Выходные у дяди.

Колеблющийся и нечёткий сон утерял остатки образов и растворился в темноте. Нина поняла, что не спит и слышит рингтон. «Будильник? Пора вставать?...» Открывать глаз совсем не хотелось. Не очнувшийся полностью разум рисовал чёткую схему: откроешь глаза, в спешке выбираешься из под тяжёлого, тёплого одеяла, и садишься за подготовку к экзамену. Затем осточертевший путь на автобусную остановку и ненавистные девять часов в школе... Этот круг замкнут. Глаза придётся открыть. Придётся забыть о видении, безжалостно выкинуть из головы сон о поездке к любимому дяде Бену. Нина будет вынуждена отставить в сторону мечты увидеть последнюю надежду на понимание, увидеть свою любовь, вновь ощутить его руки на плечах и талии. Прошли ещё несколько секунд. Нина слышала навязчивый звук, но что-то было не так. Не так, как всегда. «Это не мой будильник!». Вдруг справа началась возня. Мама рядом провозилась в постели и рингтон затих. Внезапное осознание заставило глаза открыться. Уже достаточно светло. Слишком светло для комнаты Нины - окна там выходили на запад и по утрам было всегда темно. И пахло здесь по-иному. Необыкновенно приятно, как пахнет там, где царил сон и не открывали окон - свежим постельным бельём и спокойствием. «Где я?..» Справа прохрипел заспанный мамин голос. - Да-да, слушаю... Медленно до девушки стало доходить происходящее вокруг. Слепящий свет успокоился и она увидела сперва деревянный стеллаж с рядами книг, упаковками с дисками, потом окно рядом с кроватью, зашторенное неплотной занавеской. Она была не в своей комнате и сон её постепенно стал реальнее. Мама продолжала еле различимо что-то отвечать собеседнику. - Сейчас? Ох... Я... - некто на другом конце провода повысил голос на миг. Женщина медленно выдохнула, а затем промямлила - Хорошо... Четыре часа. Нина лениво повернулась к маме. Она раздосадованно уставилась на экран, но уловила, что привлекла внимание. Нина тихо проговорила: - С добрым утром... Мама, не отрывая глаз от телефона, медленно поднялась с кровати. - Для кого как. Чёртова каторга... Женщина часто называла так место работы, которое никогда практически положительных эмоций у неё не вызывало. Что-то произошло и сейчас, что заставило только что сопевшую Трейси встать с постели и покинуть просторную светлую спальную, оставив Нину в одиночку сражаться с нарушенным неспокойным сном. Девушка повернулась на спину и уставилась в потолок. Голова была пуста. Словно только что полный каких-то тревог мозг взяли и промыли насквозь холодной водой. Уснуть снова она уже не сможет. Нина поднялась, глубоко вдохнула. Воздух в спальне был тёплый и плотный, будто мог обнять. Нина медленно вылезла из постели и вышла за белую дверь в коридор. Там было темно. Было слышно, как на первом этаже на кухне разговаривают брат с сестрой. Судя по тревоге в её голосе, мама спешила. Доски под Ниной слегка скрипнули и голоса замолкли на секунду. Нина по памяти нашла дверь в ванную. В зеркале над ванной она увидела, что её волосы чуть растрепались и беспорядочно ложились на лицо и плечи. Делать она с ними ничего не собиралась - лишь умыла лицо и направилась на первый этаж. В коридоре перед входной дверью мама уже надевала куртку. - Прости, Зайка. Отдохните хорошенько, ладно? Пока-пока! И вот дверь за ней закрылась. Нина развернулась и встала перед дверью на кухню. Почему-то сразу зайти не вышло. Нину вдруг передёрнули мурашки. Она вдруг вспомнила вчерашний неловкий ужин и, кажется смутилась. «Да успокойся же наконец! Это ведь твой дядя! Долго ты уже стоишь.» Спустя ещё секунду непослушные ноги удалось перебороть. Нина вошла в кухню. Просторную