Санта Муэрте

В номере я не могла выбросить из головы того наглого незнакомца. Его взгляд — жгучий, оценивающий, как будто он знал все мои секреты. Он слышал нас в туалете, я была уверена. Слышал мои стоны, мои просьбы о грубости. От этой мысли по коже шли мурашки — смесь стыда и странного возбуждения, которое я не хотела признавать. Кто он такой? Просто случайный тип в клубе…. Я не рассказала Брендону — не хотела его тревожить, но мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. Я пошла в душ, включила горячую воду, чтобы смыть запах клуба, пот и воспоминания. Вода стекала по телу, успокаивая. Когда я вышла, завернувшись в полотенце, Брендон уже лежал в постели, ждал меня. Он притянул меня к себе, обнял крепко, его руки гладили спину нежно. – Спи, милая, – прошептал он. – Завтра новый день. Я прижалась к его груди, чувствуя тепло его тела, биение сердца. Несмотря на всё, в его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Сон пришёл быстро — усталость и алкоголь сделали своё. Утром меня разбудил стук в дверь. Брендон встал первым, открыл — на пороге стоял Дэн, уже одетый, с телефоном в руке. – Тоньо звонил, – сказал он тихо, чтобы не разбудить весь отель. – Ждёт нас на заправке при выезде из города. Говорит, пора. Не опаздывайте. Мы собрались спешно: я запихнула вещи в сумку, Брендон разбудил Саманту, Энджел помогла ей одеться. Завтракали на ходу — кофе из автомата в холле и булочки, которые взяли с собой. Мы выехали через пятнадцать минут, машина загруженная, все молча смотрели в окна. Дорога была не долгой — всего полчаса по шоссе, мимо пыльных полей и редких пальм, но напряжение висело в воздухе, как густой туман. Саманта играла с кроликом на заднем сиденье, Энджел гладила её по голове, Дэн курил в окно, Брендон сжимал руль так, что костяшки побелели. Я сидела впереди, глядя на проносящиеся знаки, и думала: что дальше? Деревня в горах, Тоньо, который спрячет нас... А если это ловушка? Если Хуан уже знает? Все ждали — ждали, когда покажется заправка, когда начнётся следующий этап. Сердце стучало в унисон с мотором, и я молилась, чтобы это был не конец, а просто поворот. Мы подъехали к заправке на окраине города — старой, потрёпанной временем станции с облупившейся вывеской "Gasolina" и парой ржавых колонок. Солнце уже палило нещадно, воздух дрожал от жары, а вокруг расстилались пыльные поля, усеянные кукурузными стеблями. Брендон припарковался у края, выключил мотор, и мы все замерли в напряжённой тишине. Дэн вышел и огляделся по сторонам, Энджел прижимала Саманту к себе, а я чувствовала, как пот стекает по спине под лёгкой блузкой. Там нас ждал он — Тоньо. Мелкого роста, смуглый парень с широким лицом и короткими чёрными волосами, одетый в помятую белую рубашку и джинсы. Он стоял у старенького минивэна — потрёпанного, с вмятинами на боку и облупившейся краской, — и курил сигарету, прислонившись к капоту. Когда мы вышли, он улыбнулся и заговорил на отличном английском, с лёгким акцентом: – Оставьте свою тачку здесь. Пересаживайтесь в мою. Быстрее, amigos. Брендон кивнул, не задавая вопросов — мы все были слишком напряжены, чтобы спорить. Мы быстро перетащили сумки в минивэн, я усадила Саманту на заднее сиденье, и села рядом с ней, Дэн впереди с Тоньо, а Энджи с Брендоном в середине. Минивэн завёлся с кашлем, и мы тронулись. Всё шло гладко: дорога вилась через пригороды, мимо маленьких ферм и лачуг, где собаки лаяли на проезжающие машины. Тоньо молчал, только иногда поглядывал в зеркало заднего вида. Саманта сидела у меня на коленях, её маленькая головка прижалась к моему плечу, и я гладила её волосы, шепча: "Всё хорошо, солнышко". Но когда мы выехали за город, на