Потребность

Лед. Загадочный, манящий, молчаливый. Лед. Хранящий тайны миллионов людей со всего мира, которые решили слепо довериться тому, кто, кажется, обречен хранить обет молчания вечно. Лед. Такой холодный и жесткий по природе, но горячо любимый и мягкий для тех, кто видит в нем свое предназначение. Свое продолжение. Свою часть. Свою любовь. Лед – просто отражение. Застывший кусок воды, служащий пастбищем для упахивающихся в пот и кровь фигуристов, которые ежедневно гробят свое здоровье, чтобы потом, в свои 25, сидеть в какой-нибудь зашарпанной студии и комментировать прокат и шансы очередной «надежды России» взять золото на новых Олимпийских играх, потому что лично твой срок уже вышел.  Лед–место кратковременной работы, постоянного труда, но никак не источник силы. Нет в нем абсолютно ничего загадочного, а «игра не стоит свеч», как всю жизнь уверяла себя Каролина Ковалевская.  Лед демонстрирует то, что ему отдают. То, что имеет честь лицезреть только он. Он просто отражение. Отражение чувств, эмоций и тайн. Отражение личности, которая старается вкладываться в него, надеясь, что тот даст взамен более сильные толчки, мягкие плавные скольжения и твердую почву для приземлений после очередного тулупа.  Даст больше, чем получил. Но так не работает. Не работает нигде. Каждый получает то, на что наработал.– Простая аксиома жизни, которую Ковалевской вбили в голову и хлипкое тело ещё с детства.  Не стоит пытаться обхитрить жизнь. А тем более то, что работает по механизму зеркала. Это невозможно. «Что посеешь, то пожнешь.»–Эхом в пустой голове раздается суровый голос матери каждый раз, когда Каролина в очередном неконтролируемом порыве эмоций затягивает коньки настолько туго, насколько позволяют слабые бледные ладони, которые уже через семь секунд начинает саднить, в надежде сломать ногу. С такими же эмоциями она выскакивает на лед, который за последние 11 лет успел превратиться из отдушины в холодную мертвую клетку, зная, что сегодня она опять будет недовольна. Снова. Она никогда не бывает довольна её прокатами. Лопатки прожигает суровый взгляд Этери Георгиевны, в котором все равно чувствуется ничтожная нотка жалости, которую Ковалевская предпочла бы никогда не видеть, потому часть разминки откатывает спиной, пока Даниил Маркович взглядом орла пытается выцепить любые малейшие неточности и оценить уровень грубости переходов между элементами. Первенство на чемпионате России как-никак вешает определенный груз ответственности на хрупкие женские плечи, но также влечет за собой достижения в спорте и повсеместную узнаваемость, которые, вроде как, должны считаться за плюс. Надо ли оно Каролине Ковалевской лично? Никто не спрашивал, но она явно была не уверена. Как и, в принципе, во всей своей жизни последний десяток лет. Заход на фирменный каскад четверной риттбергер-тройной сальхов получается кривым и слишком медленным – тупой болью отзывается большой синяк на правом ребре, мешающий хорошенько закрутиться.  Сцены последнего диалога с матерью медленно, но верно начинают всплывать в тяжелой голове, мешая адекватно сгруппировать ноги при приземлении, что, конечно же, приводит к незамедлительному болезненному приземлению прямиком на левое бедро. Шипя себе под нос и моментально подскакивая обратно на ноги слышит с тренерской ложи обреченное: «Конкретно у этого риттбергера был шанс, но ты его добила. Соберись, о чем ты думаешь?!» О возможности. О предоставившейся возможности попасть на Олимпийские Игры 2026? Нет. О недосягаемой возможности жить спокойно. Тяжело выдохнув, девушка делает завершающий круг разминки и, не демонстрируя ни капли сожаления, неуверенности, грусти или растерянности, спокойно и расслабленно направляется к тренерскому штабу, который её ещё разве что на части не разорвал недоуменными и разъяренными взглядами. Каролина на всю эту картину лишь усмехается правым уголком губ, сжимая потные ладони в кулаки, стараясь унять необъяснимую дрожь, пока сердце бешено в груди клокочет, но взгляда не опускает, с легкой ленцой продолжая перебирать ногами. Устояла. -Что это было?