрнула ногу. Ледяная. — Чтоб тебя, — прошипела она. — Иди первым, проверь дно. Он кивнул, шагнул в воду. Пошёл медленно, ощупывая дно. Вода доходила ему до колен. Он повернулся, махнул рукой и крикнул: «Здесь можно пройти». Джуди глубоко вздохнула, ещё раз посмотрела на реку, и медленно зашла в воду. Холод ударил по ногам, пробирая насквозь всё тело. Она стиснула зубы, пошла, стараясь не смотреть вниз. Ник ждал её на середине реки, протянул лапу. Она взялась. — Дно ровное, — сказал он. — Но скользкое. — Я поняла, — ответила Джуди, стараясь не стучать зубами. Они шли медленно, осторожно. Вода поднималась к коленям, потом чуть выше. Джуди смотрела под ноги — камни, покрытые водорослями, скользкие, ненадёжные. — Почти пришли, — сказал Ник. Она сделала шаг, другой. И вдруг нога поехала — камень ушёл из-под лапы. Джуди дёрнулась, попыталась удержать равновесие, но не смогла. Она упала в воду с глухим всплеском, окунувшись с головой. Холод обжёг тело. Она моментально вынырнула, отплёвываясь, дрожа. Волосы прилипли к морде, одежда промокла насквозь. Ник стоял рядом, протягивал лапу. В его глазах — не насмешка, но что-то, очень похожее на лёгкое удивление. — Ты в порядке? — спросил он. — А похоже? — огрызнулась Джуди. Она схватилась за его лапу, он вытащил её на берег. Она стояла, дрожа, выжимая воду из рубашки. Зубы стучали. — Отлично, — прорычала она. — Просто отлично. Что? Ник смотрел на неё в растерянности. — Ничего, — ответил он. — Просто… ты вся промокла. — Я заметила, спасибо. Она попыталась выжать подол рубашки, но пальцы не слушались — холод сковал их. Джуди злилась — на реку, на скользкие камни, на себя. Ник стоял рядом, не двигался. — Чего стоишь? — бросила она. — Нужен костёр. Ник сразу же двинулся, начал собирать сухие ветки. Джуди села на камень, обхватила себя лапами, пытаясь согреться. Бесполезно. Она полезла в рюкзак. Там должно было быть что-нибудь, чем можно обтереться и укутаться. Ник вернулся с охапкой веток, быстро сложил костёр, чиркнул спичкой. Пламя занялось не сразу — ветки были сырыми. Он возился с ними несколько минут, пока наконец не загорелось. Джуди подсела к огню, протянула лапы к теплу. Ник сел рядом. — Сними мокрую одежду, — сказал он. — Что? — Сними. Она не высохнет на тебе. Джуди недоверчиво прищурилась, но он был прав. Скрипя зубами, она стянула рубашку и штаны, повесила на ветку над костром. Осталась в одной тонкой майке и шортах, что заранее достала из рюкзака. Она сидела у костра под пледом, что тоже уже успел намокнуть, дрожа, сжавшись в комок. Ник устроился рядом. — Не смотри, — сказала она. — Я не смотрю. — Смотришь. — На огонь да, — ответил Ник. — Он красивый. Джуди усмехнулась. В это слабо верилось, если учитывать, как он постоянно сверлил её взглядом всю дорогу. Одежда сохла на ветках, пар поднимался к небу. Джуди смотрела на огонь и всё ещё дрожала. — Ты замёрзла, — сказал Ник. — Нет, — ответила она, хотя зубы стучали. — Замёрзла, — повторил он. И подвинулся ближе. Джуди хотела отодвинуться, но не успела. Ник обнял её — не спиной к спине, как в прошлый раз, а прижал к себе, к груди. Её спина коснулась его шерсти, тёплой, сухой. — Ты чего удумал? — дёрнулась она. — Грею, — ответил Ник. — Я не просила. — Ты замерзаешь. — Он говорил спокойно, будто это было очевидно. — И ты вся мокрая. Я не могу позволить тебе заболеть. Джуди замерла. Неудобно, странно, неправильно. Но ей действительно стало теплее. Дрожь быстро пропала. — Ты в край обнаглел, — сказала она. — Немного. — Много. — Она помолчала. — Отпусти. — Ещё нет. Ты всё ещё холодная. — Я сказала — отпусти. — Ладно. — Он вздохнул, но в голосе