На грани возможного

       После Китая паддок буквально взрывается. Сначала это были просто слухи, просто кто-то что-то услышал. Кто-то видел, как Бум влетел в гараж Red Bull, кто-то слышал крики. Это всё было просто слухами, никаких статей не было, никто не обсуждал это в интернете. Но уже на следующий вечер это перестаёт быть слухами.  Потому что вышла статья.             Статья Телефоны начинают вибрировать один за другим. Уведомления, теги, сообщения от журналистов. Даже сотрудники команд начинают переглядываться. Ссылка на статью разлетается по всему паддоку за двадцать минут.                                     *** «Mercedes и Red Bull на грани открытого конфликта?» После Гран-при Китая между менеджерами команд произошла серьёзная ссора прямо в гараже Red Bull Racing. По словам очевидцев, конфликт сопровождался криками и обвинениями в нечестной игре после спорного штрафа пилота Mercedes, Кхао. Источники сообщают, что менеджер Mercedes, Бум, открыто обвинил Red Bull в давлении на стюардов FIA. Сотрудникам обеих команд пришлось физически вмешаться, чтобы остановить конфликт. Источники внутри паддока сообщают, что напряжение между командами намного глубже, чем кажется со стороны, а отношения между представителями Mercedes и Red Bull остаются крайне нестабильными. По информации инсайдеров, напряжение между представителями команд длится уже давно и связано не только с гонками. Некоторые сотрудники паддока называют происходящее «личной войной». FIA отказалась давать официальный комментарий. ***         Именно фраза «личная война» разлетается в паддоке сильнее всего, потому что теперь все начинают смотреть внимательнее и шептаться между собой. Их взгляды, их молчание. На то, как Бум даже не смотрит в сторону Red Bull. Это все очень странно и у всех вокруг еще больше вопросов, но ни у кого нет смелости спросить у него прямо. И после статьи — всё становится еще больше непонятно, но ясно одно, напряжение между командами из за ссоры. И будто этого мало — FIA именно в этот день устраивает вечеринку открытия сезона. Да, слишком поздно и слишком не вовремя, но отменять никто ничего не собирается. Потому что руководство FIA это планировала очень долго, и отмена вечеринки из за статьи поднимет еще больше ажиотажа.  Поэтому ни у кого выбора нет.                                     ***       Отель сияет светом. Красная дорожка, много фотографов, много журналистов, много камер. И в зале спонсоры.  Все команды обязаны присутствовать, даже если половина паддока сейчас готова друг друга убить. Красная дорожка Первыми приезжают команда Mercedes Кхао выходит из машины первым. Чёрный костюм, расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, серебряные украшения на пальцах. Выглядит слишком расслабленно для человека, который вчера чуть не подрался с Ферстом на трассе. Но он улыбается камерам. И временами машет кому-то из журналистов. — Ты специально выглядишь как проблема? — спрашивает Джун, выходя следом. — Я и есть проблема.  Джун закатывает глаза. На нём тёмно-синий костюм и идеально уложенные волосы. Спокойный, собранный — полная противоположность Кхао. Потом появляется Эст. И камеры буквально на секунду замирают. Чёрная водолазка под пиджаком, длинное пальто, кольца на пальцах. Спокойный и красивый, и конечно же абсолютно эмоционально недоступный. Понд идёт рядом в сером костюме и сразу начинает жаловаться: — Если меня ещё раз ослепят вспышкой, я уйду. — Ты говоришь это каждый раз, — тихо отвечает Эст. И он даже не улыбается.       Через несколько минут приезжают команда McLaren. Санта сразу начинает позировать фотографам так, будто это его личный показ мод. — Ты ужасен, — говорит Вильям, выходя следом. И зал буквально оживает, потому что Вильям выглядит слишком хорошо. Тёмный костюм без галстука, волосы чуть уложены назад, открытые запястья с часами. Эст замечает его почти сразу и сразу же отворачивается. Санта же замечает реакцию Эста, но молчит. Следом за ними идет Пхувин, явно незаинтересованный всем происходящим. Его волновало лишь собственное: «как быстрее спрятаться от всех этих вспышек и камер.»       