Забытый Париж

По подсчётам Тэхёна, Юнги дежурил уже больше суток. И его смена как-то подозрительно затянулась, если учесть, что Чонгук должен был явиться ещё утром. Казалось, совсем немного — и они с Мином окончательно синхронизируются, как сиамские близнецы: одинаково лениво листая ленты в телефонах и почти не реагируя на внешний мир. Тэхён скосил взгляд в сторону. Юнги сидел, закинув ногу на ногу, почти не двигаясь, только изредка проводя большим пальцем по экрану. Лицо — пустое, расслабленное, будто его вообще ничего не волновало. И при этом… Как, чёрт возьми, при всей своей ленивости и неспешности он умудрялся быть таким эффективным бойцом — уму было непостижимо. Джину определённо было у кого поучиться, если он хотел довести до идеала образ безобидного человека. Дверь тихо щёлкнула. Чонгук, видимо, уже был наслышан о зоне боевых действий, развернувшейся в его комнате, и решил сыграть на опережение. Остановился на пороге, окинул взглядом помещение, чуть дольше задержавшись на Тэхёне, и сразу, без раскачки заявил: — Собирайся. Есть дело. — Какое к чёрту дело? — нахмурился Тэхён, приподнимаясь на локте. — Ты забыл, чем прошлое обернулось? Да уж. Юнги его точно заразил — ленью, апатией или чем похуже. Даже просто подняться с кровати сейчас казалось невыполнимой задачей. — Не забыл, — прокашлялся Чонгук, машинально потирая горло. Тэхён прищурился и автоматически провёл языком по губам. Об эту идеально-острую линию челюсти можно было порезаться. А шея… сильная, красивая — такая, что взгляд на ней застревал сам собой, скользил ниже и тут же возвращался обратно. Слишком соблазнительная, чтобы не подумать о том, как к ней тянутся губы… или как легко на ней сомкнутся пальцы. — Чимин же сказал, что мы все через это прошли, — добавил Чонгук, уже заходя в номер и без всякого стеснения начиная рыться в его вещах. — Эй! На слабый окрик он даже не обернулся. Вытащил из шкафа светлые рваные джинсы, следом — бежевый свитшот, окинул их придирчивым взглядом и кивнул сам себе. Юнги, как ниндзя, только что сидел в кресле, буквально срастаясь с ним на молекулярном уровне, а уже через секунду его и след простыл. Тэхён, повернувшись к нему в поисках хоть какой-то поддержки, уставился в пустоту. Кресло выглядело так, будто на нём никто и не сидел — даже подушка уже успела принять свой первозданный вид, словно Юнги там и не было. Ничто не выдавало того, что мгновение назад его задница там восседала. Ещё один, мать его, Копперфильд. — Если бы мы так просто отказывались друг от друга из-за этой хуйни, — продолжал Чонгук, даже глазом не моргнув, что количество людей на квадратный метр как-то неожиданно уменьшилось, — половины из нас уже не было бы в живых. Так что поднимай свой красивый зад и собирайся. — Что? Какого...? — выдохнул Тэхён, неверяще уставившись в ответ. Слова отдались в груди тёплой и слишком знакомой волной. Такой честной и крайне опасной. Чонгук медленно перевёл на него взгляд и хитро прищурился. — Хочешь об этом поговорить? — О чём? — осторожно уточнил Тэхён. Нить разговора подозрительно легко терялась, грозя утонуть в этом странном, нарастающем напряжении. — О твоей заднице, — невинно заявил Чонгук, толкнув язык за щёку. — Могу даже продемонстрировать, насколько она мне нравится. — Твою мать… Лежать и тупить в телефоне резко расхотелось. Где-то на краю сознания мелькнула дурацкая мысль — попробовать расшевелить подобным комментарием Юнги. И тут же отмелась. Максимум, до чего тот снизойдёт, — холодный взгляд и на два миллиметра приподнятая вверх бровь. И то — не факт. — Поверю на слово, — быстро бросил Тэхён, вскакивая с кровати. Он схватил вещи, почти вырвав их из рук Чонгука, и скрылся в ванной, уже на ходу ловя тихое: — Очень жаль. Дверь захлопнулась чуть резче, чем нужно. — Блядь… Тэхён уставился на своё отражение в небольшом зеркале. Дыхание слегка сбилось, а скулы приобрели нежно-розовый румянец. Ударить Чонгука почему-то больше не хотелось, а вот засосать — очень даже. Он коротко выдохнул, умывая лицо холодной водой. «Как пить дать — потрахаемся», — признал поражение Тэхён, быстро приводя себя в порядок. Настроение резко вырулило из зоны «пиздец по всем фронтам» и стартовало навстречу приключениям. В последнее время он слишком часто был заперт в четырёх стенах и любая возможность выбраться наружу ощущалась как глоток свежего воздуха. Нужно было пользоваться ей по максимуму. Тэхён вышел, на ходу накидывая джинсовку, чувствуя на себе внимательный взгляд. — Куда мы едем? — бросил он, не оборачиваясь. Хотя, по большому счету, ему было абсолютно всё равно, лишь бы хоть на некоторое время вырваться из его личной кроличьей норы. — На месте узнаешь, — самодовольно заявил Чонгук, лениво поигрывая ключами от машины.

