Вопреки.

Дверь аудитории глухо закрылась за спиной, и короткий щелчок почти сразу же растворился в опустевшем коридоре. Лэйн остановилась, не сразу делая шаг вперед, позволяя этому звуку раствориться в тишине. Школа уже пустела — постепенно, как это всегда бывает после завершения чего-то важного. Голоса вдалеке стихали, шаги становились реже, и длинный коридор, еще недавно наполненный напряжением, теперь казался непривычно просторным. Люминесцентный свет ложился холодными полосами на пол, отражаясь в щедро натертой плитке, и все вокруг выглядело чуть бледнее, чем обычно — как будто день уже выцвел, оставляя после себя только контуры. На стенах висели те же объявления, те же плакаты, но сейчас они казались ненужными, устаревшими, как будто все, к чему они относились, уже осталось позади. Последний экзамен посреди первого квартала был наконец сдан — и, судя по всему, сдан неплохо. Лэйн всегда оценивала свои силы трезво, без лишних иллюзий, потому сейчас позволила себе короткую, почти незаметную ухмылку. Долгие ночи подготовки не прошли зря, даже те, что упрямо прерывал Ян, появляясь под ее окнами глубокой ночью и с привычной настойчивостью выбивая всю надлежащую концентрацию. От одной только мысли о парне по телу пробежали короткие мурашки — быстрые, электрические разряды, и Лэйн невольно сжала пальцы на ремешке сумки. Рука сама потянулась к телефону, экран послушно вспыхнул в ладони, и уже через секунду она открыла чат — тот самый, где последнее сообщение от него все еще оставалось без ответа. 1Yan, 14:12 удачи на экзамене, хамка напиши мне, как освободишься Девушка улыбнулась — тихо и коротко, но слабая перемена в ее настроении все равно отразилась в глазах, делая взгляд мягче. Ноги сами несли ее к выходу из школы, коридор за спиной окончательно стихал, растворяясь в редких голосах и отдаленных шагах, а впереди уже тянуло холодом, настоящим, почти зимним, в котором ощущалось что-то освежающее, новое.

Smartass Lane, 15:36

я сдала

посмотрим на баллы, конечно, но думаю там все отлично

1Yan, 15:36 конечно отлично разве у такой красивой зубрилки, как ты, бывает иначе Ответ пришел незамедлительно, и Лэйн растянула улыбку шире, уткнувшись плечом в ряд холодных металлических шкафчиков. Поверхность неприятно отдавала прохладой даже сквозь ткань свитера, заставляя девушку съежиться. Она привычным движением распахнула дверцу, ловко закинула внутрь лишние тетради и, не теряя времени, потянулась за шарфом. Мягкая ткань обвилась вокруг шеи, пряча подбородок, пальцы снова заскользили по экрану.

Smartass Lane, 15:38

еще никто не обзывал меня так нежно

как прошла тренировка?

1Yan, 15:39 более чем норм Дмитрий опять навешал будто мы уже на отборе в НБА Лэйн захлопнула шкафчик чуть громче, чем нужно, и оттолкнулась от него, разворачиваясь к выходу. Вокруг все еще мелькали редкие ученики, но школа уже окончательно теряла привычный шум, будто все спешили поскорее вырваться наружу.

Smartass Lane, 15:40

ну конечно,

капитана нужно держать в форме

вдруг расслабишься и станешь обычным

1Yan, 15:40 мне это не грозит, милая вечером к Лестеру?

Smartass Lane, 15:41

возможно

Стоило только толкнуть массивную дверь, как воздух резко сменился. Холод ударил в лицо, заставляя вдохнуть глубже, резче, и на секунду девушка прикрыла глаза, будто возвращаясь в реальность после этого странного, замедленного состояния внутри. Она подтянула воротник выше и выдохнула — пар тут же растворился в воздухе. 1Yan, 15:42 возможно? Фостер, не беси меня

