Вопреки.

Аэропорт всегда был местом, где люди либо начинают что-то заново, либо окончательно прощаются, и Ян стоял посреди этого бесконечного потока лиц с ощущением, что сам застрял где-то между. Он лениво опирался плечом о металлическое ограждение, скользя взглядом по толпе, в которой все смешивалось — усталость после долгого перелета, нетерпение встречающих, чужие объятия, чужие истории, которые его не касались. Люди выходили через раздвижные двери, тянули за собой чемоданы, оглядывались, искали глазами кого-то своего, и в каждом этом взгляде было что-то, от чего становилось странно не по себе. — Если ты будешь угрюмо смотреть на всех так, будто выбираешь, кого из них первым выгнать из страны, нас выведет охрана, — послышался голос сестры, когда Анна чуть наклонилась к нему. — Я просто наблюдаю, — Ян хмыкнул, упорно не отрывая взгляда от толпы. — Ты не наблюдаешь, ты сканируешь, — парировала она, закатывая глаза. — Расслабься. — Я расслаблен, — отмахнулся парень, и уголок его губ напряженно дрогнул, выказывая маленькую ложь. Фигура сестры выросла прямо перед ним, девушка внимательно заглянула в глаза напротив, чуть приподнимаясь на носочки, чтобы компенсировать значительную разницу в их росте. Несколько долгих мгновений Анна вглядывалась в зеленую радужку, после чего ее губы расплылись в удовлетворенной улыбке. — Ты нервничаешь, — заключила она, отодвигаясь от Яна. — Тоже мне, герой-любовник, — девушка слегка толкнула его плечом, опираясь на ограждение рядом. Он проследил за ее движениями медленно, с ленивой усмешкой, за которой слишком хорошо прятались вещи, о которых он не собирался говорить. Конечно, Анна была в курсе их примирения, но Ян не собирался в деталях делиться, что происходило между ним и Лэйн. Впервые в жизни ему не хотелось превращать свою личную жизнь во что-то внешнее, обсуждаемое, понятное другим. Это было… только его. И ее. Эта странная, почти невесомая, но оттого еще более ценная награда — не над девушкой, нет, он слишком хорошо понимал, что Лэйн нельзя «выиграть» — а над той холодной дистанцией, за которой она так долго пряталась. Над льдом, который не трескался от слов, не поддавался давлению, не исчезал от времени. И все же — отступил. — С чего бы? — С того, что ты вынудил меня торопиться, мы приехали на полчаса раньше, — спокойно продолжала сестра, загибая пальцы вдогонку своих доводов. — И уже минут десять не можешь стоять на месте спокойно. Ян собирался что-то сказать, привычно легкое, отшучивающееся, но в этот момент поток людей вдруг на секунду расступился, и он увидел. Сначала — мужчину. Высокого, собранного, с тем самым выверенным спокойствием, которое не требует доказательств — Мистер Фостер. А затем глаза выхватили и ее. Лэйн шла рядом, чуть позади, держась так, будто пространство вокруг нее принадлежит ей по праву, а не потому что она пытается его занять. Никакой суеты, никакой усталости, только эта ее привычная сдержанность и внимательный взгляд, который, казалось, сразу выхватывал главное. Анна не договорила. Девушка проследила за его глазами и резко вдохнула, будто воздух на секунду стал острее, чем обычно, и в следующую секунду уже сорвалась с места. — Лэйн! — ее короткий вскрик прорезал общий гул, и несколько человек обернулись, но Яну было все равно, потому что он уже не слышал ничего, кроме собственного лихорадочного пульса. Сестра буквально врезалась в подругу, прижимая ее к себе настолько крепко, словно не видела девушку несколько лет. Лэйн на секунду замерла — почти незаметно — а потом обняла ее в ответ, мягче, но не менее искренне. Ян не двигался. Парень остался стоять там же, где и был, только теперь все вокруг словно отодвинулось на второй план, стало размытым и совершенно неважным фоном. — Ян, — голос мистера Фостера вернул его в реальность. Мужчина подошел ближе, протягивая руку, и он автоматически ответил, крепко сжимая ее. — Честно говоря, не ожидал, что нас будут встречать, — добавил с легкой улыбкой, но слова проходили мимо парня. Ян кивнул, вежливо сказав что-то в ответ, но взгляд был упрямо прикован к ней. К тому, как Лэйн отстраняется от Анны, как она поправляет выбившиеся пряди, как плечи остаются расслабленными, удерживая ровную осанку, словно перелет действительно не оставил на ней никакого следа. Она выглядела… так же, как и при их последней встрече чуть больше недели назад. И совсем иначе одновременно. В какой-то момент их глаза встретились, и короткая вспышка между двумя фигурами заставила всю окружающую суету рассыпаться в секунду. Лэйн сделала шаг вперед первой и, неловко подойдя ближе, сократила короткое расстояние между ними, неуверенная в том, что делать дальше. Ее глаза быстро метнулись к отцу, и Ян тут же подался вперед, разрывая натянутую нить ожидания, тянущуюся между ними в каждом ночном звонке, каждом сообщении. Девичьи руки мгновенно скользнули по его плечам, осторожно сминая складки кожаной куртки. Парень на секунду сжал ладони на тонкой талии крепче, когда Лэйн уже начала отстраняться, выигрывая для себя еще несколько долгих мгновений. Он позволил этой близости растянуться — еще на вдох, еще на один удар сердца — совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны стоящего рядом отца. Запах ее волос — легкий, сладкий, почти болезненно знакомый — ударил в нос сильнее, чем он ожидал, и в эту секунду все остальное действительно растворилось. Шум аэропорта, чужие голоса, шаги, объявления — все отступило куда-то далеко, оставляя после себя только этот короткий импульс, будто что-то внутри на секунду сбилось с ритма, а потом снова запустилось, но уже иначе. — Не похоже, что ты провела в небе столько часов, — сказал Ян, с очевидной неохотой прерывая их объятия. — Выглядишь отлично. — Я выспалась в самолете, — Лэйн чуть склонила голову, позволяя уголкам губ мягко потянуться вверх, и в этой ее спокойной, почти довольной улыбке не было ни тени усталости, будто перелет действительно не имел к девушке никакого отношения. Анна, до этого внимательно наблюдавшая за ними обоими, шумно выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться, и хлопнула в ладони. — Ну что, стоим дальше или все-таки едем? — голос сестры вернул в реальность быстрее, чем хотелось. — Я, между прочим, хочу нормально все расспросить, а перекрикивать половину аэропорта. Она уже подхватила Лэйн под руку, легко, по-своему собственнически, как будто боялась, что та снова может исчезнуть, если отпустить. Ян лишь усмехнулся, опуская взгляд на чемодан у ее ног. Парень не стал спрашивать — просто перехватил ручку, и массивный багаж послушно покатился за ним. — Давай сюда. Колеса тихо зашуршали по гладкому полу, а затем по более грубому покрытию парковки. Стоило выйти наружу, как воздух стал совсем другим — прохладным, плотным, наполненным городом, который дышал где-то совсем рядом, за пределами этого света и стекла. Они шли бок о бок, не отставая друг от друга, но так и не сближаясь — будто оба слишком хорошо чувствовали эту тонкую грань между «можно» и «не сейчас». Ян открыл багажник, закинул чемодан внутрь одним уверенным движением и на секунду задержался, прежде чем захлопнуть его, словно давал себе короткую паузу. Вместительный кожаный салон автомобиля встретил их привычной тишиной. Мистер Фостер устроился на переднем пассажирском сиденье, сразу заняв пространство спокойным, уверенным присутствием человека, который привык контролировать все вокруг. Анна с Лэйн синхронно устроились сзади — их плечи едва касались друг друга, и сестра уже что-то тихо говорила подруге, активно жестикулируя, явно не собираясь терять ни минуты. Ян сел за руль. Руки автоматически обхватили его, пальцы сжались на прохладной поверхности, и в ту же секунду — как всегда — внутри что-то неприятно кольнуло. Коротко, резко, почти незаметно со стороны, но слишком знакомо, чтобы полностью игнорировать. Он чуть сильнее сжал челюсть, глядя прямо перед собой, и повернул ключ зажигания. Двигатель в мгновение ожил с ровным, уверенным звуком, который обычно приносил ему странное чувство контроля — но не в такие моменты, обычно спокойствие окутывало его только на мотоцикле. Пока машина прогревалась, мужчина рядом начал говорить, размеренно, совершенно не замечая того, как каждое слово о заключенной сделке отдается в черепной коробке Яна очередным забитым гвоздем. — В Португалии все прошло даже лучше, чем ожидалось, — продолжал мистер Фостер, слегка повернувшись к собеседнику. — Решение затянулось, но результат того стоил. Лиссабон сейчас открывает довольно интересные возможности. — Звучит неплохо, — Ян отстраненно кивнул, слова вышли ровно, без лишних интонаций, но смысл их почти не зацепил. Взгляд сам собой скользнул вверх — в зеркало заднего вида, к Лэйн. Девушка устало откинулась на спинку сиденья, повернув голову к Анне, и что-то отвечала ей тихо, спокойно, с той самой сдержанной живостью, которая появлялась только в редкие моменты. Ее темные волосы хаотично спадали на плечи, мягко отбрасывая тени на лицо, и Ян вновь поймал себя на том, что смотрит дольше, чем следовало. Мужчина рядом продолжал говорить о цифрах, партнерах, перспективах, и Ян раз за разом кивал в нужный момент, даже вставлял короткое «понятно», но