Контракт с океаном

      — Я высажу тебя у гостиницы. Постарайся изобразить дружелюбие, а то выглядишь так, будто тебя вчера часов двадцать мариновали на солнце. Если ел нормально и спал вдоволь, чего такой помятый? — куратор мельком глянул в зеркало заднего вида на темноволосого корейца. Тот мгновенно скривился, красноречиво продемонстрировал средний палец и свободной рукой скомкал кепку в кулаке, — Другого я и не ожидал.       От Чонгука вообще не следовало чего-то ожидать. От него стоило просто отъебаться и оставить в покое. И да, он не стоял вчера с остальными наказанными на плацу, он ехал: сначала по убитой дороге от границы Мьянмы, потом по трассе, пока счёт километров не перевалил за тысячу. Весь этот путь к Пхукету, где поселили их нового корейца с высокой квалификацией, который, по каким-то причинам, вообще, искал работу в другой стране Азии. Для Чонгука аналитик уже давно не был «земляком». Скорее, просто очередным приезжим из тех краёв, откуда самого альфу вывезли лет пятнадцать назад и продали в рабство в Shwe Kokko.       Начинал он с самого дна. Сначала батрачил на только зарождающейся скам-фабрике бесплатно, за одну ложку риса в день. Если везло, добавляли кусок жареной свинины, который застревал поперёк горла от усталости. Потом его подняли до координатора. В девятнадцать он уже считался мелкой шишкой, всего через два года после того, как крупно проебался, решив закрыть отцовские долги ещё на родине. В двадцать три всерьёз думал о побеге. Сил не оставалось смотреть на очередные группы, которых приходилось сначала раскидывать по баракам, а потом сажать за компьютеры. Люди даже не успевали понять, куда их привезли. Кого-то из местных вытаскивали из домов среди ночи, других — заманивали с яхт и отелей в Таиланде под предлогом «выгодного контракта». Кто-то вынужден был работать, чтобы военные группировки и прочая местная мразь не пустили на органы. Долги, шантаж, родня — ещё сотня мерзких сценариев, в которые легко может вписаться любой.       План собственного спасения развалился ещё на стадии романтизации идеи пробраться в главную башню Shwe Kokko и отыскать там свои документы. Вместо пули в затылок его неожиданно повысили до вербовщика. У Чонгука появилась зарплата, нормальное питание и отдельная комната, в которой не воняло чужой потной робой.       Спустя столько лет каторги он не сразу поверил, что происходящее — не злая шутка и не мираж, рождённый воспалённым от перегрева мозгом. Солнце Мьянмы постепенно утратило облик безжалостного палача, призраки прошлого медленно выветрились в открытое окно, под матрасом исправно копилась наличность, а в самом сердце Shwe Kokko открыли Burger King. О чём ещё мог грезить человек, который в юности засыпал на холодном цементном полу под чужими ногами? Мысль о побеге окончательно издохла, и Чонгук, смирившись, остался вербовщиком, прилежно трудясь на одну из самых одиозных скам-фабрик региона и внушив себе, что именно так и выглядит суровая взрослая жизнь.       Единственное, что вызывало подлинный трепет — это пугающие масштабы разросшейся цитадели. Когда Чонгука впервые привезли в это место, оно напоминало заурядный приграничный посёлок: три покосившихся домика, пара облезлых бараков и единственное трёхэтажное здание для тех, кто распоряжался чужими судьбами. Именно там когда-то взялись за воспитание новенького, не понимавшего ни слова на местном наречии — бама са. Десять часов назад, выезжая на задание, он обернулся и увидел уже совершенно иной Shwe Kokko, превратившийся в полноценный город. Гигантская башня больше не казалась редкой архитектурной причудой; теперь это был колоссальный улей, до отказа набитый людьми. Внутри обитали тысячи «сотрудников» — так их величали в официальных бумагах, хотя каждый в округе прекрасно осознавал истинный статус этих заложников.       Бетонные полы, кишащие клопами, канули в Лету, а прибывших больше не швыряли в зловонные свинарники, заставляя перешагивать через ряды измождённых тел. Теперь каждому полагалась крошечная студия с персональной кроватью и тумбочкой, где можно было с относительным комфортом прожигать свою единственную жизнь.       Однако ужасало Чонгука вовсе не благоустройство. Он и без того досконально знал, какая чертовщина творилась за аккуратными фасадами: те же жестокие избиения, тот же отъём скудной пайки у слабых, то же бесправное стадо, разве что расфасованное по индивидуальным коробкам. Тревожило иное: в эти стерильные рабские капсулы теперь стремились по доброй воле. Таких специалистов, как аналитик, за которым он сейчас направлялся, всё равно приходилось обрабатывать отдельно — люди с головой на плечах не спешили добровольно в комплекс, где двери блокируются с наступлением комендантского часа, а любые контакты с родными пресекаются по умолчанию. Зато незатейливые простаки из нищих регионов стекались сюда охотно. Особенно самоуверенные альфачи из Китая: одни числились в розыске на родине, другие просто не сумели отвоевать себе место под родным небом. В этом плане Мьянма всегда оставалась щедрой на палящий ультрафиолет.       — Мы приехали. Чонгук, давай без очередных закидонов, как в прошлый раз, ладно? Пришлось пол-Хуахина прошерстить, пока вы с тем идиотом до своей «особой точки» добегались. Ты можешь всё сделать по-человечески: пришёл, промыл мозги, сделал своё дело, вывел. Не надо брататься, пить пиво и гонять по всему городу, трахать тоже никого не надо. Пхукет тебе не деревня, потом вас выковыривать из какого-то жопного переулка — то ещё удовольствие. Услышал? — лысый, приставленный к нему в няньки, азиат, моргнул в его сторону, когда машина остановилась у пафосного отеля «Yaya Pool Suite Ocean», от блеска которого хотелось надеть солнцезащитные очки.       