Smartass Lane, 15:43 есть одно важное дело может, после него

1Yan, 15:43 если это дело не я, то у него проблемы Девушка оторвала глаза от телефона и цепкий взгляд мгновенно выхватил фигуры подруг на парковке. Они стояли у машины Анхеи, плотно кутаясь в куртки, попеременно выдыхая в холодный воздух тонкие облачка пара, и о чем-то оживленно спорили, активно перебивая друг друга. Кира заметила ее первой — просто сбилась на полуслове и, повернув голову, сразу расплылась в улыбке. — Ну наконец-то, — крикнула подруга, как только Лэйн подошла ближе. — Я уже думала, ты там жить останешься. — Очень смешно, — девушка закатила глаза, облокачиваясь рядом. — Сдала. — «Сдала», — передразнила ее Анна, с недовольным лицом протирая запотевшие очки. — Говоришь так, будто у тебя не было того же математического ада, что и у меня сегодня. Лэйн отстраненно пожала плечами, пряча руки в карманы. — Посмотрим на баллы. — Ага, конечно, — фыркнула Анхея, приоткрывая водительскую дверь. — Потом опять будешь делать вид, что «ну, могло быть лучше», прямо как в пятом классе. Никогда не забуду, как ты плакала, получив четверку. — Потому что могло быть лучше, — с тихим смешком отозвалась Лэйн, обходя машину. — Ты безнадежна, — заключила Кира, уже забираясь на переднее сиденье и хлопая дверью. Девушка тоже скользнула внутрь, холодный воздух на секунду ворвался вместе с ней, но почти сразу сменился теплом салона. Анна тут же устроилась рядом, поджав под себя ноги и стягивая перчатки. — Господи, у меня руки отвалятся, — пробормотала она, поднося ладони к воздуху, пока Анхея щелкала кнопками, включая подогрев. — Почему в конце осени уже настолько уныло и холодно? — Сейчас отогреешься, — отозвалась блондинка, заводя машину. Мотор мягко заурчал, и внутри стало заметно теплее уже спустя несколько коротких секунд. Сидевшая рядом подруга тем временем сняла очки и, захватив пальцами массивный шарф Лэйн, потянула его на себя, начав вновь протирать линзы. Кира тихо хмыкнула, а затем вдруг повернулась через плечо, опираясь локтем о спинку сиденья. — Кстати, — протянула она, окидывая подруг внимательным взглядом, — сегодня у Лестера собираемся? Девушки коротко переглянулись — быстро, почти незаметно для остальных, но этого хватило, чтобы понять друг друга без слов. — Я подъеду позже, — спокойно ответила Лэйн, поджимая руки поближе к обогреву сиденья. — Ну конечно, позже. Ты и так почти не тусовалась с нами весь квартал! — Не начинай, — лениво отозвалась Анна, но вмиг прищурилась с тем самым выражением, которое никогда не сулило ничего хорошего. — Лучше скажи… у вас с рыжиком все серьезно? Кира отреагировала почти мгновенно, но не словами, языком тела — девушка резко отвернулась к окну, будто там вдруг появилось что-то куда более важное, чем этот разговор, и, торопливо поправляя ворот куртки, пробормотала себе под нос. — Не так, как у тебя с Ноа. Фраза была вкинута тихо, почти небрежно, но интонации было достаточно, чтобы Анна довольно усмехнулась, уловив нужную нотку быстрее, чем подруга успела спрятаться за равнодушием. — Ага, — довольно протянула она, откидываясь на сиденье, — то есть все-таки серьезно. — Я этого не говорила, — буркнула Кира, но уголок ее губ все равно предательски дернулся вверх. Анхея тем временем уже выехала на дорогу, плавно вклиниваясь в поток машин, и, не отвлекаясь от движения, словно продолжая разговор, который шел параллельно с ее мыслями, добавила: — Пилеон сегодня собирается напиться, так что будет максимально веселый контент. — Ну наконец-то хоть что-то стабильное в этом мире, — хмыкнула Лэйн. — Я жду хаоса, — поддержала ее Кира, наконец разворачиваясь обратно, в голосе девушки снова появилась привычная легкость. Последующий разговор потек сам собой, слова наслаивались друг на друга, подруги смеялись раньше, чем кто-то из них успевал закончить фразу, но Лэйн слушала их вполуха, позволяя этим голосам заполнять пространство, становиться чем-то почти физическим — теплым, живым, успокаивающим. За окном медленно тянулись знакомые улицы, дома, перекрестки, которые все эти месяцы казались чужими и временными, а теперь незаметно стали частью ее повседневности, такой же естественной, как вдох и выдох. Девушка наблюдала за проносящимся мимо городом. Смотрела на контрастирующие с дурной погодой пальмы, на людей, спешащих по своим делам, на машины, в которых кто-то так же смеялся, спорил, жил — и вдруг с неожиданной ясностью поняла, насколько все изменилось. Еще совсем недавно она держалась за мысль, что это ненадолго, что все вокруг — временно, что не стоит привыкать, не стоит привязываться, ведь все равно придется уехать. А теперь эта мысль казалась странной. Потому что именно здесь, в месте своего детства, она наконец обрела то, чего не было раньше. Эти люди рядом — со своими голосами, привычками, шутками, которые повторялись изо дня в день и от того становились только роднее. Эта легкость, в которой не нужно было притворяться. Чувство, что тебя принимают не за что-то, а просто так. На нее вновь раз за разом накатывало тихое, но уверенное понимание, которое оформлялось внутри все яснее. Она не хочет это терять — ту жизнь, которая наконец начала складываться не из необходимости, а из желания. Собственного выбора. Лэйн останется, сделает для этого все. Машина плавно свернула на знакомую улицу и почти сразу затормозила у тротуара, мягко качнувшись в конце движения. Двор выглядел привычно, но холодный дневной свет делал его чуть строже — резче очерчивал линии домов и почти вымывал цвета. Анна первой отстегнула ремень и, не дожидаясь полной остановки, подалась вперед, облокачиваясь