мысли уже давно ускользнули в другом направлении. К тому, как девушка едва заметно проводила кончиком языка по пересохшим губам, не придавая этому никакого значения. К тонкой линии шеи, открывающейся из-под мягкой вязки свитера. Ему хотелось не просто коснуться — стереть все лишнее, все расстояния, все эти вынужденные роли и чужое присутствие, которое делало каждое движение осторожным. Открыть дверь, вытащить ее за собой — и, наконец, перестать сдерживаться. Эта короткая разлука оказалась обманчиво маленькой — она не уменьшила, а наоборот, высветила слишком многое, сделала острее каждую деталь. Фото, полученное менее суток назад, живо вспыхнуло в памяти, будто Ян смотрел на него прямо сейчас. Плавные изгибы тела, аккуратная грудь, так выигрышно обтекаемая мягким светом, розовые ареолы сосков, настырно притягивающие взгляд магнитом. Слишком откровенно, чтобы забыть. Слишком лично, чтобы воспринимать спокойно. Парень вновь невольно задержал взгляд в зеркале — и в тот же момент Лэйн, словно почувствовав это, подняла глаза. Их взгляды пересеклись на долю секунды. В ее светлых радужках мелькнуло что-то теплое, почти игривое, и Ян едва заметно выдохнул, не отводя взгляда. Девушка чуть сдвинулась с места, сокращая расстояние, и, не разрывая этого тихого, понятного только им двоим контакта, закинула руку на спинку его сиденья, почти касаясь его плеча. Слишком близко и явно не случайно. — Как игра? — спросила она спокойно, но в голосе скользнула мягкая насмешка. — Как я и говорила, капитан не подвел? — Мы выиграли, — Ян коротко кивнул, поворачивая к ней голову. — Я не сомневалась в тебе, — уголок ее губ дрогнул в непривычно легкой улыбке. Фраза прозвучала так просто, будто она говорила о чем-то очевидном, но именно от этой простоты внутри что-то неожиданно перевернулось. Парень сжал руль чуть крепче, и потянулся к педали газа, вынуждая машину сдвинуться с места. Дорога мягко потянулась вперед, уводя их от аэропорта, от шума, от этой странной точки, где на самом деле все только начиналось. Привычное напряжение, которое неизменно накрывало его каждый раз, когда приходилось садиться за руль автомобиля, не спешило уходить — оно всегда сидело где-то под кожей, в плотно сомкнутых пальцах, напряженных плечах. Но сейчас — медленно, почти незаметно растворялось, уступая место чему-то другому. Ее словам. Этой спокойной вере в него, в которой не было ни давления, ни ожиданий, ни скрытого «докажи». Ян не привык к такому, кроме Анны, никто никогда не верил в него просто так — без условий, без оговорок, без необходимости соответствовать. И, черт возьми, это нравилось ему куда сильнее, чем он был готов признать. — Ты, кажется, серьезно настроен, парень, — голос мистера Фостера прозвучал ровно, но с тем вниманием, которое невозможно было не заметить. — Намереваешься пойти на спортивную стипендию? — Да, — ответил он ровно. — Выложусь на максимум, чтобы получить ее. Хочу попробовать в Гарвард. Слова прозвучали без лишнего пафоса, почти сухо, но за этой сдержанностью чувствовалась та самая упрямая решимость, которая и делала его опасным соперником на площадке. Сзади послышалось резкое движение. — Гарвард? — Лэйн не скрыла удивления, голос девушки прозвучал живее, чем обычно. — Серьезно? Ян медленно растянул губы в усмешке, и тонкий шрам на щеке чуть заметно потянулся вместе с ней, делая выражение лица острее. Парень не обернулся, стараясь не сильно отвлекаться от дороги — только перевел взгляд в зеркало заднего вида, точно зная, что найдет ее шокированное выражение лица там. — А что, не веришь? — вопрос прозвучал легко, но в нем все равно мелькнула тень привычного для обоих вызова. Лэйн вновь подалась вперед, оставаясь в его поле зрения. — Верю, — ответила она без паузы, и на этот раз в голосе не было ни насмешки, ни сомнений. — Просто не думала, что ты целишься так… высоко. — Я всегда так целюсь, — Ян тихо хмыкнул, и едва заметно повел плечом. — Думал для тебя это уже не новость, Фостер. Лэйн не ответила, только отвела взгляд, и этого было достаточно, чтобы он заметил — слишком внимательный, чтобы упустить такие мелочи. Девичьи щеки предательски вспыхнули, едва заметно, но все же достаточно, чтобы выдать ее сильнее любых слов. Ян позволил себе короткую, почти ленивую улыбку. Ему это откровенно нравилось. Чувствовать эту грань — тонкую, опасную, почти осязаемую, по которой он шел, не сбавляя шаг, нравилось провоцировать ее, вытаскивать из этой сдержанности, из привычного контроля, смотреть, как под ним проступает что-то живое, настоящее. — Кхм, — Анна выразительно прокашлялась, переводя взгляд с одного на другого с таким видом, будто только что прервала что-то, о чем предпочла бы не знать в деталях. — Вообще-то, я тоже планирую в Гарвард. Сестра лениво откинулась на спинку сиденья, скрещивая руки на груди, но в голосе уже звучала легкая, упрямая решимость. — На медицинский. Так что, Ян, тебе придется постараться, чтобы не позорить фамилию в одиночку. — Не переживай, Хилл, я вытяну нас обоих, — парень тихо усмехнулся, медленно тормозя на перекрестке. — Самоуверенный придурок, — беззлобно бросила девушка, но в голосе скользнула улыбка. — Уверенность — полезное качество, — спокойно вставил мистер Фостер, повернувшись вполоборота. В его тоне не было ни осуждения, ни насмешки — скорее наблюдение человека, который привык оценивать людей по их амбициям. — Особенно если за ней что-то стоит. Ян коротко кивнул, принимая фразу без лишних препираний, и снова сосредоточился на дороге. Машина плавно свернула с основной улицы, уводя их в более тихий район. Сзади сестра уже снова что-то рассказывала Лэйн, вполголоса, с той легкостью, которая возникает только между близкими людьми. Девушка отвечала коротко, но напряженный слух парня ловил отдельные интонации — мягче, теплее, чем раньше. Их дома появились впереди, освещенные мягким светом фонарей. Ян сбросил скорость, аккуратно выруливая на подъездную дорожку, и остановился у крыльца Фостеров. Двигатель послушно затих, и на секунду в машине повисла тишина. — Спасибо, Ян, — первым сказал мужчина, уже потянувшись к ручке двери. — Ты хорошо водишь, дорога прошла спокойно. — Всегда пожалуйста. На долю секунды взгляд задержался на руле, пальцы чуть сильнее надавили на его, прежде чем окончательно разжаться. В детстве, при долгих поездках с отцом, скорость казалась игрой, чем-то почти естественным, не требующим усилий или контроля. После аварии все изменилось — каждое движение стало выверенным, почти автоматическим, доведенным до точности, в которой не оставалось места ошибке. Он научился чувствовать дорогу, предугадывать, держать под контролем не только машину — в первую очередь себя. Этот контроль стал частью Яна, планомерно перетек и в другие аспекты жизни. В баскетбол — где каждое движение было просчитано, где капитан читал игру на шаг вперед, не позволял эмоциям выбивать его из ритма. В повседневную жизнь — где он научился держать лицо, надевать улыбку быстрее, чем кто-то сможет прочесть его слабые стороны. Но с Лэйн это не работало, ни один из этих навыков не помогал, когда дело касалось ее. С этой девушкой никогда не получалось просчитать следующий шаг, заранее подготовиться. И, возможно, именно поэтому парня тянуло к ней сильнее, чем к чему-либо еще. Сзади щелкнул ремень безопасности, и почти сразу же хлопнули двери. Анна выскочила на улицу, вытягивая за собой подругу, и холодный вечерний воздух обнял их сразу. Ян вышел следом, неспешно обойдя машину, открыл багажник и без лишних слов вытащил чемоданы. Колеса тихо зашуршали по дорожке, когда они направились к входу. — Еще раз благодарю за то, что встретили, — мистер Фостер хлопнул парня по плечу, пока Лэйн возилась с замочной скважиной. — Не за что, — с улыбкой ответила Анна. Мужчина повернулся к Яну, и их ладони встретились в коротком, выверенном рукопожатии — без лишней силы, без показной формальности. Мистер Фостер отпустил его руку первым и развернулся к двери. Мягкий свет из дома на секунду очертил его высокий силуэт, прежде чем мужчина наконец скрылся внутри, оставляя три фигуры на крыльце. Анна тут же повернулась к Лэйн, обнимая ее снова, бегло, почти на ходу. — Ты даже не представляешь, сколько у меня новостей, — быстро заговорила она. — Серьезно, тебе придется выслушать каждую! — Я знаю, дорогая, — Лэйн чуть отстранилась, прищурившись, и в ее голосе мелькнула теплая насмешка. — Ты успела рассказать мне все по телефону. Сестра громко фыркнула, но не обиделась — только театрально закатила глаза, легконько толкнув подругу плечом. — Это было краткое содержание, — отмахнулась она. — Полную версию ты еще не слышала. Может, зайдешь вечером? Я… — Я украду Лэйн ненадолго сегодня, — вдруг перебил ее Ян. В низком голосе прозвучала такая уверенная расстановка акцентов, что слова легли тяжело, окончательно, без малейшего пространства для возражений. Анна замерла на полуслове, затем медленно перевела взгляд на брата — с этим знакомым, слишком выразительным «серьезно?», в котором читалось сразу все: и удивление, и понимание, и легкое раздражение. Затем — на подругу, словно проверяя, в курсе ли она, во что именно ее только что втянули. — Ну конечно, — протянула она, поправляя