The Secrets That You Keep (When You're Talking in Your Sleep)

— Звучит глупо, — сухо ответил Уилл. — Ничего не глупо, — возразил Майк, всё ещё удерживая коробку «в заложниках». — Разве не было бы круто на день поменяться телами? Уилл на секунду задумался. — Кто с кем меняется? Майк пожал плечами. — Мы с тобой. Спорим, у нас бы получилось. Никто бы даже не заподозрил. — Ты хочешь оказаться во мне? — фыркнул Уилл. Майк поджал губы, высунув между ними язык. — Ну, можно и так сказать. Он не помнил, чтобы собирался это произнести, но слова всё равно вырвались. Его тело будто ожидало этого: Уилл тихо фыркнул со смехом и подался вперёд, нависая над ним. Одной рукой он упёрся в спинку дивана, другой в подлокотник, прямо рядом с головой Майка. Его вес сместился, колено сильнее прижалось к ногам Майка. Где-то за их спинами всё ещё шёл фильм, что-то про собаку. Майку было всё равно. Дыхание Уилла коснулось его щеки. Рука Уилла на спинке дивана чуть сдвинулась; пальцы сжались, будто он пытался удержать равновесие. Майк почувствовал, как его нога теперь уже намеренно прижимается к бедру Уилла. Его взгляд скользнул к губам Уилла — так близко, что казалось, он почти чувствует их. — Майк, — выдохнул Уилл, наклоняясь ближе. Кончик его носа мягко коснулся носа Майка, словно они оба неверно рассчитали расстояние. Майк приподнял подбородок, его руки дрогнули, как будто собираясь потянуться ухватиться за ткань рубашки Уилла или, может быть, за его бёдра. Их носы снова соприкоснулись, на этот раз благодаря Майку. Большой палец Уилла скользнул по подлокотнику, почти у самой головы Майка. — Майк, — снова сказал Уилл. — Я и с первого раза услышал, — выдохнул Майк. — Майк! Майк резко вскочил, зажмурившись, словно ожидал столкнуться с Уиллом. Но столкновения не произошло. Под ним не было дивана, коробка с пиццей не выскальзывала из рук, никто не прижимался к нему слишком близко. Только матрас, смятые простыни и тусклый утренний свет, проникающий в окно. Сердце колотилось в груди, дыхание было коротким и учащенным. — Майк! — закричала Нэнси, колотя кулаком в дверь. — Господи, — он вскочил с кровати и, спотыкаясь, направился к двери. Его кожа покалывало, по всему телу разливался жар, даже когда он рывком распахнул дверь. — Что?! — резко бросил он. Нэнси от неожиданности отшатнулась от его тона и моргнула, глядя на брата. — Что с тобой случилось? — спросила она. — Ничего, — быстро ответил он. — Я просто… отсыпался. Сегодня же суббота. Последнюю фразу он добавил скорее для себя, чтобы хоть как-то зацепиться за реальность. Нэнси толкнула дверь шире и прислонилась к косяку, пока Майк возвращался в комнату, сглатывая. Его кадык заметно дёрнулся. — Ты спал? — спросила она так, будто не слишком ему верила. — Да. Да, спал… — он покачал головой и поднял валявшийся носок, лишь бы чем-то занять руки. — Мне что-то снилось. — Снилось? — переспросила она. — Что снилось? Векна? Уилл. Уилл, нависающий надо мной. Его лицо в нескольких дюймах от моего. — Э… да, — сказал он. — Да, Векна. Но ничего серьёзного. Нэнси ещё секунду наблюдала за ним, затем кивнула. — Ладно. Одевайся, хорошо? Мы уже опаздываем. — Сегодня же нет школы. — Радиостанция.

