Вопреки.

Дом не изменился. Обстановка вокруг выглядела так, будто пять лет скитаний по Европе были просто длительным отпуском, а не настоящей жизнью. Комната Лэйн осталась прежней — будто никто здесь не взрослел, не распадался на части и не учился жить заново. Время аккуратно обошло этот дом стороной, решив не трогать то, что и без него было слишком хрупким. Только она изменилась. Окончательно и бесповоротно. Коробки были разобраны, книги расставлены, чемоданы убраны в шкаф — особая внимательность к чистоте и порядку всегда была отличительной чертой Лэйн. Она верила, что если разложить вещи аккуратно, в голове тоже станет чище и просторнее. За спиной раздался скрип деревянных половиц. Девушка дернулась, выныривая из тяжелых воспоминаний. Отворачиваясь от окна, за которым постепенно сгущались сумерки, посмотрела на отца. — Как ты себя чувствуешь? — в его голосе, всегда серьезном и напряженном, проступили нотки несвойственного ему родительского тепла. — Уже полностью разобрала вещи? Ответом послужила короткая учтивая улыбка, коснувшаяся ее губ. Они с отцом были не близки — по крайней мере, не в том смысле, в каком это принято воспринимать за семейное тепло между двумя ближайшими родственниками. Их отношения, лишенные объятий и долгих разговоров, держались на тишине, дисциплине и взаимном уважении. — Почти, — спокойно сказала Лэйн, поправляя стопку книг на столе. — Осталась пара мелочей. Отец кивнул. Он всегда кивал, будто подтверждал, что все идет по плану. Будто всю жизнь можно было свести к пунктам в ежедневнике. — Если тебе что-то понадобится, скажи. Я завтра буду в офисе до позднего вечера. «Конечно будешь», — хотела ответить она, но лишь молча кивнула. Кевин Фостер редко проводил время дома, он был слишком далек от разговоров по душам и слишком близок к деловым переговорам, отчетам и решению чужих проблем. Своих же он предпочитал не касаться — особенно после ухода жены к молодому красивому итальянцу. Отец задержался в дверях чуть дольше, чем обычно. Словно собирался добавить что-то еще, но передумал, выдавив из себя только: — Рад, что мы снова дома, Лэйн. Его фраза повисла в воздухе неловко, как новомодная мебель в обшарпанном интерьере. — Я тоже, — промямлила девушка на автомате. Когда его шаги стихли, а комната снова погрузилась в тишину, Лэйн вздохнула и медленно повернулась к окну. Сумерки уже опустились на улицу, сглаживая углы домов и скрывая трещины на фасадах. Вечером все выглядело мягче, чем при дневном свете. Уютно, почти безобидно. Но Лэйн ненавидела, когда вещи казались проще, чем были на самом деле. Неделя. Ровно неделя с тех пор, как они вернулись. Ей пора бы заняться подготовкой к школьным будням: съездить в любимый канцелярский магазин, встретиться с классным руководителем, ознакомиться с учебной программой. Но мысли были спутанными, цеплялись друг за друга и тут же рассыпались, как карточный домик от легкого сквозняка. Лэйн пыталась выстроить их в список, как делала всегда, когда тревога мертвой хваткой подступала к горлу. План всегда ее спасал. Он создавал иллюзию контроля, без которой прошлое слишком громко напоминало о себе. Девушка села за письменный стол и открыла блокнот. На первой странице аккуратным почерком вывела: «Список дел». Поставила две точки. Покрутив ручку между тонких пальцев, прикусила кончик, побеждено вздохнула. В голове все еще было слишком шумно. Откинув волосы за плечи, схватила в руки телефон. Бездумно водя пальцем по экрану, открыла мессенджер. Smartass Lane, 22:50 я не видела тебя уже лет сто встретимся завтра на нашем месте?

Anna BonBean, 22:50

ну наконец-то!

