Чонгук на льду

      Утром в день соревнований Чонгук проснулся с таким чувством, будто проглотил стаю бабочек, которые теперь устроили внутри него бунт.       Он лежал на футоне, смотрел в потолок и пытался дышать ровно. Не получалось. Сердце колотилось где-то в горле, ладони потели, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Я не готов. Я провалюсь. Все увидят, что я самозванец».       — Гукки-тян! — мамин голос из коридора выдернул его из паники. — Вставай! Завтрак готов! Тэхён-сан уже на кухне!       Тэхён. При одной мысли о нём сердце забилось ещё быстрее, но уже по другой причине. Чонгук сел на футоне и обхватил голову руками.       — Я не могу, — прошептал он. — Я не могу...       В дверь постучали.       — Войдите, — хрипло сказал Чонгук.       Дверь сдвинулась, и на пороге появился Тэхён. Сегодня он был в простом свитере и джинсах, но выглядел так, будто сошёл с обложки модного журнала. В руках он держал чашку с чаем.       — Не спишь? — спросил он, присаживаясь на край футона.       — Не могу, — признался Чонгук. — Страшно.       — Это нормально, — Тэхён протянул ему чашку. — Выпей. Тёплый чай успокаивает нервы.       Чонгук взял чашку, обхватил её ладонями и сделал глоток. Чай был сладким, с каким-то травяным привкусом.       — Что это?       — Смесь, которую заваривает твоя мама, когда кто-то нервничает. Она сказала, это семейный рецепт.       Чонгук невольно улыбнулся. Мама всегда знала, что делать.       — Тэхён-сан, — начал он, глядя в чашку. — А вам никогда не бывает страшно перед стартом?       Тэхён задумался.       — Бывает, — сказал он наконец. — Каждый раз. Но я научился не убегать от страха. Я говорю себе: «Страх — это просто энергия. Используй её».       — Как?       — Представь, что ты не боишься, а предвкушаешь. Что лёд ждёт тебя. Что зрители пришли увидеть именно твоё выступление. Что ты выходишь не на экзамен, а на свидание.       — На свидание? — Чонгук поднял глаза.       — Со льдом, — улыбнулся Тэхён. — Со своей программой. С самим собой.       Он встал и протянул руку.       — Вставай. Завтракать. А потом поедем на каток. Я буду рядом весь день. Обещаю.       Чонгук взял его руку и позволил себя поднять. В этот момент он подумал, что, наверное, согласился бы пойти куда угодно, если бы Тэхён держал его за руку.

***

      По дороге на каток Чонгук снова начал нервничать.       Они ехали в такси, и за окном проплывал утренний Хасецу. Городок просыпался — открывались магазинчики, бабушки выходили поливать цветы, школьники спешили на занятия. Обычный день. Никто не знал, что сегодня для Чонгука решается всё.       — Смотри, — Тэхён указал в окно. — Там храм, где мы загадывали желания. Помнишь?       Чонгук кивнул.       — Я тогда загадал, чтобы ты поверил в себя, — тихо сказал Тэхён. — Похоже, желания начинают сбываться.       Чонгук посмотрел на него с удивлением.       — Вы загадали это? Не золото? Не рекорд?       — Золото и рекорды у меня уже есть, — Тэхён пожал плечами. — А вера в себя — это то, чего нельзя купить. Это можно только найти. Или помочь найти другому.       Такси остановилось у ледового дворца. Небольшого, провинциального, но ухоженного. Над входом висел плакат: «Чемпионат региона Тюгоку, Сикоку и Кюсю по фигурному катанию».       Чонгук вышел из машины и почувствовал, как ноги становятся ватными.       — Идём, — Тэхён взял его за локоть. — Я с тобой.