_______

Они пробыли в Squawk около часа, и это был уже четвертый раз, когда Майк ловил Стива на том, что тот за ним наблюдает. Это было не просто странно, это было очень странно. И это не ускользало от его внимания. Не так, как иногда смотрела на него Нэнси — резко, быстро, так, что всегда можно было сделать вид, будто ничего и не было. Так она смотрела на него, когда он был младше и что-то натворил. Стив не сводил с него глаз. Не настолько долго, чтобы спровоцировать конфликт, но достаточно, чтобы Майк заметил. Настолько, чтобы каждый раз, когда он понимал, что Майк его поймал, он пытался быстро отворачиваться. Хуже всего было то, что Майк не был до конца уверен, что не сходит с ума. Он был почти уверен, что у него жар, особенно после того, что произошло с ним прошлой ночью. Уилл в другом конце студии оживленно обсуждал с Робин, какие песни им стоит сыграть и ее речь в следующем эфире. Джонатан и Джойс были в подвале, работали над туннелями, которые должны были соединить их с местом, где скрывались Хоппер и Эл. Нэнси ушла несколькими минутами ранее после ссоры с Джонатаном. И вот он остался наедине со Стивом Харрингтоном, бывшим парнем своей сестры, который смотрел на него, как на особенно сложную головоломку. Или, в случае Стива, как на детскую книжку-раскраску, которую он никак не мог раскрасить, не выходя за линии. Стив откашлялся. Майк все равно вздрогнул. — Итак, — протянул Стив. Майк на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Что случилось, Харрингтон? — он задал вопрос, явно будучи более зрелым из них двоих. Стив оглядел комнату, словно проверяя, что они действительно одни, затем пододвинул стул и сел напротив Майка. — Ты, э-э… — начал Стив и замолчал, прочистив горло. — Ты когда-нибудь замечал, что некоторые люди просто… становятся собой? Майк уставился на него. — Чего? — Ну… — Стив кивнул, как ни в чем не бывало. — Когда я был в твоём возрасте… — Типа вчера? — Когда я был в твоём возрасте, — продолжил Стив, — мне казалось, что я всё понял. Популярность, спорт, причёска… девушка. — Моя сестра. — Да, точно. Давай не об этом. Не про Нэнси, — он вздохнул. — Попробую иначе. — Лучше не надо. — Иногда ты чего-то не замечаешь… а потом вдруг замечаешь. — Это ты наконец-то решил отпустить мою сестру? А то, если честно, уже жалко выглядело. — Да не про меня это! — отрезал Стив. — Это про… взросление. Уверенность. Перемены. Майк откинулся, скрестив руки. — Ну давай. Стив подался вперёд. — В один день всё обычно. А потом просыпаешься и всё по-другому. И ты ничего не делал, оно само. Он ждал реакции. Тишина. — Ну, ты начинаешь замечать… себя, других. И думаешь: «Ого. С каких это пор?» — С каких это пор что? — Ну… всякое. Чувства. Осознание. Интересы. — О боже… — Майк закрыл лицо руками. — Я убью Нэнси. — О боже? Ну ладно… значит, двигаемся в правильном направлении. — В каком направлении? — Иногда эти… интересы копятся. Растут, пока им некуда деваться, кроме как наружу. Майк покосился на дверь в надежде, что сейчас кто-то войдет и скажет, что это розыгрыш. — То есть ты про то, что что-то копится и должно выйти наружу. Стив поморщился. — Когда ты так говоришь, звучит— — Мне нужен взрослый, — Майк встал. — Я взрослый. — Ты мороженое продаешь. — Продавал. Прошедшее время. Это было до русских. Майк не сел обратно. Стив провёл руками по лицу. — Слушай, я не собираюсь устраивать тебе «тот самый разговор». Ты уже достаточно взрослый, чтобы… В общем, это про то, когда ты знаешь кого-то очень-очень давно. С детства. И вдруг всё становится другим. Странным. Хотя… может, и не таким уж странным. Майк сжал переносицу. — Мне даже страшно спрашивать… ты ведь не про меня? — Что?! Нет! — Потому что это было бы странно. Я тебя в одиннадцать лет встретил, а ты к моей сестре в окно лазил. — Я не об этом! Майк сильнее скрестил руки. — Это ты меня сейчас усадил, как будто собираешься объяснять про мои изменения в теле. Стив моргнул. — Я не хотел… просто если ты начал что-то замечать в других— — Уилл! Я домой! — Что? — высунулся Уилл. Майк уже хватал куртку. — Я домой. — Эй, подожди, — Стив шагнул к нему. — Не трогай меня, — Майк резко отступил.