–Вопрошает Тутберидзе, устало прикрывая глаза рукой.- Заезд в пол-оборота, группировка ног отсутствует полностью, так ещё и не докрутила до такой степени, что, считай, тройной, да что там тройной, почти двойной, вместо четвертного получился. Ты куда едешь, Ковалевская? Золото Олимпиады брать или первенство двора завоевывать? Этери Тутберидзе всегда поражала своих подопечных, и на то было действительно много причин, потому что каждый из них находил в ней что-то свое. Строгость, прямолинейность, жестокость, целеустремленность, способность воспитывать чемпионов и ещё многое другое. Что-то свое.  Что-то, явно отталкивающее и пугающее, но по-странному завораживающее, заставляющее остаться здесь и выходить на лед снова и снова.  Что-то, вызывающее предвкушение скорой победы.  Что-то, заставившее одичать после данной возможности прикоснуться ко звезде, словно собака, впервые попробовавшая человеческое мясо. Вроде и не сильно вкусно, а отказаться уже не сможешь, да и на мир по-прежнему не взглянешь. Что-то свое. Конкретно Каролину всегда ставил в ступор взгляд. Ее тяжелый взгляд из под полуопущенных век, мгновенно осаждающий и требующий повиновения без лишних слов. Нет, не просто требующий–заставляющий. Заставляющий повиноваться и прыгать-прыгать-прыгать. Прыгать до потери сознания. Взгляд, которому невозможно противиться. Но Ковалевская пыталась. Каждый раз после очередного полета не в воздухе во время прыжка, а в облаках и собственных мыслях и последующего неизбежного падения глаз не отводила. Но выстоять морально… Невозможно.  -Золото точно будет моим.–Абсолютно непоколебимо и без малейшей дрожи в голосе произносит Каролина, демонстрируя тренерам легкую улыбку, без доли стыда и смущения. -На четверные там точно никто не замахнется, а у нас подобных каскадов в программе ещё 2 и плюс ещё несколько прыжков и вращений отдельно. Так что беспокоиться не о чем. -Ага, супер, а, если ты со всех них попадаешь? Также ,я надеюсь, будешь стоять с улыбкой и смотреть, как твое имя катится на дно рейтинга?– Моментально парирует тренер, пародируя абсолютную беззаботность на лице девушки, нервно постукивая пальцами по собственному запястью.-Ковалевская, очнись, ты, по-моему, действительно путаешь мероприятия. Ты, если эти четверные все не выпрыгаешь, как мне тут красочно описываешь, не ждать тебе никакого места не то, что на пьедестале, в моем штабе.– Рычит Этери Георгиевна и, нервно щелкая пальцами прямиком перед карими глазами, подрывается с места. Отходит в сторону, остановившись ко льду спиной, тяжело дышит и сжимает руки в кулаки. Каролина на данное действо снаружи реагирует абсолютно спокойно–лишь недоуменно поднимая одну бровь, а внутри все начинает потряхивать. Синяк на ребре ноет гораздо более ощутимо, а из легких понемногу начинает спирать воздух.  Она медленно поворачивает голову к Даниилу Марковичу, который абсолютно пустым взглядом уставившись в пол, видимо, решил от лишних комментариев воздержаться, явно думая, что разговоров на сегодняшнюю тренировку уже достаточно, хотя она только началась, и четко без лишнего сочувствия в голосе произносит: -Сейчас прогон короткой, затем произвольной. Без остановок, готова? -Всегда.