Я помню потери

Я помню потери. И побег.

Долгий дрейф в незнакомой галактике.

Теперь я спасен, я нашел его. Свой дом.

Эмили Сент-Джон Мандел  «Станция Одиннадцать»

Стив едет домой. За окном метро проносится Нью-Йорк. За последние полвека в нем многое изменилось, но кое-что осталось прежним. Стиву нравится рассматривать людей, читать в выражениях лиц и жестах свои и чужие истории.  Вагон почти пуст, через несколько сидений напротив, Стив видит пожилого мужчину, бывшего военного: прямая осанка, тактический рюкзак, нашивка ветеранской организации. Мужчина о чем-то задумался, и застывшим взглядом смотрит в окно, на пролетающие мимо бетонные джунгли Мидвуда. У бывших военных такое бывает, Стиву ли не знать. Такими глазами смотрят не на город за окном метро, а куда-то гораздо дальше, через время и пространство, возможно, на вздрагивающую от взрывов бревенчатую стену блиндажа или злой песок чужой пустыни, а может на ослепительно-белый снег, который медленно заметает следы тех, кто уже никогда не вернется домой. Или на лица, которые уже никогда не постареют. В этом взгляде нет настоящего – только застывшее эхо чужих приказов, выстрелов и взрывов, вкус бетонной крошки и песка на губах, очень резкий навязчивый призрак именно того момента, когда привычный мир раскололся надвое, оставив одну половину здесь, в вагоне метро, а вторую – там, где война всё никак не закончится. Стив узнаёт этот почерк судьбы мгновенно: так смотрят люди, которые научились выживать, но забыли, как просто жить. Механически, с ритмичностью метронома, мужчина вертит пачку сигарет «Лаки Страйк», и красный круг на упаковке, как мишень, притягивает взгляд. Стив чувствует покалывание в пальцах, как бывает всегда, когда приходит идея для рисунка, и быстро достает свой карманный скетчбук с карандашом под обложкой, начинает делать наброски. Карандаш словно двигается сам, рисуя символы разных историй из прошлой жизни, которую Стив оставил далеко позади. Короткие, быстрые штрихи черным грифелем высекают образы призраков на белой бумаге.

 

— « ✪ » —