***

— Ты уверен, что это нужное место? — спросил Тэхён, преувеличенно хмурясь и оглядываясь по сторонам. Вокруг нарастал гул — смех, крики, визг скатывающихся с горок тележек, обрывки музыки, наложенные друг на друга. Где-то рядом надрывался микрофон аниматора, зазывая детей, хлопали автоматы с призами, сладкий запах карамели и попкорна лип к горлу. Слишком шумно, ярко и живо. Внутри Тэхёна мгновенно что-то дрогнуло, словно отозвалась его вторая сущность, чересчур нетерпеливо и радостно. Он обожал парки аттракционов. Когда ты в хлипкой пластиковой коробочке, пристёгнутый на честном слове, медленно поднимаешься вверх, чувствуя, как под тобой щёлкает механизм… а потом срываешься вниз на полной скорости, когда желудок остаётся где-то наверху, а в груди только чистый, оглушающий кайф. Это не описать словами. — Абсолютно, — не моргнув глазом, ответил Чонгук. Тэхён покосился на него. Внутри зрела абсолютная уверенность, что они уже были здесь вместе. И точно не по работе. Воспоминания больше не били вспышками, не рвали голову на куски — теперь они накатывали мягко, как прибой, обволакивая, затягивая, оставляя после себя странное тёплое послевкусие и ещё больше вопросов. Смех. Чужие пальцы, переплетённые с его. Голос рядом, слишком близко. Тэхён моргнул, возвращаясь в реальность и тут же прищурился. — Напомни-ка мне, что мы здесь делаем? Он попытался изобразить максимально суровый вид. Получилось… сомнительно. Потому что уже в следующую секунду взгляд предательски соскользнул в сторону — на американские горки, где вагончики с грохотом срывались вниз, и внутри что-то снова откликнулось почти детским восторгом. Чонгук, засранец, всё понял мгновенно. — Сначала дело, потом развлечения, — протянул он с лёгкой усмешкой, безошибочно считывая его интерес. — Да я не... — С курьером дело не выгорело, но информация нам нужна позарез, — перебил Чонгук, переключаясь на рабочий режим. Его взгляд стал собранным, цепким. Он оглядывался по сторонам не просто так — просчитывал, отмечал любые незначительные детали в этом хаосе. — Она точно есть у Пака. Главное, чтобы он не слился. Слишком уж нервный тип, — тихо добавил он. — Полгода его обрабатываю. Где-то рядом снова раздался пронзительный визг, за которым последовал взрыв смеха. Тэхён скрестил руки на груди, всё ещё чувствуя, как это место странным образом тянет его внутрь. — А я зачем здесь? Чонгук на секунду перевёл на него взгляд. — Мы с Чимином решили, что тебе не помешает нырнуть в это с головой. Тэхён скептически выгнул бровь. Вокруг мелькали яркие огни, бегали дети, кто-то протиснулся мимо с огромным плюшевым медведем, задевая его плечом. Он поморщился. Главное, чтобы «это» не оказалось океаном дерьма. Хотя, если честно, уверенности в этом у него уже давно не было. Операция, которую Тэхён мысленно окрестил «Каруселью», проходила странно — по крайней мере, по его меркам. Не сказать, что он сильно жаловался: всё же лучше, чем сидеть в четырёх стенах и день за днём наблюдать одни и те же лица. Вразрез со словами Чонгука на первый план неожиданно вышли развлечения. Информатор опаздывал, если, конечно, они действительно должны были с ним встретиться. Уверенность в этом таяла с каждой секундой. Они прокатились на аттракционах — в первую очередь на том самом, на который Тэхён так откровенно заглядывался. Когда вагончик начал подниматься вверх, Чонгук поджал губы и крепко ухватился за его колено. И только когда ногти впились в ткань джинсов, Тэхён понял, насколько крепко тот держится. Они замерли в самой высокой точке, а потом резко сорвались вниз, и сердце ухнуло куда-то в живот, разливая по венам чистый, концентрированный адреналин. Потом они стреляли в тире. Вернее, стрелял Чонгук, а Тэхён только наблюдал, как тот без особого труда выбивает движущиеся мишени. Огромную панду Чонгук вручил ему так же буднично, будто это входило в план операции, окончательно добив сотрудника тира, который явно не ожидал такого исхода. Ну и плевать. Панда оказалась шикарной — большой, мягкой, и руки сами тянулись её затискать. Дальше настала очередь