Последними появляются Red Bull Racing. Ферст выходит первым. Полностью в чёрном, холодный взгляд, ровное лицо. Он даже не пытается выглядеть дружелюбным. И это почему-то цепляет камеры ещё больше, вокруг него слишком много людей которые хотят его сфотографировать. Данк рядом с ним что-то говорит, но Ферст почти не слушает. А потом появляется У. И все вокруг замирают, вокруг напряжение. Это появление замечают все, даже Бум. И всё внутри Бума мгновенно сжимается. Потому что даже спустя столько лет этот человек всё ещё выглядит так, будто умеет контролировать любую комнату, в которую входит. Тёмный костюм, черные туфли, красиво уложенные волосы, часы и спокойствие. И взгляд, который случайно сталкивается со взглядом Бума через весь зал. Ему пригодилась всего секунда, чтобы найти «этого» человека. Но Бум сразу ловит его взгляд и отворачивается. Слишком резко, пугая вокруг людей. И Джун замечает почему у него такая реакция, и понимает, что вечер будет ужасным.                                           ***       Статья становится общей темой Они сидят за одним из дальних столов. Мерседесы и Маки вместе. Музыка играет слишком громко. Но напряжение за столом всё равно сильнее. — О, вы в новостях, — вдруг говорит Санта. Он поднимает телефон и показывает экран. Та самая статья. Кхао сразу наклоняется ближе. — «Физически вмешались»? — он прыскает со смеху. — Они написали так, будто Бум собирался кого-то убить. — Я был близок, — спокойно отвечает Бум.  А Кхао от того резкого ответа Бума чуть не подавился.  Вильям листает ниже, внимательно читает и хмурится. — Они пишут, что это личное. И между ними очень тяжелая, но очень короткая тишина. Бум делает глоток алкоголя. И только потом отвечает:  — Журналисты любят драму. — Но они не совсем неправы, да? — осторожно спрашивает Понд. Бум смотрит на него и говорит: — Некоторые вещи не заканчиваются нормально. — И всё, по его лицу все понятно, больше он говорить или отвечать не собирается. Но раз уж разговор уже пошёл, остановить их уже невозможно и он это понимает. — Вообще, — начинает Санта, — FIA всегда слишком лезет в личную жизнь людей. — Не FIA, — поправляет Джун. — Команды. — Ещё хуже, — фыркает Кхао. Понд кивает. — Особенно если отношения внутри паддока. — Или внутри команды, — добавляет Санта. И в этот момент Бум вдруг усмехается и говорит: — Потому что это разрушает людей. Тишина. Все смотрят на него, потому что он как всегда говорит загадочно. И Бум как будто зная, что никто это не понимает, продолжает: — Сначала тебе кажется, что это не проблема. — Он крутит стакан в руке. — Ты думаешь: «Я справлюсь. Мы справимся. Мы профессионалы». А потом всё постепенно начинает рушиться. Пауза, никто не говорит, никто не пытается задать вопросы, все просто слушают. — Потому что Формула — это не нормальная жизнь. — и его голос становится жёстче и эмоциональнее. — Здесь люди живут работой, думают тоже работой и умирают работой. — И когда ты начинаешь чувствовать что-то к человеку рядом… всё летит к чёрту. Вильям внимательно слушает. Эст тоже, хотя делает вид, что нет. — Ты начинаешь зависеть от него. — Бум говорит уже почти холодно, но у него в глазах слишком много злости. — Его настроение влияет на твою работу, его ошибки бьют по тебе. Его победы становятся важнее собственных твоих. — он резко ставит стакан на стол. — А потом вы ссоритесь. — он делает паузу и тихо говорит: — И вся команда горит вместе с вами.   