_______

— Что ты сделал? — прошипела Нэнси в трубку. Майк застыл с кружкой, кофе почти выливалось за край. — Осторожно, — сказал Уилл, уже как по привычке. — Нет, нет, Стив, ты не можешь просто… — Нэнси зажала переносицу. — Стив, нельзя так просто говорить такие вещи. — Хочешь яйца? — предложил Уилл, подтягивая к Майку наполовину съеденную яичницу. — Я сыт. — Нет, я знаю, ты не хотел ничего плохого, — сказала Нэнси, прислонившись к стене. Майк все-таки взял тарелку, не утруждая себя новой вилкой, едва обращая внимание на еду, пока слушал Нэнси. — Я не… — она замялась, посмотрела на Майка и Уилла. — Мы обсудим это позже. На станции. Нэнси повесила телефон обратно на стену. — Слушайте… — Я уже два дня это прокручиваю в голове, не хочу об этом говорить, — перебил её Майк. — Что прокручиваешь? — нахмурился Уилл. — Стив пытался дать совет, — объяснила Нэнси. — Он флиртовал со мной, — уточнил Майк. — Или что-то не менее странное. Мне хотелось позвонить на номер с обратной стороны коробки молока. — Он что? — закашлялся Уилл. — Он не делал ничего подобного, — сказала Нэнси. Майк фыркнул, тыкая вилкой в яйца, словно это они лично его оскорбили. — Тогда он просто проверял, что будет, если стать школьным психологом. Ему срочно нужно пересмотреть свои карьерные планы. Уилл посмотрел на Нэнси и Майка, будто кто-то из них должен был все объяснить. Майк уловил взгляд и вздохнул: — Он говорил про изменения, про то, как всё накапливается, пока не «выплеснется наружу». — Стив идиот, но он не говорил, что что-то выплеснется наружу, — прошипела Нэнси. — Зачем ему это было? — уставился на него Уилл, игнорируя Нэнси — Вот это я бы тоже хотел знать! — Майк поднял руки. Нэнси раздраженно вздохнула. — Просто садитесь в машину. Я вас обоих подброшу. Холли!