оправу очков. — Я даже не сомневалась, — девушка смерила брата притворной строгостью. — Он вообще не умеет делиться. Ян только усмехнулся, не отводя взгляда от Лэйн, с замиранием ожидая ее реакции. Девушка смотрела в ответ — открыто, без привычных защитных пауз, будто между ними наконец не осталось ничего, что нужно было бы скрывать. Во взгляде холодных глаз растекалось непривычное им обоим тепло. — Мне нужно только зайти в душ, — наконец отозвалась она, но теперь в голосе появилась та самая живая интонация, которая раньше пряталась за сдержанностью. — И я вся твоя. Фраза сорвалась легко, почти буднично, но внутри у Яна что-то отозвалось слишком резко. Тем самым жаром, который не расползается медленно, а бьет сразу — в грудь, в дыхание, в кончики пальцев. Парень на секунду замер, будто заново привыкая к тому, что она теперь говорит такие вещи открыто. Без защиты, без продуманных ходов к отступлению. Ян медленно провел языком по внутренней стороне щеки, с усилием сдерживая улыбку. Руки действительно чесались. Почти физически. Подойти ближе, притянуть, прижать ее к себе хотелось так сильно ровно с той самой секунды, как он увидел ее в аэропорту. Но парень лишь чуть склонил голову, не отводя взгляда, позволяя этому сладкому напряжению остаться между ними. — Я подожду, — тихо сказал он, но в последнем слове было слишком много нетерпения для простого ожидания. Лицо Анны резко исказилось, девушка прижала руку к груди, изображая мучительный спазм. — «Я вся твоя», — передразнила она с нарочито приторным тоном и тут же сделала вид, что ее вот-вот стошнит. — Господи, вы серьезно сейчас? При живой-то мне? Она фыркнула, не выдержав, и рассмеялась, легко толкнув подругу плечом, а затем вновь притянула ее в короткое, теплое объятие. — Ладно, иди уже, — пробормотала она Лэйн в волосы, все еще улыбаясь. — Но завтра после школы пойдем на пляж, и ты мне все расскажешь. В деталях! Она отстранилась, ткнув указательным пальцем подругу в плечо, а затем бросила выразительный взгляд на Яна напоследок, прежде чем направится к дому напротив. — И ты тоже не расслабляйся, подхалим. Парень коротко усмехнулся, не принимая манеру девушки всерьез. Как бы Анна ни пыталась закатывать глаза, кривляться и изображать вселенское возмущение, он слишком хорошо ее знал, чтобы в это поверить. За всей этой показной реакцией пряталось совсем другое — тихое, почти осторожное одобрение, которое она даже не пыталась формулировать вслух. Ему и не нужно было. Несколько долгих вечеров с сестрой на кухне, растянутых до глубокой ночи, когда дом наконец стихал, и разговоры становились честнее, чем днем, сказали ему куда больше любых прямых слов. В ее взглядах, в паузах между фразами, в том, как она невзначай возвращалась к теме Лэйн, — все это складывалось в простую, ясную мысль. Анна была рада, пусть и по-своему. С осторожностью, тихой тревогой, спрятанной глубже обычного. Она переживала — за него, за подругу, за то, что между ними только начинало складываться и могло так же легко сломаться. Но все равно была рада, и, возможно, именно это значило для Яна больше, чем он готов был признать. Лэйн, коротко улыбнувшись, исчезла за входной дверью, и вместе с этим будто оборвалась тонкая нить напряжения, натянутая между ними все это время. Вечер медленно оседал вокруг парня, становясь глубже, прохладнее, тише. Полчаса тянулись дольше, чем должны были. Он не считал время, но буквально чувствовал его — в том, как остывал воздух, как редели звуки улицы, как в окнах соседних домов включался приглушенный свет, уступая место сумраку. Когда дверь наконец открылась, Ян сразу же поднял голову. Девушка появилась на крыльце уже совсем другой — в ней показалось что-то свежее, легкое, будто вода смыла не только дорогу, но и остатки расстояния между ними. Темные пряди, все еще немного влажные, мягко ложились на плечи, от нее тянуло теплом, чистотой и чем-то знакомым, от чего внутри становилось спокойней и парадоксально напряженнее одновременно. Лэйн, чуть поеживаясь, плотнее укуталась в ворот объемного шарфа, прежде чем сделать несколько шагов к подъездной дорожке. Парень уже ждал. Прислонившись к мотоциклу, с той самой ленивой, почти небрежной усмешкой, за которой слишком хорошо скрывался ворох чувств, накатывающий на него каждый раз, когда их глаза встречались. — Ты так быстро меняешь транспорт, — с улыбкой заключила она, ступая ближе. Ян лишь выпрямился, оттолкнувшись от сиденья, и, не отводя от нее взгляда, чуть развел руки в стороны в приглашающем жесте. Лэйн на секунду покосилась в сторону окна кабинета — темного, пустого, — и в ее взгляде мелькнуло короткое облегчение. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, она больше не медлила. Сократила расстояние быстро, решительно, и в следующую секунду уже оказалась рядом, ныряя руками под куртку Яна, будто это было самым естественным движением на свете. Тепло девичьих ладоней вызвало рой мурашек резко, неожиданно приятно. Руки сами нашли ее талию — уверенно, сразу, без колебаний притягивая девушку ближе, стирая остатки дистанции, которая все еще пыталась существовать между ними. Он потянулся за долгожданным поцелуем, сминая пальцами тонкую ткань кофты под курткой. Губы Лэйн оказались горячими, мягкими и живыми, и в этом болезненном трепете Ян не медля углубил поцелуй, нетерпеливо встречаясь языком с желанной влагой ее рта. Девушка ответила сразу. Без осторожности, прежней сдержанности — будто эта неделя разлуки сняла с нее последние барьеры, оставив только ту оголенную эмоцию, окутывавшую их тела при каждом касании. Ее пальцы сильнее сжались на спине парня, цепляясь за ткань, как будто она тоже боялась отпустить его слишком рано. Эта ее приобретенная уверенность чувствовалась в каждом движении, в каждом прерывистом вдохе. В том, как поцелуй становился глубже, медленнее — словно они оба пытались наверстать все, что чуть не упустили сами одну болезненную ссору назад. Ян по-свойски провел ладонью по талии, скользнул ниже, притягивая еще ближе, пока между ними не осталось почти ничего, кроме тепла и спертого дыхания. — Скучал, — выдохнул он прямо в губы, голос звучал ниже, глуше, почти растворяясь в коротком расстоянии. Лэйн на секунду отстранилась — ровно настолько, чтобы поймать выражение зеленых глаз. — Я тоже, — с придыханием ответила она. Не дала паузе задержаться, сама потянулась к нему снова. Поцелуй вернулся почти сразу — мягче в начале, но с тем же нетерпением, которое уже невозможно было спрятать. Ладони скользнули выше, к его плечам, пальцы на секунду запутались в вороте куртки, и Ян почувствовал, как внутри окончательно отпускает все, что он так долго держал под контролем. Мир снова сузился: до нее, до этого желанного тепла, расползавшегося в каждой клетке его тела. Парень отстранился первым, всего на несколько сантиметров, чтобы снова видеть ее лицо. Он внимательно изучал глаза на против, едва склонив голову, и во взгляде мелькнула тень усмешки. — Ты стала такой нежной, Фостер, — медленно произнес он, будто пробуя последнее слово на вкус. — Мне даже не по себе. Лэйн прищурилась, но уголок пухлых губ предательски дернулся вверх, и в глазах снова вспыхнула та самая острая, живая искра вызова, которую он так хорошо помнил. — Не привыкай, — легко бросила она. — Это временный эффект. Ян усмехнулся шире, коротко качнув головой, будто именно такого ответа и ожидал. Девушка чуть отстранилась, но не делала ни шагу назад, оставаясь в его пространстве, в его тепле. — Так куда ты собираешься меня украсть? — стараясь скрыть очевидный интерес, уточнила она, скрестив руки на груди. — Увидишь сама, — парень лишь заговорщически подмигнул и отступил к мотоциклу, снимая шлем с ручки. Не задавая лишних вопросов, он аккуратно надел его на Лэйн, учтиво проводя пальцами по ремешку, чтобы поправить спутанные пряди волос. Его прикосновения были уверенными, в них скользило что-то мягкое, почти заботливое, от чего у нее на секунду сбилось дыхание. — Готова? — тихо спросил он. Лэйн лишь кивнула. Парень устроился на переднем сидении мотоцикла, машинально заводя двигатель, и низкий рев мотора мгновенно разрезал тишину вечера. Он бросил короткий взгляд через плечо — девушка уже была рядом, легко устроившись позади него. Руки в секунду обвились вокруг его талии, она без колебаний прижалась к широкой спине — так близко, что между ними не осталось практически ничего, кроме тепла и дыхания, совпадающего в одном ритме. Дорога встретила их мягким скольжением асфальта под колесами и прохладным ветром, который сразу же вплелся в движение, кусал оголенные участки кожи, цеплялся за одежду. Город постепенно отступал — сначала медленно, затем быстрее с набранной скоростью, оставляя позади свет, шум, чужие окна. Щека Лэйн почти касалась его плеча, и даже сквозь слои ткани Ян ощущал ее дыхание — теплое, размеренное, словно все границы наконец были стерты, и каждый вдох отзывался в груди так же ясно и целостно. Мимо проскальзывали редкие машины, огни витрин, затем — пустые участки, где только ветер и звук двигателя оставались их единственной компанией. Иногда пальцы девушки, охватывающие его талию, двигались выше, будто она проверяла, здесь ли он, чувствует ли он ее так