И вокруг них настолько напряженная атмосфера, что рядом почти никого нет. Все слушают Бума внимательно, как что-то очень важное, очень ценное, боясь испортить этот момент и разговор. Они будто и не дышат. — Люди думают, что любовь — это что-то красивое. — он смотрит куда-то вдаль и продолжает говорить: — но это совсееем не так. — в таких местах как формула-1 она становится слабостью. Кхао больше не улыбается, Санта молчит. — Поэтому команды это запрещают, — продолжает Бум. — Потому что чувства делают тебя нестабильным. Пауза. — А нестабильные люди ломают команды. И тут Эст медленно опускает взгляд, слова цепляют его слишком сильно. Потому что он понимает, что Бум сейчас говорит не только о себе. — И самое отвратительное, — тихо добавляет Бум, — это когда ты готов отдать человеку всё… — он замолкает и сжимает челюсть. — …а для него это просто удобная сделка. И в этот момент Понд впервые понимает друга, Бум всё ещё что-то чувствует к У. Несмотря на ненависть, несмотря на годы, несмотря ни на что. И это уже как будто намного страшнее обычной злости. И разговор после слов Бума становится другим. Более тихим и более тяжёлым. Дальше ничего не идет, потому что теперь все понимают эти запреты появились не просто так, не потому что FIA скучно. А потому что чувства здесь реально могут всё разрушить. Некоторое время никто ничего не говорит. Только музыка играет где-то на фоне. Люди вокруг смеются, фотографируются, разговаривают со спонсорами. А за их столом будто повисло что-то слишком личное. Первым тишину нарушает Санта. — Ладно, это всё слишком депрессивно для вечеринки. Кхао сразу кивает. — Согласен. Я вообще сюда пить пришёл. — Ты везде приходишь пить, — говорит Джун. — И? Понд фыркает со смеху. И напряжение наконец немного спадает. Их разговор постепенно уходит в другое русло. Они обсуждают гонки, спонсоров, последние сплетни в паддоке, про гонщиков, кто уйдет, а кто останется. Кого FIA опять заставила сниматься в идиотской рекламе. Санта снова спорит с Кхао о том, кто хуже одевается вне паддока. Вильям смеётся смотря на них. И даже Эст иногда начинает вставлять короткие комментарии. И впервые за долгое время атмосфера становится нормальной. Все пьют, алкоголь, музыка и шум им помогают. Они все будто пытаются хотя бы на один вечер забыть про ссоры, штрафы, статьи и свои собственные проблемы. Но не всё можно спрятать. Пхувин замечает это не сразу. Сначала это просто ощущение, он ловит чей-то взгляд на себе, но не понимает где и кто. Потом это чувство ещё раз повторяется, а потом и ещё. И он поднимает голову и сталкивается глазами с Пондом, всего на секунду, но этого ему хватает. Понд сидит чуть дальше, лениво крутя стакан в руке. И спокойно смотрит на Пхувина, он не отводит от него взгляда. Пхувин от этого щурится и медленно улыбается уголком губ. Потому что этот взгляд кажется… совсеем не дружеским. Через несколько минут это повторяется снова. Это повторяется даже во время разговора со спонсорами. Пхувин что-то объясняет одному из представителей McLaren, а потом случайно поворачивается — и снова видит Понда. Тот стоит уже у бара и смотрит прямо на него. И когда он понимает, что его поймали не отворачивается и продолжает смотреть на него еще больше интересом, только чуть приподнимает бровь, будто специально делает это, флиртуя. Пхувин тихо усмехается себе под нос заметив это и отворачивается первым. Позже они снова пересекаются взглядами. А потом ещё раз. И это уже становится почти игрой, но никто из них ничего не говорит. И они оба прекрасно понимают, что происходит, но предпочитают молчать и общаться взглядами. И тут их ловит Санта и говорит: — Почему инженер мерса смотрит на тебя так, будто хочет украсть? Или..съесть?.. Пхувин чуть не давится напитком. — Что? — Я серьёзно. Пхувин быстро делает вид, что вообще не понимает, о чём речь, но он краем глаза всё равно ищет Понда и снова быстро находит. Он до сих пор пристально смотрит на него изучая его с ног до головы. Вечер продолжается, люди постепенно расслабляются. Кто-то уже танцует, кто-то слишком пьян. Кто-то обсуждает контракты на следующий сезон. Кхао разговаривает с каким-то спонсором о музыке. Санта снимает всё и всех на телефон. Вильям наконец начинает смеяться нормально, а не натянуто. Эст смотрит на это и впервые за несколько дней чувствует что-то похожее на спокойствие. Хотя бы ненадолго.  