комнату освещало белое пасмурное небо. Сквозь открытое окно просачивался запах мокрой травы и свежего ветра с улицы. У плиты, возвышаясь над кофейником, стоял Бенедикт в коричневых пижамных брюках и белой футболке. Его волосы тоже были растрёпаны и тёмные кудряшки падали на глаза. Он услышал, как девушка вошла и повернулся к ней. Он провёл рукой по волосам в попытке убрать пряди с лица и Нина вновь увидела его добродушные зелёные глаза. Она не заметила, как, глядя на этого замечательного человека стала улыбаться. Она подошла к столу, прикованная его взглядом, присела на край и стала смотреть пристально на всю эту картину. Чтобы запомнить светлое утро и прекрасного мужчину в нём. Его любящий тёплый взгляд, запах сырости с улицы, бьющий из открытого окна. Видимо, Нина ещё не проснулась до конца: тихий и слабый голос здравого смысла пытался докричаться до мозга, послать сигнал и отвести взгляд, но он не смог победить оковы глаз Бенедикта, как бы не пытался. «Я пожалею... но не сейчас...» Ситуация обезоруживала. Нине хотелось полностью расслабиться в такое спокойное утро её одного из первых выходных за месяц, но это треклятое стеснение... - Доброе утро, Нина. Она сидела перед ним на краю стола в коротких пижамных шортиках и майке. Такая хрупкая, маленькая, но, как хотела думать, прекрасная для него. На щеках её проступала краснота. Он видел тот обезоруживающий милый румянец и Нина верила, что он знает, что он значит. Рядом с ними никого не было. Впервые, кажется, за всю жизнь. Машина Трейси отъехала с участка - теперь было тихо. Она же видела на его ещё немного заспаном лице лёгкую ухмылку. Такую, после которой обычно следует пробирающий до дрожи смешок, который пытаешься скрыть. Но он лишь ухмылялся, разглядывая её в ответ. Они оба молчали, разглядывая друг друга, вовсе наплевав на предрассудки, вроде неэтичности таких долгих неприличных разглядываний. Нина было подумала, что уснула вновь, оказавшись в той недосягаемой мечте, и сейчас рассудок и чёртов стыд пробьются сквозь туман и ей придётся краснеть и отворачиваться, но за спиной Бена вдруг зашуршал кофейник, оповещая о готовности напитка. Она заметила, что дядя вздрогнул и как-то слишком уж резко повернулся к плите. - Будешь кофе? - Да, пожалуйста. Бенедикт достал из шкафчика вторую чашку и разлил на двоих. Он подошёл к Нине, которая так и не слезла со стола, близко, чтобы поставить сосуд. Она приняла горячую чашку, затаив дыхание, ведь дядя так и не отошёл, сделала глоток. Она теперь чувствовала, что от его футболки тоже пахнет сном, но теперь ещё и кофе. Всё это кружило голову. Он всегда ценил свою возможность покупать качественный дорогой кофе. В этом деле он разбирался замечательно и щедро делил свой опыт с племянницей. - Колумбия? Бенедикт одобрительно кивнул. Она не могла не выделить характерный баланс кислотности, тягучей сладости и орехового послевкусия. Именно колумбийский кофе она любила сильнее остальных стран. И именно из-за Бенедикта. Он был точно таким же характерным - нежный, загадочный, умело держащий баланс между пленительным сумасшествием и истинной интеллигенцией, и для каждого раскрывался по разному. Для неё он всегда был будто бы самим собой. И сейчас с ним можно было наплевать на общепринятые нормы - просто пялиться друг другу в глаза бесконечно, как сейчас (может быть он даже помогал ей бороться с внутренним голосом, протестующим из раза в раз). Бен присел на стол рядом с Ниной. Они слушали, как за окном шумит ветер, гоняя по двору сухие ветки, наслаждались кофе. Нина слегка вздрогнула, когда в недвижимой тишине снова прозвучал голос Бенедикта. - Как