мороженого, а информатор всё так и не появлялся, из-за чего внутри постепенно нарастало неприятное ощущение, что всё происходящее слишком уж похоже на обман. Мысль о том, что никакого «дела» может и не быть, а Чонгук просто вытащил его развеяться… или, что ещё хуже, устроил подобие свидания, заставила Тэхёна заметно напрячься. И пока он пытался сообразить, стоит ли начинать срач без стопроцентной уверенности или всё же дождаться более веских доказательств, Чонгук одной фразой развеял все его сомнения. — Ну наконец-то, — выдохнул он, глядя в экран телефона. — Десять минут. Идём к выходу, чтобы не упустить. Тэхён поднялся, так и не сумев определить, что чувствует по этому поводу — облегчение или разочарование. Решив подумать об этом позже, он стряхнул с джинсов крошки и машинально огляделся по сторонам. Аниматоры, разгуливающие по парку, в принципе, не могли вызвать подозрений — яркие, шумные, они отлично вписывались в окружающую атмосферу. И только один из них странно выбивался из общей картины. Клоун. Молчаливый и мрачный, как главный злодей триллера с элементами хоррора. Он не зазывал детей, не выкрикивал приветствия, а, наоборот, словно сторонился людей, провожая их тяжёлыми взглядами. Тэхён точно видел его раньше, и не раз. Слишком часто и близко, чтобы списать это на случайность. Чонгук тем временем спокойно двинулся вперёд, поглядывая в телефон, будто ничего не замечал. Наклонившись, Тэхён сделал вид, что завязывает шнурки, а сам в следующую секунду резко сорвался в сторону, скрываясь за навесом со сладкой ватой. Клоун от неожиданности дёрнулся следом, тут же выдавая себя с потрохами. Выскочив с другой стороны, Тэхён буквально врезался в Чонгука, едва не сбив его с ног. — Отбой. Это ловушка, — выдохнул он, разворачиваясь в сторону выхода. Клоун больше не пытался играть в адекватность и притворяться аниматором: рука нырнула в карман ярких клетчатых штанов, и в следующую секунду в ней оказался пистолет. Дальше всё происходящее понеслось одним сплошным потоком, слишком стремительным, чтобы успеть зафиксировать отдельные детали — выстрелы, крики, резкое движение толпы, которая в один момент превратилась в хаотичную, неконтролируемую массу. Краем глаза Тэхён заметил, как один из аниматоров, в костюме мультяшного чёрно-белого кота, сбросив показную медлительность, ловко скрутил стрелка, прижимая его к земле и заламывая руки за спину. Движения его были чёткие, стремительные и такие знакомые, что Тэхён на секунду невольно завис, словно пытаясь разглядеть человека сквозь объемный костюм. Пушистый кот, со смешно прижатым к голове правым ухом и белым пятном в виде сердца на груди, поднял голову и коротко махнул в их сторону, давая понять, что им лучше не задерживаться. Протолкнуться к выходу оказалось той ещё задачей. Паникующие люди метались в разные стороны, основная масса пыталась выбраться, а самые смелые или тупые, наоборот, пробивались вперёд, игнорируя толпу, движущуюся навстречу, и собственный здравый смысл в погоне за контентом, который залетит в тренды. В этом хаосе Чонгук действовал удивительно точно, уверенно ведя его за руку и буквально вытягивая из плотного потока. Уже у выхода Тэхён заметил ещё двоих, которые слишком уж выбивались из общей паники — они не суетились, не кричали и не пытались уйти как можно дальше, а, наоборот, стояли чуть в стороне, будто выжидая. — Ещё двое, — тихо сказал он, легко сжимая пальцы Чонгука. — Вижу, — отозвался тот, ускоряя шаг. Едва они оказались за пределами парка, преследователи тут же двинулись следом. И они подозрительно напоминали тех двоих из клуба, по крайней мере разницей в росте. Тэхёну рассматривать было некогда, тем более, что кепки, надвинутые на глаза, и медицинские маски чересчур эффективно их маскировали. Но, всё же, он был уверен, что не ошибся. Чонгук свернул в переулок, направляясь к припаркованной машине, но на полпути, словно по закону подлости, возник третий сиамский близнец в маске, кепке и с оружием, чётко выделяющимся в кармане лёгкой куртки. Пришлось менять план на ходу. Чонгук чертыхнувшись, из