звучала хитрость. — Раз уж ты так хочешь, то я не буду мешать тебе превращаться в ледышку. Он резко отодвинулся, и Джуди моментально почувствовала разницу. Шерсть встала дыбом. Как назло, морозный ветер ударил именно в этот момент, заставляя крольчиху снова дрожать. Недолго думая, она пододвинулась обратно к Нику, что-то бубня себе под нос. Он вновь принялся греть её. С одной стороны костёр, с другой назойливый страж. И вдруг Джуди заметила, как свечение вокруг него стало ярче. Голубоватый свет пульсировал, разливался по шерсти, перетекал на неё. Шерсть лиса повышала свою температуру. — Что происходит? — она спросила, подавляя рефлекс вырваться. — Считай, я включил встроенный обогреватель. — Ник пожал плечами. — Магия, ну конечно… — В голосе проскользнула горькая усмешка. — Всю жизнь борюсь с ней, а теперь греюсь ей же. Ник помолчал, потом внезапно спросил: — Как ты боролась с магией? Что ты для этого делала? Джуди обратила на него взгляд, полный непонимания. Существо, созданное из магии, спрашивает как Джуди боролась с ней. Она не знала, искренний это был вопрос, или просто повод разболтать её, но крольчиха на самом деле была не против поделиться историями. Она рассказывала, как агитировала использовать технологии, как они с партией раскрывали шарлатанов, как показывали чудеса, достижимые с помощью прогресса, а не волшебной палочки. Город значительно преобразился в лучшую сторону после всех их усилий, и она этим гордилась, даже если более не является частью партии. Ник слушал и не перебивал, ни разу. Они просидели так пока не стемнело. Ночью идти уже было нельзя, ничего не будет видно. Благо, Джуди и одежда к тому моменту уже обсохли, и спать можно было без лиса-обогревателя.

***

Утром они пошли дальше. Лес снова сомкнулся вокруг тропы, но теперь он был другим — более влажным, с мхами, папоротниками и низкими кустами. Воздух стал заметно тяжелее, с явным запахом стоячей воды. — Спускаемся, — сказала Джуди, глядя на карту. — Куда? — В низину. Дальше должны быть холмы. Тропа пошла вниз, и сразу стало темнее. Солнце не пробивалось сквозь густые кроны. Сырость оседала на шерсти, на листьях, на камнях. А потом пришёл туман. Он появился неожиданно — сначала лёгкая дымка, потом плотная, молочная стена. Джуди перестала видеть дорогу через несколько шагов. Ник шёл впереди, она — за ним, держась за его лапу. — Не вижу, — сказала она, замедляя шаг, чтобы не споткнуться. — Я вижу, — ответил Ник. — Что ты видишь? — Тропу. Деревья. Камни. — А я ничего. Она шла, почти вслепую, доверяя его руке. Странное чувство — доверять тому, кого ещё недавно хотела прогнать. Но он вёл уверенно, обходил корни, предупреждал о камнях. Не спросил, не предложил — просто делал. Джуди думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она стояла на трибуне, кричала о прогрессе и свободе. А теперь шла по болотистому лесу, держась за лапу стража, и не чувствовала страха. Только усталость. И странное, непривычное спокойствие. — Ты так легко доверяешь мне вести? — спросил Ник. — А что ещё делать? — ответила Джуди. — Наверное, потому что у меня нет выбора. — Справедливо. Через час они вышли из низины. Туман рассеялся, и лес снова окружил их плотной завесой из листвы. Теперь хотя бы было видно, куда ступаешь. — Привал, — сказала она. Ник кивнул, скинул рюкзак. Они сели на упавшее дерево. Джуди достала флягу, сделала глоток. Вода была тёплой и не особо приятной, но пить хотелось. — А ты всегда была такой громкой? — спросил Ник. Джуди поперхнулась. — Чего?! — Ну… — он помолчал, подбирая слова. — Ты говоришь громко. Даже когда не надо. — С какой это стати я-то громкая? Может