Лестница

Будни в университете одинаковы. С середины учебного года студенты стали выглядеть более устало. Недосып и сильная нагрузка в учебном заведении не остались без последствий. Джон ни капли не сочувствовал им. Они должны были знать, на что шли, поступая в престижный университет. Вот только не устраивало его то, что большинство учеников приходили к нему на пары без всякого энтузиазма. Некоторым вовсе было наплевать на его предмет. Но Джон Харрис, преподаватель биохимии, закончивший экстерном университет, был безжалостен к таким студентам. Его предмет — едва не самый важный. Для любой профессии в сфере медицины необходимо знать основы биологии и в том числе химии. Его требования могли показаться многим излишне строгими: знать весь материал на «отлично», иметь записи каждой лекции, иначе первый пункт будет невозможен, стараться посещать все пары. А отсутствующих на предыдущей паре преподаватель опрашивает по пройденному материалу и страшно представить, что будет, если студент ответит неправильно.        И, сидя за кафедрой в аудитории за пару минут до начала первой пары, Джон убедился: будни в учебном заведении правда одинаковы. Староста группы сидела за первой партой, утыкаясь взглядом в экран телефона. Остальные либо о чём-то шептались, либо активно повторяли прошедший материал, дабы не получить неудовлетворяющую оценку. А в воздухе витал спёртый запах антисептиков и духов — наверное, кто-то из девчонок. Джон привык к этим будням. Серым, но привычным. И привык к вечно опаздывающему студенту, названным чудаковатым именем Лололошка. Лололошка Уильям Дейвисон. Оглянув аудиторию, Харрис снова не заметил знакомой русоволосой макушки. Опоздает или придёт в тютельку-тютельку? Он поставил ставку на первое. В целом, к Лололошке больше претензий не было. Материал знал, конспекты имел. Умный мальчик, только с проблемной пунктуальностью. Но Джон всё равно продолжал относиться к нему более строго. Даже безупречное знание не давало право систематически опаздывать. И опаздывал он на каждую пару, даже если та была не первой. Харрис, расправив белоснежную рубашку, глянул на наручные часы. Время начала пары пришло, а вот Лололошка — нет. После недолгого приветствия Джон провёл перекличку. Несколько учеников не пришли, а насчёт Лололошки староста недовольно ответила: «Дейвисон опаздывает как всегда». Глубоко вздохнув, преподаватель продолжил перекличку, а затем решил провести опрос пройденным темам. — Буду спрашивать тех, кто отсутствовал хоть на одной паре в этом месяце, — предупредил Харрис. Он вывел белым мелом на доске несколько терминов, пока большинство студентов внезапно засуетились, словно только после слов преподавателя им пришло осознание. Кажется, один только Ричард сидел расслабленно. За месяц — что уж преуменьшать, за целый год — ни единого пропуска. Но Джон знал, что Труман посещал пары точно не по своей воле, поэтому не испытывал особого уважения к нему. Родители Ричарда работали в университете (пусть даже уборщиками) и контролировали каждый шаг сына. Особенно отец семейства был строг с чадом. Скорее всего, по его инициативе Ричард и имел безупречную посещаемость. Чтобы добиться уважения Джона, нужно уметь совмещать в себе ум, харизму, пунктуальность и способность постоять за себя. Когда Харрис записал три термина, в дверь постучали. Тук-тук-тук. Он сразу осознал, что являлось источником звука — а точнее, кто. Ещё один короткий стук. Дверь слабо отворилась, и на пороге показался Лололошка, одетый в широкое бирюзовое худи и тёмные джинсы. Его волосы были собраны в растрёпанный низкий хвост. Одной рукой парень придерживал лямку чёрного рюкзака на плече. — Одиннадцать минут, Дейвисон. —…Что? — вопросил опаздавший. — Ты опоздал на одиннадцать минут, — лениво пояснил Харрис. — Ну, какое оправдание на этот раз? Мне даже интересно послушать, что ты выдумал! Лололошка чуть помялся. Сначала опустил взгляд на пол, потом потеребил лямку. — Я жду, — потребовал Джон, отложив мел. Он не был заинтересован в очередной выдумке студента, но поставить того в неловкое положение из-за его систематических опозданий показалось идеей заманчивой. — Я автобус пропустил. Пришлось пешком добираться. О. Да. Оправдание, которое Харрис слышал в сотый раз. Он настолько устал от него, что был готов закатить глаза. — Ясно, — отрезал преподаватель. — Ну, проходи, Дейвисон. Коротко кивнув, студент шустро прошёл к привычному месту. Третья парта первого ряда. Там, где сидел и Ричард за соседним вариантом. Джон снова взял мел и записал оставшиеся пять терминов. — Итак, — он отряхнул руки. — Дейвисон, даю тебе слово. Дай определения понятиям «биоценоз» и «биогеоценоз». Лололошка лениво поднял взгляд на Харриса. — Биоценоз — это живые организмы, взаимосвязанные в цепи питания и населяющие определенную территорию, а биогеоценоз — это совокупность всех совместно обитающих живых организмов и условий их существования, — ответил студент словами, заученными наизусть с предыдущих лекций. — Дальше. Что значит дивергенция? — Джон никогда не хвалил студентов. Похвала — роскошь, позволенная избранным. — Расхождение признаков, свойств или направлений движения у родственных объектов, процессов или систем, — ответил Лололошка словами Харриса. У преподавателя аж создалось впечатление, что тот просто наизусть выучил определение, не вникая в суть. В общем-то, будь даже так, Джон бы не удивился. Спросив ещё несколько определений, Харрис наконец оставил бедного студента в покое и приступил к опросу остальных. — Теперь Молли.