же ясно, как она — его. Ян на секунду опустил одну руку с руля, накрывая ее ладонь, сжимая коротко, уверенно. Они ехали еще какое-то время — достаточно долго, чтобы центр города окончательно остался позади, чтобы воздух стал холоднее, чище, врезаясь в нос океанской солью. И только тогда Ян начал сбрасывать скорость, мотоцикл мягко замедлился, поворачивая к обочине, и вскоре перед ними появился небольшой магазин — старый, почти забытый, с выцветшей, слегка перекошенной вывеской, на которой едва читались буквы. Свет внутри был теплым, желтоватым, выбиваясь в темноту узкими полосами через окна. Ян остановился у самого входа, двигатель еще пару секунд тихо вибрировал под ними, прежде полностью умолкнуть. Парень привычным движением стянул шлем, провел рукой по смявшейся челке и обернулся к девушку через плечо, в глазах все еще играло то самое спокойное, уверенное предвкушение. — Добро пожаловать, — тихо сказал он, подавая ей руку. Лэйн вложила ладонь в его и, опираясь на вес парня, легко соскользнула с мотоцикла. Движение вышло плавным, уверенным, будто она делала это уже не раз. Шлем остался на сиденье и, шагнув за Яном, девушка невольно заметила — их руки так и остались сцепленными, будто ни один из них не спешил разрывать это простое, но от чего-то обезоруживающее, прикосновение. Девушка чуть скосила взгляд на сомкнутые ладони, но так ничего и не сказала, позволяя этой близости оставаться между ними — такой же естественной, как и все остальное в этот вечер. Они направились к двери. Колокольчик над входом тихо звякнул, когда Ян толкнул ее вперед, пропуская Лэйн внутрь, и вместе с этим звуком пару мгновенно окутало другой атмосферой — теплой, густой, уютной, словно этот короткий момент проигрывался старой романтичной пленкой. Внутри магазинчик освещался приглушенным светом ламп, что ложился на поверхности неравномерно, цепляясь за углы, за полки, пыль, которая едва заметно висела в воздухе. Пространство было небольшим, почти камерным, но в нем чувствовалась та самая обжитость, которую невозможно подделать. Пахло старыми пластинками — сухо, чуть сладковато, с примесью бумаги, и чем-то еще, более привычным: дешевым кофе, который давно остыл, и деревом, впитавшим в себя годы. По стенам тянулись полки с винилом — разномастные, чуть перекошенные, с обложками, выцветшими от времени. Некоторые пластинки были аккуратно расставлены, другие распластались хаотично, как будто их недавно перебирали и так и не соизволили вернуть на место. У окна расположился старый проигрыватель — крупный, со слегка потертой крышкой, рядом — несколько круглых деревянных столиков. В углу тихо гудел маленький автомат с кофе, мигая тусклой лампочкой, будто сам не был до конца уверен, работает ли. За прилавком копошилась пожилая женщина, она активно что-то перекладывала, не сразу заметив вошедших клиентов, но, стоило поднять голову, как ее лицо тут же осветилось приветственной улыбкой. — Ян, — произнесла она с теплой, почти родной интонацией, бегло выпрямляясь. — Давно тебя не видела. В ее звонком голосе не было удивления — только спокойная радость встречи, как будто парень был привычной частью этого места так же, как и все вокруг. Ян усмехнулся — мягче, чем обычно. — Здравствуйте, миссис Кейн, — парень сделал шаг вперед, шумно втягивая знакомые запахи. — Извините, накопилось много дел. — Вижу-вижу, мой дорогой, — женщина прищурилась, окидывая их внимательным, чуть лукавым взглядом, в котором сквозила не столько оценка, сколько тихое понимание. Ее взгляд на мгновение задержался на их руках, а затем мягко переместился к лицу Лэйн, в глазах мелькнул живой, теплый интерес. — Располагайтесь. И в этом месте, пропитанном временем, ее слова прозвучали почти как благословение. Девушка на секунду задержалась у входа, непонимающе моргнув, будто пытаясь уловить сразу все — помещение, запахи, атмосферу. Лэйн бегло, чуть смущенно улыбнулась женщине за прилавком, кивнув в ответ на ее приветствие, а затем неловко двинулась за Яном, проходя между узкими рядами полок. Пальцы почти расслабленно касались краев пластинок, скользили по картонным обложкам, цепляясь за выцветшие цвета, за чужие лица, названия групп, что казались одновременно знакомыми и забытыми. Она оглядывалась с живым, неподдельным интересом, и в какой-то момент поймала себя на мысли, что это место… говорит о нем. О Яне. Девушке казалось, что она знала его лучше, видела больше, чем все остальные: на площадке — быстрым, почти безошибочным капитаном в центре внимания, под криками трибун, где каждый его шаг отмерен чужими ожиданиями. Знала его в компании — громким, уверенным, с легкой улыбкой, за которой всегда скрывалось чуть больше, чем он позволял заметить. Парень умел быть ярким, тем, на кого смотрят. Но здесь… здесь не было зрителей, не было шума. Только тишина, старые вещи и выбор — что оставить рядом с собой, когда никто не наблюдает. В этих пластинках, в этом запахе ушедшего времени, странном, богом забытом месте, чувствовалась его другая сторона — более тихая, глубокая, та, которую он никогда не выносил на показ. — Что хочешь послушать? — спросил Ян, чуть склонив голову, все это время с интересом наблюдая за девушкой. Лэйн подошла ближе, вставая рядом, и начала планомерно перебирать пластинки — сначала осторожно, затем смелее, вытаскивая одну за другой, рассматривая пестрые обложки. — Тут есть что-то не такое раритетное? — бросила она, не отрывая взгляда от очередной находки. — Или эта полка — твой тайный способ «как впечатлить девушку»? — Ты сейчас рискуешь, — Ян тихо усмехнулся, делая короткий шаг ближе. Лэйн почувствовала это почти сразу: как меняется воздух между ними, как его присутствие становится ощутимее, плотнее. Парень оказался слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность, и при этом двигался так спокойно, будто все происходящее было заранее предрешено. Она повернула голову в его сторону, все еще удерживая пластинку в руках, но взгляд уже скользнул к нему с легкой тенью вызова. — Чем? — она приподняла бровь, откидывая длинные пряди за спину. — Тем, что в наказание за глупые слова, я поставлю тебе что-нибудь из своего детства. И заставлю страдать под неумолимую классику джаза. Лэйн фыркнула, возвращая предмет на место — чуть небрежно, но все же аккуратно вдвигая находку обратно в ряд, будто не хотела нарушать этот странный порядок больше, чем уже успела. — О, отлично. Давай проверим, насколько плох твой вкус, — она потянулась к верхней полке с джазовой музыкой, вытянулась на носках, проводя пальцами по корешкам винила, перебирая их вслепую, на ощупь, пока взгляд скользил по названиям. — Ты на правильном пути, — раздалось прямо у нее за ухом. Рука Яна мягко легла на ее талию, как будто это было самым естественным продолжением их движения, и девушка даже не сразу отреагировала — только на секунду замерла, а затем продолжила перебирать пластинки, словно это прикосновение уже стало чем-то привычным. Он наклонился ближе, одновременно с ней потянувшись к полке, и в этот момент пальцы как бы невзначай скользнули ниже — по ее бедру, медленно, почти невесомо. Лэйн застыла на долю секунды, затем резко обернулась, спутанные темные пряди ударили по шее парня. В хищных зеленых глазах плескался живой интерес, Ян смотрел на нее с той самой довольной, чуть дерзкой ухмылкой, в которой не было ни капли извинения, пока его рука планомерно двигалась вперед, приподнимая ткань свитера. Девушка недовольно прищурилась, но уголок ее губ дрогнул, выдавая ее раньше, чем она успела что-то сказать. — Ты неисправим, — тихо произнесла она. — Ты знала, на что шла, — так же спокойно ответил Ян. Между ними снова повисло это ощущение — легкое, теплое, с едва заметным напряжением, которое делало каждую деталь чуть ярче. Как будто даже старый винил на полках слушал их учащенное дыхание. Лэйн, поймав себя на затянувшемся молчании, резко вытянула первую попавшуюся пластинку — почти наугад, не давая себе времени задуматься, — и, развернувшись к Яну, протянула ее вперед, гордо приподняв подбородок. — Вот. Проверим твою «классику». Ян принял предмет, бегло скользнув взглядом по обложке, и в его глазах мелькнула мягкая, почти довольная усмешка, в которой угадывалось что-то теплое и личное. — Не самый плохой выбор, — хмыкнул он. — Norah Jones. Нормально для новичка. Он повернулся к проигрывателю, в движениях появилась та самая спокойная сосредоточенность, которая всегда выдавала в нем не только уверенность, но и привычку бережно обращаться с вещами, имеющими значение. Парень аккуратно выудил пластинку из картона, провел пальцами по краю, словно по старой привычке, и уложил ее на диск с той точностью, которая казалась почти ритуальной. Лэйн подошла ближе, останавливаясь прямо за его плечом, и, слегка перенося вес с ноги на ногу, наблюдала за тем, как Ян наклоняется, ловко управляясь с проигрывателем, как в этом простом действии вдруг проступает что-то более глубокое, чем просто выбор музыки. Игла коснулась поверхности и музыка вспыхнула резко, неожиданно громко, будто нарушая давнюю тишину этого места. — Ох, господи! Где-то за длинными рядами полок раздалось испуганное ворчание, за которым последовало приглушенное чертыхание