утром пару дел, но после обеда я вся твоя 😍

Губы Лэйн растянулись в искренней улыбке. Первой улыбке за последние месяцы. Анна была единственным человеком, с которым Лэйн никогда не приходилось притворяться. Пять лет назад они, судорожно обнимая друг друга за плечи, клялись, что расстояние ничего не изменит. Что их невинная детская дружба останется неприкосновенной, даже будучи разделенной океаном. Потом были разница во времени, редкие звонки, сообщения, отправленные в три часа ночи, короткие истории из повседневной жизни, пару местных сплетен и бесконечное позже расскажу». Они переживали экзамены, переезды, первую влюбленность, развод родителей Лэйн — каждая по-своему, но вместе. «Наше место» Лэйн на секунду прикрыла глаза. Сознание мгновенно вернуло ее на городской пляж — туда, где ветер нещадно путал волосы, а соль оставалась на губах. Они приходили туда каждые выходные, садились ближе к воде и разговаривали до тех пор, пока не становилось холодно. Обсуждали мальчиков, сериалы, планы и мечты. Будущее виделось таким же бесконечным, как линия горизонта. Кто же знал, что жизнь — такая несправедливая сука. Smartass Lane, 22:58 с меня закуски, с тебя напитки

Anna BonBean, 22:59

захвачу что-то из арсенала Яна

нам слишком много всего надо обсудить!

Smartass Lane, 22:59 девушка с каких пор вы стали воровкой алкоголя?

Anna BonBean, 23:00

не переживай, братец не заметит

Лэйн нахмурилась. Ей внезапно показалось, что она пропустила слишком много — всегда знала, что с ее отъездом жизнь здесь не остановится. Просто не думала, что она пойдет дальше так быстро. Девушка внезапно ощутила себя неуместно, будто она вернулась в книгу, из которой ее когда-то вырвали на середине главы, и теперь пыталась понять, что произошло на пропущенных страницах. Размышления прервал резкий шум за окном. Рев мотора прокатился по улице и так же быстро стих. Лэйн медленно поднялась из-за стола, расправляя затекшие плечи. Остановилась у окна, откуда можно было увидеть часть дороги и соседский дом. Она не спешила. Лишь слегка наклонилась вперед, выглядывая из-за края занавески. В окне второго этажа горел свет — теплый, живой. Комната Анны. Лэйн узнала бы ее из сотни других: гирлянду над изголовьем кровати, тень книжной полки, огромный плакат любимой поп-группы во всю стену. Но взгляд девушки поплыл ниже, выхватил темный силуэт мотоцикла у подъездной дорожки. Ян Хилл не спеша снял шлем, небрежно повесив его на руль и бегло оглядел улицу. Движения — отточенные, спокойные. Он всегда так двигался, даже в детстве, — слишком уверенно для своего возраста. Свет фонаря коснулся его лица, подчеркивая линию скулы и иссиня-черные волосы, небрежно падающие на лоб. Лэйн задержала взгляд всего на секунду — достаточно, чтобы убедиться, что это действительно он. Сделала шаг назад, возвращаясь к кровати. Выключила настольную лампу и легла, натянув одеяло до подбородка.

***

Солнце било в окна слишком ярко, будто намеренно подсвечивало все — бордовую форму, нервные улыбки, показную уверенность старшеклассников. — Я уже и забыла, как сильно ненавижу утро, — пробормотала Анна, нервно поправляя лямку рюкзака. — Просто не стоило вчера налегать на вишневый ликер, — спокойно ответила Лэйн. — Это был культурный вечер. С эстетикой. — С пластиковыми стаканами и чипсами? Очень по-европейски. Анна с задором толкнула подругу плечом. Вчерашний вечер все еще ощущался соленым ветром на коже. Они сидели на песке, слушали океан и обсуждали все подряд. Впервые за долгое время Лэйн чувствовала себя по-настоящему живой. Без притворства и масок. Просто собой. И это… пугало? За последние пять лет она успела примерить много ролей. Стать вечно новой ученицей в каждом следующем классе — той самой, которая уже в первый месяц знает программу лучше остальных и всегда сидит на первой парте. Образцовой дочерью делового отца — спокойной, сдержанной, не задающей неудобных вопросов и не создающей лишних проблем. Чьей-то первой любовью — и первым разочарованием. Рядом с Анной было иначе. Они знали друг друга с тех времен, когда заплетать косички было обязательной программой дня, а споры решались дележкой лопатки в песочнице. С ней не нужно было просчитывать ходы наперед. Их разговоры не требовали усилий — они просто случались. — Кстати, — Анна понизила голос, — половина школы уже знает, что ты вернулась. — Сплетни быстро разлетаются. — Это маленький город. Со скоростью света тут распространяются только слухи о разводах и беременностях. А также о «стареньких» новеньких, — девушка нарисовала кавычки в воздухе. Лэйн смиренно хмыкнула. — Прекрасно. Хорошо, что я не разведена и не беременна. Первые два урока прошли спокойно. Лэйн быстро втянулась в ритм: конспект, сухие ответы, скучные лекции. Учителя удивленно кивали — «возвращение из Европы» для них звучало почти как достижение. — Время прошло, но ты осталось той еще занудой, — шепнула Кира, перекидываясь через парту, когда Лэйн в третий раз поправила преподавателя. — Кто-то же должен поддерживать стандарты. — И разрушать мужские самооценки. — Это побочный эффект.