***

      В раздевалке было шумно. Юные фигуристы разминались, натягивали костюмы, слушали музыку в наушниках. Кто-то узнал Чонгука и зашептался. Кто-то, наоборот, демонстративно отвернулся — видимо, помнили его провал на Гран-при.       Чонгук нашёл свободное место у стены и сел, пытаясь собраться с мыслями.       — Чонгук-сан?       Голос был робким, почти благоговейным. Чонгук поднял голову и увидел перед собой молодого человека. Совсем юного, лет шестнадцати-семнадцати, с круглым лицом и огромными глазами, полными обожания.       — Вы Чон Чонгук? — спросил парень, и его голос дрогнул от волнения.       — Да, — осторожно ответил Чонгук.       — Я ваш фанат! — выпалил парень и поклонился так низко, что чуть не стукнулся головой о скамейку. — Меня зовут Ким Сокджин! Я занимаюсь фигурным катанием с десяти лет! Я видел все ваши выступления! Ваш тройной аксель — это просто космос! А ваше вращение в программе прошлого сезона... я пытался повторить, но у меня не получается! Вы мой кумир!       Чонгук растерялся. Он привык, что его либо не замечают, либо критикуют. Фанаты? У него были фанаты?       — Эм... спасибо, — выдавил он. — Рад познакомиться.       — Я сегодня тоже выступаю! — продолжал Сокджин, сияя. — В первой разминке. Вы будете смотреть? Наверное, нет, у вас же своя программа... Но если вдруг... я буду очень стараться!       Чонгук не знал, что ответить. Он был слишком погружён в свои страхи, чтобы думать о ком-то другом. Он просто кивнул и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.       Сокджин понял намёк. Его сияющее лицо на мгновение потускнело, но он быстро поклонился ещё раз и убежал.       — Грубо, — раздался голос Тэхёна.       Чонгук поднял глаза. Тэхён стоял у входа в раздевалку, скрестив руки на груди, и смотрел на него с лёгким укором.       — Что? — не понял Чонгук.       — Этот мальчик. Он смотрит на тебя как на бога. А ты даже не улыбнулся ему.       — У меня свои проблемы, — буркнул Чонгук. — Я не могу думать о фанатах, когда у меня через час старт.       Тэхён подошёл и сел рядом.       — Ты думаешь, что твои проблемы важнее, чем чьи-то чувства?       Чонгук промолчал.       — Знаешь, почему я стал тем, кто я есть? — спросил Тэхён. — Потому что в самом начале, когда я был никому не известным мальчишкой, нашёлся человек, который в меня поверил. Он сидел в первом ряду на моих первых соревнованиях и хлопал громче всех. Я до сих пор помню его лицо. И знаешь что?       — Что?       — Я выиграл те соревнования. Потому что хотел оправдать его веру.       Чонгук смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.       — Ты сейчас для этого мальчика — тот самый человек из первого ряда, — тихо сказал Тэхён. — Если ты не можешь поддержать того, кто верит в тебя, как ты поверишь в себя сам?

***

      Чонгук нашёл Сокджина у выхода на лёд. Тот разминался, явно нервничая, и чуть не подпрыгнул, когда Чонгук положил руку ему на плечо.       — Сокджин-кун, — сказал Чонгук. — Удачи. Я буду смотреть.       Глаза парня стали размером с блюдца.       — П-правда? — заикаясь, переспросил он. — Вы будете смотреть?       — Буду. Покажи, на что способен.       Сокджин просиял так, будто ему подарили все золотые медали мира. Он поклонился, чуть не упав, и выбежал на лёд.       Чонгук вернулся на трибуну, где сидел Тэхён. Тот одобрительно кивнул.       — Молодец.       — Посмотрим, что он покажет, — буркнул Чонгук, но на душе стало теплее.       Сокджин выступал в первой разминке. Он был явно взволнован — это читалось в каждом движении. Но когда заиграла музыка, он преобразился. Он катался с такой страстью, с такой отдачей, будто это был его последний выход на лёд.       Конечно, техника хромала. Прыжки были нестабильными, вращения — неидеальными. Но в каждом движении чувствовалась любовь. Настоящая, неподдельная любовь к фигурному катанию.       Когда программа закончилась, Сокджин поднял голову к трибунам и встретился взглядом с Чонгуком. Чонгук улыбнулся и кивнул. Этого было достаточно — Сокджин расплылся в счастливой улыбке.       — Видишь? — сказал Тэхён. — Одно твоё слово сделало его день. А может, и всю жизнь.       Чонгук промолчал, но внутри что-то изменилось.

