Тени под дождём

Джейд вёз Камина домой из больницы молча — только пальцы на руле сжимались так сильно, что костяшки побелели, а взгляд то и дело скользил к раненой руке, завёрнутой в свежую повязку. Камин сидел на пассажирском, прижав руку к груди, лицо бледное, губы искусаны. Боль пульсировала тупо, но терпимо — обезболивающее действовало. Он смотрел в окно, где огни Бангкока размазывались в дождливой ночи, и думал только об одном: «Ещё немного — и всё раскроется». Пуля прошла навылет, но шрам останется. И не только на руке. Дома Джейд не стал включать свет — только тусклую лампу в прихожей. Он помог Камину снять кроссовки, повёл в спальню, усадил на край кровати. Камин смотрел, как Джейд опускается на колени перед ним — медленно, будто боялся сделать больно одним движением. Джейд взял его здоровую руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки. — Прости, — прошептал он, голос надломленный. — Я должен был… должен был тебя прикрыть лучше. Должен был… Камин мотнул головой — резко, отчего боль в руке вспыхнула сильнее. — Это не твоя вина. Это… моя. Я полез туда, хотя знал, что нельзя. Но я не хотел сидеть в машине. Не хотел быть… слабым. Джейд поднял взгляд — глаза блестели, в них была смесь ярости и боли. — Ты не слабый. Ты носишь ребёнка. Ты уже сильнее любого из нас. А я… я должен был тебя защитить. И не смог. Камин потянулся здоровой рукой, коснулся щеки Джейда — пальцы дрожали. — Ты спас меня. Ты выстрелил первым. Ты довёз до больницы. Ты… всегда рядом. Не вини себя. Джейд закрыл глаза, прижался лбом к коленям Камина. Его плечи дрожали — едва заметно, но Камин почувствовал. Он запустил пальцы в волосы Джейда, погладил — медленно, успокаивающе. — Я в порядке, — прошептал Камин. — Рука заживёт. Малыш в порядке. Врач сказал — ничего страшного. Просто… теперь точно нельзя на задания. Он написал заключение. Официально. Джейд поднял голову. — Я не скажу в участке. Пока. Как ты просил. Но… Камин, это не навсегда. Ещё месяц-два — и живот не спрячешь. Коллеги уже косятся. Капитан не дурак. Рано или поздно… — Знаю, — перебил Камин тихо. — Знаю. Но… дай мне ещё немного. Ещё немного побыть просто… инспектором. Пока всё не рухнуло. Джейд кивнул — медленно, неохотно. Встал, помог Камину лечь, подложил под раненую руку подушку. Сел рядом, взял его здоровую ладонь в свою. — Я позвоню капитану завтра. Скажу, что ты на больничном. «Травма руки, восстановление». Без деталей. Но если Алекс… если хоть один звонок, хоть одна тень… — Тогда скажем всем, — закончил Камин. — Всё расскажем. И я уйду. С тобой. Джейд наклонился, поцеловал его — нежно, но с той силой, которая говорила: «Я не отпущу». Камин ответил — медленно, устало, но искренне. Поцелуй был не о страсти — о доверии, о том, что они вместе, несмотря ни на что. Джейд лёг рядом — осторожно, чтобы не задеть раненую руку. Прижался к Камину, положил ладонь на живот — привычно, собственнически. Кожа там была горячей, натянутой, округлость уже не скроешь под ладонью. Джейд гладил медленно, чувствуя тепло, которое шло оттуда. — Он растёт, — прошептал Джейд. — И ты… ты такой красивый с ним. Я не могу перестать думать об этом. О том, как ты носишь его. Как он будет похож на тебя. Как я буду держать вас обоих… Камин улыбнулся — слабо, но тепло. — Ты будешь лучшим отцом. Джейд прижался ближе, уткнулся носом в волосы Камина. — А ты — лучшим омегой. Моим. Они лежали в тишине — только дыхание, только биение двух сердец и третьего, крошечного, внутри Камина. Рука Камина ныла, но рядом был Джейд — тёплый, сильный, не отпускающий. А за окном Бангкок продолжал жить своей жизнью — шумной, хаотичной, опасной. Но здесь, в этой комнате, они были в безопасности.