***

В шесть вечера Джон наконец зашёл в тусклый коридор дома. Лампочка почти перегорела, но никто менять её не собирался. Удивительно, но даже после полноценного рабочего дня Харрис абсолютно не испытывал усталости. Скорее, разочарование, что каждый день как день сурка. Однообразный, скучный, унылый. Зато всё шло гладко, по плану. Без непредвиденных обстоятельств. И думал Джон, что сегодня точно такой же день. До тех пор, как он увидел сидящего на лестничной клетке Лололошку. Тогда ненароком назрел вопрос: «какого хера?». Студент с неким поникшим видом расселся на ступенях. На его коленях лежал учебный рюкзак, который парень крепко обхватил двумя руками. Чёрт подери, да он как бомж! — Эй, — позвал Джон. — Ты чего тут? Дейвисон изумлённо посмотрел на преподавателя. В отличии от Харриса, сам парень выглядел сильно измотанным. Настолько, что он был готов погрузиться в царство Морфея в любой момент прямо на лестничной клетке. — Вы тут живёте? — вопросил Лололошка, слабо наклонив голову вбок. — Ага. А ты чего или кого ждёшь? Джон вообще не понимал, зачем спросил это, почему он вдруг решил продолжить диалог. Он просто культурный человек, верно? —…Второе пришествие Христа, — Дейвисон едва заметно улыбнулся. Это считается богохульством? А, да кому не всё равно. — Считай, дождался. Вот он, собственной персоной, — усмехнулся Харрис. Лололошка уже хотел что-то ответить и даже раскрыл рот, но по неизвестной причине в итоге он не промолвил ни звука в ответ. — Тебе пора возвращаться домой. Синоптики передают длительный дождь в семь. Конечно, ему было глубоко плевать, что случится с парнем, но ради приличия нужно же предупредить его. Хрен знает, что в голове сейчас у студентов. Дейвисон тут же отвёл взгляд. — Не хочу. Глаза Джона чуть не полезли на лоб. — А что, хочешь промокнуть до нитки под дождём или проночевать на неудобной лестничной клетке? Не удивлюсь, если поэтому ты и опаздываешь. Лололошка пожал плечами. — Я… поссорился с соседями по общежитию. Не хочу возвращаться. Харрис тяжело вздохнул. Ну и свалился ему на голову горе-студент! — Тогда проходи. Чая попьём, твои опоздания обсудим. — Правда? — Что именно? — выгнул бровь он. — Всё. Ну, желательно без конца предложения… — Правда, правда. Особенно конец, — подмигнул Джон. — Согласен? Повторять не буду. — Да! — Лололошка сразу вскочил на ноги, закинув лямку рюкзака на плечо. Харрис даже удивился такой смене настроения парня. — А, это… вместо чая можно кофе? — Вот, наглеешь уже! — с наигранной драматичностью проговорил Харрис. — Нет, всё кофе только для любимого себя. Чай для гостей. Могу ещё воду предложить. — Эх, чай так чай…

***

Квартира Джона стерильно чистая. В светлых тонах, абсолютно без декора, кроме пары-тройки растений. Одному он даже имя дал, Саймон. Пожалуй, это растение — единственный друг Харриса. Чайник закипал. — Ну, давай. Я жду повествование о том, как докатился ты до жизни такой, — с нотками сарказма поинтересовался Джон, оперевшись бёдрами о столешницу. Лололошка, вымыв руки, уселся за кухонным столом. Он сложил руки крестом, а на них устало положил голову. — Это вы насчёт чего? — пробурчал студент. — Насчёт всего. Из-за чего с соседями поссорился хотя бы? После озвученного вопроса Дейвисон попытался скрыть лицо в руках. Ему определённо не хотелось затрагивать эту тему, но Харрис был настроен серьёзно, и Лололошке некуда отступать. Пока студент формулировал ответ, Джон успел заварить ромашковый чай ученику, а себе — крепкий кофе. Кружку с чаем он поставил прямо перед Дейвисоном, а с кофе чуть поодаль. — Ну? — протянул Харрис, усевшись рядом. — Ну, что уж там рассказывать… Простое недопонимание. — И всегда ты после «простого недопонимания» сбегаешь? — парировал Джон. Ненадолго между ними возникло молчание. Лололошка сидел, по всей видимости, переваривая неожиданные слова преподавателя, а сам Джон в упор глядел на него. — Ладно, понял. Ответа я не дождусь, — вздохнул Харрис. Парень слабо кивнул, расслабившись. — Итак. Ночуешь ты на диване, пижаму выдам. — Что Вы! Я и так могу… — неловко пробурчал студент, сжав губы в тонкую полоску. — Ага, ещё чего? Я никому не позволю валяться на моём диване в уличной одежде, даже себе. — Ладно, — нехотя согласился Лололошка. — И, кстати, у тебя хотя бы нужные учебники, тетради с собой есть? — выгнул бровь Джон. — А то мигом в общежитие побежишь. — Есть. Я успел положить после пар. — Повезло тебе тогда. — Видимо, — усмехнулся Дейвисон и отпил небольшой глоток свежего чая. Пустые разговоры скоротали полчаса. Джон оказался неплохим рассказчиком, а Лололошка — одарённым слушателем. Между ними образовалась настолько уютная атмосфера, что оба позабыли о своих статусах. Когда стрелка настенных часов пересекла семь вечера, Харрис произнёс: — Мне пора рефераты проверять. Так они и разошлись. Дейвисон, переодевшись в идеально выглаженную чужую пижаму, состоявшей из клетчатых штанов и широкой белой футболки, принялся застилать диван, а Джон погрузился в работу. «Зато завтра он не опоздает. Интересно, на все ли пары он так задерживается?»