продавщицы. Парень мгновенно усмехнулся, потянувшись к регулятору и быстро убавил звук. — Простите! — крикнул он чуть громче, чем требовалось, в голосе звучала искренняя, почти мальчишеская легкость. Музыка тут же смягчилась, растеклась по пространству, заполняя его мягкими, обволакивающими нотами, обнимающими стены, полки, даже сам воздух, словно были здесь всегда. Пара переместилась к ближайшему столику — с потертой поверхностью, в которой отпечатались годы чужих разговоров. Ян сел, не отводя взгляда от девушки, и, как только она оказалась напротив, протянул руку через стол, накрывая ее ладонь своей. Его пальцы двинулись почти сразу — медленно, лениво, выводя на коже едва ощутимые линии. Лэйн не отдернула руку, наоборот — чуть расслабила пальцы, позволяя этому прикосновению остаться, углубиться, стать чем-то большим, чем простой жест. — Как ты нашел это место? — голос прозвучал тише, чем раньше, как будто сама атмосфера не позволяла говорить иначе. Ян не ответил сразу, его внимательный взгляд на секунду задержался на их руках, на том, как ее пальцы лежат в его ладони, и только потом медленно поднял глаза. — Это был любимый магазин моего отца. Девушка внимательно изучала лицо напротив, не перебивая, позволяя словам лечь так, как они ложились. В зеленых глазах на секунду скользнула тень. — Мы редко сюда заезжали, — продолжил Ян, чуть откинувшись назад, но не разрывал касание. — Но… порой, после тренировки, заскакивали на кофе и пару треков. За каждый выигранный матч я получал по пластинке, — парень на секунду усмехнулся, и эта усмешка вышла мягче обычного, почти незаметной. — После аварии я начал приходить чаще. Музыка тихо текла где-то рядом, заполняя паузы так, чтобы в них не было пустоты. Лэйн уловила смену атмосферу сразу, не сами слова — а то, что стояло за ними. Ту осторожную, почти скрытую привязанность, которую он не выставлял напоказ, но и не отрицал. — Ты скучаешь? — спросила она мягче. — Да, — Ян коротко выдохнул, и в этом звуке было смысла больше, чем в самом ответе. — Но жизнь все равно идет дальше. Простота фразы не была попыткой отстраниться или закрыться — только принятием, которое явно далось ему не сразу. Девушка смотрела на него чуть дольше, чем позволяла обычная пауза, и в ее взгляде постепенно растворялась привычная холодность, уступая чему-то более теплому, личному. Она медленно подалась вперед, перекидываясь через стол, не разрывая их связи, и на секунду замерла совсем близко — так, что между ними остался только воздух, наполненный мелодией и этим странным, осторожным доверием. Ее губы мягко коснулись уголка шрама, оставляя короткий поцелуй. — Спасибо, — шепотом сказала она, оставаясь рядом чуть дольше, чем нужно. — Что показал мне это место. Ян на мгновение замер, будто это простая, смущенная благодарность оказалась тяжелее, чем ожидалось, и только потом медленно выдохнул, позволяя привычной усмешке озарить лицо. — Я вообще-то хотел просто поделиться, — протянул он, чуть склоняя голову, — но не рассчитывал, что ты так быстро растаешь. Девушка тихо фыркнула, возвращаясь на свое место, и, откинувшись на спинку стула, лениво скользнула взглядом по помещению — по полкам, проигрывателю, мягкому свету, будто оценивая пространство заново. — Не льсти себе, Хилл, — отозвалась она с привычной остротой, в которой, впрочем, уже не было прежней бравады. — Это просто атмосфера. Она спасает ситуацию. Брюнет усмехнулся, чуть прищурившись, но ничего не ответил, позволяя этой легкой перепалке остаться между ними. В какой-то момент момент игла мягко перешла на следующую дорожку, и музыка изменилась — стала живее, легче, с едва уловимой игривостью, которая органично сдвинула и настроение. Ян чуть подался вперед, опираясь локтем о стол, и внимательнее посмотрел на нее. — Ну так что, Португалия? — спросил он уже без насмешки. — Как все прошло? Лэйн на секунду задержала взгляд на его лице, словно прикидывая, насколько честно отвечать, а затем пожала плечом. — Как ты уже понял, отец получил контракт, — спокойно сказала она. — Все… довольно серьезно, — девушка отвела взгляд, проводя пальцами по краю стола, и добавила чуть тише, — но если я нормально сдам экзамены, есть шанс, что получится убедить оставить меня здесь до конца учебного года. — Значит, у нас есть шанс, что ты не исчезнешь снова, золушка? — с улыбкой произнес он. — В таком случае, я даже готов помочь тебе с подготовкой. — Быстро же ты меняешь мои клички, — Лэйн игриво приподняла бровь. — Хамка, золушка, какой банальщины мне ожидать дальше? Ян медленно провел языком по внутренней стороне щеки, будто прикидывая варианты, а затем его взгляд чуть потемнел, становясь глубже, и усмешка вернулась — уже другая. — Знаешь, — начал он лениво, — если у матери получится договориться с твоим отцом и поселить тебя у нас… — он наклонился чуть ближе, не разрывая зрительного контакта. — Я, наверное, не выдержу. — В каком смысле? — щеки Лэйн предательски вспыхнули, она прекрасно понимала, к чему была сказана фраза, но настырно хотелось услышать ответ вслух. Парень усмехнулся шире, хищно растягивая шрам. В зеленых радужках заплескались новые искры. — Высок риск, что мы будем часто забывать о том, какие в доме тонкие стены, — произнес он тише. — И я пока не уверен, хочу ли проверять, насколько меня хватит. Особенно после той твоей фотографии. Лэйн на секунду застыла, узел внизу живота мгновенно стянулся, заставляя девушку поерзать на стуле. Она тихо фыркнула, качнув головой, пытаясь спрятать румянец за привычной колкостью. — Ты невозможный, — протянула она, хитро прищурившись. — Серьезно, Хилл, ты всегда был таким… озабоченным или это у тебя новая стадия? Ян усмехнулся шире, лениво откинувшись на спинку стула, но взгляд при этом остался прикован к ее губам. — Зато мне больше не придется вглядываться в окна напротив, — спокойно бросил он. — Жертва будет жить прямо под боком, очень удобно. Девушка рассмеялась — тихо, искренне, запрокидывая голову чуть назад, и в этом смехе было столько живого, что Ян мог бы поклясться, что готов просто смотреть на это выражение ее лица всю оставшуюся жизнь. — Осторожнее, — отозвалась она, поправляя волосы, — ты слишком переоцениваешь свои шансы. Возможно, жертва из нас двоих как раз-таки не я. Ян тихо хмыкнул, принимая этот вызов без лишних препираний, и мгновенно поймал себя на том, как легко все между ними возвращается. Эти перепалки, короткие колкости, взгляды, в которых обычно видно больше, чем в любых признаниях. Все, что когда-то казалось незаконченным, недосказанным, сейчас вдруг стало на свои места — словно тот ночной разговор по телефону окончательно расставил акценты, снял лишнее напряжение и оставил только их. Таких, какими они были на самом деле. Они просидели еще какое-то время, почти не замечая, как оно утекает — перебирая пластинки одну за другой, споря о вкусах, смеясь над старыми песнями, которые неожиданно всплывали из детских воспоминаний, и иногда просто замолкали, позволяя музыке говорить за них. Это мягкое уединение длилось долгими часами, пока где-то за прилавком не послышался очередной усталый вздох миссис Кейн. Ян поднялся первым, протягивая Лэйн руку, помогая девушке встать, и уже через пару минут они, тепло попрощавшись с женщиной, снова оказались на улице, где ночь уже успела окончательно вступить в свои права. Воздух стал холоднее, безмолвно принимая пару в свои объятия. Мотоцикл ждал там же. Лэйн устроилась позади парня без лишних слов, сразу прижимаясь ближе, и, когда двигатель вновь ожил, разрезая тишину, звук уже не казалсь резким. Скорее — привычным. Дорога назад прошла неожиданно быстро, центр города встретил их огнями, но теперь даже они казались мягче, размытее, будто вечер уже начал стираться, оставляя после себя только ощущение, сладкое послевкусие долгожданной встречи. Колеса мягко замедлились, сворачивая к знакомому дому, и остановились у подъездной дорожки так плавно, будто Ян не просто вел — чувствовал каждое движение наперед. Двигатель еще пару секунд тихо вибрировал под ними, прежде чем парень заглушил его. Они слезли почти одновременно. Лэйн неохотно оторвала руки от широких плеч, как будто разрывать это простое прикосновение было чем-то неправильным, и сделала шаг в сторону, пока Ян уже тянулся к шлему, аккуратно стягивая его. Пальцы на секунду задержались в ее волосах, освобождая пряди, которые тут же мягко рассыпались по плечам. После чего — короткое, мягкое касание губ. Он не сказал ничего, просто наклонился ближе и оставил почти мимолетный поцелуй, в котором все равно оставалось слишком много — тепла, привычки, желания не отстраняться. Лэйн улыбнулась, глядя на парня из-под длинных ресниц, и в этой улыбке было что-то уютное, почти домашнее, к чему Ян еще не до конца привык. — Я, кстати, привезла тебе подарок, — сказала она будто между делом. Он тут же ухмыльнулся, рука автоматически скользнула к ее талии, притягивая ближе, как будто расстояние между ними снова стало лишним. — Вот это уже интересно, — протянул он, вновь склоняясь ближе. — Что там? Лэйн на секунду замялась, совсем немного. Девушка перемялась с ноги на ногу, взгляд скользнул в сторону дома — темного, тихого, с погасшими огнями в окнах, — и в