The Secrets That You Keep (When You're Talking in Your Sleep)

— Простите, я знаю, что опоздал… в видеопрокате было не протолкнуться, — пробормотал Майк себе под нос. Пластиковый пакет казался тяжёлым, хотя в нём почти ничего не было: всего один фильм, купленный на вечер, пара журналов, чтобы скрыть тот самый, за которым он на самом деле пришел, и несколько шоколадных батончиков, которые он наспех взял у кассы, заметив странный взгляд девушки. Он шёл домой, чувствуя, как пакет тянет руку вниз. Солнце уже садилось, и на улицах зажигались фонари. Он не зашёл в магазин сразу после радиостанции в тот день, а вместо этого постарался занять себя и провёл время с Холли. Где-то на задворках сознания всё это время не утихал навязчивый голос, не давая ему покоя. Мысли упорно возвращались к одному и тому же: что он вообще надеется найти в этом магазине — и найдёт ли хоть что-нибудь. И всё же, оставив Холли у подруги на ночёвку, он отправился туда. Всё равно было по пути. Он дошёл до своего двора, немного замедлив шаг. На крыльце уже горел свет. — В видеопрокате было не протолкнуться… — снова пробормотал он, хмурясь и тут же сомневаясь в собственных словах. — Ну вы же знаете Холли… она всегда… чёрт, нет, не то. Поднимаясь к двери, он перебирал оправдание за оправданием, будто собирался отчитываться перед целой редакцией новостей. «Кассирша долго копошилась.» «Нормальных фильмов почти не было.» «Свернул не туда. Думал, так будет быстрее.» Он остановился у двери. Рука слегка дрожала, когда он полез в карман за ключом. «Возьми себя в руки, никто ничего не узнает,» — подумал он, глубоко вдохнул и повернул ключ. Он открыл дверь. В доме стояла неестественная тишина. Он не мог вспомнить, когда в последний раз здесь было пусто, — точно не с тех пор, как сюда переехали Байерсы. По крайней мере, теперь он мог дышать. Он ослабил хватку, положил пакет на стол у двери и наклонился, чтобы развязать шнурки. — О, круто, ты заехал в видеопрокат! — слишком радостно и близко прозвучал голос Дастина. Дастин уже тянулся к сумке, прежде чем Майк сообразил, что происходит. — Я думал, ты просто заедешь за Холли, — добавил он. Майк закончил снимать обувь и выпрямился, широко раскрыв глаза. Он перевёл взгляд с Дастина на сумку и обратно. — Да. Заехал по пути, — сказал он, стараясь говорить нормальным голосом, его глаза продолжали метаться к сумке, — подумал, что куплю фильм на вечер. — Ты купил его? Ты не просто взял напрокат? — спросил Дастин, качая головой. — Как всегда, удивляешь, Уилер. Он ухмыльнулся, повернулся и пошел в подвал. Майку потребовалась еще секунда, чтобы отреагировать, все еще застывшему в шоке. А потом— — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — прошипел он и рванул за Дастином. — Это Майк? Или он все-таки нас кинул? — донёсся голос Лукаса, пока Майк бежал следом, чуть отставая и не успевая незаметно выхватить пакет обратно. — Он заходил в видеопрокат, — сказал Дастин, спускаясь по лестнице. — Купил нам фильм. Майк рванулся вперёд, пальцы бесполезно схватили воздух там, где только что был пакет. — Дастин, подожди. И тут он в него врезался, буквально влетел ему в спину. С другого конца комнаты раздался громкий, сдавленный кашель. — Ты… ты ходил в видеопрокат? — спросил Стив. — Господи, Харрингтон, — усмехнулась Робин, наполовину смеясь и хлопая его по спине. — Ты в порядке или уже помираешь? — Всё нормально! Я… я в порядке, — отмахнулся Стив и снова посмотрел на Майка так, будто говорил без слов: «Серьёзно, чувак?» — Зачем покупать фильм, если его можно взять напрокат? — спросила