на переднее сиденье. Лэйн повторила за ней — почти синхронно, и на секунду они обе зависли между рядами, неловко, но привычно потянулись к подругам. — Напишите, как доедете, — пробормотала подруга, быстро обнимая Киру. — Конечно, мам, — фыркнула та и широко улыбнулась, отвечая на объятие. Лэйн в свою очередь склонилась над блондинкой, коротко обнимая ее через сиденье, чувствуя знакомое тепло сквозь слои одежды, и уже через мгновение они обе отстранились. Двери распахнулись почти одновременно, и колючий воздух ворвался внутрь, мгновенно вытесняя уют салона. Девушка вышла на улицу следом за Анной, мороз тут же коснулся лица — резкий, бодрящий, возвращающий в реальность после теплого, шумного пространства машины. Подруга уже повернулась к ней, приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Сбоку раздался хлопок двери, звук был резким, выбивающимся из общего фона, и Лэйн автоматически перевела взгляд. Из ее дома вышла женщина. Знакомая фигура, движение, походка — все это девушка узнала быстрее, чем успела осознать. Миссис Хилл быстро пересекала улицу, направляясь прямо к ним, на ходу запахивала пальто поплотнее. В ее движениях не было ни спешки, ни лишней суеты — только та самая сдержанная уверенность, к которой Лэйн уже успела привыкнуть. — Привет, мам, — первой подала голос Анна, чуть выпрямляясь. — Привет, — спокойно ответила женщина, переводя взгляд с дочери на Лэйн. — Я говорила с твоим отцом, милая. Он тебя ждет. Девушка на секунду замерла, не сразу понимая, как на это реагировать. Внутри что-то едва заметно сдвинулось — ожидание, которое она не позволяла себе сформулировать, вдруг стало слишком реальным. Взгляд женщины был внимательным и при том совершенно нейтральным — ни намека на одобрение, ни тени отказа. — Спасибо, — коротко пробормотала девушка, чуть нахмурившись, словно все еще пытаясь считать больше, чем было сказано вслух. Миссис Хилл лишь коротко кивнула, так и не добавив ничего, и, легко коснувшись плеча дочери, подтолкнула ее в сторону дома — почти незаметно, но достаточно ясным намеком. Лэйн перевела взгляд на Анну, и это простое, привычное движение вдруг вернуло ее в реальность, сбрасывая легкое напряжение с плеч. — Напишешь, — бросила подруга тихо и шагнула ближе, коротко обнимая ее. — И не тупи, — пробормотала она куда-то в волосы девушки. Лэйн усмехнулась, легко, почти на автомате, и, когда они отстранились, Анна сразу развернулась к дому, уже на ходу бросая матери что-то через плечо. Девушка осталась стоять там же, на краю тротуара, чувствуя, как холод постепенно пробирается сквозь одежду, но не делая ни шага вперед, будто ей нужно было еще мгновение, чтобы волна мнимой надежды успела осесть. Она медленно подняла голову вверх, почти не задумываясь, куда именно смотрит. Глаза сами нашло знакомое окно, тот самый угол дома напротив, который она уже давно выучила до мелочей, и от самого факта его существования внутри стало как-то тише, спокойнее. Лэйн выдержала паузу всего на секунду, не больше, а затем опустила взгляд, глубже втянула холодный воздух и, наконец, двинулась с места, направляясь к своему дому уже без пауз и колебаний. Дверь закрылась за спиной мягко, почти неслышно, и тишина дома сразу обволокла слух — плотная, привычная, с тем самым едва уловимым фоном звуков, который замечаешь только тогда, когда возвращаешься после улицы. Лэйн на ходу стянула пальто, неаккуратно сбрасывая его с плеч, пальцы запутались в шарфе, и она раздраженно дернула узел, освобождаясь от вязанной хватки. Ткань наконец соскользнула и девушка, повесив ее на крючок, быстро прошла глубже в дом, словно боялась, что если остановится, то растеряет заготовленный заранее импульс. С кухни тянуло теплом и запахом кофе — крепким, насыщенным, с той самой горчинкой, которая ощущается еще до первого глотка. Отец сидел за столом, слегка ссутулившись, и медленно наливал себе фильтр, наблюдая за тем, как темная струя заполняет кружку. Движения были размеренными, отточенными до автоматизма, будто он действовал по памяти, пока мысли оставались где-то в стороне. — Привет, — сказал он, не поднимая головы. — Привет, — ответила Лэйн, и собственный голос показался ей чуть выше обычного. Он наконец поднял на дочь взгляд — коротко, внимательно, и почти сразу распрямил плечи, словно собираясь, возвращаясь в привычное состояние. — Как экзамен? — Нормально, — ответ прозвучал слишком простым для того, что происходило у девушки внутри. Сердце билось быстрее, навязчиво, отчетливо отдаваясь где-то в висках, как будто напоминая о себе с каждым ударом. Лэйн чувствовала биение физически — в кончиках пальцев, в сбитом дыхании, в том, как сложно было удержать голос ровным. — Кофе будешь? — спокойно спросил отец, будто между ними не происходило ничего, кроме обычного разговора. Девушка сухо кивнула и, поставив сумку на пол, подошла ближе, занимая место за столом. После возвращения из Лиссабона они почти не говорили, неделя прошла в странном, растянутом молчании, в котором каждый существовал отдельно, не пересекаясь без лишней надобности. Отец снова исчез в своем привычном ритме — рано утром уходил, когда дом еще был пустым и тихим, и возвращался уже поздно вечером, когда Лэйн сидела у себя в комнате, склонившись над тетрадями. Иногда она слышала, как хлопает входная дверь, порой — приглушенные шаги по коридору в направлении кабинета. И все. Ни разговоров, ни вопросов, ни попыток что-то прояснить. Не то чтобы эта отстраненность была для них в новинку, скорее наоборот — слишком привычной, удобной в своей предсказуемости, где каждый жил сам по себе, не заходя на чужую территорию без