этом коротком движении было больше приглашения, чем в словах. Ян внимательно проследил за ее взглядом, и, не задавая лишних вопросов, отступил, позволяя ей пройти первой. Они быстро пересекли улицу, асфальт под ногами был холодным, воздух — еще холоднее, и тишина вокруг стала плотной, будто город на мгновение затаил дыхание. Ни машин, ни голосов — только их шаги, приглушенные и осторожные, словно сами они не хотели нарушать этот момент. Девушка открыла дверь тихо, почти бесшумно, и оба проскользнули внутрь, сразу оказываясь в полумраке дома, где все казалось знакомым, но чуть отстраненным — будто их фигуры были чужими в это позднее время. Ян шагал следом за ней прямо по коридору, но, не рассчитав, задел носком ступеньку. Дерево тихо скрипнуло. — Ш-ш-ш, — резко шикнула Лэйн, оборачиваясь к нему, в голосе мелькнула та самая живая, почти детская паника. Ян остановился на секунду, а потом тихо, едва слышно рассмеялся, прикрывая рот ладонью, будто это могло хоть как-то спасти ситуацию. — Прости, — прошептал он, но в голосе все еще звучала улыбка. Девушка закатила глаза, но сама едва сдержала неловкий смех от абсурдности ситуации, и, бросив на него еще один быстрый взгляд, двинулась дальше, мягко ступая, как будто знала каждую скрипучую доску. Шаги были уверенными, но в них все равно чувствовалось легкое напряжение — предвкушение, которое становилось все сильнее. Ян двигался прямо за ней, ускоряясь, чтобы оказаться чуть ближе, чем позволяла узость коридора, почти ощущая тепло ее тела сквозь тонкую ткань одежды. И, нагнав девушку у поворота к ее спальне, позволил себе то, что весь вечер упрямо держал под контролем. Наклонился прямо к затылку, и его губы коротко, почти украдкой коснулись плеча — там, где ткань свитера съехала в сторону, любезно открывая кожу. Лэйн остановилась у двери, на секунду задержавшись, словно собиралась с мыслями, а затем тихо открыла ее и скользнула внутрь. Парень тихо вошел следом. Комната встретила их мягким полумраком и тишиной, которая резко контрастировала с тем огнем, разлившимся между ними. Здесь все было иначе, чем в окружающей обстановке безжизненного дома, — более личное, закрытое, как будто каждая вещь хранила свои маленькие истории. Дверь за ними тихо скрипнула, и пространство сразу показалось меньше. — Знаешь, — тихо протянул он, лениво скользя взглядом по ее силуэту в полутьме, — так заходить мне нравится куда больше, чем через окно. В его голосе скользнула насмешка, теплая, почти довольная, как будто он и правда сравнивал. Лэйн даже не обернулась, только фыркнула, проходя глубже в комнату, и щелкнула выключателем стоящей рядом лампы, впуская в комнату желтый свет. — Не жалуйся, — в тоне не было ни раздражения, ни попытки его одернуть — скорее привычная, живая реакция, в которой чувствовалось, что происходящее ей тоже нравится. Девушка сразу направилась к чемодану, стоящему у стены, и, опустившись рядом, распахнула его, не особенно заботясь о порядке — крышка мягко откинулась, открывая аккуратно сложенные вещи, которые тут же начали терять свою идеальную структуру под ее быстрыми, немного торопливыми движениями. Лэйн перебирала содержимое, явно зная, что ищет, но все равно задерживаясь на мелочах — поправляя, отодвигая, вытаскивая что-то и тут же возвращая обратно, будто сама немного тянула момент. Ян тем временем уже снял куртку одним движением, и, не глядя, бросил ее на спинку стула. Ткань мягко сползла вниз, оставшись небрежным темным пятном, пока парень шагнул дальше и опустился на край кровати, чуть подавшись вперед, опираясь локтями на колени. Он медленно скользнул взглядом по пространству — по столу, на котором лежали какие-то книги, по разбросанным мелочам, вещи не были выставлены напоказ, но в них читалась ее жизнь — в деталях, в ровной неидеальности, в том, что все стояло не «как надо», а «как удобно». И только потом перевел взгляд обратно на нее. Лэйн сидела на полу, сгорбившись над чемоданом, волосы скользнули вперед, закрывая часть лица, и Ян поймал себя на том, что смотрит слишком внимательно — на движение ее рук, на линию шеи, на то, как она прикусывает губу, сосредоточенно перебирая вещи. Он широко усмехнулся, когда девушка, наконец выудив желанный предмет из груды одежды, вдруг замерла на секунду — а затем быстро спрятала его за спиной, словно боялась, что подарок будет увиден раньше времени. — Серьезно? — протянул Ян, чуть приподнимая бровь и откидываясь назад, оперся ладонями о край кровати. — Мы будем играть в загадки? Лэйн прищурилась, но в ее взгляде уже не было прежней колкости — только легкое волнение, которое девушка, как всегда, пыталась скрыть за привычной уверенностью. — Закрой глаза, — скомандовала она. — Даже не надейся. — Ян. Парень усмехнулся, но все же подчинился ее напору, нарочито медленно прикрывая веки, словно делал ей одолжение, и слегка качнул головой, вытягивая раскрытую руку вперед. — Если это что-то противное, я сразу вылезу в окно. Лэйн проигнорировала шутку, и, убедившись в том, что парень ничего не видит, наконец шагнула ближе. Ян услышал неуверенные шаги — мягкие, почти бесшумные — и в ту же секунду почувствовал, как их колени соприкоснулись и затем что-то легкое коснулось его ладони. — Открывай, — прошептала она. Ян приоткрыл глаза, на его ладони уже покоилась небольшая коробочка — аккуратная, простая, чуть помятая по краям, будто ее не раз перекладывали в дороге. Он на секунду замер, усмешка все еще держалась на губах, но стала мягче, в груди всколыхнулся несвойственный ему трепет. Парень медленно приоткрыл крышку, взгляд сразу же зацепился за лежавший внутри брелок — маленький баскетбольный мяч, чуть шероховатый, с аккуратными линиями, к которому была прикреплена золотистая цепочка. Он не сразу поднял взгляд, пальцы чуть сильнее сжали коробочку, будто Ян пытался почувствовать ее вес, понять, что именно держит. — Я купила его в маленькой лавке на пляже, — тихо сказала Лэйн, наблюдая за реакцией. — Там было полно всякой ерунды… но этот почему-то сразу зацепил, — она неуверенно пожала плечами. — Решила взять его тебе, как напоминание, чтобы ты не терял направление… и верил в себя, как верю я. Слова повисли в воздухе. Ян медленно выдохнул, проводя большим пальцем по поверхности мяча, будто проверяя, что он действительно здесь. В груди что-то сдвинулось, тихо, ощутимо. Он привык к вещам, которые можно выиграть, заработать, доказать. Но не к таким — простым, личным, выбранным не за цену — за смысл. Парень медленно оторвал взгляд от подарка и перевел его на Лэйн. — Ты серьезно? — тихо спросил он. Девушка вмиг напряглась, будто на секунду пожалела, что сказала слишком много. — Если не нравится, я могу… — Эй, — Ян резко подался вперед, сокращая расстояние между ними, коробочка осталась в его руке, и свободной ладонью он сразу притянул девушку к себе, обхватывая за талию. — Мне нравится, — сказал он уже тише. — Очень, спасибо. И это «нравится» прозвучало глубже, чем можно было ожидать. Лэйн наклонилась, их лбы мягко соприкоснулись, задерживаясь в этом коротком, почти интимном касании, в котором было слишком много — тишины, тепла, всего невысказанного. Ян внимательно смотрел на нее снизу вверх, и в зеленых глазах уже не осталось ни привычной усмешки, ни игры — только чистое, темное влечение, от которого дыхание сбивалось само собой. Он поднял руку, убирая прядь с ее лица, провел пальцами по виску, по линии скулы — нарочно медленно, будто давая ей время прочувствовать каждое движение. И только потом потянулся вперед. Поцелуй начался мягко, почти осторожно, но уже через мгновение стал глубже, с тем самым скрытым голодом, который они оба слишком долго держали внутри. Ян учтиво отложил подарок на край постели, и широкие ладони вмиг сомкнулись на талии уверенной хваткой, притягивая девушку ближе, стирая остатки расстояния, пока она не оказалась у него на коленях, вплотную, так, что между ними больше не оставалось ничего, кроме тепла и дыхания. Лэйн не отстранилась, наоборот. Ее руки скользнули вверх, к его плечам, затем выше — зарылись в волосы, пальцы перебирали пряди, с усилием оттягивая назад. Ян выдохнул прямо в поцелуй, глухо, несдержанно, и этого оказалось достаточно, чтобы напряжение внутри нее стянулось тугим узлом. Он оторвался от губ лишь затем, чтобы провести по ним языком еще раз — медленнее, почти лениво, и тут же сместиться ниже, к шее. Лэйн послушно отклонила голову назад, открываясь ему, каждое движение было не случайным — осознанным, доверчивым, с легким, едва заметным нетерпением. Горячие губы коснулись тонкой кожи, пробуя ее на вкус, и когда Ян нашел ту самую точку, где пульс лихорадочно бился навстречу, он на секунду замер — а затем провел по ней языком, медленно, точно зная, какой отклик это вызовет. Лэйн резко вдохнула, тело отозвалось ежесекундно — обжигающе нарастающей волной, собираясь где-то внутри плотной пружиной желания. Пальцы сильнее сжали темные пряди, девушка подалась вперед почти инстинктивно, прижимаясь ближе. Ян ответил с тем же порывом, его руки скользнули ниже по талии, спустились к бедрам, направляя, прижимая сильнее, будто он больше не собирался оставлять между ними ни сантиметра воздуха. Поцелуи стали медленнее, глубже, и