быстрого шага перешёл на лёгкий галоп, и понёсся по улице, легко лавируя между припарковаными машинами, успевая при этом тащить на буксире Тэхёна, руку которого не отпускал ни на секунду. Троица за ними так же синхронно ускорилась. — Твою мать, — успевал ругаться Чонгук на ходу, — нам нельзя светиться. Придётся всё-таки угнать машину. Перед глазами мелькали яркие пятна вывесок, сливающиеся в один поток лица прохожих, а стеклянные фасады домов ловили отблески фонарей и разбрасывали их вокруг цветными бликами. Тэхён, пытаясь на бегу рассматривать окружающий пейзаж, умудрился пару раз ощутимо приложиться лодыжкой и локтём о машины, едва поспевая следом. Быстро двигаясь, Чонгук на мгновение отпустил его руку, и у Тэхёна появилась отличная возможность проверить теорию, которая только что пришла ему на ум. Резко свернув вправо, он оббежал серый Хюндай и сделал вид, что направляется к переулку. Преследователи в полном составе тут же синхронно двинулись за ним. Ясно. Значит кто-то очень хочет заполучить именно его в свои лапы. И судя по тому, что пока только преследовали, он очень нужен был живым. И в ту же секунду, словно издёвка вселенной, послышался первый выстрел. Сердце на секунду сбилось с ритма, а сама смерть, подкравшись со спины, громко выдохнула у виска, когда пролетевшая в нескольких сантиметрах от его головы пуля взметнула прядь волос. Блядство! Значит, живым — по возможности. Или уже как получится. Тэхён, убедившись в своей догадке, метнулся обратно так же резко, как исчез, и молча побежал рядом. Дорога впереди разветвлялась, и Чонгук ощутимо начал замедляться, видимо пытаясь нарисовать в памяти карту города, чтобы не свернуть в тупик. Промедление, как и, собственно, тупик, не сулили ничего хорошего. — Ну же, давай, помогай, — шёпотом выдохнул Тэхён, обращаясь к той части себя, которая точно знала, что делать. — Что? — резко затормозил Чонгук, поворачиваясь в его сторону. Короткая вспышка, мелькнувшая в мыслях, была подобна спасательному кругу. И Тэхён, перехватив инициативу, вырвался вперёд, крепко схватив его за руку, потянул за собой в узкий переулок. — Какого хуя? — Я в порядке, поверь, — бросил Тэхён, не останавливаясь. И Чонгук… поверил. Без лишних слов. Будь на его месте Тэхён, с вероятностью девяносто девять процентов, он не доверился бы человеку, который недавно пытался его убить. Один процент, конечно, составляли те трое, бегущие сзади, но всё же... Он бы явно думал дольше одной секунды, прежде чем вверить свою жизнь тому, кто мог в любой момент снова сломаться. Чонгука такие мелочи сейчас не заботили от слова совсем. Тэхён ускорился и они резко свернули за угол здания, затем в арку, обогнули дом по кругу, и остановившись возле одной из дверей, он сам не понял, как код всплыл в памяти. Пальцы набрали его автоматически, и тяжёлая дверь подъезда поддалась. Они влетели внутрь, и кроссовки с резким скрипом затормозили по гладкому полу, оставляя за спиной гул улицы, который отрезала тяжёлая дверь, глухо захлопнувшаяся за ними. Портье — мужчина лет шестидесяти в фирменном пиджаке, сидящий у стойки, — поднял глаза от книги и, рассмотрев внезапных гостей как следует, вежливо улыбнулся. — Господин Ким, рад вас видеть. — Эм… спасибо, — медленно протянул Тэхён, переводя дыхание. И как это понимать? А дальше — живущее своей отдельной жизнью второе «я» решило, что и так ударно поработало, и свалило восвояси, оставив разбираться его самостоятельно. И как продолжить разговор с мужчиной, который явно его знал, он никак не мог придумать. Но, слава богу, долго страдать не пришлось. Портье заговорщически улыбнулся: — Если вы забыли ключ снова, то дубликат всё так же находится у меня. Тэхён благодарно кивнув, забрал протянутую ключ-карту. Чонгук, только поклонившись вначале, дальше стоял, охуевая, молча; его выдавали лишь слегка приподнятая бровь и странный нечитаемый взгляд. Тэхён, в принципе, был с ним согласен. Он бы сам вытянул в ахуе лицо, если бы не нужно было играть роль человека, который понимает, что здесь происходит, и более того — всё именно так и