Нэнси. Одновременно с ней заговорил Уилл: — Что ты взял? Майк посмотрел на Уилла, который сидел на полу, прислонившись к дивану, в его худи — и все мысли мгновенно вылетели у него из головы. «Да так, ничего, Уилл. Просто набрал сладостей на двенадцать долларов и ненужных журналов, чтобы спрятать порно журнал, который я купил», — мелькнуло у него в голове. — Э-э… фильм, — глупо ответил он. — Ожидаемо, — заметил Джонатан. И тут он услышал шуршание пластика. Он опоздал: Дастин был уже слишком далеко, чтобы он мог просто выхватить у него пакет и открыть его. — О боже мой! — Позвал Дастин. Майк почувствовал, как его сердце буквально выскочило. — Хендерсон! — Стив отреагировал мгновенно. Дастин поднял взгляд, сбитый с толку резкостью в голосе Стива. — Что? — спросил он, поднимая кассету. — Это же «Чумовая пятница»! — Ты купил фильм, который нравится его маме? — удивился Лукас. — Это же девчачий фильм, — добавил Джонатан. — И из-за этого ты так паниковал? — Дастин приподнял бровь, глядя на Майка. — Майк, ты ведёшь себя так, будто купил порно. Нэнси возмущённо фыркнула. Майк решил, что убьёт Стива. Прямо сейчас. — Ну я… очень хотел его посмотреть. Он звучал… прикольно, — резко выдал он. Дастин снова заглянул в пакет. — О, конфеты… чувак, ты нас подкупаешь? — спросил он, вытаскивая горсти сладостей и высыпая их на стол. Майк нервно усмехнулся, надеясь, что на этом всё закончится: — Увидел их на кассе. Подумал, к пицце подойдёт. — А журналы? — продолжил Дастин, вытаскивая один. — Что, заскучал, пока ждал? — Он небрежно раскрыл его. — Так, всё, — Стив громко хлопнул в ладоши. — Новое правило: мы не допрашиваем людей о том, что они покупают в видеопрокате. Дастин наклонил голову. — Какое-то слишком уж конкретное правило. — Ага, поработай в видеопрокате — посмотришь, что люди берут, — объяснила Робин, поднимаясь с дивана и забирая у него пакет. — Просто включи фильм. Дастин фыркнул, бросил журнал на стол и подошёл к телевизору, чтобы вставить кассету. Майк проследил, как Робин кладёт пакет рядом с пиццей и напитками, и, сглотнув тревогу, сел рядом с Уиллом. «Всё нормально. Просто заберу, когда все отвлекутся», — подумал он про себя. Уилл откинулся назад, и его плечо слегка коснулось плеча Майка. Едва ощутимо — почти ничего, — но этого хватило, чтобы Майк немного пришёл в себя. Он не повернул головы, только нога, та, что была ближе к Уиллу, чуть придвинулась. Свет погас. В комнате остались лишь звуки фильма и тихое жевание вокруг. Фильм шёл, и Майк наконец начал расслабляться. Время от времени он тянулся за куском пиццы, иногда просто доедал корочку, оставшуюся у Уилла. Их пальцы на секунду соприкоснулись, когда Уилл передал ему банку колы. Ничего особенного, Майк уже почти перестал это замечать — как они пьют из одной банки или доедают друг за другом. Через мгновение Уилл подался вперёд за очередным куском пиццы, и его плечо исчезло рядом. Когда спустя секунду он так и не вернулся на место, Майк отвёл взгляд от экрана. Как сорока, заметившая что-то блестящее, Уилл отвлёкся и подтянул к себе пакет. Он не рылся в нём по-настоящему, скорее просто заглядывал, как это делают, когда ищут жвачку или мелочь. Майк замер. Фильм продолжал идти. Кто-то на экране рассмеялся. С другого конца комнаты фыркнул Дастин. Майк не двинулся, как раньше. Не бросился останавливать его, как остановил Дастина. Не потому, что хотел, чтобы Уилл посмотрел, а потому что казалось безопаснее не двигаться. Уилл на секунду замер, и Майк задержал дыхание. Но затем Уилл просто вытащил руку и устроился обратно, прижавшись плечом к Майку.