каждое прикосновение теперь несло в себе искры тягучего возбуждения, заставляя обоих подаваться друг к другу в лихорадочной жажде. — Это тоже часть твоего подарка? — тихо, почти издевательски уточнил он, в голосе прозвучала тень усмешки. В ту же секунду его ладонь скользнула ниже — к изгибу, где тело становится особенно чувствительным, и сильнее надавила, направляя ближе. Лэйн едва заметно выдохнула, когда ее тело послушно подалось вперед, и даже сквозь плотную ткань джинсов почувствовало нарастающую твердость между его ног. Тепло мгновенно поднялось выше, заставляя дыхание сбиться, а щеки — предательски вспыхнуть. — Даже не думай шутить над моей искренностью, — ее голос звучал ровно, но во взгляде на мгновение мелькнула едва уловимая неуверенность. Но Яна было трудно обмануть этой показной смущенностью, он с безошибочной четкостью видел искры в глазах напротив — темные, дерзкие — они выдавали девушку быстрее любых слов. — Ты даже не представляешь, — тихо произнес он, в тоне прорезалась хрипотца, — как у меня внутри все перевернулось от твоей фотки. Девушка сбилась с дыхания еще до того, как он двинулся вперед, сокращая расстояние до предела, и в этом движении не было ни спешки, ни сомнений — только уверенность, от которой внутри становилось горячо. Его бедра настойчиво подались навстречу ее тазу, и Лэйн невольно вздрогнула, вцепившись в затылок сильнее, как будто ей нужно было за что-то держаться, чтобы окончательно не потерять равновесие. Ян провел ладонью вверх по спине, в каждом касании появлялось то самое нетерпение, которое он больше не пытался скрывать. Настырные пальцы зацепились за ткань свитера и резко потянули его вверх. Ткань соскользнула, позволяя воздуху коснуться обнаженной кожи, но холод не успел оформиться — горячие прикосновения оказались быстрее. Ян нагло, без колебаний, отодвинул тонкое кружево лифчика, накрывая ладонью аккуратную грудь, заскользил по коже так, будто запоминал каждое ощущение. Вторая рука сжалась на девичьей талии, фиксируя ее на себе, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. — Да? — сбивчиво проговорила девушка прямо в его губы. — Расскажи мне. — Я тебе уже все расписал, — Ян был не в силах оторвать взгляд от призывно налитых сосков, — в сообщениях. Пальцы Лэйн снова нашли его волосы, вплелись в них, сжимая сильнее, почти требовательно, и это движение стало самой показательной просьбой продолжить. Она подалась вперед, горячее дыхание касалось его шрама, движения становились смелее, увереннее, будто тягучее желание смывало последние границы. — Да, я прочитала, — прошептала девушка, осторожно сомкнув зубы на краешке его губы. — Но хочу услышать вживую. Он рвано выдохнул ей в шею, когда Лэйн прикусила кожу вдоль шрама и мгновенно зализала боль языком, оставляя несколько контрастирующее-нежных поцелуев. Она прекрасно выучила все его реакции, и теперь умело использовала их, окончательно срывая последние остатки самоконтроля. — Моя милая хамка, — начал Ян, зажимая округлившейся сосок между пальцами. — Раз ты решила поиграть в такую… интересную версию себя, — он с удовлетворением отметил, как ее глаза удовлетворенно закатились, когда парень освободил вторую грудь из-под плотной ткани бюстгальтера, проводя большим пальцем по чувствительной точке. — То я готов показать тебе все наглядно. Лэйн больше не выдерживала, руки резко потянулись к его кофте, пальцы сжали ткань, грубо сминая ее, и в этом движении уже не было никакого смущения — только накопившееся за неделю напряжение, которое наконец нашло выход. Ян выдохнул сквозь плотно сомкнутые зубы, коротко, почти рвано, позволяя ей избавить себя от одежды. Ладонь уверенно обхватила ее бедра, сжимая в ответ, и в следующую секунду парень сместился вместе с ней, перекатываясь, меняя положение так легко, будто заранее знал, чем это закончится. Матрас мягко пружинил под их весом, когда Лэйн, оказавшись на спине, потянулась за очередным поцелуем. Ян навис над ней, упираясь рукой рядом с девичьим плечом, и на секунду скользнул взглядом по хрупкой фигуре, цепляясь глазами за пылающие щеки, расширенные зрачки, дрожащие пальцы, которыми девушка уже тянулась к застежке своего лифчика. Он торопливыми движениями избавился от штанов, отправляя вещь куда-то на пол, и снова двинулся к ней, стирая остатки расстояния, позволяя телам снова встретиться — уже иначе, плотнее, откровеннее. Лэйн шумно втянула воздух носом, когда он спустился ниже, осыпая влажными поцелуями дорожку от шеи к груди. — Часто думала обо мне? — его низкий голос прошелся вибрацией по оголенной коже, когда Ян обхватил сосок губами. Девушка тихо хныкнула, откидывая голову на подушки, рука хаотично заскользила по простыни, пока наконец не нашла его плечо. Ногти мгновенно врезались в кожу, оставляя несколько следов-полумесяцев. — Ну же, Фостер, — он осторожно, стараясь не перегнуть, сомкнул зубы вокруг ареола, откровенно наслаждаясь тихими стонами. — Ты же сама хотела поговорить со мной, — вторая рука нырнула вниз, устремилась к ширинке джинс, обхватывая замочек. — Заткнись, — выдохнула девушка, прикрывая глаза. Лэйн резко вздрагивает, когда он, хрипло смеясь, на мгновение отстраняется, и это короткое отсутствие прикосновений кажется болезненным на контрасте с тем теплом, к которому она уже успела привыкнуть. Таз сам подается навстречу, почти инстинктивно, без участия мыслей, будто тело быстрее нее понимало, чего хочет и не собиралось это скрывать. Спина вновь выгибается, помогая парню стянуть с себя последнюю одежду. Она едва успела выдохнуть, как руки Яна снова вернулись — свободно скользнули по коже, пройдясь кончиками пальцев по низу живота. — Думала же, — продолжает он, спускаясь ниже, — давай, расскажи мне. Девушка с усилием сглатывает и начинает жадно хватать ртом воздух, когда опаляющее прикосновение губ касается заветной точки между ног. Все ее ощущения стекаются в один пульсирующий участок кожи, пока Ян медленно скользит руками по бедрам, заставляя расставить ноги шире, и ныряет языком меж влажных складок. Ее пальцы вновь сжимаются на его плечах, затем направляются выше, цепляясь за темные пряди, удерживая его голову ближе к себе, будто Лэйн отчаянно ищет за что зацепиться, чтобы окончательно не потеряться в этом нарастающем ощущении. — Да-а, — с придыханием вырывается из нее. — Думала… о тебе. Она кожей чувствует, как его губы, где-то между ее ног, расплываются в хищной улыбке. Ян закидывает одну ее ногу себе на плечо, продолжая сладострастную пытку. Девушка неосознанно ловит себя на том, что избегает смотреть вниз, избегает этого взгляда — слишком близкого, внимательного, которым он обязательно разглядывает ее прямо в эту секунду. Знала, что не выдержит. Все внутри нее уже и так держалось на грани — на ощущениях, на дыхании, на том, как быстро каждое его касание выталкивает ее на какую-то особую сторону удовольствия. Стоит ей встретиться с ним глазами — и этого станет слишком много. Она просто разлетится, на кусочки. — Умница, — голос Яна хриплый и вязкий, каждое сказанное слово живо отдается во всем ее теле, заставляя грудную клетку подрагивать. — Соскучился по твоему вкусу. Парень не медля добавляет сразу два пальца, с легкостью ныряя в ее влагу, и дыхание Лэйн сбивается окончательно, заставляя тело подаваться вперед, насаживаясь на него. Каждый вдох становится глубже, резче, пока круговые движения языка по клитору заставляют внутренности плавиться от жгучего напряжения. Лэйн обессиленно запрокидывает голову, позволяя этому ощущению пройти через нее полностью, не пытаясь его контролировать. С губ слетает протяжный стон, когда Ян наращивает темп, попеременно сменяя проникновение то языком, то пальцами, вероломно выталкивая девушку в пропасть накатывающего оргазма. — Покажи мне, как тебе хорошо со мной, — шепот долетает до нее бессвязным потоком. Он повсюду: в каждом движении, каждом вдохе, позе, касании, каждом вкусе и запахе. Тело бьет мелкая дрожь, заставляя мурашки пробежаться от кончиков пальцев прямо к вискам, туманя рассудок. Лэйн в последний раз сжимается вокруг него в лихорадочных позывах, тихо постанывая заветное имя, и наконец расслабляется. — До чего же ты хорошая девочка, — Ян довольно улыбается, оставляя еще один поцелуй на ее коже, прежде чем приподняться на локте. Матрас лениво прогибается под его весом, когда парень вновь тянется выше, возвращаясь к ее губам, к ее судорожному дыханию, к этому зыбкому, почти ускользающему контакту, который он не собирался терять. Девушка встретила его затуманенным взглядом, в котором еще плавали отголоски ярких вспышек, слишком сильных, чтобы сразу прийти в себя. Глаза медленно скользнули по его фигуре — в полумраке комнаты черты казалась еще четче, контрастнее. Тени обнимали мужские плечи, выигрышно подчеркивая ширину, линию рук, напряжение в них. Взгляд задержался на линии боксеров, темная ткань натужно оттягивалась твердостью его возбуждения. Губы накрыли ее обезоруживающе нежно, Лэйн едва успела вдохнуть, прежде чем поцелуй стал другим — более насыщенным, чувственным, и в какой-то момент девушка отчетливо почувствовала это странное ощущение. Свой вкус на его губах. От этой мысли тугая пружина вновь завязалась где-то внутри