быть ты просто привык к тишине? — Возможно. — Ты был в городе, там довольно шумно, разве ты не заметил? — Ну, мы же уже давно не в городе. Здесь гораздо тише. А ты всё такая же громкая. Джуди помолчала. Они были в пути действительно уже довольно долго. — Привыкай, — сказала она. — Я не умею тихо. Всё-таки была оратором. Ник ничего не ответил. Но Джуди показалось, что он улыбнулся. Она убрала флягу в рюкзак, и они пошли дальше. Лес постепенно редел, и к вечеру они вышли к поляне. Она была большой, круглой, поросшей высокой травой и полевыми цветами. По краям стояли старые дубы, их корни выступали из земли, образуя естественные укрытия. Небо над поляной было чистым — первое чистое небо за весь день. — Здесь можно переночевать, — сказала Джуди. — За этими деревьями, — она показала на восток, — по карте выход из леса. Ник кивнул. Они развели костёр, поужинали. Джуди сидела у огня, смотрела на звёзды. Они были яркими, чистыми — далеко от города, где свет газовых фонарей мешал разглядеть небо. Ник сидел рядом, смотрел на огонь. — Ты боишься? — спросила Джуди. — Чего? — Моих родителей. Ник подумал. — Нет, — сказал он. — Почему? — Я не к ним еду. Я с тобой. Джуди посмотрела на него. Он глядел на неё, но быстро отвёл взгляд обратно на костёр. Он был таким спокойным. Было ощущение, что это всё только ей нужно. Хотя, если честно, так оно и было. И всё же, было не по себе от того, что Ник был так спокоен, а она волновалась из-за встречи с родителями. Они сидели у костра, смотрели на звёзды, и Джуди впервые за долгое время не хотелось никуда идти. Ночь была тихой. Костер почти догорел, угли мерцали красным, отбрасывая на лица Джуди и Ника мягкий, дрожащий свет. Где-то в лесу ухала сова. Джуди лежала, подложив под голову плащ Ника, и смотрела на догорающие угли. Ник подкинул дров, чтобы огонь не потух полностью. Мысли ворочались тяжело, как камни, но сонливость начала одолевать. Она почти уснула, когда услышала отдалённые шаги. Она приоткрыла глаз. Ник сидел рядом, никуда не ходил. Но шаги не пропали. Наоборот, их стало больше. Не один. Не два. Много. Шорох листьев, хруст веток, приглушённые голоса. Джуди распахнула глаза, и сердце пропустило удар. Она вскочила и огляделась. Из темноты, гущи леса, выходили они. Четверо. Крупные звери — волки и шакалы. Крепкие, матёрые, с ножами и дубинками, с рюкзаками за плечами. Они вышли из леса и рассредоточились полукругом, отрезая путь к отступлению. Ник поднялся медленно, спокойно — как всегда. — Ну привет, путники, — сказал главный, тот, что шёл первым, поигрывая ножом. Голос у него был низкий, хриплый, с ленивой усмешкой. — Поздновато вы гуляете. Заблудились, что ли? — Что вам нужно? — спросила Джуди, стараясь, чтобы голос не дрожал. Грабители переглянулись. Один из них, широкоплечий волк, кивнул на рюкзак, который лежал у костра. — Да не бойся, кролик, не тронем вас, — сказал он. — Не больно-то и надо. Рюкзак отдадите — и свободны. По-хорошему. — Или не свободны, — добавил другой, поменьше, с кривой усмешкой. — Как повезёт. — Смотрите, — третий, шакал с рваным ухом, указал на рюкзак. — Тяжёлый, наверное. Есть что взять. — И одета не бедно, — подхватил волк. — Небось деньги есть? Джуди молчала. Ник стоял рядом, не двигался. Грабители обсуждали их как добычу, разглядывали, прикидывали. Один из них, тот, что поменьше, прищурился, глядя на Джуди. — А у неё в карманах может быть что-то ценное, — сказал он и сделал шаг в её сторону. Ник шагнул следом. Оказался между Джуди и грабителем. Молча. Просто встал — и всё. Грабитель остановился. Посмотрел на Ника, потом на своих. — Ты чё, рыжий? — спросил он