планировал. — Куда дальше? — уточнил Чонгук, занося руку над панелью с кнопками в лифте. — Эмм… седьмой!? Чонгук, только хмыкнув, послушно нажал на нужную цифру. Двери сомкнулись с тихим щелчком. Пространство резко сократилось до нескольких квадратных метров и одного чужого присутствия слишком близко. Чонгук стоял спокойно, почти расслабленно, будто для него всё происходящее было привычным. Взгляд скользнул по панели, по их отражению в тусклом металле и задержался на Тэхёне. — Я так понимаю, спрашивать об этом бессмысленно? — неопределённо взмахнул он рукой. — Вроде как, — пожал плечами Тэхён. В последнее время он слишком часто стал ассоциировать себя с Алисой, которая падала в кроличью нору всё глубже и глубже — только в отличие от сказки, здесь не было ни намёка на то, что в конце его ждёт хоть что-то понятное и светлое. Скорее наоборот. Каждый новый поворот лишь добавлял вопросов. Лифт мягко гудел, поднимаясь вверх, и это монотонное движение только сильнее давило на виски. Тэхён поймал себя на том, что слушает не звук механизма — а спокойное и ровное дыхание Чонгука рядом. Слишком спокойное для человека, который ещё десять минут назад вообще не должен был оказаться здесь. Простая белая дверь с электронным замком была ему точно знакома. Тэхён медленно приложил карточку, выданную портье. Механизм отреагировал и тут же послышался щелчок, а за ним — негромкий сигнал. Дверь открылась абсолютно бесшумно. Чонгук неопределённо хмыкнул, но ничего так и не сказал, спокойно заходя следом. Квартира вопреки ожиданиям была тихой и пустой. Совсем новая — отделка уже закончена, но жизни в ней ещё не было. Просторное светлое помещение, огромное панорамное окно, за которым лениво текла река, отражая серое небо. Кухня вдоль стены стояла в разобранном виде, а на стуле в углу примостилась маленькая походная плитка, явно заменяющая полноценную. У другой стены громоздились коробки со стройматериалами. Из мебели — почти ничего. Крючок у входной двери, в комнате — матрас на полу и лампа в виде камня рядом. И Тэхён отчётливо вспомнил, какую херову тучу бабок за неё отвалил. Так... это значит, что он богат? Было бы очень кстати. Откуда у него вообще могли быть такие деньги — память, как обычно, умалчивала. Чонгука, видимо, тоже волновал этот вопрос. Нахмурившись, он обвёл помещение рукой. Напряжённый взгляд остановился на чертовски дорогой дизайнерской лампе, которая выглядела здесь и сейчас абсолютно неуместно. — Ничего не хочешь объяснить? Его голос прозвучал резко, эхом отражаясь от пустых стен. Тэхён оторвался от вида за окном, медленно повернулся и пожал плечами. — Например? По лицу Чонгука было видно, как внутри него что-то ломалось. Одна часть, холодная и рациональная, явно пыталась удержать раздражение в узде, убедить, что это не его дело. Другая — куда более резкая и опасная — уже выходила из-под контроля. И Тэхён точно знал, кто победит в этом противостоянии. Чонгук не разочаровал и в пару шагов оказался рядом, схватил его за полы джинсовки и резко встряхнул, заставляя голову дёрнуться. — Ты мог бы сказать мне всё словами через рот, а не сбегать и прятаться. — О чём ты? — выдохнул Тэхён, с силой дёрнув куртку, пытаясь освободиться. — О том, что ты бесчувственный уёбок, — после короткой паузы бросил Чонгук, сжимая ткань ещё сильнее. — Очень удобно притворяться, что ничего не помнишь. — Чонгук! — предупреждающе прошипел Тэхён, чувствуя как в нем самом что-то ломается, — я бы с удовольствием всё тебе объяснил, но... не могу. Голос предательски дрогнул. Чонгук медленно выдохнул, на секунду прикрыв глаза. — Окей, борщанул, — уже без прежнего запала произнес он, — но ты точно помнишь нас. Хоть и не всё. Он наклонился ближе. — И ты знаешь, что я к тебе чувствую. Тэхён дернулся, словно его ударили. — Не нужно. — Нет, ты... Неозвученное продолжение застряло в горле. Чонгук скривился — и в следующую секунду резко толкнул его к стене. Тэхён ударился затылком, тихо зашипев от боли, и моментально оказался зажат между холодной поверхностью и горячим телом напротив. — Как трахаться со мной — так ты никогда не был против, — голос стал ниже и жёстче, — а как только услышал слово на букву «Л» — сразу повёл себя, как мудак. Тэхён дёрнулся, пытаясь его оттолкнуть, но Чонгук будто и не заметил этого движения, продолжая говорить, словно прорвало давно сдерживаемую плотину. — Я знаю, что тебе плевать на меня, — выдохнул он уже тише, — но иногда ты смотришь так, что я ловлю осколки своих же чувств. Иногда кажется, что ты чувствуешь то же самое… а потом ты ставишь стену, как будто между нами ничего не было и быть не может. Тэхён, сам того не желая, был согласен с каждым словом. Чонгук знал и чувствовал его, как никто другой в этом огромном мире. Он легко читал его между строк, даже когда сам Тэхён в себе разобраться не мог. Каждое слово било точно в цель. И близость становилась невыносимой. Горячее дыхание разбивалось о губы, кожа под одеждой будто начинала гореть. Когда Тэхён снова дёрнулся, Чонгук перехватил его запястья, завёл их за спину, прижимая плотнее, лишая даже призрачной возможности освободиться. — Я так больше не могу, Тэ, — уже почти шёпотом, прямо в губы. — Давай закончим это. Здесь и сейчас. Ты готов? — А ты готов всё закончить? Тэхён не мог поверить, что этот вопрос сорвался с его губ. У него есть реальный шанс остановиться, отмести в сторону все эти будоражащие разум чувства, обрубить их на корню, пока не стало поздно. — Я не готов, — прошептал Чонгук, закрывая на секунду глаза, — но ради тебя я отступлю. Скажи это. Ты хочешь закончить всё здесь и сейчас? Но было уже поздно. Какая-то часть его уже сделала выбор — и Тэхён просто не успел её остановить. Идеальный шанс, который дарил ему Чонгук и которым он так и не смог воспользоваться. — Нет. Даже секунды не понадобилось, чтобы обдумать свой ответ. — Тогда… — Чонгук распахнул глаза и в них мелькнуло что-то почти растерянное. — Что ты... Тэхён не знал. Что делать, как им быть, как выкарабкаться из очередного океана дерьма, в которое они влипли, словно единый организм. Он знал только то, что не готов его отпустить, как бы сам себя не убеждал в обратном и какие бы аргументы ни приводил. — Нет, не хочу, — твёрдо повторил он. Больше сказать ему было нечего. Да и не особо сейчас хотелось заходить на второй круг разборок. Поэтому, подавшись вперёд, он с жаром впился в чужие губы. Губы, о которых он думал слишком часто, оказались горячими, живыми, настоящими. Чонгук тихо выдохнул от неожиданности, разжимая хватку, будто на секунду потерял ориентацию, не зная, что делать дальше. А потом ответил. Так же стремительно и жадно, больно цепляя нижнюю губу серёжкой пирсинга, а следом неожиданно нежно зализывая царапину. Быстро сориентировавшись, Чонгук притянул его к себе за талию и ощутимо вцепился пальцами, словно даже на секунду боялся выпустить из объятий. И Тэхён ясно понял, что это конец. Конец его загонам и непонятным принципам. Он хотел Чонгука, и слово «хотел» даже в меньшей степени не отражало того спектра чувств, которые разрывали его изнутри. Хотел — это на физическом уровне, и соответствовало оно процентам десяти максимум. Он жаждал быть с ним рядом, поддерживать, делить общие шутки и быт, переживать вместе разочарования и неудачи. Тэхён ощущал, что образы Чонгука, который знал он и тот...другой Тэхён, наложились друг на друга, сливаясь в единое целое. Словно последний кусочек пазла встал на место, являя перед глазами законченную картину под названием «Мужчина, которого я люблю». И пока он силился принять новую реальность, в которой у него есть любимый человек, Чонгук, тем временем, пользовался по максимуму предоставленной возможностью. Он жадно вылизывал его рот, пока руки нагло шарили по голой коже боков и живота. Тэхён чувствовал как с каждым вдохом, с каждым биением сердца кровь концентрируется в паху горячей тяжестью, заставляя притираться крепнущим возбуждением к чужому бедру. Заводились они всегда синхронно и с полоборота, а сейчас, кажется, хватило даже четверти. После погони, пули пролетевший рядом возле виска, жизнь, с её телесными радостями, ценилась на порядок сильнее, но как