живота, и она невольно подалась ближе, будто эта маленькая деталь резко сделала все происходящее между ними еще более настоящим. — Иди ко мне, — властные нотки в ее голосе растворялись между горячими касаниями губ. Пальцы одной руки сильнее вплелись в его волосы, дыхание окончательно потеряло свой ритм, а граница между «я» и «он» на секунду стала почти неразличимой. Вторая ладонь скользнула ниже, прошлась по напряженному торсу, мучительно медленно ныряя под резинку белья. Лэйн подалась ближе, нетерпеливо прикусывая его язык сквозь поцелуй. Они на мгновение оторвались друг от друга, когда Ян бегло приподнялся, стягивая с себя боксеры, и их взгляды, помутневшие и тяжелые от нахлынувших ощущений, встретились. Все в его зеленых радужках сквозило опасной притягательностью, и девушка, потеряв остатки здравомыслия, потянулась следом, опираясь на дрожащие колени. Ее рука устремилась к напряженному члену, обводя плотно сомкнутыми пальцами набухшую головку. — А ты? — она прошептала ему в шею, с удовольствием отмечая, как на коже проступают мурашки. — Как часто думал обо мне? Лэйн откровенно наслаждалась сменой позиций, выхватывая каждую мелочь — то, как Ян закусывал губу, как неровно приподнималась его грудь при каждом глубоком вздохе, как бедра настырно подавались навстречу каждому ее движению. Ладонь уверенно заскользила вверх-вниз, удерживая мучительно медленный ритм, и девушка, найдя губами чувствительную точку на ключице, оставила дорожку влажных поцелуев на вспотевшей коже. — Теперь молчишь? — издевательски протянула она, наблюдая, как парень с усилием сдерживал стоны. — Чертовка, — тихим рыком наконец вырвалось из него. — Думал, конечно. Каждый день, еще до того как ты написала. Девушка удовлетворенно хмыкнула, плотнее сжимая кольцо на его возбуждении. Она скользнула быстрым взглядом вниз, размазывая выступившую влагу по головке, и придвинулась еще ближе. Ее движения, нарочито медленные, почти провокационные, отзывались в парне слишком остро — так, что терпение стремительно заканчивалось. — И что же ты де… — фраза оборвалась на последнем слове, когда Ян вдруг зашипел, перехватывая ее руку. — Делал? — перебил он, подталкивая девушку назад к кровати. — Смотрел на твой блядский онлайн и мечтал свернуть тебе шею. В следующую секунду все произошло быстрее, чем Лэйн успела осознать — он уверенно направил ее, и девушка вновь оказалась на постели, дыхание сбилось еще сильнее от этой внезапной смены положения. Ян не дал ей времени сориентироваться, развернул плавно, без тени сомнения, заставляя податься вперед, спиной к нему, и в этом движении было столько возбуждающего контроля, что по коже прошла мелкая дрожь. Он наклонился ниже, опаляющее дыхание коснулось ее шеи первым — теплое, близкое, слишком ощутимое. Пальцы скользнули к длинным волосам, отводя их в сторону, открывая кожу, и это простое движение вдруг стало интимнее всего остального. Он задержался на секунду, наслаждаясь моментом, а затем коснулся губами линии волос на затылке. Короткий поцелуй заставил Лэйн вздрогнуть, и почти сразу — чуть сильнее — она ощутила укус. Девушка резко втянула воздух, пальцы с усилием сжались где-то в простыне, когда по позвоночнику прошла новая волна желания. Ян подался бедрами вперед, упираясь твердостью прямо в ее вход. Рука плотно сомкнулась в девичьих волосах, слегка оттягивая голову назад, и в этой паузе между его прикосновениями уже не оставалось ничего, кроме ожидания следующего. Лэйн сама изогнулась сильнее, отчаянно постанывая, и прикусила губу, не в силах скрыть свое нетерпение. — Ты такая красивая, — тихий шепот раздался у самого уха, когда парень наконец сделал уверенное движение, войдя в нее наполовину. — Меня заводит в тебе все… — он толкнулся глубже, придерживая ее бедро, — то, как ты споришь со мной, как реагируешь на меня… Он неторопливо двигался внутри, набирая сладкий, пугающе медленный темп. Пальцы сильнее зарывались в волосы, заставляя Лэйн откинуть голову. Девушка послушно выгнула поясницу, подстраиваясь под частоту глубоких толчков. Очертания комнаты перед глазами смазались, мир расплылся в волне ощущений, накрывающей с головой, где уже невозможно было отделить мысли от тела. — Я весь твой, — сдавленный стон сорвался с губ Яна, когда она упорно стянулась внутри, обхватывая его член влажными стенками. Каждое признание, так легко вылетавшее из парня в самые откровенные моменты, заставляло Лэйн теряться сильнее, чем любые прикосновения. Слова цеплялись за душу, проходили глубже, оседая в груди теплым, почти болезненным ощущением той привязанности, что уже успела оплести их тела плотной сетью красных нитей. Невидимых, но оттого только сильнее ощутимых. Они тянулись между ними в каждом взгляде, каждом касании, слове, которое уже невозможно было забрать обратно — связывали, путали, затягивали все туже, оставляя все меньше пространства для отступления. Девушка не привыкла к такому. К тому, что он говорит это вслух, так просто и обезоруживающе честно. — А я… — дыхание сбивалось от каждого нового толчка, в животе все сильнее стягивался клубок сладкой боли. — Я твоя. От ее слов у Яна будто сорвало крышу — медленно, но неотвратимо, оставляя только чистую, оголенную реакцию. Парень толкается резче, одновременно подаваясь грудью вперед, и его рука, до тех пор сжимающая темные пряди, скользит к шее, поворачивая ее голову к себе. Их губы встречаются в жарком поцелуе, и Лэйн сдавленно вскрикивает, когда он выходит практически полностью всего на мгновение, подаваясь назад с усиленной скоростью. Чувство тотальной наполненности накрывает ее с головой — слишком резко, слишком полно. Мужская ладонь удерживает ее шею, направляя, и в этом властном прикосновении нет боли — только собственнический контроль, от которого по коже пробегает табун мурашек. Лэйн тихо хнычет прямо в его губы, когда пальцы сжимаются сильнее, фиксируя ее положение, не давая отстраниться, и дыхание сбивается окончательно, становится рваным, горячим. Ее голова чуть запрокидывается назад, глаза закрываются сами собой, потому что смотреть уже невозможно — все слишком ярко, слишком близко, интенсивно. Напряженные соски трутся об простынь с каждым толчком, и Лэйн готова поклясться, что никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Ян вдруг отпустил ее кожу и заскользил рукой по постели, нащупывая подушку. Быстрым движением он приподнял девичьи бедра, располагая мягкую набивку под тазом Лэйн, и вновь толкнулся внутрь, меняя угол проникновения. Весь мир девушки сузился до трения их кожи и она, уже особо не сдерживаясь, уткнулась лицом в матрас, стараясь хоть как-то заглушить громкость стонов. — Так люблю, когда ты на грани, — голос парня был совсем низким. — Господи, Лэйн, ты самое большое мое проклятье. Его чистые, оголенные эмоции стерли последнюю преграду. Она выгнулась еще сильнее, подаваясь бедрами навстречу в ожидании долгожданной повторной разрядки. — Я близко… — ее сдавленный шепот потерялся в смятой хлопковой ткани. — Чувствую… — вторил ее словам Ян, не сбавляя темпа. Яркая вспышка томительного экстаза накрыла их обоих с удвоенной силой, словно плотная лавина, уничтожающая все вокруг на своем пути. Колени Лэйн задрожали, пальцы быстро нашли его руку, цепляясь за разгоряченную кожу. Парень резко разорвал контакт, опаляя ее поясницу горячим подтверждением их общей близости. Оба замерли в короткой истоме, охватившей их изможденные тела, прежде чем синхронно потянуться друг к другу. Ян придвинулся ближе, откидывая спутанные пряди с лица девушки, и оставил нежный поцелуй в уголке ее губ, после чего перекинулся через постель, находя упаковку салфеток на прикроватной тумбочке. Пока он вытирал следы своего желания с распаленной кожи, тело Лэйн постепенно обмякало, глаза были едва прикрыты, частота вздохов постепенно уменьшалась, полностью отпуская напряжение. — Я скучала по тебе, — фраза вдруг коснулась слуха парня, и он приложил значительные усилия, чтобы скрыть победоносную улыбку. Закончив с салфетками, Ян отложил их в сторону, и расположился рядом, притягивая сонную девушку к себе. Ее лицо сразу утонуло в изгибе его шеи, и Лэйн позволила себе окончательно расслабить плечи, втягивая носом знакомый запах кедра и еще чего-то теплого, едва уловимого, что теперь неразрывно ассоциировалось у нее только с ним. Девушка устроилась ближе, почти не думая — просто поддалась этому спокойному, мягкому состоянию, которое пришло на смену всему, что было до. Пальцы лениво скользнули по его боку, будто проверяя, здесь ли он, не исчез ли, и только после этого окончательно замерли. Ян чуть сильнее притянул ее тело к себе, устраивая удобнее, так, чтобы Лэйн почти полностью оказалась в его руках. — Сладких снов, хамка, — его хриплый шепот на мгновение разрезал упавшую тишину, Ян убаюкивающе провел ладонью по обнаженной спине. В ответ на мягкое касание девушка тихо выдохнула, уткнувшись носом глубже в его шею, и прикрыла глаза. Мысли больше не цеплялись одна за другую, осталось только это странное, приятное ощущение — будто между ними все наконец встало на свои места. Дыхание обоих постепенно выровнялось, стало короче, и в какой-то момент она почти не заметила, как начала проваливаться в сон.