Тени под дождём

Камин настоял, чтобы поехать в участок — не на задания, нет, только документы. Джейд сначала отрезал: «Ты ранен, сиди дома». Но Камин посмотрел на него так — упрямо, с лёгкой дрожью в голосе: «Я не хочу сидеть взаперти. Я не хочу чувствовать себя инвалидом. Дай мне хоть что-то делать». Джейд сдался. Не сразу — сначала молчал, сжимал челюсти, потом кивнул коротко: «Только бумаги. Только за столом.». В участке всё прошло спокойно. Камин сидел за своим столом, левая рука в повязке лежала на коленях, правая медленно перекладывала листы, ставила подписи, заполняла графы. Коллеги косились — кто-то спросил: «Что с рукой, новенький?», Камин улыбнулся криво: «Случайно порезался на кухне». Никто не настаивал. Джейд то и дело подходил — приносил воду, проверял, не побледнел ли, не дрожит ли. Камин ловил его взгляд и кивал: «Всё нормально». Джейд уходил на слежку ближе к обеду — короткую, рутинную, но всё равно с тревогой в глазах. Камин остался один за столом до вечера. Работа отвлекала — цифры, даты, подписи. Рука ныла, но терпимо. Он старался не думать о шраме, о пуле, о том, что ещё чуть-чуть — и живот не спрячешь под толстовкой. Просто работал. Джейд вернулся в шесть — усталый, но спокойный. Подошёл к столу Камина, положил руку на здоровое плечо. — Поехали домой. Камин кивнул, собрал вещи медленно — одной рукой было неудобно. Они вышли на улицу, сели в машину. Джейд включил кондиционер, направил поток на Камина. Тот вдруг повернулся, глаза блестели. — Джейд… заедем в магазин? Пожалуйста. Хочу мороженое. Ванильное. И жареных крабов с рынка. И чесночный соус. Тот острый, который они делают прямо на улице. Джейд поднял бровь — удивлённо, но без осуждения. — Крабы? С мороженым? Камин улыбнулся — чуть виновато, чуть счастливо. — Да. Очень хочу. Пожалуйста. Джейд усмехнулся уголком губ — той самой улыбкой, от которой у Камина внутри всё переворачивалось. — Ладно. Заедем. Они объехали рынок — вечерний, шумный, полный огней и запахов. Джейд припарковался, вышел, купил пакет горячих крабов обжаренных в масле. Потом мороженое — большую ванночку ванильного. И соус — тот самый, острый, пахнущий чесноком и чили. Камин сидел в машине, ждал, прижимая руку к груди, и улыбался — впервые за долгое время по-настоящему. Дома Джейд поставил пакеты на кухонный стол. Камин сразу скинул толстовку — остался в одних шортах, живот округлый, кожа тёплая, слегка блестящая от пота. Он открыл ванночку с мороженым, зачерпнул ложкой большой кусок, сунул в рот — глаза закрылись от удовольствия. Потом взял краба, макнул в соус, откусил. Соус стекал по подбородку, мороженое таяло на губах, смешиваясь с остротой чеснока. Он ел жадно, счастливо, забыв о повязке, забыв обо всём — просто ел, стонал тихо от вкуса, облизывал пальцы. Джейд сидел на диване, смотрел. Не мог оторваться. Камин — в одних шортах, босой, живот округлый, кожа чуть блестит, губы блестят от мороженого и соуса, щёки порозовели, глаза полузакрыты от удовольствия. Он выглядел… слишком сексуально. Слишком живым. Слишком своим. Джейд почувствовал, как член тяжелеет в штанах, как кровь приливает вниз. Рука сама скользнула в штаны, обхватила член, начала медленно гладить — вверх-вниз, глядя на Камина, который макал краба в соус, стонал тихо, слизывал капли с пальцев. Джейд выдохнул — тихо, но стон вырвался. Камин услышал. Повернулся. Увидел — Джейд сидит, рука в штанах, глаза тёмные, дыхание тяжёлое. Камин замер с ложкой во рту, потом улыбнулся — медленно, лукаво. Набрал полный рот мороженого и подошёл к дивану. Опустился на колени между ног Джейда, положил ладони на бёдра. — Не двигайся, — прошептал он. Джейд замер. Камин наклонился, расстегнул ширинку зубами — медленно, дразня. Вытащил член — твёрдый, горячий, уже мокрый на кончике. Взял его в рот — вместе с мороженым. Холод обжёг Джейда — резко, сладко, невыносимо. Камин начал сосать — медленно, глубоко, мороженое таяло во рту, стекало по стволу, смешивалось со слюной. Джейд застонал — громко, хрипло, запрокинул голову, пальцы запутались в волосах Камина. — Чёрт… Камин… ты… Камин не ответил — только глубже заглотил, холод и тепло смешались, язык кружил по головке, слизывая мороженое, посасывая сильно. Джейд дёргался бёдрами, стонал, чувствуя, как холод обжигает, а рот Камина — горячий, влажный, жадный. Он кончил быстро — с рыком, семя хлынуло в рот Камина, смешалось с ванилью, стекло по подбородку. Камин проглотил всё — медленно, облизывая губы, глядя на Джейда снизу вверх. Джейд схватил его за плечи, поднял, посадил на колени. Поцеловал — жадно, чувствуя вкус мороженого и себя на его губах. — Ты… ненормальный, — прошептал он, улыбаясь сквозь поцелуй. Камин прижался ближе, живот упёрся в грудь Джейда. — Я просто… хотел тебя. Очень. Джейд обнял его — крепко, ладонь снова легла на живот, погладила. — Я тоже тебя хочу. Всегда.