нужды. От того запала, который на мгновение появился в отце после получения контракта, не осталось и следа. Мужчина снова стал прежним — собранным, закрытым, почти механическим в своих действиях и реакциях, словно любые лишние эмоции были просто отключены за ненадобностью. Деревянная поверхность под пальцами была прохладной, Лэйн с усилием провела по ней ладонью, словно заземляясь, пока ей наливали кофе. Пар поднимался медленно, закручиваясь в воздухе, и девушка на секунду зацепилась за этот простой, почти гипнотический процесс, пытаясь выиграть еще немного времени. — Я хочу с тобой поговорить, — наконец сказала она, раньше, чем он успел поставить кружку на стол. Слова вылетели быстрее, чем она планировала, и повисли в воздухе, тяжелые, необратимые. Отец тихо хмыкнул — не удивленно, скорее… ожидающе, — и поставил фарфор перед девушкой, не спеша отдергивать руку. — Про отъезд? — уточнил он тем же ровным тоном, не меняя ни интонации, ни выражения лица. Лэйн на секунду замерла, пальцы обхватили горячую поверхность, тепло резко обожгло кожу, но это было даже кстати — помогло сосредоточиться, вернуть себе контроль над дыханием, которое снова начинало сбиваться. — Да, — сказала она уже медленнее, четко выговаривая каждое слово. — Я сдала все тесты. Не все баллы еще пришли, но я уверена, что там все хорошо, — девушка подалась вперед, не отрывая взгляда, будто сейчас было важно договорить до конца, не сбиваясь. — Я также изучила условия поступления в Гарвард. По программе, требованиям, срокам. Мне точно хватит академических баллов, если я подтвержу английский и нормально сдам вступительные тесты. Я уже изучила документы… — на секунду глубже вдохнула, пальцы сжались вокруг кружки, но голос остался ровным, — …и подаюсь на стипендию. У них есть несколько вариантов финансовой помощи, и с моими результатами я смогу пройти. Слова складывались в ровную, выстроенную линию, как она и планировала, но внутри все равно оставалось это напряжение — тугое, сжимающее, не дающее расслабиться ни на секунду. Короткая пауза повисла между ними, натянутая, почти осязаемая. Лэйн упрямо выдержала ее, не отводя взгляда, цепко всматриваясь в лицо напротив, словно пыталась выхватить хоть одну эмоцию — малейший сдвиг, намек, что ее слова все-таки задели. — Мне даже не придется брать твои деньги, — фраза прозвучала спокойно, девушка вытаскивала из рукава последний аргумент, на который была способна. — Ты же хотел, чтобы я доказала свою самостоятельность. Идеальный шанс сделать это. Отец слушал, не перебивал, не задавал уточняющих вопросов. Просто смотрел в ответ — внимательно, без видимой реакции, и в его лице не было ничего, за что можно было бы зацепиться: ни одобрения, ни сомнения, ни даже раздражения. Абсолютно спокойная, непробиваемая маска, и в какой-то момент Лэйн почти физически ощутила это — как будто уперлась в стену, гладкую, холодную, за которой не получается найти ни одного ответа. Ей захотелось сорвать ее, выбить из него хоть что-то. Заставить отреагировать — неважно как, лишь бы не этим молчаливым, выверенным спокойствием, которое вновь обнуляло все, что она только что сказала. Она чуть сильнее сжала кружку, будто это помогало удержать себя в разговоре, не дать голосу сорваться. — Позволь мне остаться здесь, — заключила девушка наконец, и в этот раз в ней не было ни защиты, ни привычной уверенности, только истощение и обжигающая правда. — Я не хочу уезжать, не хочу снова все менять… — она качнула головой, как будто сама устала от этой мысли. — Я достаточно намучилась. Слова прозвучали тише, чем все остальные, но именно в них было больше всего смысла — они легли тяжело, заполняя пространство кухни так, что даже звук работающего фильтра на секунду показался лишним. Отец не ответил сразу. Мужчина шумно выдохнул, будто воздух застрял у него внутри чуть дольше, чем должен был, и медленно сделал глоток кофе, задержав кружку у губ, словно пытался выиграть время, прежде чем озвучить свои мысли. Лэйн уже собиралась снова заговорить, потому что молчание начинало давить удушьем в горле, но в этот момент ее взгляд зацепился за движение под столом. Его колено. Оно едва заметно дергалось, почти незаметно, если не смотреть специально, но носок туфли с тихим, ритмичным раздражением отстукивал по кафелю, сбивая идеальную, выстроенную им картину спокойствия. Эта деталь резко контрастировала с его образом, и девушка вдруг замерла, не двигаясь, будто боялась спугнуть этот редкий, почти случайно увиденный момент настоящего. В груди сжалось сильнее — не от страха, а от осознания, что она впервые за долгое время видит отца таким. Когда мужчина наконец заговорил, она даже не сразу поняла это, ведь голос прозвучал тише обычного, без привычной жесткости, без того контроля, за которым он всегда прятался. — Прости, — слово застыло между ними, не сразу находя свое место. Лэйн резко моргнула, несколько раз, и еще сильнее вцепилась пальцами в горячую кружку, будто это помогало ей удержаться в реальности. Он уже не смотрел на дочь, устремив взор куда-то в окно. — Я понимаю, — продолжил медленно, подбирая слова так, словно они давались ему сложнее, чем любые деловые переговоры, — что тебе пришлось через многое пройти. После того, как ушла мама… — в этой фразе не было ни объяснения, ни попытки смягчить — только признание, простое и запоздалое, внутри что-то болезненно дрогнуло. Отец провел пальцами по краю кружки, задержался на крае, а затем все-таки повернул голову, переводя на девушку взгляд. В темных, всегда пустых глазах, наконец появилось что-то живое, еще более усталое, чем она ожидала. — Я не должен