с недоумением. — Берега попутал? Ник молчал. Второй грабитель, тот, что был с рваным ухом, обошёл костёр с другой стороны. Он заметил рукоять ножа, торчащую из кармана рюкзака. Нагнулся, вытащил. Покрутил в лапе, полюбовался лезвием. — О, смотрите, — сказал он. — Ножик. Хороший. Дорогой. Красивый. Джуди похолодела. Она машинально сунула лапу в карман — пусто. Нож выпал. Когда? Наверное, когда она вытаскивала флягу, или когда перекладывала вещи после перехода через реку. Не важно. Он был у них. Она медленно, не делая резких движений, нагнулась и подобрала с земли камень. Небольшой, но тяжёлый. Сжала его в лапе. Грабитель с ножом усмехнулся, глядя на неё. — Отдавай ценности, кролик, — сказал он, поигрывая лезвием. — Разойдёмся по-хорошему. И нож вернём. Возможно. Он сделал шаг к ней. Ник снова встал у него на пути. Не сказал ни слова. Просто встал между ними. Грабитель остановился. Он был почти на голову выше Ника, шире в плечах. Он посмотрел на рыжего лиса, стоящего перед ним, и усмехнулся. Но в усмешке этой появилось что-то новое — не насмешка, а скорее недоумение. — Смотри, какой смелый… — протянул он. — Что, не страшно тебе, да? А чего тогда молчишь? В чём дело? Язык проглотил? Ник не ответил, лишь прищурился. Грабитель разозлился. Он не привык, чтобы его игнорировали. Он подошёл ближе, занёс нож. Ник стоял неподвижно. — Думаешь, ты крутой?! — рявкнул грабитель и с силой всадил нож Нику в живот. Нож вошёл насквозь. Брызнула кровь. Остриё показалось со спины, разрывая ткань рубахи, блеснуло в свете костра. Джуди замерла. Мир остановился. Она смотрела на лезвие, торчащее из спины Ника, и не могла пошевелиться. Сердце сжалось в холодный комок. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Ник не двинулся. Даже не вздрогнул. Грабитель, который держал нож, перевёл взгляд на место удара. Он смотрел на лезвие, на свою лапу, на рубаху Ника. И вдруг заметил кровь. Голубую. Светящуюся. Она выступила вокруг раны, замерцала в полумраке, стекая по тёмной шерсти. Не лилась рекой, но сочилась — холодным, неживым светом. Грабитель вытаращил глаза. Его пальцы разжались сами собой. Он отпустил нож и дёрнул руку назад, пытаясь отскочить. Ник поймал его за запястье. Не сильно. Спокойно. Но грабитель дёрнулся. Дёрнулся второй, третий раз — не смог вырваться. Словно его рука попала в тиски. Он смотрел на лапу Ника, на свои пальцы, которые белели от напряжения, и не понимал, что происходит. — Что… — прошептал он, голос его сел на полтона. — Что ты такое? Ник посмотрел на него. Спокойно. И негромко, будто повторял его собственные слова, сказал: — В чём дело? Язык проглотил? Грабитель открыл рот, но не успел ничего ответить. Ник ударил. Один удар — и грабитель отлетел на несколько метров, в кусты, сломал несколько веток и пропал из поля зрения в высокой траве. Джуди стояла, не в силах пошевелиться. Камень выпал из её лапы. Двое оставшихся грабителей — волк и шакал — переглянулись. Они видели, что произошло, но ещё не поняли. Шакал зарычал, выхватил дубинку и бросился на Ника. Волк — следом. Ник двинулся неестественно быстро. Он уклонялся от ударов, как будто они были замедленными. Шакал замахнулся дубинкой — Ник перехватил её, сломал одним движением, отбросил шакала в сторону ногой. Волк попытался ударить с другой стороны — Ник уклонился, схватил его за шкирку, швырнул в дерево. Волк ударился спиной о ствол, застонал и сполз на землю. А третий грабитель — тот, который пытался подойти к Джуди в начале — обошёл Ника с другой стороны. Он видел, что Ник занят, и решил, что это его шанс. Он начал двигаться к Джуди, доставая нож из-за пояса. Джуди заметила