_______

Спустя какое-то время пошли титры. Все зашевелились, поднимаясь и потягиваясь. Лукас дёрнулся, проснувшись, и пробормотал что-то о том, какой скучный фильм. Майк остался сидеть на полу, вытянув ноги и опираясь спиной о диван. Уилл рядом с ним шевельнулся и встал только после того, как Джонатан легонько толкнул его ногой. — Давай, — сказал Джонатан. — А то Майк тут прямо и вырубится. Уилл недовольно простонал, но поднялся и, не задумываясь, протянул Майку руку. Майк без колебаний ответил на жест, и их руки на миг задержались вместе дольше, чем того требовала простая вежливость. Нэнси и Джонатан ушли наверх, забрав с собой посуду. Лукас с Дастином подхватили уже наполненные пакеты с мусором, чтобы выбросить их по дороге домой. Робин собрала куртки, Стив задержался, подбирая пустые банки из-под газировки. Майк с Уиллом остались с другой стороны комнаты, складывая коробки из-под пиццы и собирая использованные салфетки. Уилл наклонился за ещё одной салфеткой, аккуратно сложил её и бросил в коробку. — Слушай, — сказал он как бы невзначай, не отрывая взгляда от рук, — а зачем ты купил столько журналов? Майк замер. Не резко, без какой-то показной реакции — просто напряжение в плечах, выпрямившаяся спина, застывшие ноги, пальцы сильнее сжали коробку из-под пиццы. Стив поднял голову. Совсем чуть-чуть, но этого хватило. Его взгляд скользнул с Уилла на Майка и обратно, скрытый от них прядями волос. Майк открыл рот, но на мгновение замолчал. Где-то сверху доносился шум воды, звон посуды, хлопанье входной двери. — Я просто… — наконец сказал он. — взял их. Это не было ложью. Не совсем. — Просто… взял? — переспросил Уилл. Майк пожал плечами, поворачиваясь к нему: — Импульсивная покупка. Очередь была длинная. Вот и схватил. Стив ещё мгновение наблюдал за ним. Достаточно долго, чтобы услышать, что Майк сказал. И достаточно, чтобы понять, о чём он умолчал. — На импульсивные покупки всегда легко ведёшься, — сказал Стив, будто нарочно вклиниваясь между ними. — Их специально кладут туда, где ты точно не удержишься. Я, э-э… пойду, пожалуй. У меня… работа. Он тихо и с понимаем посмотрел на Майка. — Да. Мне тоже пора наверх, — кивнул Майк, глядя на Уилла. Уилл кивнул в ответ: — Ага, да. И всё же Майк не сдвинулся с места, не направился к выходу. Стив покачал головой и сжал его плечо — жест, больше похожий на короткое ободрение, чем на прощание, если не присматриваться. Он пробормотал «спокойной ночи» и поднялся по лестнице. В комнате стало тише, воздух словно сгустился. — Надо было просто взять фильм напрокат, — признался Майк. — Купил… кучу всякой ерунды. Худшие двенадцать долларов в моей жизни. Уилл тихо усмехнулся: — Ага, я думал, мы собирались смотреть «Битву титанов». Майк невольно фыркнул, плечи чуть расслабились. — В следующий раз, — пообещал он. — Сам не знаю, что на меня нашло. Только отвёз Холли, магазин оказался рядом и… — он качнул головой, будто тишина могла всё объяснить. — Я, наверное, пойду наверх. День был длинный. — Спокойной ночи, Майк, — Уилл кивнул, перекатываясь с пятки на носок. — Спокойной ночи, Уилл, — тихо ответил он, опуская голову, с едва заметной улыбкой на губах, и отвернулся. Он уже дошёл до лестницы, когда вдруг развернулся, поспешно вернулся и схватил пластиковый пакет. — Я… забыл, — пояснил он, указывая на него. Он не стал ждать ответа Уилла и быстро вышел, перепрыгивая ступеньки через одну.

_______

Майк почти взлетел к себе в комнату, будто задержись он ещё хоть на секунду, дом просто проглотит его целиком. Он проскользнул по лестнице, мимо коридора, быстро закрыл дверь, стараясь, чтобы она не хлопнула. На мгновение он замер, прижавшись к ней спиной, сжимая пакет в руке так крепко, будто тот мог вырваться. В комнате было темно, лишь слабый свет пробивался через окно. Снизу всё ещё доносился шум воды, смех Нэнси — чёрт, ему даже казалось, что он слышит шутку Джонатана… а может, он просто сходит с ума. — Это так глупо, — прошипел он себе под нос, запирая дверь и отталкиваясь от неё. Пластиковый пакет он бросил на кровать и включил лампу. Майк прошёлся по комнате раз, другой — и вдруг резко остановился посреди, словно налетел на невидимую стену. Он уставился на белый пакет, который едва заметно шевелился от ветра вентилятора. Казалось, стоит ему сделать шаг вперёд — или, того хуже, попытаться открыть его — как тут же взвоет сирена: большая, красная, мигающая, объявляя о его «преступлении» всему дому… если не всему Хокинсу. Он почти видел у себя в голове, как всё это произойдёт. Как встревоженная мать вбежит наверх, как отец посмотрит с разочарованием. — Дверь заперта, — сказал он себе, подходя к окну и резко опуская жалюзи. Обернувшись, он прищурился на стол. — Это так глупо! Но это не помешало ему пересечь комнату и с усилием сдвинуть стол так, чтобы тот перекрыл дверь. Он сглотнул и отступил назад. И всё же он не сел на кровать сразу. Он тянул время — переоделся из того, в чём ходил весь день, в пижаму, и только