открытое шоссе, окружённое бесконечными кукурузными полями, Тоньо вдруг напрягся. Его пальцы сжали руль крепче, глаза сузились, и он бросил быстрый взгляд в зеркало. – Чёрт, – пробормотал он. – За нами хвост. Брендон наклонился вперёд. – Что? Уверен? Тоньо кивнул, не отрывая глаз от дороги. – Да, cabrón. Два внедорожника — чёрный и серебристый. Следуют от самой заправки. Не отстают, но и не приближаются. Это не случайность. Я почувствовала, как сердце ушло в пятки. Я обернулась — через заднее стекло видела их: два больших джипа, держащихся на расстоянии, но упорно следующих за нами. Энджел побледнела, а Дэн выругался тихо. Тоньо не стал ждать. Он резко свернул с шоссе на бездорожье — минивэн подпрыгнул на кочке, и мы влетели в кукурузное поле. Стебли хлестали по окнам, пыль взвивалась клубами, машина тряслась, как в лихорадке. Тоньо гнал на полной скорости, петляя между рядами, мотор ревел, а мы вцепились в сиденья. Саманта заплакала: "Мама, что происходит?" – Держитесь! – крикнул Тоньо. Внедорожники свернули следом. Они приближались, подрезая нас с боков: один джип вырвался слева, пытаясь прижать, другой — справа. Минивэн качнуло, когда серебристый внедорожник врезался в наш бок — металл скрежетнул, я вскрикнула, Саманту. Тоньо вывернул руль, уходя от удара, но они не отставали, подрезая снова и снова, заставляя нас вилять, как загнанных зверей. В какой-то момент Тоньо сделал невозможное: на полной скорости он резко ударил по тормозам, минивэн закрутило, пыль взметнулась вихрем, и он виртуозно развернул машину на 180 градусов — стебли кукурузы полегли под колёсами, мотор взвыл, и мы рванули в обратном направлении, проскочив между двумя джипами. Они не ожидали — один врезался в другой, замедлившись на миг, и мы оторвались, несясь через поле к ближайшему леску. Я слышала, как Брендон выдохнул: "Чёрт, ты мастер!" Но радость была недолгой. Внедорожники быстро развернулись и нагнали нас снова. Раздались выстрелы: пули свистнули мимо, одна ударила в заднее колесо, минивэн дёрнулся, шина лопнула с громким хлопком. Тоньо потерял управление — машина заскользила по грязи, стебли хлестали по стёклам. Чёрный джип вырвался вперёд, подрезал нас резко — бампер в бампер, металл заскрипел, и мы остановились, врезавшись в густые заросли. Двери джипов распахнулись, и из них выскочили пятеро мексиканцев — крепкие, с автоматами в руках. Они окружили минивэн, крича на испанском: "¡Salgan! ¡Manos arriba! ¡Ahora!" — приказывая выйти. Стволы были направлены прямо на нас, лица их были жёсткими, глаза холодными. Ужас накрыл меня волной — такой ледяной, такой всепоглощающей, что я не могла дышать. Мои руки дрожали, когда я прижимала Саманту к себе, её маленькое тельце тряслось от слёз: "Мама, кто эти дяди? Они злые?" Я шептала ей: "Ш-ш, солнышко, всё будет хорошо", но внутри кричала от паники. Страх за неё — мою крошку, мою девочку — разрывал сердце: что, если они тронут её? Что, если один из этих ублюдков поднимет на неё руку? Ей всего шесть лет, она не заслужила этого кошмара. А Брендон сидел впереди, сжав кулаки, но что он мог сделать против оружия? Энджел тихо плакала, её рука сжимала мою: "Фрэнки, что теперь?" Дэн пытался что-то сказать Тоньо, но тот только покачал головой, поднимая руки. Мы были беспомощны — полностью, абсолютно. Как кролики в ловушке, окружённые волками. Никаких шансов на бегство, никаких идей, как выбраться. Мои мысли метались: Хуан? Это его люди? Мы так близко были к спасению, и теперь... всё кончено? Слёзы текли по моим щекам, я обнимала Саманту крепче, закрывая её собой, и молилась, чтобы это был просто кошмар. Но стволы автоматов были реальны, и страх сжимал горло, как тиски.