его краем глаза. Она нагнулась, подобрала камень. Кинула. Грабитель увернулся — камень пролетел мимо. Она кинула второй — попала в плечо. Грабитель взвыл, но не остановился. Третий камень Джуди кинула с силой — попала в лоб. Грабитель пошатнулся, из рассечённой брови потекла кровь, но он продолжал идти, замахиваясь ножом. Расстояние сокращалось. Четыре метра. Три. Два. И в этот момент в него врезалось тело. Тело другого грабителя — того, которого Ник швырнул, как мешок. Они столкнулись, покатились по земле, сломали куст и замерли. Оба застонали от боли. Джуди смотрела на них, тяжело дыша. Камни кончились. Ник стоял в центре поляны. Вокруг него и Джуди — трое грабителей, не двигаются. Последний, четвёртый, поднялся, попытался атаковать снова. Ник схватил его за горло и прижал к земле. Грабитель захрипел, забил лапами, пытаясь вырваться. Ник не ударил. Просто держал за горло, не давая подняться с колен. Грабитель не мог пошевелиться — только хрипел и смотрел на Ника безумными глазами. Ник повернул голову к Джуди. Ждал её решения. Джуди огляделась. Трое грабителей лежали — кто в кустах, кто у дерева, кто у костра. Расползались кто куда. Но встать не могли. Четвёртый был сжат лапой Ника, смотрел на неё, и в его глазах был ужас. Джуди сглотнула. Голос дрожал, но она сказала, стараясь звучать твёрдо: — Отпусти. Ник не шелохнулся. — Отпусти его, — повторила она. — Пусть уходят. И чтобы я вас здесь больше не видела. Если ещё раз встречу — он не будет так добр. Она не знала, откуда взялись эти слова. Но они прозвучали. Ник разжал лапу. Грабитель вскочил, не глядя на своих, бросился в лес. Трое других, услышав его шаги, тоже зашевелились — кто-то поднялся, кто-то пополз. Исчезли в темноте. Через несколько секунд лес снова стал тихим. Джуди стояла, тяжело дыша. Адреналин кипел в крови. Руки тряслись. Она посмотрела на Ника. И увидела нож. Он всё ещё торчал из его живота. Рукоять спереди, остриё — сзади, разрывая рубаху. Голубая кровь сочилась вокруг лезвия, мерцала в темноте. У Джуди подкосились ноги. — Садись, — сказала она, голос срывался на хрип. — Садись сейчас же. Ник посмотрел на неё. — Всё нормально, — сказал он. — Садись! — крикнула она. Ник сел. Джуди обошла его, посмотрела на лезвие со спины. У неё закружилась головы. Тошнота подступила к горлу. Она зажмурилась, сделала глубокий вдох, взяла себя в лапы. Она стала перед ним на колени, взялась за рукоять. Лапы дрожали. — Я вытащу его на счёт три, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Раз… два… Она вытащила нож на «два». Ник даже не вздрогнул. Джуди смотрела на лезвие в своих лапах — на голубую кровь, которая медленно стекала по стали. Потом на Ника. Тишина. Только потрескивают угли в костре. — Окей… — выдохнула Джуди. Голос дрожал, и она не могла это остановить. — Обычно люди кричат на этом моменте. Ник смотрел на неё. Дважды хлопнул глазами. Потом ответил — так непринуждённо, будто ничего не случилось: — Я не люди. Свечение вокруг него стало ярче. Голубоватый свет пульсировал, переливался, стекался к ране. Джуди видела, как края разреза начали постепенно смыкаться, как голубая кровь перестала сочиться. Рана затягивалась на глазах. Медленно, но верно. Она всё равно достала из рюкзака бинты и маленькую баночку с мазью — всё, что было в аптечке. Обработала рану, замотала бинтом. Её лапы дрожали, но она делала это аккуратно, стараясь не причинять боль. Ник сидел неподвижно, не мешал. Когда она закончила, Джуди отодвинулась, села на землю в метре от него. Смотрела на огонь. Не могла говорить. В голове крутились мысли — о ноже, о лезвии со спины, о том, как он не кричал, как