тебе кажется, зачем на самом деле люди пьют такой разный кофе или чаи, при этом отделяя тысячи разных вкусов? Да. Именно таких вопросов она ждала от Бенедикта. Свои внезапные мысли он излагал только ей. А если Нина привыкала и раскрепощалась, сама не брезговала глупыми на первый взгляд или непонятными вопросами. - Если посмотреть со стороны - это бред... - почти немедля отвечает Нина - это в прямом смысле вкусовщина. Десяток вкусов для одного может запросто слиться в один единственный для второго и никакого компромисса! Бен делает глоток. - Да, бред. Но ведь это существует. И существует "сложно". Значит в этом всё-таки есть смысл. Дядя отводит взгляд куда-то вперёд, сквозь стену. Тишина висит недолго - девушка начинает рассуждать. - Люди находят в этом прелесть и красоту. Похоже на... Краски.. цвета и оттенки. - Нина говорит негромко, но несмотря на небольшой привычный сип после сна, внятно - Люди литературно связывают искусство с напитками и сортами, придумывают красивые названия и легенды о том, как смешиваются вкусы и получается картина. Прямо сейчас мне кажется, что никто не знает, что получится по итогу в чашке, хотя всё равно распространяют результат, даже если им самим он не нравится. Наверное, как раз из-за вкусовщины и существует столько вариантов? В целом, сейчас уже не столь важно, до сих пор она говорит про кофе или нет. Бенедикт задумчиво протяжно хмыкнул, осушив чашку. - Согласен. Это логично. Они говорили ещё пару минут, меняясь теориями о вкусах, пока Бен вдруг неловко не усмехнулся. - Что? - Нина придвинулась к Бенедикту, поймав его взгляд. - что такое? Нина до жути ненавидит, когда после диалога с ней собеседник вдруг начинает вдруг отрешённо смеяться своей мысли и невозможно понять, связано это с глупым ответом Нины или просто человек потерял нить разговора, перестав вникать. Такое происходило с девушкой, всякий раз подбивая усомниться в собственном достоинстве. Вот и сейчас она слегка растерялась, смотрит на дядю, ожидая его ответа. - До этого момента я думал об этом только в коммерческом ключе! - теперь смешно стало Нине. - Чёрт.. Это самая близкая догадка! -- теперь уже она усмехается и неловко опускает голову - «Всему виною деньги, деньги...» Вот я придумала - философ глупофил... Девушка выдохнула, но резко затихла почувствовал, как её ладонь накрыл сверху своей рукой Бенедикт. - Нина, я имею в виду, что ты мыслишь шире! Я выглядел сам для себя как испорченный и поверхностный, а ты вытянула эту жуткую хтонь. - мужчина воодушевляюще улыбался Нине - не надо себя за это винить. Это лучшая наша черта - мыслить шире! Он обнял девушку за плечи, от чего та залилась краской. Он посмотрел на её макушку и вкрадчиво произнёс: - Ты гораздо умнее многих взрослых людей. Они всё объясняют деньгами и плоскими ощущениями. Ты не такая. Теперь где-то снизу живота Нина снова почувствовала трепет. Этот приятный, бьющий в руки трепет, будто от лёгких крыльев. «Неужели правда?... Он считает меня умной.. Равной себе... Если во мне такие мысли, может ли это быть правдой?...». Вдруг к ней пришло осознание, что эта поездка к дяде действительно отличается от предыдущих: она стала старше, умнее, и Бенедикт это знал! Как бы то ни было, он прижимал её плечи к себе, она просто размышляет над сказанными словами. Она запомнит их надолго, она знает это уже сейчас. Вместе с эйфорией резко пришло и волнение. Его пока ещё было легко подавлять, но она чувствовала, что скоро всё изменится. Невидимая сила толкает их обоих к грани происходящего. «Как это странно.. Я не могу думать о сказанном не в положительном ключе, но сказал бы это кто-либо другой, я