Чонгук при иных обстоятельствах никогда не стал бы здесь почётным гостем: всего одна ночь в этом месте обходилась примерно в четыреста евро, что равнялось его трёхмесячному жалованью, но, раз уж босс проявил небывалую щедрость, было бы сущим безумием не воспользоваться моментом. Альфа не собирался упускать редкую возможность всласть покутить за чужой счёт, компенсируя себе годы лишений.       — Ты меня долго игнорировать будешь?       — Послушай, напомни-ка, сколько мне лет? — Чонгук лениво откинулся на спинку автомобильного кресла, совершенно не торопясь отстёгивать ремень безопасности, — Я как-нибудь самостоятельно разберусь, какими методами заманивать людей в наши сети. Ты определённо не тот человек, Хосок, который имеет право читать мне нотации или учить жизни. Тот факт, что мы с тобой треплемся на одном языке и когда-то делили одну дырявую койку, притираясь задницами, вовсе не делает нас ни закадычными друзьями, ни подобием семьи. Скажи честно: если нам обоим отдадут приказ нажать на курок, неужели ты всерьёз полагаешь, что посмотришь мне в глаза и добровольно выберешь смерть вместо меня? Разумеется, нет. Так что, давай без иллюзий: если мне вздумается устроить здесь полномасштабный загул, а тебе после этого придётся тащиться за мной не в респектабельный район Панва, а куда-нибудь в сторону Каты или злачного Патонга, где жандармов на квадратный метр больше, чем туристов, значит, такова твоя участь. Это твоя прямая обязанность, в то время как моя — доставить аналитика в целости и сохранности. Всё остальное — исключительно моя личная бонусная программа.       — Дело, разумеется, твоё, но учти: в финальном отчёте я распишу твои художества так, что наш благодетель вряд ли придёт в неописуемый восторг. Не вздумай слишком обольщаться той должностью, которую ты якобы честно заслужил: тебя просто насадили на крючок покрепче, предварительно слегка позолотив руку, — Хосок нервно прикурил прямо в салоне, щелкнув дешёвой зажигалкой, и швырнул её на козырёк приборной панели, указав зажатой в пальцах сигаретой на парадный вход. — На стойке регистрации поторчи подольше, ваши апартаменты специально расположены по соседству, чтобы минимизировать лишние телодвижения при налаживании контакта. Объект уже прошёл процедуру заселения, так что приступать к вербовке можно прямо сегодня. На всё про всё у тебя ровно пять суток.       — Ладно, мамуля, премного благодарен за твои бесценные наставления, — Чонгук, услышав, как напарник надсадно закашлялся, по-дружески хлопнул его ладонью по плечу, обтянутому аляповатой рубашкой с нелепыми драконами. В этом наряде Хосок ещё больше походил на досрочно вышедшего из тюряги якудза, хотя корнями уходил в ту же корейскую почву, что и сам Чонгук, — Здоровья тебе покрепче, а то рассыпаешься на глазах, старик.       — Свалил с глаз моих! — выдавил тот сквозь очередной приступ кашля. Прошлое, щедро одарившее его хроническими пневмониями на ледяном цементе, до сих пор шелестело в изношенных лёгких, а он всё равно продолжал дымить, как паровоз. Идиот.       Чонгук нехотя выбрался из салона навороченного пикапа, который глава фабрики выделил им с барского плеча, тщетно пытаясь соответствовать выхолощенному лоску отеля, выбранного Ким Тэхёном для своего пребывания. Полированные бока машины ослепительно сверкали под палящим солнцем, вот только внутри восседал отнюдь не респектабельный гость, а рядовой вербовщик с отчётливым привкусом многолетнего рабского стажа.       В досье аналитика не обнаружилось ни единой стоящей зацепки, позволяющей сократить сроки операции и обойтись без утомительных ритуальных танцев, исполнять которые Чонгуку мешало наличие двух яиц. Альфа за свою карьеру увозил в неизвестность персонажей и покрепче, но задача существенно облегчилась бы, принеси разведка хоть какие-то адекватные сведения о слабостях объекта, а не просто сухой перечень достижений. В бумагах значилось, что Тэхён грезит карьерой сейсмолога, успев к своим годам накопить целый веер идентичностей: геофизик, геолог, эксперт по анализу объемных данных, альфа, многообещающий кадр и просто чертовски привлекательный мужчина. Слащавый до омерзения: на снимках его кожа казалась безупречно отретушированной, а широкая улыбка сияла так ярко, что зубы сводило. Непроходимо счастливый и катастрофически наивный Ким Тэхён.       Судя по анкете, этот кореец даже в страшном сне не допускал мысли о том, в какую преисподнюю его намерены затащить. Он искренне верил, будто прилетел в Таиланд на важное собеседование, где наконец-то сумеет в полной мере реализовать свой дремлющий потенциал. На деле же, этот самый потенциал собирался эксплуатировать Чонгук, рассчитывая получить за «товар» премию всего на пару сотен евро выше стандартной ставки, если, разумеется, удача не повернётся к нему понятным местом.       Все заработанные крохи он откладывал на свою новую жизнь, которая призрачным маяком светила где-то впереди. В этих планах уже отчётливо рисовался небольшой дом на острове Пхи-Пхи, притулившийся у самой кромки бирюзовой воды с её фантастическим подводным миром и отвесными известняковыми скалами — открыточными видами, от которых восторженные туристы визжат обычно в социальных сетях. Там же, в воображаемом будущем, резвился ещё не рождённый сыночек от какого-нибудь неприхотливого тайского омежки, который не станет ворошить его тёмное прошлое, а просто будет молча обнимать его на закате. Пока всё это благолепие существовало исключительно в чертогах его разума, но именно ради этих хрупких фантазий Чонгук продолжал исправно поставлять скам-фабрике таких людей, как Ким Тэхён.       — Доброго дня, могу я узнать ваше имя? — миловидный администратор, на вид едва достигший двадцатилетия, дежурно растянул губы в дружелюбной улыбке, демонстрируя весь арсенал безупречного тайского гостеприимства.       — Чон Чонгук, — и далее, отрывисто, словно по писаному, он продиктовал личные данные, выданные ему заботливыми хозяевами полтора десятка лет назад; собственное подлинное имя он предпочёл стереть из памяти навсегда. — Пожалуйста, вот мои документы, — вербовщик обходительно извлек из кожаного портмоне карточку гражданина Республики Корея и загранник, который по факту являлся высококачественной фальшивкой, пригодной лишь для внутреннего пользования, но никак не для пересечения реальных границ. — Прошу прощения за задержку, мой рейс отклонился от расписания, — добавил он на безупречном английском, который в Shwe Kokko заставляли зубрить долгими ночами, устраивая ежемесячные карательные экзамены. Система поощрений там была предельно прозрачной: выучил — молодец, не справился — солнце Мьянмы с упоением примет в свои объятия глупого мальчика часов так на десять.       — Добро пожаловать в «Yaya Pool Suite Ocean» и на Пхукет, господин Чон. Сейчас я быстро зарегистрирую вас, а наш портье проводит до номера. Для более приятного ожидания, не хотите пока пройти в лобби-бар? Сегодня у нас чудесные приветственные напитки, — омега ещё шире разулыбался, размахивая руками то в одну сторону, то в другую, перечисляя, чем ещё может заняться «очень занятой» вербовщик в холле. Потом, видимо, устав от энтузиазма, решил оставить выбор за гостем.       Выбор был очевидным, поэтому Чонгук, не раздумывая, сразу направился в сторону бара: в его нынешнем состоянии перспектива опрокинуть стакан чего-нибудь крепкого казалась максимально соблазнительной.       — Добро пожаловать, что изволите заказать? — бармен мгновенно включился в процесс обслуживания, стоило только гостю пристроиться на высоком кожаном стуле. — Мы располагаем отличными запасами джина, бурбона, выдержанного рома и мескаля. В случае, если вы предпочитаете что-то безалкогольное, могу предложить расширенный перечень коктейлей в меню, — с этими словами он протянул Чонгуку яркую ламинированную карточку.       — Бурбон. И, если не затруднит, порцию пообъёмнее. Чувствую себя совершенно разбитым после длительного перелёта, — Чонгук изобразил на лице безупречную вежливую улыбку, поймав в ответ лёгкий одобрительный кивок профессионала.       — Кореец?       Весь тщательно выстроенный план на относительно спокойный вечер в компании качественного алкоголя пошёл прахом из-за одного-единственного короткого вопроса. Чонгук раздражённо крутанулся на стуле, полоснув тяжёлым взглядом по источнику неуместного шума. Субъект и впрямь оказался тошнотворно слащавым, обладая безупречной внешностью, которую Чон не переносил на дух во всех её проявлениях. Во-первых, таким смазливым физиономиям в этом мире вечно всё сходило с рук без малейших усилий. Во-вторых, в реалиях Shwe Kokko подобные типажи взлетали по «карьерной» лестнице со скоростью выпущенной пули, всего лишь вовремя и пошире раздвигая ноги перед нужными людьми из верхушки. Тем не менее, больше всего выводила из себя собственная непроизвольная реакция: в груди неприятно покалывало, а по венам стремительно разливался дурацкий, необоснованный адреналин. Ему вдруг до зуда в пальцах захотелось лично коснуться этой идеальной кожи, чтобы на ощупь удостовериться, насколько этот человек вообще материален.       — Ой, прошу прощения, я машинально перешёл на родную речь, — собеседник мгновенно переключился на английский, при этом знакомое по кадрам из досье лицо слегка порозовело от смущения, а сам его обладатель бесцеремонно придвинулся почти вплотную, нарушая границы личного пространства.       — О, так вы тоже? — Чонгук охотно поддержал корейский, решив, что раз объект задал такой темп, нет смысла сопротивляться. — Да, вы абсолютно правы, я только что с рейса и как раз оформляю документы на стойке. Если честно, полагал, что это место не пользуется особым спросом среди соотечественников; мне его и вовсе презентовали как сугубо европейский курорт, — Чонгук досадливо качнул головой, изображая лёгкое разочарование. — Или вы здесь — единственный, уникальный экземпляр в своём роде?       — Да, мне его рекламировали точно так же, уверяя в отсутствии азиатской публики, так что, по всей видимости, из сородичей здесь только мы с вами, — Тэхён лениво оперся щекой о ладонь и, не мигая, уставился на альфу, выразительно выгнув бровь в немом вопросе. — Надолго?       — Планировал задержаться дней на пять. Прибыл на важное собеседование в надежде кардинально сменить сферу деятельности, а то родные пенаты в последнее время начали порядком давить. Простите мою вопиющую бестактность, я совершенно забыл представиться: меня зовут Чонгук, Чон Чонгук, — он протянул широкую ладонь, украшенную на костяшках грубоватыми татуировками, которые моментально приковали к себе пристальное внимание второго альфы. — Не обращайте внимания на эти художества: в юности по глупости чего только не натворишь.       — Весьма любопытные, — Тэхён едва заметно повёл плечами и ответил на жест крепким рукопожатием. Пальцы у него оказались непривычно мягкими и нежными, почти как у изнеженного омеги, однако при этом он с пугающим вниманием изучал символы на костяшках, даже не догадываясь об их истинном значении. И не узнал бы: эти знаки Чонгук отрисовал самостоятельно в те бесконечные ночи, когда сознание плавилось от запредельного переутомления. Он выцарапывал их на холодном бетоне, пока суставы не сводило судорогой, а позже перенёс эскизы на кожу с милостивого позволения старшего надсмотрщика, который для приличия именовался старшим координатором. — Тэхён. Удивлён, что вы здесь с той же целью, что и я.       — О, неужели? И какая же корпорация удостоила вас приглашением? — Чонгук плавно отнял руку, безмолвно призывая собеседника прекратить столь откровенное разглядывание. — Если озвучите то же название, я официально признаю существование судьбы.       Альфа виртуозно перевёл диалог в привычную колею лёгкого флирта. По крайней мере, один важный пункт из досье подтверждался на практике: перед ним вальяжно расположился стопроцентный гей, признающий интимные связи исключительно с равными себе по статусу.       — Название фирмы? Я…       — Хотя нет, давайте поступим иначе: я попробую угадать, а вы просто подтвердите кивком, если наши данные совпадут, — бесцеремонно перебил его Чонгук. — А то вдруг вам придётся соглашаться из вежливости, и со стороны это будет выглядеть так, будто я пытаюсь вас здесь незатейливо развести. Лично меня заманивали в «Deloitte» на позицию главного риск-менеджера. Я в Корее довольно продолжительное время трудился по специальности, лет пять угробил на одну бесперспективную контору, а в конечном счёте всё равно попал под массовое сокращение штата. Ну и подумал: чего я там высиживаю? Раз открываются новые горизонты — необходимо двигаться вперёд. И фортуна сразу улыбнулась: позвонили и сделали заманчивое предложение. Простите, я становлюсь чересчур болтливым под бурбоном... — альфа продемонстрировал мягкую располагающую улыбку, не разрывая зрительного контакта, хотя в глубине души откровенно забавлялся собственному вранью, так как три глотка крепкого пойла для такого закалённого бойца были сущим пустяком. — Теперь ваша очередь делиться откровениями, Тэхён.       Чонгук умел быть «комфортным»: лёгкий в общении, не давящий, внешне симпатичный и достаточно прозрачный в своих намерениях, чтобы любой мог считать этот подтекст. Он буквально подталкивал собеседника к тому, чтобы тот расслабился и открылся в ответ. Тэхён, казалось, не стал исключением: он заворожённо разглядывал лицо визави, переводя взгляд с глаз на колечко в губе. Даже Чонгуку подобное поведение показалось излишне прямым и чуть вульгарным — его клеили, причём делали это вполне осознанно.       — Вот оно как, а я здесь по приглашению совершенно иной структуры, — Тэхён на мгновение изобразил искреннее разочарование, по крайней мере, такая мимика промелькнула на его лице в первую секунду, заставив Чонгука впасть в лёгкое замешательство. Собеседник гарантированно прибыл ради той же вымышленной конторы, неужели он решил с ходу включить режим встречного вранья? — Поверили? — Тэхён заговорщицки прищурился и окинул его взглядом, полным откровенного озорства, после чего плавно развернулся к бармену, который без лишних напоминаний выставил перед ним высокий стакан с джин-тоником. — Видимо, это и впрямь судьба, Чонгук-щи. Меня действительно ангажировала та же организация, только в департамент анализа больших данных, и, если верить офферу, позиция там предполагается на порядок выше вашей. Вас не смущает общество людей, которые оказались капельку успешнее?       — Ого, — Чонгук иронично хмыкнул и сделал ещё пару внушительных глотков из своего широкого бокала, едва заметно поморщившись. Причиной тому был не терпкий вкус алкоголя, а то, насколько приторно и вызывающе вел себя этот парень, буквально напрашиваясь на ответную реакцию. — Я уже было приготовился разочароваться, а тут такой внезапный сюрприз. Поверьте, меня нисколько не задевают преуспевающие альфы; напротив, у подобных личностей всегда есть чему поучиться. К тому же, видите ли, Тэхён, я вовсе не амбициозный карьерист: меня куда сильнее привлекают томные вечера на побережье, где можно зарыться пальцами в тёплый песочек и бездумно созерцать уходящий день, провожая ярко-малиновое светило за черту горизонта.       — Да вы, как я погляжу, романтик, — уголки губ Тэхёна дрогнули в едва уловимой усмешке. — Я обосновался здесь ещё вчера, так что вполне могу выступить в роли проводника и познакомить вас с местными пейзажами. Буквально под боком раскинулся великолепный пляж, а бассейн расположен прямо под балконами: там обустроена небольшая лесенка, спускаешься по ней — и хоп, уже можно нырять в хлорированную водичку. Единственная досада — бассейн общий на два смежных номера. Ко мне, к счастью, пока никого не подселили, так что половину ночи я там единолично отжигал. Вероятно, соседи отбыли на экскурсию или заняты делами. Не возникло желания как-то скрасить свой досуг в этих краях? Если наши встречи назначены на один день, то собеседование состоится лишь послезавтра.       — Да, всё так. Кхм, если быть до конца откровенным, я прибыл сюда с чётко обозначенной целью, поэтому о времяпрепровождении как-то и не думал, — стараясь окончательно втереться в доверие к своей будущей жертве.       Нет ничего эффективнее образа «чудесного приятеля», который добровольно укажет тебе кратчайший путь в преисподнюю Мьянмы. С такой легендой было значительно проще купировать панические вопросы, неизбежно возникавшие в головах похищенных: куда нас везут? Почему дорога занимает столько времени? Кажется, мы слишком сильно отдалились от цивилизации, успеем ли мы вернуться в отель к расчётному часу? На все эти стенания можно было невозмутимо парировать встречным: «Ты мне доверяешь?» Люди пугающе предсказуемы: все, как один, по шаблону выдавали «конечно», а затем долгими месяцами взирали на Чона как на заклятого врага, пока вместе с ним куковали на скам-фабрике.       — Если вас это не слишком обременит, я был бы рад столь очаровательной компании.       — Вы со мной флиртуете, Чонгук? Не находите ли вы, что мы как-то стремительно перескочили к подобному формату взаимодействия?       — Моя просьба о совместном вечере наносит урон вашим личным границам? Простите, мне на мгновение почудилось, что между нами возник некий «коннект», — Чонгук смурно покачал головой, мастерски разыгрывая разочарование в собственной прозорливости. — Вероятно, я фатально ошибся и выдал желаемое за действительное. Я кажусь вам навязчивым? Если предложение было продиктовано исключительно правилами вежливости... — он прервался на полуслове и вновь приложился к стакану, чтобы, осушив его до дна, выдать тяжёлый вздох.       — Чонгук, мы можем перейти на «ты»? — внезапно этот «божий одуванчик» посмотрел на него предельно серьёзно, и с его лица в одночасье испарилось всё напускное кокетство, которым он так усердно жонглировал ещё несколько мгновений назад.       — Если тебе так комфортнее, то, конечно.       — Ты ведь уже осознал, что я отдаю предпочтение альфам, так что давай не будем утруждать себя объяснениями. Я принимаю твоё приглашение. Более того, мне действительно было бы приятно провести это время в твоём обществе, — Тэхён вновь характерно повёл плечами, демонстрируя свою въевшуюся привычку, после чего бросил беглый взгляд на массивный циферблат электронных часов. — Оу, мне нужно идти. На сегодня у меня запланирован сеанс массажа и пилинг — хотелось бы выглядеть безупречно на предстоящем собеседовании. Нет желания составить мне компанию? Полагаю, нам удастся договориться с персоналом о параллельной записи.       Массаж? Вдвоём? Чонгук изнутри упёрся языком в щёку, подавляя лавину нелестных комментариев, готовых сорваться с губ. Тэхён вел себя запредельно вызывающе, предлагая интимные по своей сути процедуры едва знакомому человеку, встреченному в баре. Впрочем, это было лишь мимолётное раздражение: когда альфа снова сфокусировал на нём взгляд, вся накипевшая спесь куда-то бесследно испарилась. Тэхён смотрел на него открыто и выжидающе, чуть склонив голову в ожидании хоть какой-то, и, судя по его виду, исключительно положительной, реакции. Значит, флирт? Чонгуку и самому внезапно, вопреки здравому смыслу, захотелось продолжить эту опасную игру, хотя особого интереса к представителям своего пола он прежде никогда не питал. До этого самого момента уж точно.       — Ой, нет-нет, Тэхён, извини. Мне нужно сначала обосноваться в номере, выдохнуть после перелёта. Массажи меня скорее напрягают, чем расслабляют, но я очень надеюсь, что мы ещё пересечёмся. В конце концов, ты обещал показать мне красивые виды.       — Будет исполнено в лучшем виде. Выйдешь сегодня вечером в холл? Давай встретимся в этом же самом месте, скажем, ровно в восемь. Был несказанно рад нашему знакомству, — Тэхён поднялся со своего места и вновь протянул ладонь, заглядывая в тёмные глаза Чонгука столь пристально и глубоко, что в какой-то момент сам же не выдержал собственного напора и заметно смутился.       — И мне было очень приятно встретить столь очаровательного земляка, — Чонгук тоже привстал и, шагнув ближе, перехватил его ладонь. — Признавайся, — он склонился к самому уху и выдохнул туда порцию тёплого воздуха, не контролируя собственный порыв, — если я пойду на обед, что здесь самое невкусное?       — Местный краб в соусе чили, — Тэхён забавно поморщился, негромко хихикнул и резко отстранился, шутливо помахав на прощание длинными пальцами. — Хотя, вполне вероятно, тебе подобная экзотика придётся по вкусу — больно уж ты сам оказался с перчинкой. Значит, до встречи? Восемь вечера, в лобби.       — До вечера, — Чонгук вежливо улыбнулся и кивнул в ответ, лениво отмахнувшись ладонью, но стоило альфе окончательно скрыться за массивной колонной, как дружелюбная маска на его лице тут же сменилась на привычную холодную пустоту. — Будьте добры, плесните ещё бурбона.       Все продвигалось строго по намеченному графику, если не сказать, что события разворачивались даже слишком гладко для такой сомнительной авантюры. Чонгук благополучно обосновался в своих апартаментах и, стоило ему выйти на балкон, как взгляд моментально зацепился за ярко-жёлтые плавки, сиротливо сохнущие на соседней сушилке. «Покоритель бассейнов», судя по всему, ещё добрых пару часов намеревался посвятить своим спа-процедурам, так что альфа получил редкую возможность распорядиться временем по собственному усмотрению: он неспешно пообедал, а после вальяжно распластался на широкой кровати, методично перебирая в уме различные сценарии дальнейшего взаимодействия с объектом вербовки.       Было очевидно, что Тэхён проявляет к нему симпатию, и на этот рычаг можно было успешно давить и впредь, но перспектива оказаться в одной постели с человеком, которого впоследствии придётся годами лицезреть в стенах Shwe Kokko, в его персональные планы никак не входила. Чонгук за всю свою карьеру ни разу не опускался до секса с потенциальными «жертвами», и сейчас он искренне не понимал, почему эта шальная мысль вообще всплыла на поверхность. При этом он не испытывал ни малейшего восторга от подобных метаморфоз своего сознания.       К вечеру вынужденное бездействие окончательно опротивело. Перед тем как спуститься в лобби к назначенному сроку, логично было окунуться в прохладную воду, чтобы не совершать лишних перемещений по территории отеля. Миловидный кореец рано или поздно выглянет в окно и наверняка изумится: надо же, тот самый случайный знакомый из бара не только поселился по соседству, но ещё и нагло претендует на их приватную зону отдыха. Переодевшись, Чонгук вновь вышел на балкон, привычным жестом поправив чёрные плавки и плотный рашгард. Эластичная ткань туго обтянула торс, выгодно подчёркивая чёткий рельеф пресса и плечи, ширина которых казалась избыточной для мирной обывательской жизни. Собственным физическим состоянием он был вполне удовлетворён — здесь придраться было решительно не к чему. Пожалуй, это был единственный весомый плюс от многолетнего пребывания в каморке без интернета, где волей-неволей приходилось качать мышцы, а не скачивать гигабайты из сети.       