потом, наконец, опустился на край. Матрас предательски прогнулся, будто чувствовал тяжесть, которую он принёс с собой. Он несколько секунд смотрел на пакет, потом, раздражённый самим собой, схватил его и высыпал содержимое. Ничего особенного. Совсем нет. Три из них были скучными, он просто взял их, чтобы скрыть правду. Рецензии на фильмы, сплетни о знаменитостях, безнадёжно устаревшие. И дело было даже не в том, что именно это было — не совсем. Ладно, может, и немного. По тому, как колотилось его сердце, можно было подумать, что он совершил что-то противозаконное. Что-то такое, о чем он однажды услышал в новостях: это разрушало семьи, ломало карьеры и заставляло отцов по-другому смотреть на своих сыновей. Но нет, дело было не в этом, а в том, что это было здесь. Сейчас. На его кровати. Ждало, когда его схватят и рассмотрят. Не какой-то идиотский сон, после которого он ещё часами просыпался с горящими щеками. Не путаная метафора про пересечение границ штатов. Его челюсть была напряжена, будто стоило ему приоткрыть рот — и правда тут же вывалится наружу, на всеобщее обозрение. «Никакой правды нет», — неожиданно подсказал мозг, впервые пытаясь помочь, а не усугубить. «Это просто бумага». — Чёрт, — пробормотал он, потянувшись и выдернув четвёртый журнал из-под пакета. С виду ничего особенного. Глянцевая обложка, дурацкий заголовок, какой-то случайный парень на фото. Честно говоря, если бы ему показали это и сказали, что это очередной журнал со сплетнями, он бы поверил. Голос Стива отозвался в голове — раздражающе спокойный и совершенно не вовремя: «Никто не узнает. Только ты». Жар пополз вверх по шее. «Только я, Стив и девушка из видеопроката». Серьёзно, список можно ещё расширить? Это была плохая идея. Очень плохая. Стив — идиот. И он сам идиот, что его послушал. Ему это не нужно. Ни картинки, ни объяснения, ни доказательства того, что существует следующий шаг, который его мозг отказывается показывать сам. Он открыл журнал. И не пролистал даже страницы. Мелькнула кожа. Намёк на то, что между страницами и чернилами есть что-то настоящее. Что-то там, где рукам быть не положено. Журнал захлопнулся. Его руки метнулись к лицу, закрывая пылающие щеки, будто это могло стереть последние пять минут. Пять часов. Пять месяцев — если уж на то пошло. Он опустил руки, поспешно запихнул журналы обратно в пакет, туго скрутил ручки, словно те могли сами выбраться и выдать его. Бросил на пол и ногой затолкал под кровать. Вот. Нет. Проблема решена. Сердце с этим не согласилось. — Можно не смотреть. Никогда не смотреть, — сказал он себе, будто речь шла о погоде. Он откинулся спиной на кровать, глубоко, неровно вдохнув, пытаясь унять пульс. Щёлкнул выключателем — комната утонула в темноте, скрывая его секреты. — Любопытство, — пробормотал он, словно это что-то объясняло, устраиваясь под одеялом. Это было нечестно. С Одиннадцать всё никогда не было таким сложным. Он фыркнул, отворачиваясь к стене. Даже сам себе не поверил. С Одиннадцать всегда было сложно. Просто по-другому сложно. Так, как он мог понять. Так, с чем умел справляться. С Одиннадцать были правила. Даже если он игнорировал многие из тех, что придумывал Хоппер, правила всё равно существовали. Карта. Названия. Парень. Девушка. Расставание. С ней не было легко. Он и не помнил, чтобы когда-нибудь было. Но он знал, что с этим делать — с ней. Он знал, куда класть руки, когда они целовались. Когда отстраняться. И он никогда не чувствовал того навязчивого притяжения, которое снова и снова преследовало его во снах. Он перевернулся на другой бок. Ты даже не посмотрел, — подсказал тихий, бесполезный голос. Посмотрел, — возразил другой. Почти нет. «Почти» — это не то же самое, что «совсем нет». «Почти» значит, он что-то пересёк. Пусть даже кончиками пальцев. «Почти» значит, теперь он знает — по-настоящему знает — что есть что-то ещё. Что он не сходит с ума. «Почти» значит, это существует. И теперь, даже если захочет, он не сможет делать вид, что ему всё равно. Что он об этом не думает. Что этого нет. Что есть причина, по которой у него сжимается грудь, когда он видит Уилла в своей толстовке. Причина, по которой ему всегда хочется сидеть ближе. Причина, по которой он так и не смог сказать «я люблю тебя» Одиннадцати. И причина того ужасного чувства, которое разъедало его, когда Байерсы уехали из Хокинса. Вот в чём проблема, да? Не в безликом образе в голове. Не в попытках запутать самого себя — Калифорния, Колорадо. Не в надежде, что можно просто купить журнал и получить ответы. У этого было лицо. Смех. Вот об этом он ещё не позволял себе думать. Колорадо было безопасным — потому что вымышленным. Калифорния — пугающей, потому что абстрактной. А Уилл — реальный. Осязаемый. Тот, до кого можно дотянуться… и всё испортить. И завтра утром Уилл, скорее всего, будет на кухне и спросит, хочет ли он яичницу, протянет кружку, предупредит, чтобы не пролил кофе. — Я в полной жопе, — прошептал он, наконец переворачиваясь на спину.