бы испугалась. Лучше не думать об этом...» - Мне нужно убрать ветки во дворе. - нарушил тишину Бенедикт. Они посмотрели друг на друга. Было немного странно для Нины, присутствовать в чём-то вроде своей мечты. - Я помогу! Мужчина встал со стола, галантно подал Нине руку, больше для шутки, и она тоже встала на ноги, опуская глаза в пол. Они не стали переодеваться для короткой работы во дворе - Бенедикт вынес из своей комнаты наверху два своих свитера, один подал племяннице. - Во дворе прохладно. Это не помешает. Они натянули свитера и направились во двор. Конечно, он был великоват, но это такие мелочи... Нина обожает все запахи, связанные с дядей и всегда рада впитывать их сама. Но носить его одежду ей представилось, наверное, впервые. Вязаная кофта похоже некоторое время покоилась на полке в шкафу, имела тот самый слегка душноватый запах сна, какой был утром в спальне Нины и Трейси. На улице сейчас было сыро, ветрено и пасмурно - именно такая погода нравилась Нине больше всякой другой. Особенно весной, когда не слишком жарко, но уже и не холодно. После апрельских дождей воздух свежий и чистый. На заднем дворе дачного домика царит петрикор. Пахнет любимой музыкой, свежей травой. И всё это рисует образ любимого дяди. Ноги в одних пижамных шортах и ботинках на босую ногу немного мёрзли под порывами ветра, но свитер грел душу. Бенедикт ходил по траве, нагибался и собирал сухие ветки в лужайки. Его кучеряшки падали на глаза, подпрыгивали, когда он выпрямлялся. Нина улыбалась из подтяжка, тоже набирая ветки в охапку. Они сидели сырые дрова в дровяник, после чего Нина повернулась было к двери в дом, но позади услышала, как зашуршало трава. Бенедикт вдруг негромко запел что-то, будто себе под нос. Девушка обернулась: дядя смотрел на неё с лёгкой улыбкой и напевал текст, который Нина тут же узнала - I don't wanna kiss or hold your hand. If it's funny try and understand.. «Beatles! О боже, я не удержусь!» Девушка тоже улыбнулась и подхватила: - There is really nothing else I'd rather do. 'Cause I'm happy just to dance with you! На волосы кажется упала пара капель дождя. То ли с соседских деревьев, то ли просто дождь пошёл. Нина увидела в зеленоватых глазах дяди какой-то отблеск. Знакомый. Такое она видела всегда, когда он вспоминал хорошую песню и получал отклик от Нины. Он продолжил уже чуть громче. - I don't need to hug or hold you tight.. Нина увидела движение его плеч. Теперь стало ясно, что они оба сейчас не выдержат и любимая ими обоими группа снова захватит их с головой. - I just wanna dance with you all night! Дядя Бен тоже широко улыбался, а Нине хотелось засмеяться ни то от нахлынувших приятных воспоминаний, ни то от смущения, которое было готово наброситься на неё. - In this world there's nothing I would rather dо.. Они она уже с первых строк танцевали посреди двора, забыв о ветре. Следующую строку пропели вдвоём. - 'Cause I'm happy just to dance with you! Выученные строки вылетали на воздух, кружили вокруг них. В ушах из тишины звучала музыка. Нина вдруг позабыла вовсе о каком-либо смущении, погрузившись в воспоминания из прошлого. В том же доме Бенедикт когда-то впервые включил эту песню с пластинки для племянницы. Сейчас Нина, уже повзраслевшая, забыв в миг про всё, трясёт волосами, Бенедикт в порыве танца берёт её за руку и кружит её в одну, потом в другую сторону. Нина открывает глаза, когда на голову падает уже просто дождём капля так двадцатая. Слегка подняв голову, она видит улыбающегося ей дядю, они танцуют в такт звучащей лишь для них двоих музыке. - Is everything I need, Before this dance is through I think I'll love