Спустившись по ступеням, он мгновенно оказался у кромки бассейна; проверив большим пальцем правой ноги температуру и оставшись довольным результатом, Чонгук нырнул «дельфинчиком», подняв такую мощную волну, что любой уважающий себя постоялец возмутился бы до глубины души. Чонгуку как раз и требовалась порция чужого негодования, но исключительно от одного конкретного человека. И тот не заставил себя долго ждать: на соседнем балконе тут же возник Тэхён, явно вознамерившийся прочесть гневную лекцию о правилах этикета, но внезапно осекся на полуслове. Он притормозил, завороженно наблюдая, как знакомый по бару альфа размашистым, эстетичным жестом зачесывает назад мокрые угольные пряди. Мелкие капли хлорированной воды медленно стекали по его скулам и шее — дистанция была вполне достаточной, чтобы рассмотреть каждое мимолётное скольжение.       Тэхён помедлил мгновение наверху, а затем неспешно спустился по своей лестнице и, присев на край, опустил босые ступни в бассейн. Чонгук в этот момент пребывал в состоянии некоей медитации, полностью абстрагировавшись от реальности и вперив взор в бескрайнюю океанскую гладь, расстилавшуюся прямо перед ним. Альфа глубоко вдохнул, уже не стараясь играть роль, а искренне наслаждаясь величественным горизонтом: подобных условий для вербовки в его многолетней практике ещё не встречалось. Прежде его «охотничьими угодьями» неизменно становились невзрачные «двушки» и «трешки» на зачуханных вторых или третьих линиях, а здесь первозданная стихия начиналась буквально в нескольких метрах от порога. От этого грандиозного зрелища где-то глубоко внутри поднимался старый, почти похороненный под грузом цинизма, детский восторг.       — Красиво тут, правда? — Тэхён за спиной заговорил первым.       — О боже! — Чонгук мастерски изобразил испуг: картинно вздрогнул, резко обернулся и прижал ладонь к сердцу. — Так ведь и до инфаркта довести недолго! Я, между прочим, ещё слишком молод для таких потрясений, у меня жизненных планов — целый вагон и весьма внушительная тележка.       — А я всё гадал, кто это здесь решил устроить столь шумные заплывы, — Тэхён заметно смягчил тон, хотя нос сморщил вполне искренне, демонстрируя напускное негодование. — Оказалось, это мой новый знакомый, который, по всей видимости, совершенно не в курсе местных правил соблюдения тишины. Ну и как водичка, достаточно прогрелась? Судя по твоему выражению лица — сплошное блаженство.       — Более чем, — Чонгук мгновенно вернулся к своей основной задаче, продолжая методично завлекать альфу в расставленные сети. — Но я здесь, скорее, ради эстетического удовольствия. В Сеуле, где я жил в последние годы, вечно царит мрачная и пыльная атмосфера, а тут открывается такая первозданная красота. Сам-то я родом из Пусана, так что, видимо, зов большой воды у меня в крови. Возникает странное чувство, будто мне снова пять лет и я вот-вот отправлюсь с отцом на утреннюю рыбалку... — Чтобы ложь приняли за чистую монету, в неё всегда следовало подмешать крупицу подлинной, кровоточащей правды.       — Пусан? И какая же нелёгкая занесла тебя в Сеул? — Тэхён лениво болтал ногами, прекрасно ощущая комфортную температуру бассейна; просто диалог необходимо было с чего-то начинать, нащупывая общие темы.       — История долгая и скучная. Основная причина была в неподъёмных долгах отца, которые пришлось закрывать общими усилиями. Выплатили, рассчитались, стали жить... иначе, — выдавить из себя ложное «хорошо» так и не получилось, поскольку Чонгук видел это самое «иначе» ежедневно, возвращаясь в свою помпезную студию, расположенную в элитном рабском «человейнике». — Но сейчас дела обстоят превосходно. Чертовски приятно созерцать горизонт и представлять, как в будни буду прилежно трудиться на благо корпорации, а по выходным — выбираться на побережье.       — Да, перспектива заманчивая. Я и сам столичный житель, перебрался в Сеул из Тэгу несколько лет назад ради получения образования, а потом водоворот событий закрутил так лихо, что в родные края я с тех пор ни разу и не заглянул. Вчера, внимательно оглядывая окрестности, я тоже поймал себя на мысли, что с удовольствием обосновался бы тут навсегда. Но на всё воля случая: если с трудоустройством не выгорит, придётся возвращаться в свой серый мегаполис. Что ж, я, кажется, немного подушнил, пора отчаливать. Не забывай, Чонгук, ровно через час мы пересекаемся в лобби.       Тэхён поднялся, собираясь уйти, но второго альфу такой расклад не устраивал. Романтика побережья так и манила прогуляться босиком, поближе рассмотреть бескрайнюю водную гладь, но стратегия есть стратегия. Чонгук знал: объект его интереса предпочитает альф, а значит, нужно было брать «натурой». С оговорками, разумеется. Ложиться с ним в постель он не планировал — во всяком случае, именно так он убеждал себя, когда рука мёртвой хваткой сомкнулась на чужой щиколотке.       — Что ты делаешь? — интонация не потяжелела, флирт никуда не делся.       — Часы? Телефон? Деньги? Что-нибудь, что боится воды? — Чонгук второй рукой указал на карманы, а затем медленно скользнул взглядом ниже, тактично уточняя, было ли при нём что-то ценное. Тэхён лишь улыбнулся и покачал головой. Этого было вполне достаточно. Чонгук хищно оскалился, одним движением стянул его к себе в бассейн и подхватил под бедра, чтобы тот не ударился копчиком о бортик. — Никакого лобби. Отсюда закат будет не хуже.       — Весьма специфические у тебя методы ухаживания, Чонгук, — Тэхён с трудом перевёл дух после внезапного «полёта» и, осознав, что находится в надёжных руках, устроился в чужом захвате поудобнее, хитро всматриваясь в зрачки напротив. — Решил, что подобное поможет нам быстрее сократить дистанцию?       — А разве за альфами полагается приударять? — Чонгук на мгновение растерялся от такой прямоты, но тут же раскатисто рассмеялся, обнажая зубы. — Давай просто делегируем весь этот утомительный конфетно-букетный период на неопределённое «потом». Сейчас у нас есть возможность вдоволь поплавать и насладиться открывающимся видом; заметь, я ни на что конкретное пока не намекаю.       — Так я тебе и поверил, сказочник, — Тэхён зачерпнул ладонью пригоршню воды и мгновенно плеснул ею прямо в лицо Чонгуку. Тот вынужденно зажмурился, отплевываясь от внезапного холодного потока и пытаясь восстановить обзор.       — Ну всё, берегись, теперь пощады не жди!       Дальнейшее осознавалось с трудом: он внезапно оказался лицом к лицу с Тэхёном. Тот перестал улыбаться — лишь пристально смотрел в угольные глаза, изучая каждую черту. Чонгук же машинально коснулся языком пирсинга, мазнув по кольцу в нижней губе, намеренно привлекая внимание к губам. Тэхён в ответ лишь крепче вцепился в него, до дрожи сжав его торс ногами; мягкие, влажные ладони собственнически легли на щёки вербовщика, притягивая его вплотную, и последовавший поцелуй вышел неожиданно напористым и безумно сладким.       Все ещё могло идти по плану, не ответь Чонгук на поцелуй. Он мог бы разыграть недотрогу, но в какой-то момент из головы вылетело само слово «стратегия». Тэхён с глухим стуком прижался спиной к бортику, когда Чонгук подался навстречу, отвечая с такой дикой отдачей, что в паху всё буквально взвыло. Тэхён толкнулся языком глубже, Чонгук же и не подумал отстраниться — лишь сжал одной ладонью ягодицу, другой намертво обхватил бедро и повёл тазом вперёд, втираясь в него. Их флирт мгновенно перерос в откровенную одержимость. Чонгук даже не заметил, как его пальцы начали нетерпеливо дёргать край футболки Тэхёна, стягивая её через голову, а после сами нашли путь к шортам: нащупали пуговицу, неловко прошлись по собачке молнии. В воде это было чертовски неудобно, но он упрямо продолжал, переключившись на чужую шею. Вёл языком до самой ключицы, шумно вдыхая естественный аромат кожи, от которого сознание медленно уплывало.       Возможно, причина крылась именно в этом запахе, но факт оставался фактом: он обезумел. Сорвался на хрип и уже почти умолял сорвать эти дурацкие остатки одежды, мешавшие чувствовать тепло друг друга. На мгновение отстранился лишь затем, чтобы стянуть с себя рашгард, открывая Тэхёну вид на старые шрамы, продолжение тёмной вязи татуировок и мышцы, которые от напряжения прорисовались ещё отчётливее, перекатываясь при каждом движении.       — Хочу тебя, — глаза Тэхёна вспыхнули, отражая последние блики угасающего солнца. Он предпринял неуклюжую попытку избавиться от лишнего балласта прямо в воде, и его усилия увенчались успехом: намокшие шорты вместе с бельём тяжёлым комом полетели на кафельный бортик. Оказавшись полностью обнажённым, он снова рывком запрыгнул на Чонгука, обхватывая его торс ногами и притираясь разгорячённой кожей к мокрой. — Как насчёт стремительного курортного романа без обязательств?       — Кажется, об этом уже поздно спрашивать, — Чонгук сжал в пальцах каштановые, чуть вьющиеся на концах пряди, снова потянул его к себе и втянул в рот нижнюю губу, слегка прикусывая. — Прямо здесь?       — Да, тут. Ты ведь обещал, что закат отсюда не хуже. Раз мы никуда не пошли — развлеки меня как следует, Чонгук, — последовавший поцелуй стал ещё глубже и требовательнее, превращаясь в негласный приказ. Губы буквально горели от того неистового напора, который Тэхён даже не пытался сдерживать, окончательно отбросив свою напускную сдержанность.       — Можно? — Чонгук многозначительно опустил затуманенный взгляд вниз, без лишних слов заявляя о своём твёрдом намерении изучить это идеальное тело до сантиметра.       Внутри ещё теплилась слабая надежда, что Тэхён осадит его, скажет, что сейчас не время, но тот сам перехватил его руку и направил её между их телами. Вынудив Чонгука плотно обхватить пальцами изнывающую плоть, он задал ритм первыми движениями и вновь прильнул к его губам, роняя в поцелуй хриплый рык. Контроль сорвало окончательно: Чонгук сильнее вжал его в бортик, отстранившись лишь на мгновение, чтобы видеть свои действия под водой. Он наращивал темп, наблюдая, как второй альфа буквально плавится под его ладонью: Тэхён закинул голову, обнажая шею, где вены вздулись от бешеного пульса. Кровь отливала от сердца к паху, который готов был взорваться от этой внезапной близости.       — Отпусти, я тоже…       — Нет, погоди. Сначала ты, — Чонгук, низко склонившись, дразняще коснулся кончиком языка чувствительной ключичной ямки, а затем полностью переключил внимание на шею, кропотливо обводя губами каждую пульсирующую венозную ветвь. Он одержимо слизывал гремучую смесь чужого естественного аромата и едкой хлорки, продолжая до боли вжиматься в податливое тело Тэхёна и окончательно отдаваясь тому безумному порыву, который ещё утром едва ли мог уложиться в его рациональной голове.       — Чонгук, я так…       Белёсое облако рваным толчком выплеснулось в воду, мгновенно растворяясь и бесследно исчезая в голубой толще бассейна. Тэхён судорожно пытался отдышаться, беспомощно запрокидывая голову назад; низ его живота всё ещё ритмично подрагивал, охваченный затихающими остаточными спазмами. Казалось бы, на этой финальной ноте можно было поставить логическую точку, однако Чонгук лишь с удвоенной яростью принялся сцеловывать капли влаги с разгорячённой кожи партнёра. Он притиснулся к нему всем телом, жадно тёрся напряжённым пахом через тонкую ткань плавок.       