Часы идут. И вечер постепенно начинает заканчиваться. Кто-то уже уезжает, кто-то остаётся и продолжает, но музыка становится тише и людей уже меньше. Пхувин первым говорит, что поедет в отель. — Если я останусь ещё на час, завтра я не встану. — Да ты и так не встаёшь, — отвечает Вильям. — Это другое. — он берёт пиджак со спинки стула и направляется к выходу и почти доходит до дверей… как рядом очень неожиданно появляется Понд и стоит слишком близко. — Уже уходишь? — спокойно спрашивает он. Пхувин поворачивается к нему. — А ты следишь за мной? Понд усмехается и отвечает: — Кто знает, всё может быть. — Пхувин чувствует, как внутри что-то странно дёргается, потому что Понд сейчас выглядит… опасно? Чёрная рубашка чуть расстёгнута, рукава закатаны, волосы уже не такие идеально уложенные как в начале вечера. И этот его взгляд… слишком острый и прямой. — Я думал, инженеры мерсов слишком серьёзные для флирта, — говорит Пхувин. Понд делает шаг ближе. — А я думал, инженеры маков умеют замечать намёки быстрее. Пхувин тихо смеётся и это почему-то звучит слишком интимно в почти пустом холле. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, будто проверяя границы друг друга. — Так ты всё-таки флиртовал? — тихо спрашивает Пхувин. — А ты всё-таки заметил? Пхувин качает головой, улыбаясь. — Ужасно самоуверенно. — Но работает же. — отвечает Понд улыбаясь. Тишина между ними становится странной, не совсем неловкой, а… как будто тёплой и одновременно опасной. Ощутимо обжигающей.  Потом Понд вдруг смотрит в сторону выхода. — Ты на машине? — Нет. — Тогда поехали вместе. Пхувин поднимает бровь и спрашивает: — Это приглашение? Понд смотрит прямо на него. — Зависит от того, как ты хочешь его понять. И Пхувин почему-то соглашается почти сразу же. Они выходят из отеля вместе, ночной воздух прохладный. Город всё ещё шумит где-то вокруг. Они немного пьяные, но им вместе хорошо. Понд заказывает такси даже не спросив у второго адрес. Но и Пхувин не собирается возразить и ждет. Они молчат и наслаждаются тишиной. Пхувин смотрит куда то вдаль, а Понд переодически смотрит на Пхувина. Машина подъезжает и Понд как настоящий джентльмен открывает дверь машины для Пхувина, тот улыбается и говорит: — спасибо. — и садится в машину. Следом и Понд оказывается рядом с ним. И пока машина уезжает куда-то в сторону—  никто из них даже не замечает, что они оба улыбаются.                                           ***       Они едут в машине молча, но это не неловкая тишина. Это та тишина, где оба слишком хорошо ощущает присутствие друг друга. За окном ночной город, музыка играет тихо, а Пхувин иногда ловит взгляд Понда в отражении окна. И каждый раз внутри что-то дёргается. — Ты всегда так смотришь на людей? — вдруг спрашивает Пхувин. Понд слегка поворачивает голову. — Как? — Будто уже всё решил. — А ты всегда так нервничаешь? — Я не нервничаю. — Конечно.  Пхувин закатывает глаза, но улыбается и Понд замечает это сразу. Когда они приезжают к отелю, они выходят из машины слишком близко друг к другу. Ночной воздух прохладный, но между ними всё равно жарко настолько, что Пхувин чувствует это почти физически. Понд идёт рядом спокойно. Слишком спокойно для человека, который весь вечер смотрел на него так, будто медленно раздевал взглядом. Огромный холл отеля встречает их мягким светом и почти пустой тишиной. Большинство гостей уже разошлись по номерам, только где-то далеко играет музыка из бара. Пхувин снимает пиджак с плеча и выдыхает. — Я ненавижу такие мероприятия. Понд нажимает кнопку лифта и говорит: — Врёшь. — Почему