был бросать тебя с этим одной, — добавил он тише. — Ты можешь остаться, если так сильно хочешь. Лэйн даже не заметила, как перестала дышать, настырно ловя каждое слово, будто от них зависело слишком многое. — Миссис Хилл говорила со мной, — добавил мужчина спустя секунду, возвращая голосу привычную ровность, но теперь его образ уже не казался прежним. — Она предлагала, чтобы ты пожила у них до конца учебного года, — чуть качнул головой, будто отбрасывая этот вариант. — Но я решил, что ты достаточно умная девочка и сможешь о себе позаботиться. Можешь остаться здесь. Дома. Последнее слово не прозвучало формально. Оно не растворилось в воздухе, как все остальное, а закрепилось — тяжелым, настоящим, с тем весом, который девушка почувствовала почти физически. И в тот же момент внутри что-то резко сдвинулось, словно боль, долго стоявшая на месте, вдруг получила право наконец выйти наружу. Легкость накрыла ее неожиданно, наполняя каждую клетку тела. Напряжение, которое Лэйн носила в себе все эти годы, просто исчезло, оставив после себя пустое, теплое пространство. — Я буду прилетать к тебе раз в два месяца, — продолжал отец. — И выделять тебе деньги на расходы еженедельно. От тебя требуется ответственность, стремление к учебе и фокус на поступлении. Девушка не пошевелилась, снаружи она осталась такой же — сидящей за столом, с руками, сомкнутыми вокруг кружки, с ровной спиной и спокойным лицом, на котором почти ничего не изменилось. Только в уголке глаза собралась маленькая, предательская слеза. В этой короткой, непривычной открытости отца, в первом за столько лет «прости», что до сих пор отзывалось внутри тихим эхом, стояло столько всего, что ей хотелось услышать долгое время. Мужчина не отводил взгляда, но в этот раз в нем не было той привычной гладкости, за которую Лэйн столько лет цеплялась, пытаясь что-то понять. Наоборот — в нем словно тоже что-то сместилось. Как если бы в идеально выстроенной конструкции вдруг появилась едва уловимая трещина, через которую наконец проступила истина. Его рука чуть дернулась, будто движение родилось раньше, чем он успел его обдумать, и затем легла поверх пальцев дочери — неуверенно, осторожно, словно он сам не до конца понимал, имеет ли на это право. Теплая ладонь мягко накрыла ее, и эта простая, неловкая близость оказалась сильнее любых слов. Девушка сразу почувствовала заметную дрожь, которая исходила от отца, разрушая тот образ непоколебимой устойчивости, к которому она привыкла с детства. И в этот момент внутри все окончательно разжалось, как туго затянутая пружина, которая вдруг получила возможность отпустить напряжение. Плечи расслабились сами собой, дыхание выровнялось, и мир вокруг будто стал мягче, тише, лишился жесткости. Улыбка медленно коснулась губ Лэйн, и она наконец подняла на него взгляд, уже без нужды спорить, отстаивать свою позицию. — Спасибо, — пальцы чуть сжались под его ладонью, удерживая контакт, как будто обоим было важно продлить этот момент. — Я знаю, что ты не умеешь… по-другому, — произнесла девушка мягче, и в голосе не было ни упрека, ни боли, только понимание, к которому она пришла слишком поздно и одновременно — как раз вовремя. Легкая, почти незаметная улыбка тронула губы отца. — Но это никогда не значило, что тебя не было. Я всегда тебя любила, пап. Фраза прозвучала спокойно, без надрыва. Но в ней было столько тихой, накопленной за годы правды, что она ощущалась почти физически — как теплый плед, согревающий в самую противную погоду. — Я тебя тоже люблю, — мужчина резко моргнул, будто сам не до конца ожидал, что скажет это вслух, и тихо хмыкнул, с усилием возвращаясь в свое привычное состояние. Он медленно отвел взгляд, пальцы одной руки сомкнулись на густой бороде, поправляя волосы. Но для Лэйн этого короткого признания уже было достаточно, даже больше, чем достаточно. Девушка бегло поднялась со стула, не до конца контролируя движение, и на секунду замерла, будто сама удивившись тому, как легко стало дышать. Тело все еще отзывалось — легкой, едва заметной дрожью, как после сильного напряжения, что наконец отпустило. Она провела ладонью по одежде, приглаживая свитер, пытаясь собрать себя обратно, вернуть внешнее спокойствие, но улыбка все равно растягивала губы — живая, настоящая, не спрятанная. — Я… — она коротко выдохнула. — Я пойду, мне нужно собраться. Ребята отмечают окончание первых экзаменов. Мужчина только кивнул и, не глядя на нее, сделал очередной глоток уже остывшего кофе. Лэйн подхватила сумку и, почти не чувствуя веса, быстро направилась к арке выхода из кухни. Она замедлилась у самой лестницы, когда вдруг до ушей донеслась брошенная вслед фраза. — Хилл… хороший парень, — отец сказал это громче, но интонация осталась нейтральной. Девушка резко остановилась, как будто наткнулась на что-то невидимое. Пальцы сильнее сжали перила, дыхание сбилось на долю секунды, и она медленно повернула голову, не до конца понимая, что именно только что услышала. — Ч-что? — Ян неплохой кандидат, — она не видела его лица, но по голосу было ясно — мужчина улыбался. — И если ты думала, что я не замечу, то спешу тебя разочаровать. Пусть я и трудоголик, но не совсем уж слепой. В фразе не было ни упрека, ни насмешки — только констатация, от которой почему-то стало еще неловче. Лэйн сглотнула, чувствуя, как щеки предательски заливает теплом. И уже тише, будто почти между прочим, мужчина добавил: — Аккуратнее там. Девушка бегло кивнула — то ли ему, то ли самой себе — и, не отвечая ничего, быстро развернулась, поднимаясь выше по лестнице, стараясь не думать о том, как сильно у нее сейчас колотится сердце.