you, too - I'm so happy when you dance with me! И хотя она совсем не замечает этого, рука мужчины легка на её талию, а её кисть на плечо (хоть и высоковато, но в моменте вообще значения не имеет). Дождь потихоньку усиливается, хотя это совсем не мешает, даже наоборот, подыгрывает им двоим. Нина поёт, не помня, когда в последний раз она чувствовала себя так хорошо, так легко. Когда она в последних раз слушала Beatles, чтобы танцевать, а не слепо отвлечься от другого дела?... - I discovered I'm in love with you 'Cause I'm happy just to dance with you! Последние слова песни - стихает музыка в ушах и по двору прокатывается радостный возглас Нины и Бена. Девушка смеётся, глаза в серое небо, но вдруг вскрикивает - дядя внезапно подхватил её на руки под колени. От неожиданного набора высоты Нине пришлось обхватить его плечи и смеяться громче. Бенедикт тоже смеялся. Так, как смеётся только он - глубоким, раскатистым и бархатным смехом. Такого Нина не слышала не от кого больше. Нина теперь видит, как вымокли они оба. Кудряшки Бена осели и налипли ему на лицо, но он не может их убрать, поэтому игнорирует. Волосы Нины тоже промокли и вода мешала видеть чётко. Но она чувствовала, что дядя тоже смотрит на неё с улыбкой на лице. Девушка тихонько выдохнула и, преодолевая саму себя, потянула руку и поправила его волосы назад так, чтобы они не мешали видеть. Ранее она никогда не позволяла себе просто так трогать его волосы, и только теперь, превозмогая елетерпимых бабочек, осуществила мечту. Бенедикт от чего-то облизнул губы, затем отвёл взгляд в сторону дома. Теперь он не улыбался. Нина посмотрела туда же, куда и он, но, поняв, что он просто отвёл взгляд, снова всмотрелась в его профиль. Они стояли так ещё несколько секунд. Бенедикт от чего-то перестал смотреть племяннице в глаза, будто вспомнил что-то важное, И Нина понятия не имела, виновата ли она в столь резком изменении между ними. Была ли она этим самым "важным" Тут же в голове всплыли навязчивые мысли. «Зря я это сделала! Какая я дура... Я всё испортила, как всегда..». Теперь внутри не осталось места для других версий происходящего с дядей прямо сейчас. Казалось бы, безобидный жест теперь стал причиной неловкого раскола, так она была убеждена. В миг Нина испугалась, что он опустит её на землю и из-за себя же самой она не сможет больше позволить себе даже обнять его... «Прошу, не отпускай! Чёрт...» В попытках не показывать на лице всех своих опасений, девушка не заметила, как её руки на шее мужчины сжались чуть крепче и плечом она сильнее прильнула к его груди. Для неё невидимые движения, но на Бенедикта это подействовало отрезвляюще. О чём бы он не думал не секунды, тут же снова посмотрел на Нину, попытался обнадёживающе улыбнуться, но видно заметил всё-таки, что встревожил девушку. Он не стал опускать её на траву и просто пошёл к дому, через открытую дверь в дом, наконец укрываясь от дождя. Нина приземлилась в коридоре, стянула мокрые ботинки и направилась вслед за Бенедиктом в ванную. Он вручил девушке чистое большое полотенце и сам стал просушивать им волосы. В доме было тепло на контрасте с улицей. Оба они избавились от мокрых свитеров и завернулись в полотенца. Нина всё ещё ощущала внутри бабочек. Только теперь вместе с будоражащим волнением была и тревога. Всё это утро было полно свежего влажного воздуха, странноватого одухотворения, но теперь девушку накрыла какая-то скованность. Она видела, как через голову снимает кофту дядя, ей сразу захотелось улыбаться, но она подавляла свои эмоции от происходящего. Несмотря на то, что пару минут назад она пережила отрывок отбой из своих фантазий...