-Небрежно мямлит Каролина в ответ, моментально отворачиваясь и отталкиваясь от борта со всей силы, направляясь на середину катка. Медленно разжимает кулаки, на которых уже успели остаться красные отметины от острых длинных ногтей, и максимально незаметно утирает бордовым рукавом тренировочной кофты одинокую слезу, скатившуюся по правой щеке. Но, рвано вдохнув воздух через нос, вновь поворачивается лицом к тренерскому штабу, обворожительно улыбаясь, будто ничего и не было, и с замиранием сердца ждет первой ноты. Отправной точки. «Не думай ни о чем.»–Уверенно произносит сама себе в больной голове и, как только вспоминает, что действительно стоит на кону, зажмуривает глаза, отгоняя прочь всевозможные мысли, пока в голове не остается только белый шум и аккорды внезапно начавшейся музыки. Ремикс “Bad romance” -Lady Gaga начинается далеко не с мягких и слезливых нот скрипки и фано, которых многие ожидают, и которые эти же многие будут использовать для собственных историй и программ. Нет. Каролина Ковалевская абсолютно про другое. Первый такт–удар барабанов, который отлично задает музыке и самой девушке настроение, оповещая о начале истории, которую ей предстоит не просто показать, а пережить здесь. На этом самом катке. Харизматичное подмигивание и воздушный поцелуй в зал так и излучают игривость, энергии которой хватает, чтобы закрутить первое фирменное вращение: волчок-бильман-заклон-либела, без которого не обходится ни одна программа Ковалевской. Далее все по уже заученному наизусть механизму: 3Lz-3Lo, дорожка шагов, 3A, 3F и мягкое четкое завершение конечной позой прямо на припеве после кантилевера, и ,конечно же, главное не забывать взаимодействовать со «зрителями» и периодически бросать в зал не уставший от жизни взгляд, а дерзкую ухмылку, которую до конца номера Каролина продерживает с трудом. Замерев на зубцах коньков и полусогнутых ногах с кокетливо прижатым к слегка приоткрытым губам пальцем и вздернутой к небу рукой, вновь подмигивает, не обращая внимания на взгляды тренеров, и тяжело дышит.  Спустя буквально секунду выезжает из позы и придает бледному лицу абсолютно безразличный вид, пытаясь  удостоверится, что ей показалось, как треснули её скулы во время этой слащавой улыбки. Тошнотно. Медленно возвращается на середину своеобразной «сцены», надеясь, что Глейхенгауз все же сжалится над ней и даст фору хотя бы секунд пять, и оказывается права. Скосив глаза в сторону ближайшего борта, замечает, как Даниил Маркович максимально старательно растягивает время, отвлекая Тутберидзе, которая уже тянется к кнопке, чтобы включить мелодию произвольной, разговором.  Ковалевская в ответ на это лишь непроизвольно и искренне улыбается и замечает, как тренер ловит её взгляд, улыбаясь в ответ. На что девушка в немом жесте «Спасибо» кивает и складывает руки на груди, давая понять, что уже можно продолжать, и она точно не задохнется от недостатка кислорода во время своей произвольной программы, и мужчина тут же воспринимает условный «знак» и замолкает, переставая мешать индивидуальной методике Этери. Каролину пробивает настольгическая дрожь от того, как сильно только что, казалось бы, брошенная невзначай секундная и ничего незначащая улыбка тренера напомнила о лучших её временах в фигурном катании. Напомнила о нем. О Евгении Плющенко. Ковалевская попала к нему, когда ей было всего 6 лет, и максимум ее умений заключался в езде вперед и назад, но, как оказалось, поднять его на новую, высшую планку не только в личностных, но и мировых рекордах, для Евгения Викторовича не вызвало абсолютно никаких трудностей. Он никогда не кричал, никогда не заставлял и никогда не ставил под сомнения способности своих подопечных. Никогда не осуждал и всегда умел выслушать, что на данный момент в глазах самой Каролины резко контрастировала с тем, что ей приходилось переживать сейчас. «У Плющенко твоего только технике научиться можно, а чемпионам нужен характер!!!Либо врожденный, либо вбитый.»