Санта Муэрте

Мы вошли. Внутри пахло сухим деревом, пылью и чем-то травяным. Большая гостиная с потемневшими балками, длинный стол, несколько спален по коридору. Энджел сразу увела Саманту в одну из комнат, чтобы уложить её, хотя девочка всё ещё дрожала и спрашивала: «А мама скоро придёт?» Фельдшер — его звали дон Карлос — жестом велел мне сесть на стул у стола. Он открыл свой саквояж, достал инструменты: иглу, нитки, спирт, бинты. Я снял рубашку — кровь уже засохла коркой на коже. Рана была рваной, но пуля прошла навылет, не задев кость. Дон Карлос осмотрел её, пробормотал что-то одобрительное, потом начал промывать спиртом. Боль ударила так, что я зашипел сквозь зубы. Он взял иглу, нанизал нитку и начал зашивать. При каждом стежке он тихо бормотал что-то на испанском — низким, монотонным голосом, как молитву. Слова были мягкими, повторяющимися, с именем «Virgen de Guadalupe» в каждом предложении. Я повернул голову к Тоньо, который стоял в дверях, наблюдая. – Что он бормочет? – спросил я хрипло. Тоньо подошёл ближе, присел на корточки рядом. – Это молитвы Деве Марии Гваделупской. Самая почитаемая здесь. Он просит её, чтобы рана не загнила, чтобы инфекция не пошла, чтобы ты жил. У нас в деревнях так лечат — и руками, и словами. Она… она помогает многим. Я кивнул, не отрывая глаз от фельдшера. Его пальцы двигались ловко, несмотря на возраст. Каждый стежок сопровождался очередным «Madre de Dios… Virgen de Guadalupe… cúralo, por favor…». Боль была адской, но я терпел — ради Фрэнки, ради Саманты, которая сейчас спала в соседней комнате, обнимая своего кролика. Когда дон Карлос закончил, он перевязал плечо чистым бинтом, похлопал меня по здоровому плечу и сказал что-то Тоньо, передав блистер каких-то синих капсул. Тот перевёл: – Говорит, что ты крепкий. Отдыхай. Пей много воды и по одной капсуле в день. И молись, если веришь. А теперь… – Тоньо посмотрел мне в глаза. – Теперь нам нужно думать, как вернуть твою жену. Но сначала ты должен встать на ноги. Я кивнул. Сил говорить не было. Только одно жгло внутри: Фрэнки. Я найду тебя. Я верну тебя домой. Даже если для этого придётся пройти через ад. Тоньо уже повернулся к двери — маленький, сутулый, с опущенными плечами, будто хотел раствориться в тенях коридора и исчезнуть. Он явно не хотел оставаться здесь ни минуты дольше. Но я не дал ему уйти. – Стой, – прохрипел я, поднимаясь со стула. Плечо вспыхнуло болью, свежие швы натянулись, но я стиснул зубы и шагнул вперёд. Энджел, которая только что вышла из комнаты Саманты, тоже среагировала мгновенно — она встала между Тоньо и дверью, скрестив руки на груди. – Куда собрался? – спросила она тихо, но в голосе была сталь. – Ты не уйдёшь, пока не расскажешь всё. Зачем Мигелю нужна Фрэнки? Почему именно она? Тоньо замер. Посмотрел на нас по очереди — на меня, на Энджел, на Дэна, который стоял у окна с каменным лицом. Потом вздохнул, тяжело, как будто сбрасывал с плеч тонну груза. – Хорошо, – сказал он наконец. – Садитесь. Это будет долгий разговор. Мы сели за длинный деревянный стол в гостиной. Саманта спала в соседней комнате — снотворное из аптечки фельдшера подействовало быстро. Тоньо опустился на стул напротив меня, сложил руки на столе и заговорил тихо, глядя в потемневшие доски. – Мигель — это не просто бандит. Он глава одного из самых больших картелей в Мексике. Контролирует половину страны — от Чиуауа до Синалоа, от границы до