_______

В тот день на уроке химии он едва мог усидеть на месте. Его нога беспокойно постукивала по кафельному полу, голова моталась из стороны в сторону. На лабораторных столах стояли нетронутые мензурки, меловая пыль осела на рукавах пиджака мистера Картера, пока он рассказывал о чем-то, что Майк не слушал. Он посмотрел направо и тихо усмехнулся. Дастин был еще более рассеянным, чем он сам: учебник лежал у него на парте раскрытым, а сам он спал, положив голову на стол. Затем его взгляд скользнул влево. Уилл сидел на два стола впереди, балансируя карандашом между пальцами, даже не притворяясь, что обращает внимание. Карандаш качался — справа налево, справа налево, Уилл поймал его как раз перед тем, как он упал, прежде чем начать снова. «Боже, я сейчас вырублюсь», — подумал Майк, моргнув несколько раз, чтобы оставаться бодрым. Лёгкое щёлканье отвлекло его от карандаша в руках Уилла. В какой-то момент у Уилла во рту оказалась жвачка, а Майк и не заметил. Он жевал медленно, челюсть работала, жвачка перекатывалась с одной стороны рта на другую, а он всё глубже погружался в неудобный пластиковый стул. Жвачка снова скользнула с одной стороны рта на другую, щёлкнув ещё раз. Майку стало интересно, какой у неё вкус. Наверное, мятный. Логично. Уилл любил простые вещи. Он бы не стал специально искать что-то сложное, что могло бы ему не понравиться. Карандаш соскользнул. Уилл снова поймал его, не глядя, пальцы сомкнулись вокруг, прежде чем он упал на стол. Жвачка снова перекатилась в другой угол рта, не прерывая ритм жевания. Нога Майка перестала постукивать, горло сжалось, когда он глотнул, рот внезапно пересох. Его нога дернулась вперёд и задела ножку стула Лукаса. Лукас вздрогнул, уронив ручку в блокнот — единственный в классе, кто действительно следил за уроком. Он посмотрел на Майка, подняв брови. — Эээ… — Майк замялся, тело опередило мозг, — жвачка. — Что? — уставился на него Лукас. — Жвачка. У тебя есть? — тихо спросил Майк, кивая в сторону Уилла. Лукас последовал взглядом за Майком, лицо вытянулось, будто Майк впервые с ним заговорил. Он покачал головой и нырнул в сумку. Через секунду на стол Майка упали две жвачки, Лукас пробормотал что-то себе под нос и вернулся к записям. Майк схватил их, развернул серебристую фольгу и положил в рот. Вишня. Слишком сладко, искусственно. Уилл, наверное, всё-таки взял мятную.

_______

Раздался звонок, заскрипели стулья, зашуршали бумага. — У меня бейсбол. До встречи, — сказал Лукас и поспешно вышел из класса. Майк медленно собирал вещи, звуки шагов и хлопающих шкафчиков в коридоре стихли вместе с закрывшейся дверью. Уилл прислонился к парте, рассеянно жуя жвачку и не сводя глаз с Майка. — Мятная? — спросил Майк, потому что это было важно. Уилл дернул уголком рта. — Что? Майк перекинул сумку через плечо и шагнул к Уиллу. — Жвачка. Уилл тихо фыркнул, жвачка перекатилась в его рту. Глаза Майка скользнули вниз, язык между зубами. — У Лукаса какая-то противная вишнёвая была, — сказал он, потому что это имело значение. Челюсть Уилла сработала ещё раз, жвачка сместилась. — Хочешь попробовать? Майк пожал плечами и сделал шаг вперёд, достаточно близко, чтобы чувствовать запах жвачки каждый раз, когда она щёлкала между зубами. — Ты предлагаешь? И этого хватило. Губы Уилла коснулись его легко и уверенно, будто он делал это сотню раз, слабый привкус мяты раскрылся между ними. Майк выдохнул, сумка соскользнула с плеч и глухо упала на пол. Он поднял руки, положив ладони по обе стороны от тела Уилла, наклонил голову и углубил поцелуй, вкус жвачки остро цеплял язык — сильный, приятный, естественный. Руки Уилла опустились на руки Майка, пальцы ненадолго сжали его запястья, вырвался тихий звук, такой же, какой он издаёт, когда выбрасывает «натуральную двадцатку» в игре. Жвачка растворилась между ними, мятный вкус стал мягче, поцелуй замедлился, углубился. Без спешки, без торопливости. Знакомо. Как будто так всегда происходило, когда комната пустела. Звонок прозвенел снова, громкий звук теперь больше походил на глухой сигнал прямо у уха Майка. Бип, бип, бип. Майк со стонами протянул руку из-под одеяла и сбил будильник с тумбочки. Вдалеке послышался скрип пола. Нэнси, наверное. Или Холли. Майк перевернулся на бок, лицо в подушку, словно пытался задушить оставшийся в голове шум. Мята. Вкус всё ещё оставался. Или, по крайней мере, ему так казалось. Это ничего не значило. Он просто хотел узнать, какая на вкус жвачка.