***

      Когда подошла очередь Чонгука, он уже не дрожал.       Он вышел на лёд под аплодисменты — скромные, ведь это был всего лишь региональный турнир, но всё же. Кто-то в зале крикнул: «Давай, Чонгук!», и он узнал голос мамы.       Тэхён сидел у бортика в зоне тренеров. Их глаза встретились, и Тэхён чуть заметно кивнул.       «Ты можешь», — говорил этот кивок. «Я верю в тебя».       Музыка началась.       Первые аккорды его программы «Чонгук на льду» разнеслись по арене, и Чонгук закрыл глаза на секунду, настраиваясь. Потом открыл и начал движение.       Всё шло хорошо. Лёд слушался, ноги несли, сердце билось в такт музыке. Он делал всё, что они репетировали с Тэхёном. Дорожка шагов — чисто. Вращение — идеально. Тройной аксель — приземлился, хоть и с помаркой.       А потом случилось то, чего никто не ждал.       На одном из проездов Чонгук слишком близко подошёл к бортику. Резкий поворот головы, чтобы поймать ритм, и — удар.       Он врезался головой в пластиковое ограждение.       В глазах потемнело на секунду. В ушах зазвенело. Чонгук по инерции проехал ещё пару метров и остановился, держась за голову.       Зал ахнул. Тэхён вскочил с места.       — Чонгук! — крикнул он. — Ты как?       Чонгук моргнул, прогоняя темноту. Голова гудела, но ноги стояли твёрдо. Он посмотрел на табло — музыка продолжалась. Программа была прервана всего на несколько секунд.       Он мог остановиться. Мог попросить паузу, подойти к врачу, сдаться. Никто бы не осудил — травма есть травма.       Но вместо этого Чонгук глубоко вздохнул, нашёл взглядом Тэхёна и... улыбнулся.       А потом продолжил программу.       Он катал дальше, игнорируя боль. Прыжки становились только чище, вращения — быстрее. Он вложил в эту вторую половину всё, что у него было. Всю боль, все сомнения, всю любовь.       Когда музыка стихла, зал взорвался аплодисментами. Люди вставали с мест. Кто-то кричал «Браво!».       Чонгук стоял на льду, тяжело дыша, и чувствовал, как по щеке течёт что-то тёплое. Он поднёс руку — кровь. Видимо, рассек бровь при ударе.       Но ему было всё равно. Он сделал это.       Тэхён уже был на льду. Он подбежал к Чонгуку, обхватил его лицо ладонями и посмотрел в глаза.       — Ты сумасшедший, — выдохнул он. — Ты гений. Ты... ты не представляешь, что сейчас сделал.       В его глазах стояли слёзы. Чонгук видел это впервые — Тэхён плачет? Легендарный Ким Тэхён?       — Тэхён-сан... — начал он.       Но Тэхён не дал ему договорить. Он притянул Чонгука к себе и обнял крепко-крепко, прямо на льду, под овации всего зала.       — Я горжусь тобой, — прошептал он. — Ты настоящий воин.

***

      В «зоне kiss & cry» Чонгук сидел с пакетом льда на голове и ждал оценок. Тэхён был рядом, сжимая его руку.       — Как голова? — спросил Тэхён.       — Гудит, — признался Чонгук. — Но я счастлив.       — Есть чему.       На табло зажглись оценки. Первое место. С огромным отрывом от второго. Чонгук выиграл региональный турнир.       Он смотрел на цифры и не верил своим глазам. Он, тот, кто провалился на Гран-при, кто хотел уйти из спорта, кто боялся собственной тени — он выиграл. С разбитой головой, с кровью на лице, но выиграл.       — Я сделал это, — прошептал он. — Я смог.       — Ты всегда мог, — Тэхён сжал его руку. — Просто не знал об этом.