двигался, как мог их убить, но не стал. Как она кидала камни. Как грабитель пытался её достать. Как тело другого грабителя сбило его в последний момент. Ник сел рядом и посмотрел на неё: — Я посторожу, можешь спать. Джуди легла. Но не спала. Смотрела на костёр, на угли, на тёмный лес за поляной. Уши вздрагивали от каждого шороха. Потом сказала, не глядя на Ника: — Ты мог их убить. Почему не стал? — Ты бы этого не хотела, — ответил Ник. Джуди замолчала. Думала о его словах. Вспомнила их первую встречу — как он стоял над ней, с окровавленной пастью, пустыми глазами, и она боялась его. А сейчас… сейчас она испугалась не его. Она испугалась за него. Вдруг что-то тёплое коснулось её спины. Она резко открыла глаза и хотела уже вскочить, но тревога была ложная. Это была лапа Ника. Почему-то, стало спокойнее. Джуди выдохнула, закрыла глаза. Вокруг было тихо. Только костер потрескивал. Ник сидел рядом — тёплый, живой, настоящий. Не монстр из кошмара. Не безмозглое животное. А тот, кто защищал её, не думая о себе. Она уткнулась носом в плед. И впервые за эту ночь почувствовала, что может уснуть.

***

Они вышли из леса. Солнце стояло высоко, и лес за спиной остался — тёмный, тяжёлый, полный воспоминаний о вчерашней ночи. Джуди остановилась на опушке, достала карту. Бумага дрожала в лапах — она всё ещё не могла унять лёгкую дрожь после того, что случилось у костра. Ник подошёл, встал рядом, заглянул через плечо. — Мы здесь, — Джуди ткнула пальцем в точку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — До поместья… дня три. Может, четыре. Если не заблудимся. Она говорила, а сама думала о другом. О том, как нож пронзил его тело. О том, как лезвие показалось из спины. О том, как она вытащила его на счёт «два», а он даже не вздохнул. Ник кивнул. Джуди свернула карту, сунула в рюкзак и зашагала вперёд, не оглядываясь. Ник — следом. Она шла быстро, почти бежала, будто пыталась оставить позади не только лес, но и всё, что в нём случилось. Но перед глазами всё ещё стояли тени грабителей, блеск ножа в свете костра, голубая кровь на траве. Она сжала кулаки, заставила себя смотреть под ноги. Корни. Камни. Трава. Просто иди. Ник шёл рядом, молчал. Минуту. Две. Пять. Тишина была тяжёлой, липкой — не той, что раньше, когда они просто не о чем было говорить. Сейчас в ней чувствовалось напряжение, которое никак не могло рассеяться. — Знаешь, — сказал он вдруг, и в голосе его послышалась досада, почти сожаление, — я тут вспомнил. Джуди не ответила, но сбавила шаг. — У реки, там, где мы переходили… — он помолчал, будто не решаясь сказать. — Там я видел палку. Такая прямая, длинная. Она классно выглядела, как посох. Джуди остановилась. Повернулась к нему. Ей показалось, что у неё ослышка. — Ты… ты сейчас о чём? — Очень хорошая палка была, — сказал Ник с искренним сожалением. Она никогда не слышала в его голосе такого сожаления — даже когда речь шла о годах в темноте. — Я ещё подумал — надо будет забрать на обратном пути. Но, надо было взять её сразу же. — На обратном пути? — переспросила она, не веря своим ушам. — Ну да. А теперь не факт, что найдём. Темно будет, или лес не тот. Она смотрела на него, пытаясь понять — он издевается? Проверяет её? Или правда? Они прошли через ледяную реку, где она едва не утонула. Прошли через туман, где она шла за ним, как слепой котёнок. На них напали грабители — четверо здоровенных волков, готовых убить за рюкзак. Он получил ножом в живот. Ножом! Насквозь! А он стоял сейчас на опушке леса, на солнце, с бинтами под порванной рубахой, и сожалел о какой-то пропущенной палке. — То есть, после всего, что случилось, тебе