это? Понд смотрит на него краем глаза. — Ты любишь, когда на тебя смотрят. — А ты сегодня смотрел на меня больше всех. И тот попадает точно, потому что Понд даже не пытается отрицать. Двери лифта открываются, они заходят внутрь вдвоём и пространство внезапно становится слишком маленьким. Пхувин встаёт рядом с зеркальной стеной, а Понд — напротив. Лифт медленно начинает подниматься. Тишина, только тихий гул движения. И Пхувин чувствует на себе тяжёлый, неотрывный взгляд. И когда он поднимает глаза — Понд действительно смотрит прямо и без стеснения. — Что? — тихо спрашивает Пхувин. Понд медленно делает шаг ближе. — Ты правда хочешь, чтобы я ответил? У Пхувина внутри всё сжимается, но вместо этого он только ухмыляется и отвечает: — Может, хочу. И Понд подходит почти вплотную. Теперь между ними буквально несколько сантиметров и Пхувин неожиданно понимает, что начинает нервничать. — Ты весь вечер меня провоцировал, — тихо говорит Понд. — А ты поддался? — Я терпел. – И от того, как спокойно он это говорит, по коже проходит дрожь. Лифт слегка дёргается на одном из этажей, но двери не открываются, они продолжают ехать вверх. А Пхувин уже чувствует дыхание Понда слишком близко. — Ты сейчас слишком тихий, — замечает Понд. — Думаю. Пхувин тихо смеётся, но его смех выходит нервным. Потому что Понд смотрит так, будто уже знает, чем закончится эта ночь. Понд медленно поднимает руку и поправляет выбившуюся прядь волос у него со лба. Простое касание, но у Пувина внутри всё переворачивается. — Ты красивый, когда молчишь, — тихо говорит Понд. Пувин сглатывает и отвечает: — Это был ужасный подкат. — Но ты покраснел.. — Заткнись. Когда двери лифта открываются, Пхувин первым выходит в коридор. Быстро, будто пытается снова начать нормально дышать, но шаги Понда за спиной только сильнее сбивают мысли. Коридор пустой и тихий, мягкий свет вдоль стен. И Пхувин вдруг замечает, что идёт чуть впереди, а Понд — спокойно и уверенно следом. Будто ведёт его одним своим присутствием. И почему-то Пхувину нравится это больше, чем должно. — И всё же, ты всегда так смотришь на людей? — спрашивает он, не оборачиваясь. — Только на тех, кого хочу. Пхувин останавливается и медленно поворачивается к нему и у него сердце предательски сбивается. Потому что Понд сейчас стоит посреди пустого коридора с этим своим спокойным взглядом — и выглядит слишком …. — Слишком самоуверенно звучишь, — тихо говорит Пхувин. Понд подходит ближе и тихо произносит: — Но ты всё ещё здесь. И ему снова нечего ответить. Они молча доходят до двери номера, Понд достаёт карточку, а Пхувин смотрит на его руки, на пальцы. На то, как спокойно тот открывает дверь, будто вообще не волнуется. Хотя между ними уже буквально все искрит. — Последний шанс передумать, — тихо говорит Понд, открывая дверь. Пхувин смотрит несколько секунд ему в глаза, а потом сам делает шаг вперёд и заходит в номер первым. И Понд, закрывая за ними дверь, уже понимает — этой ночью никто из них не собирается останавливаться.                                           ***       Пхувин медленно проходит вглубь номера, осматриваясь, будто ему реально интересен интерьер. На самом деле — нет. Он просто пытается успокоить сердце, которое почему-то начинает биться быстрее с каждой секундой. Понд снимает пиджак, не сводя с него взгляда и Пхувин чувствует этот тяжелый взгляд кожей. И с губ слетает ещё один вопрос, который был ему не так интересен, но всё же выполнял роль хотя бы какого-то успокоения. — Ты всегда так молчишь после флирта? — пытается успокоиться Пхувин. Понд очень медленно подходит ближе и отвечает лениво: — А ты всегда начинаешь нервничать в последний момент? — Я не— Понд останавливается прямо перед ним и говорит: — Нервничаешь. И Пхувина раздражает, что тот прав. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, без шуток, без масок. Потом Пхувин сам хватает его за ворот рубашки и тянет на себя и Понд целует его сразу, будто только этого и ждал. Поцелуй выходит жадным и слишком горячим. Пхувин шумно выдыхает ему в губы, а руки Понда сразу ложатся на его талию, притягивая ближе. Настолько близко, что между ними не остаётся никакой дистанции. Границ. Воздуха. Пхувин чувствует, как внутри всё плавится от того, насколько уверенно Понд его касается. Будто давно решил, чего хочет и сейчас просто берёт это. Они целуются, сталкиваясь друг с другом почти хаотично. Пхувин спиной врезается в стену и тихо, непривычно для самого себя, смеётся в поцелуй. — Осторожнее— Но Понд не слышит, только смазано целует шею и его руки скользят под чужую рубашку, касаясь кожи. Его тёплые ладони, уверенные движения и Пхувин чувствует, как по телу проходит дрожь. — Ты слишком красивый, — тихо говорит Понд ему в шею. И это бьёт по Пхувину сильнее любых прикосновений и он снова пытается что-то съязвить. Но получается только сбитый выдох, когда Понд ощутимо кусает его чуть ниже челюсти. Одежда постепенно исчезает где-то на полу номера. Пиджаки, рубашки. Где то уже лежат часы. Пхувин уже сам тянет Понда ближе, запускает пальцы в его волосы и целует так, будто пытается свести с ума. Хотя, кажется, они оба уже там. Понд осторожно толкает его к кровати и Пхувин падает на постель и смотрит на него снизу вверх. И это внезапно становится для него слишком. Его ведёт сильнее, чем от выпитого ранее алкоголя.  Потому что Понд сейчас смотрит так, будто Пхувин — единственное, что его интересует. И он целует его снова. Проводит рукой по бедру, заставляя Пхувина резко вдохнуть. — Всё ещё не хочешь остановиться? — тихо спрашивает Понд. Пхувин смотрит на него несколько секунд, потом тянет обратно к себе и произносит: — Если ты сейчас не заткнёшься — возможно захочу. И от того ответа Понд стонет Пхувину в губы и снова скользит языком внутрь, чувствуя сладковатый привкус от его идиотского алкоголя, который он наверняка пил на вечеринке. Это взрыв, это и всё, и ничего из того, как он на вечеринке это представлял. Понд прерывает поцелуй, чтобы стянуть с себя остальную одежду, и Пхувин издает недовольный звук. И тот фыркает и продолжает целовать его, реакция Пхувина до абсурда милая для ситуации и положения, в котором они находятся. Пхувин ему даже не дает и секунды, чтобы как следует насладится этим, прежде чем он начинает толкать его локтем и издавать настойчивые звуки.  И Понд ворчит и отстраняется, чтобы потянуться к его поясу. — Хочешь, помогу тебе с этим? Похоже, ты забыл, как снимать одежду. — ха-ха, просто сними их сам, — говорит Пхувин без стеснений и поднимает бёдра, и тот в ответ слегка дрожащими пальцами стягивает с него ненужную одежду.  Неловкость между ними ушла, всепоглощающим возбуждением. Все это было новой, неизведанной территорией, чужое мужское тело под руками, его запах, ответная и жесткая реакция, тяжелое дыхание в тишине комнаты — все было впервые и дальше всё становилось ещё ближе и теплее. Поцелуи, сбитое дыхание, тихие звуки в полутёмной комнате. Пхувин чувствует себя совершенно потерянным в ощущениях и в руках Понда, который будто знает, как заставить его забыть вообще обо всём. И когда Понд прижимает его к себе крепче, Пхувин впервые за вечер перестаёт думать.  Он целовал Пхувина так, словно от этого зависела его жизнь, словно пытался выпить из него всю искренность, все отчаяние, чтобы ничего не осталось. И дальше Понд спускается ниже, его губы проложили влажную, горячую дорожку по шее Пувина, по выступающим ключицам, задержались на соске, заставив того выгнуться и издать тихий, сдавленный стон. После Понд двигается еще ниже, к самому источнику напряжения Пхувина. И сразу замедляется, его дыхание стало прерывистым. Густой и тяжелый воздух в комнате застыл. Пхувин, прикрыв веки, смотрел на него сверху вниз. Он видел, как мышцы на спине Понда