– В ответ на очередной вопрос о необходимости перехода кричала мать, которая, как вы уже, наверняка, поняли, была уверена, что в случае с её дочерью возможен исключительно второй вариант.  Она искренне считала, что Евгений Викторович Каролину разбаловал своей нежностью и добротой, а ,на памяти самой Ковалевской, период катания у него был единственным, когда после полностью отбитого желания выходить на лед, ей не было тошно находится на катке и не хотелось сразу же оттуда сбежать.  Единственный согревающий луч света в этом царстве вечных холода и темноты, который сейчас, словно отражаясь о ледяные стены, проблесками появлялся снова, но теперь в лице Глейхенгауза, и Каролина этому была действительно рада, потому что с переходом в ТШТ надежда на относительную стабильность психо-эмоционального состояния девушки умерла незамедлительно с последним закатом, произошедшим в ее внутреннем мире после прощания с Плющенко.  Словно снежная королева, Этери Георгиевна также ярко контрастировала и с Даниилом Марковичем и ,будто специально, замыкала ледяной купол над головой Каролины, не оставляя ни единого шанса свету пробраться внутрь, оставляя молодую несчастную девушку замерзать в полном одиночестве. Но кто же тогда знал, что свет и тепло найдутся даже в проклятом запертом замке. Становясь в начальную позу, Ковалевская в очередной раз мягко прикрывает глаза, мысленно уговаривая себя, что сейчас потерпеть придется всего каких-то жалких пару минут, и дальше этот кошмар закончится.  Кошмар произвольной программы. Слезливой, слащавой и мягкой произвольной программы, от которой хотелось не просто плакать, а впасть в глубочайшую депрессию и упасть на лед, громко истеря. Настолько она была до ужаса унылой, что саму Ковалевскую каждый раз тянуло блевать после очередного проката, а тренера лишь устало закатывали глаза и складывали руки на груди, приговаривая: «Ты перед прогоном килограмм лимонов съела? Можно лицо попроще? Это очень чувственная программа, твоя задача это передать–очень сложно? » Да, очень сложно. Сложно, когда терпеть не можешь то, что делаешь, а тебя лишают последней эмоциональной подзарядки, которая и помогала тебе держаться на плаву,– музыки. Всю свою именитую карьеру Каролина Ковалевская просила лишь об одной единственной возможности, которой её просто не имели права лишать(раньше)–подбор музыки для собственных программ. То, что позволяло получать хоть какую-то эмоцию и энергию от прокатов. То, что пропало после её перехода в «Хрустальный». Этери, в отличие от Евгения, жестко контролировала весь материал, с которым приходилось работать ее подопечным, что было вполне ожидаемо и логично, но непримиримо с личными принципами и мнением самой Ковалевской, которая была уверена, что выбрать подо что ей придется покорять сердца зрителей: джаз, рок или тяжелый металл, она в состоянии и сама. Тутберидзе в ответ на неугомонный ураган характера Каролины, так яростно старающейся отстоять свои права, лишь снисходительно гладила ту по голове, неудачно шутя, что для «миловидненькой мордочки» девушки нужно что-то чуть менее дерзкое и раскрепощенное, в реальности же оправдывая все тем, что «Женская программа всегда требует чего-то нежного и чувственного, она не должна быть объектом сексуализации», что заставляло Ковалевскую закатить глаза так, как она никогда до этого не умела, потому что…. Потому что она никогда не была про это. Никогда не была про драмы, слезы, истерики, слащавость, уступки, скромность, стеснительность, излишнюю доброту и робкость. Нет. Демонстрация её личности всегда происходила в самых наиярчайших красках, раздуваемыми жестким, сильным, неугомонным и никого не щадящим вихрем, сравнимым только с ветром недосягаемых и нелюдимых пустынь, слегка  приукрашенная саркастичностью, уверенностью в себе, прямолинейностью, желанием быть впереди и отсутствием боязни быть замеченной. Ну, а то, что творилось внутри нее–совсем другой вопрос, абсолютно не требующий никакой огласки на аудитории, что, соотвественно, полностью лишало смысла его обсуждение.  