Справиться с собственным естеством не представлялось возможным: необузданный инстинкт властно требовал буквально присвоить этот «объект», окончательно подчинить его себе, пометить и ни за что не отпускать. В этот миг уже не имело ни малейшего значения, кто какую роль предпочитал в обычной жизни, хотя ноги Тэхёна, намертво замкнувшиеся на бёдрах Чонгука, свидетельствовали о его подлинных желаниях куда красноречивее любых высокопарных слов. Тэхён, наконец исторгнув последний полухрип-полустон, медленно поднял голову и уставился на Чонгука с нескрываемым интересом. Собравшись с остатками сил, он плавно скользнул рукой под воду, бесцеремонно запустил пальцы прямо под резинку плавок и властно сжал основание пульсирующего члена. Сделав это, он тут же вынырнул из своих мыслей, игриво и многообещающе мазнув влажными губами по губам вербовщика.       — Может быть, переберёшься на бортик? Полагаю, так нам обоим будет гораздо удобнее...       — Удобнее для чего? — соображалка в этот момент отказывалась функционировать напрочь, однако Чонгук беспрекословно подчинился: он уверенно облокотился на сильные руки, подтянулся всем телом и устроился на том самом месте, где ещё несколько минут назад стоял Тэхён. Он совершенно не рассчитывал, что этот затянувшийся петтинг и бессмысленное плескание в прохладной воде зайдут настолько далеко, полностью лишая его воли.       — И какой, по-твоему, толк в том, что ты просто уселся? Избавляйся от них, Чонгук, — Тэхён выразительно кивнул на единственную уцелевшую деталь гардероба, всё ещё скрывавшую наготу. — Отбрасывай стеснение, уверяю тебя, анатомически у меня всё устроено ровно так же.       — Очень смешно, — альфа закусил губу, вновь приподнимаясь на руках, чтобы оторвать таз от мокрой плитки и облегчить задачу Тэхёну. — Раз ты такой смелый, то окажи услугу, помоги мне с этим, будь другом.       — Ох, Чонгук, друзья так не делают.       Быстро сориентировавшись, Тэхён стянул с него прилипшую ткань и моментально приник к головке своими пухлыми, отёкшими и невероятно красивыми губами с размазанной кромкой. Он заглотил сразу половину, продвигаясь вглубь, пока кончик возбуждённой плоти не коснулся самого горла. Вибрация от приглушённого мычания отозвалась внутри Чонгука, заставляя того жалобно вскинуть брови и утробно застонать. Он уже предчувствовал: с таким напором на механорецепторы тело скоро сдастся, не выдержав яростного натиска. Язык Тэхёна плотно прижался к стволу, вылизывая его по всей длине снизу вверх, пока сам он умело насаживался на стержень. Низкий рокот, доносившийся из глубины чужой глотки, доводил Чонгука до исступления — звук резонировал под кожей, заставляя мышцы пресса каменеть. Тэхён ускорял темп, создавая вакуум и тесно обхватывая ртом чувствительную головку, пока Чонгук окончательно не потерял связь с реальностью.       Он закатил глаза, когда первая мощная волна выстрелила в горло партнёра. Тело Чонгука содрогнулось в конвульсии; он изливался горячим, густым потоком, заполняя рот. Тэхён невольно поперхнулся от резкого обилия семени, но не отстранился — напротив, крепко сжал пальцами основание с узлом, перекрывая отток крови и усиливая пульсацию, чтобы выжать последние капли в финальных сокращениях, жадно сглатывал, не разрывая контакта, пока его собственный орган, несмотря на недавнюю разрядку, вновь наливался.       — Нам нужно завязывать... — Чонгук хрипло выдохнул, пытаясь унять бешеный пульс. Сердце вколачивалось в рёбра, а в голове ещё стоял гул от случившегося шока. — Мы ведь, по сути, едва знакомы...       — Будь я омегой, точно бы обиделся на такую предъяву, — Тэхён поморщился и небрежно стёр с уголка губ задержавшуюся каплю спермы. Хрен его знает, что вызвало эту гримасу — вкус или то, как быстро второй альфа решил включить заднюю. Чонгука же внезапно кольнула мысль о собственной ориентации, и этот инсайд ему категорически не понравился. Не сам процесс, а именно внезапное осознание. — Так что, конфетно-букетный период аннулирован? Теперь мы даже не пойдём на ужин, который скоро закончится, и не погуляем по берегу?       — Ну что ты, я ведь джентльмен, — усмехнулся вербовщик, стараясь скрыть досаду. Он соскользнул в воду и медленно двинулся на Тэхёна, вынуждая того отступать.       — Что ты делаешь? — во взгляде промелькнуло мимолётное опасение.       — Повернись. — Чонгук мягко обхватил его за плечи и развернул к океану. Там, за краем бассейна, этот сумасшедший день наконец-то догорал. Небо больше не принадлежало лазури, затапливая горизонт густым, как сироп, багрянцем. Огромное солнце садилось, тяжело увязая в пучине и марая водную гладь всполохами кровавого граната. Последние лучи жадно мазнули по скулам Тэхёна, подсвечивая его безупречную бронзовую кожу, всё ещё сохранившую влажный блеск после недавних косметических масел. Чонгук буквально заворожённо замер, любуясь этим видом и чувствуя, как где-то глубоко внутри предохранители окончательно перегорели. — Тебе нравится?       — Потрясающе, — Тэхён широко и обезоруживающе улыбнулся, доверчиво откинувшись назад и попадая в тесное кольцо чужих рук.       Чонгук прижал его к себе, хотя рассудок орал, что такие нежности потом выйдут боком. В институтах благородных альф он не обучался и совестью никогда не мучился, но нутро подсказывало: стоит довезти парня до Shwe Kokko, и вина накроет похлеще лавины. Этот альфа ему был симпатичен. Вот так просто: любовь с первого взгляда или как там ещё называют подобное наваждение?