напряглись, как его плечи застыли в нерешительности. И от этого зрелища, этого сильного, контролирующего себя инженера, потерявшего дар речи перед тем, что он вот-вот сделает, — Пхувин возбудился еще сильнее. Первое прикосновение губ Понда было шокирующе нежным, почти робким. Просто плоть к плоти, горячая и влажная. Он не двигался несколько секунд, просто дышал, его горячее дыхание обжигало самую чувствительную кожу. Понд, казалось, понял, что нашел нужный ритм. Его движения стали увереннее, глубже, он взял в рот больше, и Пхувин почувствовал, как его головка касается нёба. Это заставило собственное тело, непривычно, активно реагировать в ответ. Звук, который издал при этом Понд, негромкий, влажный, похожий на попытку проглотить, — заставил Пхувина зажмуриться, чтобы не кончить тут же. Он дальше не мог держать себя в руках. Волна накатила с такой сокрушительной силой, что он выгнулся всем телом, оторвав голову от подушки. И из него вырвался животный стон, когда оргазм прокатился по нему долгой, ослепительной судорогой. Он кончил тому прямо в рот, его сознание на мгновение помутнело, оставив только пульсирующее тело.  Понд медленно поднялся, его губы были блестящими, опухшими. Он сглотнул, и Пхувин, сквозь туман в голове, поймал это движение. Понд лег рядом, на бок, подперев голову рукой, не говоря ни слова и просто смотрел. Пхувин перевернулся к нему, чувствуя себя уязвимым, но уже не стыдясь этого. — Ну как тебе? — наконец прошептал Понд. — Скажем так, неплохо. Первый уровень ты прошел успешно, а дальше… — алкоголь и только что пережитые эмоции делали его смелым. И прежде чем Понд что-то ответил, Пхувин резко двинулся. И в одно движение он оседлает Понда, прижав его бедрами к матрасу.  Теперь его очередь. Он наклоняется и целует Понда, глубоко и делясь с ним своим вкусом. Поцелуи переходят на шею, на грудь, и уходят к животу. — Нравится? — тихо прошептал Пхувин. Его губы снова скользнули по чувствительной коже, заставляя Понда вздрогнуть. — А это… лишь начало. — И с этими словами он медленно приподнялся на коленях, все еще находясь над Пондом и опустился так, чтобы его ягодицы оказались прямо над бедрами другого инженера. — Блять, — выдохнул Понд очень раздраженно.  — Тссс, мы же инженеры, мы должны действовать по инструкции. — прошептал Пхувин, возвращаясь к своему дразнящему танцу. Он терся о Понда, имитируя сам акт, но не позволяя ему случиться. Он видел, как тот теряет контроль, как его тело изгибается в поисках большего.. но не позволял большего.  Чтоб больше не тянуть, он схватил рукой достоинство Понда и начал быстро дрочить ему, все так же сидя на нем верхом. Он смотрел ему прямо в глаза, а Понд не понимал, что чувствует Пхувин, но наслаждался, до того что у него поехала крыша и он кончил почти сразу же.  И Пхувин рухнул на подушку рядом, уставший и тяжело дышал.  Они долго лежали молча, но потом Понд, с закрытыми глазами, рассмеялся хрипло, без сил, и медленно погрузился в сон. А утром Понд проснулся один. На тумбочке возле кровати Понд заметил сложенный лист бумаги. Сначала он вообще не обращал внимания. Думал, это чек, меню или что-то из отеля. Но потом он увидел своё имя, и внутри что-то неприятно сжимался.                                     

***

«Понд, спасибо за ночь. Ты был… слишком хорош для человека, которого я знаю всего ничего, но давай без всей этой неловкости после, ладно? Без странных разговоров утром, без “что это теперь значит” и прочего. Это была хорошая ночь. И я не хочу всё испортить попытками сделать из этого что-то большее. Ты классный. Серьёзно. Но у нас слишком сумасшедшая работа, чтобы усложнять себе жизнь ещё сильнее. Так что пусть это останется просто приятным воспоминанием. Надеюсь, ты не обидишься.» — Пхувин.       Понд ещё долго смотрел на записку и улыбался, только вот его улыбка выходит какой-то пустой… А ведь шанс был хорошим.