Периодически, конечно, получалось отвоевывать у тренера иногда произвольную, иногда короткую программы, но происходило это очень редко и, о чудо, этот шанс выпал и на олимпийский сезон, за что Каролина благодарила всевышние силы и днем и ночью. “Skinny love”-Bon Iver. За весь сезон Ковалевская успела возненавидеть, уничтожить, воскресить и ещё раз возненавидеть эту мелодию, но она продолжала оставаться её верным спутником на всех чемпионатах и соревнованиях, а вот теперь и на Олимпийских играх. Песня начинается мягким вступлением, с минорного тихого аккорда фортепиано, который Каролина любезно решает прослушать, даже не пытаясь вслушиваться в музыку, чтобы не стошнило раньше времени. За основу выполнения нужного плана, как и всегда в подобных ситуациях, было взято действие на автомате, которое выполнялось благодаря заученной наизусть программе. С пустой головой. Без мыслей, без музыки. Без эмоций. Выступление начатое, конечно же, фирменным вращением, за котором сразу следом идет каскад 4T-3Lz, далее ,разбавленная парочкой дорожек, бидуинским и кантилевером, демонстрирующем запредельную неестественную гибкость, приобретает новые краски, благодаря идеально выполненным 3A и 4Lo, затем следует давно заученное сальто назад, аккуратный выезд в гидроблейд, перекидной, служащий переходом к каскаду 4S-3Lo-3F, сделанный с легкой ноги, почти без напряжения в коленях 4F, элегантное скольжение в шпагате, фирменный 4Lo-3S, пара акробатических и артистичных движений и, наконец, завершающий 4Lz. Идеально. Идеально заучено наизусть. Идеально исполнено.  Каролина не просто чувствует, а точно знает, что идеально, что заставляет девушку ,наконец, проявить за весь номер хоть долю эмоций и неловко улыбнуться, уже сидя на льду в конечной позе. На автомате вышло идеально. Она уверенно, с самодовольной улыбкой, поднимает голову, оценивая реакцию «судей» и, замечая потерянный взгляд Этери, нервно потирающей ладони, мысленно ликует. Поднимаясь вновь на ноги, мчится к выходу со льда и, проходя мимо тренерского стола, параллельно надевая обратно чехлы, молвит лишь:-Я говорила, что тут не за что переживать.–не поднимая взгляда. И, накинув на подрагивающее плечи олимпийку, смиренно и размеренно направляется к выходу. -Сухо, Ковалевская.–Единственное, что слышит девушка в последний момент перед демонстративным захлопыванием двери и хитро ухмыляется сама себе, отмечая, что изъянов в технике выполнения все-таки замечено не было.                       ******** -Что там?–Лениво протягивает Каролина, плюхаясь в соседнее кресло зоны ожидания горячо любимого аэропорта  «Внуково», слегка озадаченная молчаливым поведением сокомандницы Петросян, которая полчаса назад , не замолкая ни на секунду, беседовала с Глейхенгаузом в такси. Да, возможно, иногда собеседник из Ковалевской выходит не очень хороший, но не то чтобы прям отвратительный, так что думать о том, что проблема заключалась в собственной персоне не хотелось от слова «совсем». -Илья Малинин. Абсолютный фаворит и уже победитель командника.