бы Тэхён ни желал закончить этот вечер на приятной ноте, вместе с Чонгуком лёжа на единственном в квартире предмете мебели, прекрасно понимал, что у них, банально, даже смазки нет. И вряд ли под рукой найдется что-то помимо строительного клея или краски. А к таким экспериментам Тэхён точно был не готов. Он вздрогнул от собственного громкого стона, когда Чонгук, впившись в его шею, оставил засос. Бежевый свитшот валялся рядом на полу и Тэхён в упор не помнил когда тот успел его с него стянуть. Холод стены под лопатками помог слегка остудить пыл. Он упёрся руками в каменные плечи, пытаясь удержать на расстоянии поцелуя. — Чонгук, мы не можем... Пауза затягивалась и Тэхён уже собирался повторить ещё раз, как в глазах напротив на секунду появилась частичка осмысленности и Чонгук еле слышно выдохнул. — Почему? Тэхён прикрыл глаза и легонько стукнулся затылком о стену, в которую его вжимали. Возбуждение стремительно перегружало нервные окончания, заставляя дрожать от еле сдерживаемого в узде желания. — Я не готов к экспериментам со стройматериалами у себя в заднице, — нервно выдавил из себя Тэхён, совершая ошибку и опуская взгляд на покрасневшие, припухшие и блестящие от слюны губы. Что Чонгук говорил в ответ, он уже не слышал. Вопреки собственным словам, тянулся за новым поцелуем. — ...есть. — А? — дезориентировано выдохнул Тэхён, пытаясь лихорадочно вспомнить установлен ли в этой квартире хотя бы душ. — Я говорю, что при твоей любви к спонтанному сексу, — терпеливо повторил Чонгук, — я, с некоторых пор, а точнее с нашей третьей совместной операции, всегда таскаю с собой резинку и пакетик смазки. — Твою мать, — громко застонал Тэхён, притягивая его за шею и целуя так, словно через секунду всё закончится и вселенная опять разведёт их в разные стороны. Но видимо именно сегодня судьба им благоволила. Просторная душевая кабина и горячая вода имелись в наличии. Как и единственный кусочек мыла, обнаружившийся рядом на полке. Одежда неаккуратным комом упала под ноги, когда они, не разрывая объятий, шагнули под под тёплые упругие струи. Тэхён довольно выдохнул, подставляя тело под жадные прикосновения чужих рук и губ. Чонгук, прижавшись сзади, успевал гладить целовать и массировать напряжённые плечи. Его твёрдый возбуждённый член упирался прямо в ложбинку между ягодиц, заставляя Тэхёна неосознанно прогибаться, подаваясь навстречу. — Тэ, — мученически простонал Чонгук, на секунду замирая, — ты... не помогаешь. Его зубы прикусили чувствительную кожу на загривке, а пальцы левой руки плавно опустились на грудь, и сжали горошину соска до лёгкой тянущей боли. От возбуждения или от горячего пара, который полностью заполнил душевую кабину, под закрытыми веками Тэхёна плавали красные пятна. Возбуждение захлестнуло сознание, отсекая все звуки. Даже капли, разбивающиеся о металлический поддон, перестали для него существовать. Остались только прикосновения — ощущения того, как губы и язык Чонгука соперничали с водой, наперегонки скользя вдоль его позвоночника; жёсткая ладонь, плотно обхватившая член и холод плитки под собственными руками. Тэхён из последних сил пытался удержаться на ватных ногах, пока Чонгук неторопливо намыливал и умело массировал его напряжённое тело. Прикосновение к сжавшемуся колечку мышц заставило вздрогнуть и открыть глаза. Чонгук прошептал что-то неразборчивое притираясь пахом к бедру и проникая кончиком пальца внутрь. Запрокинув голову, Тэхён пережал основание члена, чтобы не сорваться раньше времени от шквала накативших чувств и запредельной чувствительности. От попытки оттянуть оргазм тело била крупная неконтролируемая дрожь. Весь кислород, как и здравый смысл из кабинки вытеснил горячий пар и жадные касания. И Тэхён, даже не пытаясь сдержаться, без раздумий нырнул в этот омут с головой, подставляясь под умелые пальцы. Время словно остановилось, заставляя бесконечно балансировать на самом краю. Похоже, Чонгук уже не первый раз звал его по имени, видимо, чтобы убедиться, что всё в порядке. Тэхён и сам в этом был не уверен. Язык полностью отказывался