***

Лэйн в который раз одернула подол бордового платья, мягкая пушистая ткань скользнула под пальцами, цепляясь за кожу уютным теплом, и на секунду девушка задержала ладони, будто проверяя, что все действительно на месте, что ничего не выбивается, не рушит выстроенную ею картину. Поместье, ранее опустошенное и неприветливое, сегодня дышало праздником. Тепло здесь ощущалось иначе, чем обычно — не только от света, разлитого по комнатам, и голосов, заполняющих пространство — оно растекалось глубже, на уровне, где дом перестает быть местом и становится чем-то действительно родным. Она вновь прошлась вдоль стола, замедляя шаг у каждого блюда, взгляд цеплялся за мелочи: блеск хрусталя, ровные линии приборов, щедро выставленные салаты, пестрые салфетки, разложенные так аккуратно, будто за этим стояло больше, чем просто подготовка к ужину. Пальцы поправили одну, затем другую, почти неосознанно. За спиной Кира, приоткрыв духовку, тут же зашипела, резко отдергивая руку, и в этом коротком звуке было столько праведного возмущения, что Лэйн невольно усмехнулась. — Черт! — пробормотала подруга, тряхнув кистью. Лестер оказался рядом быстрее, чем она ожидала, и, приобнимая девушку за талию, наклонился вперед, заглядывая в печь. — Дай сюда, — сказал он тихо, почти ей в плечо, прижимая холодный стакан к обожженному участку кожи. — Я и сама могу, — упрямо отозвалась Кира, но даже не попыталась отстраниться, в голосе не было присущей ей резкости. Лэйн обернулась, скользнув внимательным взглядом по паре. В атмосфере между ними смешались ирония и теплое, незаметное для чужого глаза удовлетворение, и, не сдержавшись, девушка бросила: — Вы курицу готовите или у вас романтический вечер? — Не мешай, — подруга фыркнула себе под нос, вновь потянувшись к ручке духовки. — Я и не мешаю, — лениво отозвалась девушка, тут же отворачиваясь. Она еще раз окинула стол внимательным взглядом, убеждаясь, что все на своих местах, что ничего не забыто, и только после этого позволила себе сделать шаг в сторону гостиной, оставляя друзей в уединении. Свет гирлянд ложился на стены теплыми отблесками, игриво отражался в стеклянных шарах на елке, и каждый из них, казалось, хранил в себе кусочек этого вечера — шумного, живого, настоящего. Каин стоял у камина, слегка наклонившись, и аккуратно поправлял игрушку, которая, по его мнению, висела не так, как должна была. Лэйн остановилась рядом, скрестив руки на груди, и на секунду просто смотрела на высокую фигуру, отмечая, как сильно все в нем изменилось — не внешне, в этих едва уловимых деталях, в том, как он теперь держался, как смотрел. — Ты с ней ведешь беседу или просто пытаешься добиться идеального угла? — тихо уточнила она, кивнув на елку. — Не отвлекай, я работаю, — парень усмехнулся, коротко оборачиваясь через плечо. — Конечно, — протянула Лэйн, склонив голову вбок. — Это критически важная задача. Друг лишь пожал плечом, еще раз перевешивая огромный зеленый шар, и, удовлетворенно хмыкнув, наконец повернулся к ней. В голубых глазах не осталось прежней настороженности — только легкость, с которой стало проще дышать обоим. Он машинально проверил телефон, бегло прочитывая всплывшее на экране сообщение. Лэйн прищурилась, и в этом взгляде появилась знакомая, чуть насмешливая внимательность. — Ждешь кого-то? — девушка растянула губы в улыбке. — Да, — блондин кивнул, убирая телефон обратно в карман, — В нашей компании сегодня будет пополнение, если ты не против. Она лишь игриво приподняла бровь, опускаясь на диван. Мягкая обивка тихо скрипнула под ее весом, пока девушка подтягивала под себя ногу, устраиваясь удобнее, не сводя с парня бдительного взгляда. — Даже так? Каин пожал плечами, не спеша, будто растягивая момент, и в уголке его губ мелькнула улыбка — спокойная, но с тем оттенком, который Лэйн уже научилась считывать безошибочно. — Угу… — протянул он. — Девушка. Он не добавил ничего лишнего, но того, с каким трепетом было сказано последнее слово, уже было достаточно. Лэйн не выдержала — подалась вперед и без раздумий ткнула пальцем в широкое плечо, легко, по-дружески, с тем живым теплом, которое всегда было между ними. Гирлянды мягко мерцали за спиной Каина, отбрасывая на стены теплые, дрожащие отблески, от которых пространство казалось сказочным, почти нереальным. — Ну наконец-то. А то я смотрю, вырядился сегодня. Белая рубашка сидела на нем непривычно аккуратно, без привычной небрежности. Каин тихо рассмеялся, чуть качнувшись от толчка, и на секунду оперся ладонью о спинку дивана, пододвигаясь ближе к девушке. — Я даже надухался, — с задорной улыбкой продолжил он. Лэйн скользнула по парню взглядом еще раз, нарочито внимательно, и театрально поморщилась, будто это зрелище требовало отдельной оценки. — Я заметила, — протянула она, едва сдерживая улыбку. — Кто ты и что сделал с Каином? Друг уже собирался ответить на ее выпад, как на кухне что-то громко звякнуло. Кира снова чертыхнулась, но этот фоновый шум только усиливал ощущение уюта — живого, настоящего, в котором каждый находился на своем месте. Улыбка Лэйн мгновенно изменилась, в ней появилось легкое, почти обреченное понимание. В нос уже ударил густой, тягучий запах горечи, не оставлявший никаких сомнений — мясо стремительно переходило в разряд безнадежно передержанного. — Кажется, мы остались без курицы, — мучительно протянул Каин. — Как ты додумалась отдать главное блюдо этим ушлепкам? Лэйн коротко рассмеялась, направляясь к ближайшему окну, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Запах жаренного стал ярче, активно пробираясь в гостиную, смешиваясь с ароматом хвои, свечей и сладковатых нот десертов, создавая тот самый странный, но до боли домашний коктейль, который невозможно спутать