Санта Муэрте

Мы вышли из минивэна медленно, с поднятыми руками, как они приказали. Солнце жгло глаза, а воздух был тяжёлым от напряжения. Пятеро бандитов окружили нас. Тоньо вышел первым. Он поднял руки и начал говорить на испанском — быстро, спокойно, как будто торговался на рынке. Бандиты ответили грубо, тыкая стволами в нашу сторону, требуя чего-то. Тоньо повернулся к нам, его английский был чётким, но с ноткой беспокойства: – Это не люди Дона Хуана. Не его парни. На секунду я выдохнула — резко, с облегчением, которое пронзило грудь, как глоток свежего воздуха. Может, это недоразумение? Ошибка? Может, они просто патрулируют территорию, и мы сможем объясниться и уехать? Надежда мелькнула, как искра в темноте. Саманта цеплялась за мою ногу, её маленькие пальчики впивались в ткань моих джинсов, и я подумала: "Пожалуйста, пусть это будет конец кошмара". Но Тоньо покачал головой, его лицо помрачнело, и он продолжил, переводя для нас, пока бандиты переминались с ноги на ногу, не опуская оружия. – Это люди Мигеля. Он главный на этих землях — хозяин всего от границы до гор. Я ничем не могу помочь, amigos. Ничем. Только посоветовать: дайте им то, что нужно Мигелю. Иначе... – он не закончил, но его взгляд сказал всё: иначе нас всех ждёт смерть здесь, в этом пыльном поле. Дэн, стоящий рядом с Брендоном, наклонился ближе к нему и прошептал тихо, чтобы не услышали бандиты: – Мигель — это местный наркобарон, брат. Глава одного из самых влиятельных картелей в Мексике. Контролирует трафик, деньги, людей. Если это его ребята, мы влипли по-крупному. Брендон кивнул, его челюсть сжалась, но он молчал. Я почувствовала, как надежда угасает, как холодный пот стекает по спине. Мигель? Ещё один монстр? Мы бежали от Хуана, а попали в лапы к другому? Ужас снова накрыл с головой. Тоньо повернулся обратно к бандитам, продолжая переговоры. Его голос стал громче, он жестикулировал, пытаясь утихомирить их. Бандиты были агрессивны — один из них сплюнул на землю, другой ткнул автоматом в сторону Тоньо, крича что-то злобное на испанском. Тоньо поднял руки выше, успокаивая, и сказал им что-то тихо, потом обернулся к нам снова: – Они говорят, им нужна жена одного из вас. Только она. Остальных отпустят, если не будет проблем. Взгляды всех устремились на меня. Это было рефлексом, защитным инстинктом, но в ту же секунду я поняла, что мы себя выдали. Бандиты заметили это. Один из них усмехнулся, кивнул остальным, и они шагнули ближе, бормоча что-то между собой. Я замерла, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Жена одного из них... Я? Почему я? Что им от меня нужно? Ужас сжал горло — за себя, за то, что меня заберут, за Саманту, которая закричала: "Мама!", за Брендона, который шагнул вперёд, пытаясь заслонить меня, но его сразу оттолкнули стволом автомата. Мы были в их власти, и в этот момент я почувствовала всю глубину нашей беспомощности — как в ловушке, где каждый шаг ведёт к краю. Бандит, тот, что стоял ближе всех — высокий, с шрамом через щеку и холодными глазами, — шагнул ко мне первым. Его рука в перчатке схватила меня за запястье с такой силой, что я почувствовала, как кости хрустнули под пальцами. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он рванул меня к себе, как тряпичную куклу. Другой бандит схватил меня за волосы, запрокинул голову назад и потащил к чёрному джипу, стоявшему в нескольких метрах. Мои ноги скользили по пыльной земле, платье задралось, но мне было всё равно — я кричала: – Нет! Отпустите! Саманта! Брендон! Саманта закричала в ответ — тонкий, пронзительный детский вопль, полный ужаса: – Мамаааа! Я видела её краем глаза: она стояла, вцепившись в Энджел, слёзы текли по щекам, рот открыт в беззвучном крике. Энджел пыталась закрыть ей глаза ладонью, но Саманта вырывалась, тянулась ко мне. Брендон не выдержал. Он рванулся вперёд с такой скоростью, что никто не успел среагировать. Его кулак врезался в челюсть ближайшему бандиту — тому, что держал меня за волосы. Мексиканец пошатнулся, автомат качнулся в его руках. Брендон схватился за ствол, пытаясь вырвать оружие, его мышцы напряглись, лицо исказилось яростью и отчаянием. На миг мне показалось, что у него получится — он уже почти выдернул автомат из рук бандита. Но другой мексиканец — коренастый, с татуировкой змеи на шее — вскинул свой автомат и выстрелил. Один короткий, резкий хлопок — и Брендон дёрнулся, как от удара током. Кровь брызнула из его плеча, он упал на колени, потом на бок, прямо в пыль. Автомат выскользнул из его ослабевших рук. – Брендон! – закричала я так, что горло разорвало. – Нет! Нет! Брендон! Саманта зарыдала ещё громче — истеричный, надрывный плач, который резал мне душу. Она рвалась из рук Энджел, тянула ручки ко мне и к папе: – Папа! Папааа! Я дёрнулась к Брендону, но бандит, державший меня, размахнулся и ударил меня по лицу — сильно, с хрустом. Голова мотнулась в сторону, щека вспыхнула огнём, во рту появился металлический привкус крови. Он наклонился ко мне вплотную и прорычал что-то на испанском — быстро, угрожающе, тыкая стволом автомата мне в живот. Тоньо, стоявший в стороне с поднятыми руками, побледнел ещё сильнее. Его голос дрожал, когда он перевёл, глядя на нас всех: – Он говорит… либо вы без шума отдаёте женщину… либо они убивают всех. Прямо здесь. И всё равно её заберут. Не сопротивляйтесь, por favor… они не шутят. Я смотрела на Брендона — он лежал на боку, прижимая руку к ране, кровь текла между пальцами. Его серые глаза были открыты, он смотрел на меня — не на бандитов, не на автомат, а только на меня. В его взгляде была боль, вина и отчаяние , такое сильное, что я почувствовала, как моё сердце разрывается. Он пытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Саманта продолжала плакать, Энджел пыталась её удержать, Дэн стоял как вкопанный, сжимая кулаки, но не двигаясь — знал, что любое движение сейчас будет последним. Бандит снова дёрнул меня за руку, потащил к джипу. Я споткнулась, упала на колени, но он рывком поднял меня. Я кричала, вырывалась, но силы уходили — от удара по лицу кружилась голова, слёзы застилали глаза. – Брендон… Саманта… пожалуйста… – шептала я, уже не в силах сопротивляться. Они затолкали меня на заднее сиденье чёрного джипа. Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком. Двигатель взревел, и машина рванула с места, поднимая клубы пыли. Я видела в заднем стекле, как они остались стоять в поле: Брендон на земле, истекающий кровью, Саманта, которую Энджел прижимала к себе. Их силуэты становились всё меньше, пока пыль и расстояние не скрыли их совсем. Я сидела между двумя бандитами, руки стянуты за спиной верёвкой, на голову надели мешок из черной ткани, щека горела, слёзы текли без остановки. Я не знала, куда меня везут. Не знала, что им от меня нужно. Но в голове крутилась только одна мысль: Брендон ранен. Саманта плачет. И я больше никогда их не увижу. И от этой мысли я начала задыхаться — тихо, беззвучно, потому что кричать уже не было сил.