Тихого океана. Кокаин, мет, героин, оружие — всё через него. Он богатый, как дьявол, и жестокий, как никто другой. Люди говорят, что он улыбается, когда режет горло. И да… как и многие богачи в нашем мире, он любит красивых женщин. Очень любит. У него есть коллекция — так они это называют. Девушки, которых он забирает, потому что ему понравилось лицо, глаза, фигура. Иногда он просто видит кого-то на улице, в клубе, на фото в телефоне — и всё. Решает, что эта женщина должна быть его. Я почувствовал, как в груди закипает что-то чёрное, тяжёлое. – И он выбрал Фрэнки, – выдавил я. – Почему? Откуда он её знает? Тоньо пожал плечами. – Не знаю точно. Может, увидел в клубе вчера. Может, кто-то из его людей сфотографировал её в Эль-Пасо или на границе. Но когда Мигель выбирает — он не спрашивает разрешения. Он просто берёт. Энджел подалась вперёд. – И что он с ними делает? С этими женщинами? Тоньо отвёл взгляд. Долго молчал. Потом заговорил тише, почти шёпотом. – У него… не совсем здоровые увлечения. Он любит ломать. Сначала насилует — грубо, долго, иногда с друзьями. Потом бьёт. Иногда до смерти. Иногда оставляет в живых — отправляет в один из своих борделей на юге. Там девушки работают, пока не состарятся или не сломаются окончательно. А потом… их просто убирают. Никто не ищет. Никто не спрашивает. Я ударил кулаком по столу — так сильно, что кружки подпрыгнули. Боль в плече взорвалась, но я даже не почувствовал её. Внутри бушевала буря — ярость, страх, беспомощность. Я видел Фрэнки в этом джипе, видел, как её тащили, слышал её крик. И теперь представлял, что с ней делают. Это было невыносимо. – Это Хуан, – прорычал я. – Это он её сдал. Он знал, что мы здесь, и сдал Мигелю, чтобы отомстить. Тоньо покачал головой. – Нет, Брендон. Хуан и Мигель — враги. Настоящая война. Уже два года. У каждого свой трафик: Хуан держит северо-восток, Мигель — запад и центр. Их маршруты пересекаются в нескольких точках, и каждый считает себя главным. Хуан требует плату за проход через свои земли, Мигель — за свои. Никто не хочет платить. Никто не хочет признавать другого. Они убивают людей друг друга, взрывают склады, подкупают полицию. Правительство ничего не может сделать — слишком много денег, слишком много трупов. Это не просто соперничество. Это война на уничтожение. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Значит, Хуан не причастен? – Нет. Если бы это был Хуан — вас бы всех убили на месте. Мигель забрал только женщину. Это его стиль. Он играет. Он наслаждается страхом. Энджел всхлипнула тихо, прикрыв рот рукой. – Что же теперь? – прошептала она. – Что мы можем сделать? Тоньо посмотрел на меня — долго, оценивающе. – Ты ранен. Но если хочешь вернуть свою жену… нужно время. Связи. Деньги. Люди. Я могу помочь — у меня есть знакомые в картеле Мигеля. Не друзья, но те, кто боится и берёт деньги. Но это опасно. Очень опасно. И если ты полезешь туда… ты можешь не вернуться. Я кивнул. Внутри бушевала буря, но теперь она была холодной, расчётливой. – Я верну её, – сказал я тихо. – Даже если для этого придётся сжечь всю Мексику. Тоньо не улыбнулся. Просто кивнул. – Тогда отдыхай. Я завтра сообщу, что узнаю. А сейчас… сейчас просто живи. Он встал и вышел в коридор. Я остался сидеть, глядя в кипящую за окном деревенскую жизнь. Где-то там, в руках монстра, была моя Фрэнки. И я знал: я найду её. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.