ни с чем другим. Настоящее Рождество. И именно в этот момент раздался звонок в дверь, мгновенно забирающий на себя все ее внимание. Девушка повернулась почти мгновенно, тянущаяся пружина ожидания отозвалась внутри быстрее, чем она успела осмыслить. Она прошла в коридор, замедляясь у зеркала, и на секунду остановилась перед ним, бегло скользнув взглядом по отражению: темные волосы, аккуратно уложенные в мягкие волны, щедро обведенные помадой губы, в которых все еще жила радостная улыбка. Пальцы скользнули по прядям, поправляя выбившиеся локоны, затем осторожно коснулись линии стрелки, стирая едва заметные потеки, и, лишь убедившись, что все выглядит так, как нужно, Лэйн сделала последний шаг к двери. Ладонь обхватила ручку, и, потянув ее на себя, впустила внутрь ледяной порыв ветра — острый, свежий, с тихим шорохом падающего снега, который закружился у самого порога, тая на теплом полу. На мгновение граница между улицей и домом стала почти осязаемой — там, за порогом, все было белым, колючим, а здесь, за спиной девушки, уже жила теплая, наполненная голосами атмосфера праздника. Снег падал медленно, крупными хлопьями ложась на плечи стоящей перед Лэйн компании. Анна, чуть сдвинувшись вперед, прижимала к себе большой горшок с ярко-красным цветком, который казался слишком насыщенным на фоне зимней улицы, и в этом контрасте было что-то по-настоящему торжественное. — Если я его сейчас уроню, — пробормотала девушка, перехватывая вазон удобнее, — ты будешь виновата! Но ее глаза Лэйн зацепились за стоящего рядом парня. Он не сказал ничего сразу, просто замер, и его взгляд, поймав девушку, больше не сдвинулся, медленно, ощутимо скользя по лицу, волосам, по линии талии, будто он заново ее рассматривал — не спеша, не отрываясь, задерживаясь на ней чуть дольше, чем было принято. — Ты… — Ян наконец выдохнул, едва заметно улыбнувшись. — Ты очень красивая. Где-то за его плечом возникла фигура Пилеона, парень активно стряхивал с кудряшек налипшие снежинки и недовольно морщился от холода. — Боже, капитан, соберись, — проворчал он, нагло проходя вперед. — Мы тут мерзнем, а он стоит и любуется. Легкий смешок сорвался с губ Лэйн, и она, отступив на шаг, открыла пространство шире, пропуская ребят внутрь. Тепло почти сразу накрыло всех, обволакивающе стирая остатки холода, принимая их в место, где все было уже своим. Ян оказался внутри последним и, почти сразу, без лишних слов, руки нашли тонкую талию — уверенно, естественно, будто это было продолжением того взгляда, который он так и не отвел. Парень притянул ее ближе, и, не давая паузе растянутся, наклонился, оставляя на губах желанный поцелуй. Касание было поспешным, с той самой живой искренностью, что не нуждается в объяснениях. Лэйн широко улыбнулась прямо в его губы, чувствуя, как тепло этой нежности разливается внутри — быстро, уверенно, вытесняя все лишнее. Девушка чуть сильнее прижалась к нему, позволяя себе задержаться в этом моменте дольше, чем обычно, и коротко выдохнула, когда Ян, не отстраняясь до конца, провел большим пальцем по ее щеке. — Какая же ты у меня все-таки красивая, — тихий шепот раздался прямо у виска. — Тебе очень идет красный. Она чуть качнула головой, все еще улыбаясь, и на секунду прижалась лбом к его, совершенно забывая про лишние взгляды по бокам. — Фу, — донеслось ворчание подруги где-то из-за спины. Анна уже прошла на кухню, закатывая глаза и аккуратно расположила «Рождественник» на стол, как будто принесла не цветок, а ключевую изюминку вечера. — Вы хотя бы дайте людям раздеться, — пробормотала Анхея, стягивая с плеч намокшее от снега пальто. — Не мешай им, детка, это искусство любви, — лениво отозвался Пилеон, стряхивая белые хлопья с шарфа. Из кухни сразу донеслись голоса — Кира радостно вскрикнула, подбегая к подругам, Лестер направлялся следом, широко расставляя руки для объятий, и уже через секунду дом снова наполнился движением, смехом, пересекающимися фразами, в которых уже не было ни пауз, ни неловкости. Лэйн на мгновение задержалась у двери, оглядываясь. На желтый свет гирлянд, мягко разлитый по комнатам, на друзей, которые уже перемешивались, занимая свои места, на этот живой шум, что больше не казался чем-то временным. Каин первым втянул всех в гостиную, как будто пространство сразу перестроилось под них, и, не сбавляя темпа, хлопнул Яна по плечу, затем Пилеона, после чего шагнул к Анне и коротко, по-дружески притянул девушку к себе. — Где Ноа? — С родителями пока, сказал, позже подъедет, — девушка поправила слипшуюся прическу, все еще чувствуя на себе остатки мороза. — Надеюсь, он будет с гитарой, — усмехнулся кудрявый, уже разворачиваясь к остальным. Дом к этому моменту окончательно наполнился громкими разговорами, счастливым смехом, запахами, в которых перемешались пряные ноты горячих блюд и едва уловимый аромат хвои от стоящей в углу елки. Компания расселась за длинным столом почти одновременно, как это всегда у них получалось — без договоренностей, но с тем внутренним пониманием, кто где окажется. Свет гирлянд мягко обнимал лица, отражался в стекле бокалов, подмигивал в блеске приборов, и от этого атмосфера вокруг казалась чуть теплее, чем была на самом деле. Пилеон, не дожидаясь ни тоста, ни формального начала, уже потянулся к бутылке, ловко разливая шампанское, и тонкий звон стекла вмиг разошелся по столу. — Так, без формальностей, — пробормотал он с дьявольской усмешкой. — Сегодня просто пьем. Лэйн на секунду прищурилась, позволяя взгляду медленно пройтись по столу, по каждому блюду, по этой аккуратно собранной, почти выверенной до деталей картине, и только убедившись, что все действительно на своих местах, наконец позволила плечам расслабиться. — Подождите, — протянула