_______

Сзади Майка была стена, а его губы уже прижимались к губам Уилла. Он не собирался его целовать, в этом и была вся странность. Не было такого момента, когда его мозг все обдумал и отдал приказ. В одну секунду он был слишком близко, а в следующую — уже здесь, и теплые, знакомые губы Уилла прижались к его губам, как будто так было всегда, а Майк просто забыл. Его руки, не спрашивая разрешения, взметнулись вверх, скользнули в волосы Уилла и потянули его вперед, к себе, прижимая к столу. Уилл издал звук, который пронзил Майка насквозь. Он чувствовал это всем телом. По коже, по позвоночнику. Его руки скользнули по рубашке Майка вниз, к подолу, и проникли под нее. Майк резко вдохнул, его губы бездумно приоткрылись, и он придвинулся ближе. «Должен ли я…» Его нога оказалась между ног Уилла раньше, чем он успел додумать мысль до конца. Это казалось таким естественным, что почти унизительным. Это как мышечная память, как что-то, что он отработал на уровне подсознания. Уилл издал едва заметный вздох, и Майк ощутил это как награду, вибрацией прошедшую по всему телу. Желание усилилось — жар, близость, ощущение чего-то большего, чего он так долго искал. Он убрал руки с волос Уилла и положил их по обе стороны от него, прижав большие пальцы к его ладоням. Он придвинулся еще ближе, чтобы почувствовать, как ладони Уилла прижимаются к его коже. «Это…» Он пошевелился, и его бедра без разрешения прижались к стыку между бедром и тазом Уилла. Он прерывисто выдохнул, оторвавшись от губ Уилла. Уилл положил свои руки на стол, их пальцы соприкоснулись. Даже в его воображении, в этой вымышленной версии самого идеального мужчины из всех, кого знал Майк, Уилл точно знал, что делать. Стена была глухой и неподвижной — всего в нескольких шагах за его спиной; стол перед Уиллом — такой же твёрдый и незыблемый. А между ними оставались лишь жар, тесная близость и неоспоримый факт: ни один из них не собирался отступать. Его руки, лежавшие на столе, дрожали. Не от страха. От напряжения. Он сдерживался, хотя и не отдавал себе в этом отчета, но чувствовал, что все встает на свои места, словно что-то внутри него точно знало, до какого предела можно зайти в этом сне, прежде чем он превратится во что-то другое. Руки Уилла оставались на его руках — теплые, заземляющие, твердые — большой палец провел по костяшкам пальцев Майка раз, другой. Не настаивая. Не останавливая его. Просто там. — Майк, — прошептал он, едва переводя дыхание. Инстинкт. Майк впился в губы Уилла страстным и отчаянным поцелуем. Его руки соскользнули со стола на бедра Уилла, пальцы сжались, проникли под ткань и еще сильнее прижали его к столу. Уилл придвинулся к нему, убрал руки с его торса и положил их ему на плечи, притягивая его ближе. Майк снова пошевелился, на этот раз чуть меньше и медленнее, словно проверяя пространство, в которое только что врезался. Уилл резко выдохнул, запустив пальцы в волосы Майка и сжав их на затылке. Звук вырвался у него прежде, чем он успел его сдержать. Тихий. Сбивчивый. До неприличия искренний. Он остановился, не отрываясь от Майка. Уилл тихо рассмеялся и нежно поцеловал Майка в щеку. Майк почувствовал, как кровь прилила к его голове, и понял, что его лицо, должно быть, покраснело. — Заткнись, — выдохнул он, целуя его в уголок рта, в щеку, в челюсть, касаясь его кожи носом. Почему-то это чувство казалось глубже всего, что было до этого, — и всего, что будет после.