***

Столовая встретила их шумом. Стук подносов, запах горячих бутербродов и немного уставших салатов. Кира и Анна шли впереди, неугомонно болтая о предстоящей сложной неделе, перебивая друг друга. Лэйн шагала чуть позади, лениво скользя взглядом по лицам вокруг. Обстановка выглядела привычно — группы по интересам, девочки в идеально выглаженных шерстяных юбках и парни, делающие вид, что им все равно. Школа жила своей обычной жизнью. И в этой жизни для нее уже было отведено место. Вопрос лишь в том — прежнее ли. — Анна! — громкий возглас сбоку. За дальним столиком у окна стояла девушка с длинными волосами, собранными в конский хвост. — Идите к нам, — Анхея улыбнулась, но взгляд её на секунду задержался на Лэйн. — Это та самая? — Та самая, — удовлетворенно кивнула Анна. — Лэйн, ты помнишь Анхею? Лэйн чуть склонила голову. — Смутно. Ты перекрасилась? — А ты все такая же забавная, — натянутая улыбка не покидала губ блондинки. — Присаживайтесь к нам. Лэйн не сопротивлялась. Схватив покрепче поднос, пошла следом за подругами. Пилеон сидел, развалившись на стуле так, будто тот принадлежал лично ему. Темные волосы растрепанны, смех громкий, открытый, но слишком басистый для мальчика, которого Лэйн помнила с вечно разбитыми коленями и кепкой набекрень. Каин сидел напротив, локти на столе, пальцы переплетены. В отличие от остальных, он не суетился — внимательно слушал разговоры за столом, но лицо оставалось непроницаемым. И Ян. Он занимал место у самого окна. Лениво развалился на стуле, на губах — та самая легкая усмешка, которую Лэйн помнила еще с детства, только теперь она казалась острее. Вдоль его щеки отчетливо виднелся розовый шрам — именно на нем ее взгляд задержался чуть дольше, чем следовало. Всего на секунду. Она помнила их всех — но смутно. Как фотографии, пролежавшие слишком долго на солнце: лица знакомые, но детали стерлись. Лэйн поставила поднос на стол и села, позволяя взгляду еще раз скользнуть по компании. — Я слышал, что у нас сегодня международная делегация, — игриво заметил Пилеон, приветственно хлопая девушку по плечу. — Ага, моя задача проверить уровень развития местной фауны, — неловко съязвила Лэйн, не поднимая глаз от подноса. От направленных на нее взглядов резко стало неуютно. Она заставила себя расправить плечи, придав фигуре уверенный вид. Пилеон прыснул. Анхея тихо рассмеялась. — Ты же вернулась окончательно? — уточнил Каин, наклоняясь чуть ближе. Лэйн сделала глоток воды. — Пока что я здесь. — Это не совсем ответ, — заметил он. — Посмотрим, что решит отец. Его проекты редко заканчиваются там, где начинались. Пилеон фыркнул. — И как там было? Правда, что все ходят в шарфах и обсуждают искусство? — Только по вторникам, — сухо ответила она. — По пятницам итальянцы пьют белое вино, а французы ходят на вечеринки, после которых никто ничего не помнит. — О, это звучит опасно, — ухмыльнулся Каин, его взгляд быстро сместился на Яна. — Кстати о вечеринках. В пятницу у тебя? Открытие года должно быть громким. — Громким будет матч, — спокойно ответил Ян, откидываясь на спинку стула. — Если вы наконец научитесь играть. — Эй, капитан, — усмехнулся Пилеон, — ты сам вчера проспал тренировку. — Я не