повиноваться, поэтому вместо ответа он неловко повернул голову вбок, пытаясь дотянуться до чужих губ. Чонгук тут же откликнулся и потянулся навстречу, впечатывая его грудью в прохладную плитку и даря быстрый жадный поцелуй. Сдерживаться становилось всё сложнее. Чонгук с упоением трахал его пальцами, погрузившись в личную нирвану и наслаждаясь хриплыми низкими стонами. По ощущениям Тэхёна, он растягивал его целую вечность. И когда четыре пальца входили уже свободно, а вместо стонов из его горла вырывались лишь сдавленные хрипы, Чонгук наконец отнял пальцы и отстранился, зашуршав упаковкой презерватива. И тут же прижался вплотную, приставляя крупную головку ко входу. На первом медленном толчке, желание кончить растворилось в дискомфорте от проникновения. Тэхён непроизвольно сжался, изо всех сил пытаясь расслабиться. Чонгук терпеливо ждал, упираясь лбом между лопаток и загнанно дыша. Его руки, легко скользили по бокам и животу, обводили контур пупка и спускались на бедра, а следом, плавно пускались в обратный путь, пока губы и язык выводили замысловатый рисунок на шее. Когда наконец Тэхён расслабился и нетерпеливо двинулся навстречу, Чонгук войдя целиком, громко застонал. Поначалу медленные и плавные движения набирали темп. Чувство дискомфорта полностью растворилось, уступая место чистому удовольствию. Тугие струи воды разбивались о кожу и Тэхёну казалось, что он больше не различает где его ласкают чужие руки, а где потоки воды. Чонгук быстро двигался и звуки шлепков бёдер о ягодицы — оглушали, вознося возбуждение на новый уровень. Пальцы соскальзывали с гладкой поверхности плитки, и только сильные руки, сжимающие так крепко, не давали упасть. Чонгук поменял положение и вместе с этим угол проникновения. Тэхён почувствовал как тело моментально откликнулось, он ещё больше прогнулся в пояснице, а из горла вырвался задушенный вскрик. Удовольствие, накатывающее как ласковый прибой резко обрушилось огромной разрушительной волной. Чонгук так идеально двигался. Толчок, пауза, ещё один, ещё и ещё. Пока Тэхён не почувствовал как тугая спираль наслаждения закручивается в животе, неумолимо спускаясь к паху. Сквозь пелену удовольствия внезапно накрыло осознание, что он вот-вот кончит, даже не прикоснувшись к себе. И эта мысль моментально толкнула за край. Тягучие белые капли спермы растеклись по плитке, медленно растворяясь под струями воды. Чонгук толкнулся ещё несколько раз, прежде чем громко простонав, сорваться в собственный оргазм, изливаясь в презерватив и замирая, тяжело навалившись всем телом.

***

Естественно, в квартире не нашлось ни постельного белья, ни одеяла. Надежда теплилась до последнего, но в ванной одиноко висело лишь небольшое полотенце. Спасибо и на этом. Ночь на голом матрасе — не большая плата за то, что они сбежали от погони и остались в живых. Чонгук, как обычно, закинул на него все свои конечности, словно боялся, что утром может проснуться один, и уткнувшись носом ему в шею, засопел уже через пару минут. А Тэхён, несмотря на приятную негу и лёгкую пустоту в теле, всё никак не мог уснуть. Он лежал, машинально перебирая чужие влажные волосы, и в сотый раз прокручивал в голове случившееся в парке. Странное чувство не отпускало. Но в одном он был неожиданно уверен — в собственной памяти. Последние дни Тэхён отчётливо помнил каждую прожитую минуту: что делал, что говорил, куда и с кем шёл. И именно поэтому всё происходящее казалось ещё более неправильным. Два человека, знавшие, куда они с Чонгуком направляются, вызывали слишком много вопросов. И один из них идеально вписывался в роль подозреваемого, как бы ни упирался Намджун и как бы Тэхёну ни было больно признавать это. Мысль была неприятной, и какой-то ядовитой — но от неё невозможно было отмахнуться. Он медленно выдохнул, продолжая смотреть в темноту. Беспокойство не уходило, только глубже оседало внутри. И вместе с ним крепла уверенность: он подошёл слишком близко к разгадке. Слишком близко, чтобы ошибаться. Завтра всё встанет на свои места. Тэхён был готов поклясться чем угодно — он знает, кто предатель.