-Бегло лепечет девушка, демонстрируя собеседнице очередное видео-интервью с абсолютно нескромным заголовком «Илья Малинин получил всеобщее признание, а за ним и второе золото Олимпийских игр, даже не откатав произвольную!», который заставляет Каролину немедленно скривиться, тем самым вызвав явное недоумение на лице Петросян. Смазливый голубоглазый блондинчик, о котором Ковалевская, конечно же, уже неоднократно слышала, стоит запыхавшийся, судя по всему, сразу после короткой программы, перед олимпийским льдом и очень активно с легкой улыбкой на хорошем английском отвечает на вопросы любопытный прессы. Абсолютно стандартная ситуация для их индустрии. И только Ковалевская  порывается поднять недоуменный взгляд на свою коллегу с вопросом о том, что же в этом видео такого необычного, как собственный слух цепляется за короткий обрывок диалога из интервью, заставляющий вернуть все свое внимание обратно к сенсорному экрану. «-Наверняка, все эти выступления, соревнования и шоу заставляют тратить очень много энергии… Есть ли конкретно у Вас, Илья, какой-нибудь необычный, индивидуальный источник силы или пока хватает сна и еды? Парень слегка усмехается вопросу, кажется, заданному абсолютно не серьезно, а даже с некоторым подколом, но, прокашлявшись и вернув собственному лицу серьезности, без тени улыбки, спокойно, а главное искренне отвечает: -Мой источник силы–лед. И, я думаю, что это не совсем тот инсайд, который бы вам хотелось получить, потому что, я уверен, что не такой уж он и индивидуальный. Практически у всех фигуристов так. Спросите у любого. Невозможно заниматься чем-то, не получая от этого дела той или иной подзарядки.» Возможно. Каролина знает, четко знает, что возможно. Очень даже. Знает и живет так уже на протяжении 11 лет. Лед не дает никакой силы. Не дает больше, чем ты ему даешь. Лед–отражение. Просто тупое отражение. От него невозможно зарядится. Если ты приходишь на лед уставший–единственное, что ты получишь–усталость. Если приходишь выспавшийся и бодрый–есть шанс получить энергию. Но, только потому что ты предварительно сам ее в себе создал. И нет в этом никакой силы или загадочности. Девушка моментально морщит лоб, сводя брови к переносице, в край огорченная бредом, вылетевшим изо рта её зарубежной коллеги, и в очередной раз отмечает про себя, как же все-таки спортсмены любят прибедняться, перекладывая свои заслуги на всесторонние факторы, чтобы их, видимо, побольше похвалили. Аделия, немного растерявшаяся от вмиг изменившегося выражения лица сокомандницы, аккуратно толкает ту кулаком в плечо, а Каролина в ответ на этот жест, быстро приходя в себя, возвращает лицу все ту же беззаботную гримасу, которой, кажется, ни до кого нет дела. -Интересный повер-банк.– Ехидно ухмыляясь, заключает она, пребывая в своих мыслях, которые собседнице твердо решила не озвучивать. Петросян, явно озадаченная такой реакции, уже порывается потребовать подробностей о размышлениях, на секунду отразившихся на лице Ковалевской, но случайно, а, может быть, и нет, оказывается перебита.- Ты лучше скажи, как там Петя? Аделия всего лишь на секунду сурово хмурится и надувает губы, недовольная отсутствием очередной возможности что-то ответить, но почти сразу же оттаивает, слыша знакомое имя, и потерянно с некой досадой заключает: -Короткую вот день назад откатали. 86,72–12-е место. Ковалевская в ответ с минуту сверлит её пристальным взглядом, не говоря ни слова и пытаясь оценить губительность полученной информации, но, что-то про себя решив, тихо хмыкает, не выражая, в итоге, ни единой эмоции, вопрошает: -Падал? -Да. -Шансы есть выше прорваться или там по конкуренции хорошо все? -По конкуренции действительно хорошо, чего один Малинин стоит…–С ноткой легкого переживания и разочарования протягивает девушка, потягиваясь на неудобном железном кресле.-Но шансы явно есть. И неплохие. -Тогда ладно.–Все также безэмоционально и нечитаемо произносит в ответ Каролина, лениво зевая.  А про себя начинает трястись ещё больше, осознавая, что работать, кажется, придется в разы тяжелее, прыгать легче и выше, а скользить быстрее и мягче, потому что одну медаль они уже, похоже, упустили. Олимпийский Игры 2026 явно обещают насыщенные и очень непростые дни.