проспал. Я позволил вам прочувствовать самостоятельность. Каин закатил глаза. — Он серьезно верит в то, что говорит. Кира, не поднимая головы и сосредоточенно размешивая заправку в салате, вмешалась: — Нет-нет, давайте вернемся к главной теме. Нам куда интереснее, как вы планируете «громкое открытие года». Пилеон резко оживился. — Вот! Наконец-то конструктив. В пятницу у Яна. Музыка, люди, возможно легкий хаос, — его кисти вдохновленно рисовали в воздухе полукруги. — Возможно? — уточнила Анхея, закидывая руку на плечо парня. — Гарантировано, — исправился он. Каин удовлетворенно кивнул: — Традиция. Первый учебный год — первая вечеринка. А с учетом того, что этот год для нас последний, нужно сделать так, чтобы мы запомнили его до конца нашей взрослой унылой жизни. — Ты уже планируешь уныние? — заметила Анна. — Я стратег, — невозмутимо ответил Каин. Ян, до этого подозрительно молчавший, настороженно разглядывая Лэйн, растянул губы в полуулыбке. — Фостер, — отозвался он. — Ты в деле? — Это приглашение? — Это уточнение. Она выдержала короткую паузу, обмениваясь взглядом с подругами. — Я подумаю. Пилеон выдал звук, полный театрального раздражения. — Оуу, только не «я подумаю», это звучит как «я слишком загадочная европейка, по-уговаривайте меня еще». Только не говори, что ты такая же ханжа, как и пять лет назад. — Это звучит как «я подумаю», — ровно ответила Лэйн. Анна внезапно выпрямилась. — Вообще-то, если что, это и мой дом тоже, — заметила она, переводя взгляд на брата. — Так что Лэйн точно зайдет в гости. Звонок прервал разговор. Столовая будто вздрогнула — стулья заскрипели, подносы активно задвигались по столам. Кто-то громко засмеялся, кто-то выругался, кто-то уже протискивался к выходу. Анна вскочила на ноги, подхватив рюкзак, чуть не задела им Пилеона. — Все, я не собираюсь опаздывать в первый день, — торопливо махнула рукой. Когда Лэйн обернулась, закидывая сумку на плечо, Ян все еще смотрел на нее. — Я рад, что ты здесь, — секундная пауза, — Анна скучала по тебе. Фраза звучала нейтрально. Почти сухо. Каин перевел взгляд на Яна — тот даже не изменил выражение лица, только чуть сильнее сжал челюсть, будто слова уже были сказаны и больше добавить нечего. Лэйн это уловила. И предпочла не комментировать. — Не только Анна, — с улыбкой уточнил светловолосый, пытаясь сгладить повисшую неловкость. — Если передумаешь насчёт пятницы… — добавил он, чуть тише, — ты знаешь, где нас искать. Не зная, как реагировать, Лэйн кивнула, и развернулась к выходу. Она не ускоряла шаг. Не оглядывалась. Но кожей чувствовала — за ней всё ещё смотрят. Скучала ли она? Вопрос всплыл неожиданно. По городу — нет. По шумным разговорам в родных школьных коридорах — тем более. По подругам — определенно да. Но вот по ощущению, что ее кто-то знал еще до того, как она научилась прятаться… возможно. Лэйн сжала ремешок сумки крепче. Скучать — значит признавать, что что-то было важным, нужным. Стать уязвимым, позволить себе навредить. У коридора девушка на секунду задержалась, позволяя шуму столовой раствориться за спиной. И только тогда поняла, что не может точно ответить — скучала или просто устала быть везде чужой. И ей это не понравилось.