***

      После награждения была пресс-конференция.       Чонгук сидел за столом, всё ещё с пластырем на брови, и отвечал на вопросы журналистов. Их было много — местные газеты, пара спортивных каналов, даже кто-то из Токио приехал.       — Чонгук-сан, как вы себя чувствуете после падения?       — Нормально. Голова цела, всё в порядке.       — Чонгук-сан, ваша программа называется «Чонгук на льду». Почему вы выбрали такое название?       — Потому что моя программа про меня же, — просто ответил Чонгук. — Про то, кто я есть на самом деле.       — Чонгук-сан, вы упомянули, что это ваш первый старт после провала на Гран-при. Что изменилось?       Чонгук задумался. Что изменилось? Всё. Ничего. Он посмотрел на Тэхёна, который сидел в углу зала и улыбался.       — У меня появился тренер, — сказал он. — Который научил меня верить в себя. И... я понял, что люблю фигурное катание. Не за медали, не за победы. Просто люблю.       — Тема этого сезона объявлена как «Любовь», — подхватил другой журналист. — Можете рассказать подробнее? О какой любви идёт речь?       Чонгук снова посмотрел на Тэхёна. Тот чуть заметно кивнул.       — О разной, — начал Чонгук. — О любви к семье, которая всегда ждёт дома. О любви к друзьям, которые верят в тебя. О любви к зрителям, которые приходят смотреть на твоё выступление. О любви к себе — не эгоистичной, а такой, которая позволяет принимать свои ошибки и идти дальше. И о...       Он запнулся. Сердце забилось быстрее.       — И о чём? — настаивал журналист.       Чонгук глубоко вздохнул.       — И о любви к тому, кто рядом. Кто поддерживает, когда страшно. Кто верит, даже когда ты сам в себя не веришь. Кто... кто делает тебя лучше.       В зале повисла тишина. А потом кто-то захлопал, и все подхватили.       Тэхён смотрел на Чонгука с таким выражением лица, что у того перехватило дыхание. В этом взгляде было всё: гордость, нежность, удивление и что-то ещё, чему Чонгук пока боялся дать название.

***

      Вечером они вернулись в «Чон-топию».       Мама накрыла праздничный стол — конечно, с кацудоном. Хёнджин принесла саке. Чимин звонил по видеосвязи из Таиланда и кричал поздравления так, что, наверное, было слышно в соседнем городе.       Чонгук сидел среди своих, уставший, счастливый, с пластырем на лбу, и чувствовал, что это — лучший день в его жизни.       — Ты сегодня был великолепен, — сказал Тэхён, когда они вышли на крыльцо подышать воздухом. — Особенно на пресс-конференции.       — Я сказал лишнего? — забеспокоился Чонгук.       — Нет, — Тэхён покачал головой. — Ты сказал именно то, что нужно.       Они помолчали, глядя на звёзды.       — Тэхён-сан, — тихо сказал Чонгук. — Спасибо вам. За всё.       — Я уже просил тебя не называть меня «Тэхён-сан», — улыбнулся Тэхён. — Просто Тэхён.       — Тэхён, — повторил Чонгук, и имя прозвучало как-то по-новому. Интимнее. Ближе.       Тэхён повернулся к нему. В темноте его глаза блестели.       — Ты знаешь, о ком ты говорил на пресс-конференции? О том, кто рядом?       Чонгук замер. Сердце забилось где-то в горле.       — Знаю, — прошептал он.       — И кто же это?       Чонгук сглотнул. Сказать? Не сказать? А если он всё неправильно понял?       Но Тэхён смотрел на него так, что невозможно было не сказать правду.       — Вы, — выдохнул Чонгук. — То есть ты. Ты.       Тэхён улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонгука подкашивались колени.       — Я тоже, — тихо сказал он. — Я тоже люблю. Тебя.       Мир вокруг замер. Звёзды перестали мерцать. Время остановилось.       А потом Чонгук почувствовал, как Тэхён берёт его за руку, и понял, что это — начало чего-то совершенно нового.

***

      В Москве Чонгук Соболев сидел в своей квартире и смотрел запись выступления Чонгука (старшего) на ноутбуке.       — Неплохо, — буркнул он, когда программа закончилась. — Для неудачника.       Но в его голосе не было прежней злости. Было что-то другое. Может быть, уважение. Может быть, лёгкая зависть.       — Ты смотришь японца? — Юнги заглянул в комнату. — Прогресс.       — Он сегодня хорошо откатал, — нехотя признал Чонгук. — Даже после удара.       — Удар головой — это серьёзно, — заметил Юнги. — Но он справился. Значит, есть характер.       Чонгук промолчал, но про себя отметил: если этот японский Кацудон смог, то и он сможет.       — Завтра начинаем работать над четверным, — сказал Юнги. — Готовься, будет больно.       — Я готов, — ответил Чонгук, закрывая ноутбук. — К любой боли.       Он посмотрел в окно, на заснеженную Москву, и подумал: «Подожди, Кацудон. Мы ещё встретимся на льду».

Конец пятой главы.