Анхея, наклоняясь вперед и внимательно вглядываясь в одно из блюд. — Это… кто готовил? Ее палец указал на курицу, поверхность которой явно пережила не лучший момент в своей кулинарной судьбе. На секунду за столом повисло то самое короткое молчание, которое всегда предшествует смеху. Каин не выдержал первым, откинувшись назад и коротко рассмеявшись. — Я бы начал с Киры, — заговорщически протянул он. — Эй! — возмущенно вскинулась девушка, хмуря брови. — А я бы добавила Лестера, — не удержалась Лэйн. — Вообще-то, это была командная работа, — обиженно буркнул рыжий, всем своим видом вызвая новые смешки. — Мы старались! Разговор снова потек сам собой, перескакивая с темы на тему, не задерживаясь ни на одной, потому что важнее было не то, о чем говорят, а то, что в этот вечер все они оказались вместе. Лэйн почти не вмешивалась. Зажав бокал с игристым в одной руке, девушка позволила себе просто быть внутри этой праздной суматохи — слушать, как Анна перебивает Яна, как Пилеон вставляет свои комментарии, а Каин лениво отшучивается, и ощущать, как вся атмосфера постепенно оседает внутри, превращаясь в то самое чувство, которое не требует названия. Ян придвинулся ближе. Настолько органично, что движение осталось незаметным для остальных. Его рука обхватила девичье колено — уверенно, спокойно, тепло ладони быстро пробилось сквозь плотную ткань колгот, и от этого прикосновения внутри сразу отозвалось знакомое напряжение, яркое и вязкое, растекающееся по телу стремительным потоком. Пальцы чуть сжались и медленно, без спешки, скользнули выше, касаясь пушистой ткани платья. Лэйн повернула голову и призывно встретилась с зелеными глазами. Этот взгляд, тот самый, с лукавой, едва заметной улыбкой и темными огоньками, которые она уже не путала ни с чем. Девушке вдруг стало удивительно ясно, насколько сильно она к этому привыкла — к нему, к его близости, к тому, как Ян внимательно следил за каждой ее эмоцией, и все внутри нее живо откликалось навстречу без единой попытки защититься. Она склонилась ближе, не отрывая взгляда от лица напротив, и едва заметно провела пальцами по запястью, останавливая движение. — Осторожнее, Хилл, — тихо произнесла девушка, но в голосе не было настоящего предупреждения. Ян лишь нагло усмехнулся, не убирая руки, наоборот — чуть сильнее сжал пальцы, как будто проверяя границы, которые и сам не собирался соблюдать. — Ты же знаешь, что я не умею осторожно. Уголок его губ приподнялся в той самой ухмылке, растягивая шрам, — медленной, уверенной, с оттенком чего-то почти опасного, от чего у Лэйн внутри сразу стало горячее. Она уже собиралась ответить, но в этот момент рядом раздался голос: — Так, все, — протянула Анна, отставляя бокал и обводя всех взглядом. — Лэйн, ты хозяйка этого вечера, — продолжила подруга, радостно улыбаясь. — Может, скажешь тост? Кира поддержала идею сразу же, подняв бокал в воздух. — Да, давай, малышка! Голоса подхватили, Лестер уже потянулся за новой дозой шампанского, и все внимание за столом постепенно сместилось к ней. Девушка на секунду замерла, оглядывая друзей — лица, освещенные мягким светом, знакомые улыбки, этот живой, теплый шум, который больше не казался случайным. Она неловко приподняла бокал, втягивая носом воздух, и тут же расслабилась, ощутив мягкое поглаживание по колену. — Я… не умею говорить красиво, вы же знаете, — неуверенно начала девушка, и в голосе прозвучала легкая усмешка. — Но, наверное, это и не нужно. Просто хочу сказать спасибо всем вам, — она задержала взор на янтарной жидкости и только потом подняла глаза на друзей. — За то, что вы есть. За то, что все это… — ее взгляд остановился на Яне, — стало для меня чем-то настоящим. Я раньше думала, что это ненадолго, а теперь не хочу, чтобы это заканчивалось, — Лэйн смущенно подняла бокал выше. — За нас! — За нас! — почти одновременно отозвались голоса, перекрывая друг друга, и в этом шуме не было ни фальши, ни пауз — только искренность, которая не требовала лишних слов. Бокалы сошлись с легким звоном, стекло отозвалось тонко и чисто, и Лэйн, улыбнувшись, сделала жадный глоток, чувствуя, как прохладное шампанское скользит по горлу, оставляя после себя легкое искрящееся ощущение. Она едва успела опустить бокал, как Ян уже оказался ближе. Его движение было таким же естественным, как и все, что происходило между ними — без лишних предупреждений, без сомнений. Руки уверенно обхватили тонкую талию, притягивая ближе, и парень наклонился, находя пухлые губы среди этого шума, света, громкого смеха. Поцелуй получился мягче, чем раньше, теплее, с легким привкусом шампанского, что смешался с их дыханием. Лэйн счастливо рассмеялась прямо в его губы, едва заметно качнув головой, когда Ян, не отстраняясь до конца, вдруг шепнул: — Я же говорил… ты от меня никуда не денешься, любимая. В низком голосе не было ни давления, ни излишней серьезности — только знакомая, теплая твердость, от которой внутри становилось необычайно спокойно. Девушка чуть прищурилась, глядя на него, и ответила так же тихо: — Даже не собиралась. Где-то рядом снова зазвенели бокалы, Анна звонко смеялась, Пилеон что-то комментировал, парни активно перебивали его, и этот живой, шумный фон словно обнимал пару со всех сторон, не давая моменту раствориться. Лэйн на секунду оглянулась, окинув взглядом огоньки свечей, чуть охмелевшие лица друзей, дом — и вдруг так ясно почувствовала, как все это наконец стало ее. Настоящим. Родным. Своим. Она вернула взгляд к Яну, потянувшись за очередным поцелуем, и в этот раз уже не было ни спешки, ни сомнений, ни попытки что-то удержать. Только спокойная, тихая уверенность и улыбка, в которой было сразу все. Потому что она наконец была там, где хотела быть. Вопреки всему остальному.