жалко только то, что ты не захватил классно выглядящую палку? — Ну почему только её? Ещё рубаху жалко, — добавил Ник, будто этого было мало. Он кивнул на разорванную ткань, из-под которой виднелся бинт, и провёл по дыре лапой. — Хорошая была рубаха. Джуди посмотрела на его одежду. Старая, потрёпанная, с чужой заплаткой на плече, выцветшая и местами истончившаяся так, что сквозь ткань просвечивала шерсть. По её меркам, этот шмоток ткани давно пора было выбросить — ещё до того, как в ней появилась дыра от ножа. — Эту рубаху? — уточнила она, показывая на неё лапой. — Там дыра размером с мою лапу. — Может можно зашить? — Я не умею шить. — Жаль. Джуди хотела сказать что-то колкое. Что-то вроде «тебя пырнули ножом, а ты трясёшься над тряпьём» или «ты вообще нормальный?». Подчеркнуть, что лис странно выставляет приоритеты внимания. Но слова не вышли. Она до сих пор не понимала, серьёзно ли он говорил или шутит. Вернее — она не была уверена. В его голосе была искренняя досада, но в глазах — тот самый странный, едва заметный огонёк, который она уже начинала узнавать. Что-то живое, что появлялось, когда он говорил о глупостях. Или когда смотрел на закат. Или когда вспоминал о палке, которую хотел забрать. — Ник, — сказала она осторожно, глядя ему в глаза. — Это была шутка? Он посмотрел на неё. Помолчал. На его морде было не издевательство, а будто смущение. — Не знаю, — ответил он наконец. — Я сам не понял. И в этом «я сам не понял» было столько честности, столько открытой, незащищённой правды, что Джуди не выдержала. Усмехнулась. Сначала краем рта, недоверчиво. Потом шире. А потом фыркнула — громко, по-кроличьи, и покачала головой. — Ты идиот, — сказала она. Без злости. Почти ласково. — Я страж, — поправил Ник привычно. — Это одно и то же. Она развернулась и зашагала дальше. Ник — следом. Но теперь шаги стали легче. Напряжение, висевшее в воздухе с ночи, медленно рассеивалось, как утренний туман. Ник умел испортить любой момент, даже самый драматичный. И сейчас, это было даже хорошо. Солнце грело плечи, ветер трепал шерсть, и Джуди вдруг почувствовала, что может дышать полной грудью. Она шла и думала. О палке. О рубахе. О том, что Ник вспомнил о них только сейчас, когда опасность осталась позади. О том, что она до сих пор не знала — шутил он или нет. И о том, что это было смешно. По-настоящему. Впервые за много дней. Она поймала себя на мысли, что не представляет, как бы она шла сейчас без него. Одна. По этой дороге. С одними воспоминаниями о ноже и голубой крови. С одним страхом, грызущим изнутри. Ник шёл рядом, молчал. И почему-то от этого молчания становилось спокойнее. Она украдкой взглянула на него — он смотрел вперёд, на холмы, и в его глазах отражалось солнце. Никакого напряжения. Никакой тревоги. Просто спокойствие. И, кажется, лёгкая задумчивость. — Слушай, — сказала Джуди, не оборачиваясь. — Да? — Палку найдём другую. — Лучше? — Лучше, — подтвердила Джуди. — Ловлю на слово, — Ник улыбнулся. И добавил, помолчав: — А рубаху? — Рубаху купим новую. — Тоже лучше? — Гораздо лучше. Джуди вдруг поняла, что улыбается. Не скрывает улыбку, не отворачивается — просто идёт и улыбается. Потому что этот лис, который мог разорвать любого голыми лапами, которого ударили ножом, и он даже не вздрогнул, сейчас обсуждал с ней план по замене палки и рубахи, как будто это было самое важное дело в мире. Она сжала в лапе карту, поправила лямку рюкзака и зашагала быстрее. Впереди были холмы. А за ними — поместье. Но сейчас, в эту минуту, это не имело значения. Она шла. Он был рядом. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя гораздо спокойнее.