Контракт с океаном

      Ужин и прогулка по кромке прибоя превратились в полосу ненужных откровений: Тэхён открывался перед ним легко, если не сказать, что беспечно. В его поведении сквозило что-то отчаянно-омежье: он не фильтровал эмоции, выплёскивая горечь из-за финала прошлых отношений. Последние три месяца он просуществовал в режиме анабиоза, раздавленный новостью о том, что человек, бывший его «тылом» три года, спокойно завёл интрижку на стороне. Наивная уверенность в собственной исключительности не сработала как бронежилет: когда эта конструкция рухнула, она погребла под собой всё.       Увидев Чонгука в лобби, Тэхён вцепился в него как в спасательный круг, надеясь, что этот альфа станет анестезией и заглушит разрастающуюся брешь в груди. План казался простым: отплатить Соджуну той же монетой, даже если карьера рухнет. Просто использовать первое подходящее тело как заземление, выпустить пар, а с кавардаком в голове разобраться позже. Но после того, как их накрыло в бассейне, вместо обещанного кайфа пришла липкая жажда тепла. Тэхён называл это «курортным романом», но на деле просто пытался перевесить груз своих надежд на случайного встречного. Соджун был понятной, изученной болью, Чонгук же оставался слепым пятном, красивым миражом, в который он бухнулся с разбега.       — Как думаешь, если сейчас пульну, попаду в ту родинку на плече? — Тэхён прищурился, целясь из водяного пистолета. Он стоял по грудь в бассейне, из которого за второй день они вылезали от силы четыре раза: ради завтрака, обеда и парочки вылазок к морю. Полуденное солнце уже начало нещадно припекать его светлую кожу — Чонгук заметил это сразу и недовольно цокнул языком. — Что не так?       — Ничего, просто ты скоро превратишься в того краба под соусом чили. Сворачиваемся, идём в номер отлёживаться, — Чонгук рывком поднялся на бортик, тут же поймав струю воды на пояснице и на пятой точке. — Слушай, это обязательное условие? Всем альфам, метящим в лучшие аналитики, в комплекте выдают такую детскую непосредственность?       — Упс, тебя всё-таки задело, что я планирую забраться выше по карьерной лестнице! — Тэхён расхохотался, продолжая азартно расстреливать его из пластиковой игрушки, метя в самые интригующие места. Чонгук окончательно вылез из воды, сел на плитку и скрестил руки на груди, прикрывая «мишени». Его губы тронула довольная ухмылка. — Тебе жалко, что ли? — Тэхён не унимался.       — Жалко у пчёлки в жопке — как раз там, куда ты мне сейчас зарядил. Я не шучу, Тэ, у тебя плечи уже пунцовые, а вечером яхта. Пожалей себя хоть немного, — альфа протянул руку, надеясь, что тот за неё ухватится, но потерпел фиаско: очередная струя воды прилетела прямо в лицо. — Я тебя сейчас трахну, клянусь всеми богами. Вылезай! Живо!       — Чёрт возьми, это была угроза или предложение? — Тэхён наконец-то посмотрел на него без прицела, отшвырнув игрушку в сторону, — В какой номер идём?       — Неугомонный, — Чонгук усмехнулся, качая головой. — Как ты завтра на собеседование собираешься, скажи на милость? С таким загаром у тебя к ночи температура подскочит.       — Не занудствуй! Я набрал пантенола во всех видах, прорвёмся. Знаешь, я только сейчас об этом подумал… Ты чего такой тёмный? В Сеуле явно не настолько жарило, чтобы под облаками превратиться в афроамериканца, — Тэхён подошёл вплотную и медленно провёл пальцем от чужого плеча к запястью. — Ощущение, что загар на тебе вековой.       Чонгук на долю секунды завис, прикидывая, какой из заготовленных скриптов выдать в ответ на эту провокацию, но в итоге просто закоротил неудобные вопросы самым коротким путём: наклонился и впечатал свои губы в губы Тэхёна, обрывая любой вербальный мусор и тут же ввинчиваясь глубже, жадно слизывая его довольное, почти кошачье урчание. Переходить к «тяжёлой артиллерии» и вскрывать основные резервы он не спешил — внутри выросла стена сомнений. И дело было даже не в Мьянме, куда он по-прежнему железно намеревался доставить этот груз, а в том, что сам Чонгук начал опасно фонить гормональными всплесками в ответ на присутствие Тэхёна.       — Ко мне солнце липнет моментально, никогда не сгораю. Плюс не так давно был с семьёй в отпуске, так что… — Чонгук не договорил, резко замолчав, кожей ощутив странную и низкую вибрацию. — Почувствовал?       — Угу, — Тэхён в мгновение ока растерял весь свой игривый запал. Он нахмурился, цепким взглядом сканируя окружающую обстановку, и замер, наблюдая, как зеркальная гладь бассейна внезапно пошла мелкой, нервной рябью, а вода начала размеренно плескаться о края бетонных бортов. — Землетрясение. Судя по интенсивности — совсем слабое, эпицентр явно находится на приличном удалении. До нашего побережья докатились лишь затухающие афтершоки.       — Внутри всё будто плывёт, мерзкое ощущение, — Чонгук врал на автомате, хотя прекрасно знал этот симптом. Он годами жил в сейсмически активной зоне на стыке тектонических плит. Там всем заправлял разлом Сагайн — гигантская трещина, недавно сожравшая тысячи жизней. Тогда бесконечные афтершоки мешали спать, пока главная башня Shwe Kokko раскачивалась из стороны в сторону. Чёртова ирония: пока дома по всей Мьянме рассыпались в пыль, их рабовладельческий центр, возведённый на совесть, стоял насмерть, — Впервые со мной такое. Может, уйти в номер и переждать?       — Помолчи, — агрессивно отозвался Тэхён, прижав палец к губам Чонгука. На этот раз в жесте не осталось ни капли флирта — это было почти приказное требование: «Заткнись и дай мне сосредоточиться».       Целую и долгую минуту Тэхён сохранял абсолютную неподвижность, всеми органами чувств пытаясь уловить едва заметную частоту нарастающего подземного гула. Когда его зрачки катастрофически расширились, практически вытеснив радужку, альфа резко сорвался с места: игнорируя полотенце и одежду, он судорожно выскочил из бассейна и припустил к номеру, едва не впечатавшись на бегу в острый выступ перед лестницей. Чонгук вполне мог бы списать это на банальный приступ паники, если бы не зудящая, навязчивая вибрация под ногами, которая и не думала прекращаться. Тэхён бредил сейсмологией; скучная аналитика была для него лишь временным прикрытием, в то время как кропотливое изучение активности недр оставалось подлинной страстью всей жизни. Так говорило досье.       Внутри Чонгука стремительно распространялось тошнотворное предчувствие беды, которая вот-вот должна была сдетонировать, но, по какой-то причине, ещё фатально медлила. Он сорвался следом, отчётливо понимая: если объект ещё не вычислил точную причину, то, как минимум, задаст вектор, в котором придётся принимать решение на ходу. Либо давать дёру в сторону сухопутной границы, спасая собственную шкуру, либо оставаться на побережье, сохраняя верность профессиональному долгу. Работа работой, а внезапная симпатия — симпатией, но ценность собственной жизни всегда стояла на порядок выше любых приказов. Мёртвому Чонгуку не будет ровным счётом никакого дела ни до современных форм рабства, ни до кровавых денег.       — Ты можешь внятно объяснить, что происходит? Чего именно ты так боишься? — вербовщик едва не снёс балконную дверь с петель, вваливаясь в номер вслед за альфой.       Адреналин в запахе Тэхёна зашкаливал, разил настолько дико, что паника передавалась буквально воздушно-капельным путём: всё катилось к чертям, планы летели в мусорку, и в сознании пульсировало нечто, подозрительно похожее на «мы умрём!». Только на этой самой грани альфа волевым усилием сам себя стопорил, не давая первобытному ужасу окончательно парализовать рассудок.       — О нет, Чонгук. Я боюсь вовсе не землетрясений, — Тэхён уже засел перед ноутбуком; он вбивал данные в какую-то неизвестную программу, пока вода с его обнажённого тела стекала лужами прямо на стул и под ноги, — То, что мы ощутили, — сущая ерунда. Тряхануло где-то в районе северной Суматры, в шестистах километрах отсюда по прямой. Но раз до нас докатились такие отчётливые отголоски, значит, разрыв пошёл вдоль тектонического разлома на тысячу километров к северу. Прямиком до Андаманских островов.       Тэхён поднял взгляд, и его глаза казались абсолютно пустыми — он явно не видел ни интерьер номера, ни застывшего рядом Чонгука. Он просчитывал в уме сложные траектории, едва заметно подёргивая пальцем на мышке, но всё никак не решался запустить финальный расчёт.       — Допустим. Но почему ты в таком неописуемом ужасе? Это же чертовски далеко от Пхукета! Только не говори мне... — Чонгук резко осёкся, лихорадочно соображая на ходу. Этим кошмаром запугивали каждого второго, кто хотя бы раз присматривал себе жильё у самой кромки прибоя: страховые агенты с завидным упорством впаривали полисы на случай прихода «той самой» волны. Волны, чьё имя — цунами. По делам Shwe Kokko альфа сам когда-то курировал приобретение пары подобных объектов. Тогда он впервые детально ознакомился с историей Пхи-Пхи, где по какой-то счастливой случайности всё обошлось без сомнительного соседства: боссу просто в последний момент расхотелось вкладывать капиталы в прибрежную полосу мелкого островка. — Нет, ты ведь это несерьёзно... Тэхён, здесь целыми десятилетиями ничего подобного не случалось.       — Я очень хочу ошибаться, ясно? Но сейчас всё указывает на то, что катастрофа неизбежна. Если выйдешь в данную минуту на балкон, то ровным счётом ничего подозрительного не заметишь — подземные толчки слишком ослабли из-за колоссального расстояния. Понять наверняка, что смерть уже близко, можно будет лишь тогда, когда вода начнёт стремительно уходить. Море просто отступит от берега на десятки, если не на сотни метров. Все кораллы, к которым мы так оптимистично собирались нырять, все эти пёстрые рыбки — всё это в одночасье останется на мокром песке. И тогда у нас в распоряжении будет от силы несколько минут, а то и жалкие секунды, чтобы успеть залезть повыше и не захлебнуться. Слышишь этот гул? — Тэхён внезапно оборвал свою тираду, застыв и уставившись на зашторенное окно, — Звук, будто тяжёлый самолёт заходит на посадку, или где-то совсем рядом несётся товарный поезд?       — Ничего не слышу, — покачал головой Чонгук, напрягая слух. В горле пересохло, дико захотелось бурбона из лобби-бара.       — Это хорошо, значит, время ещё есть, — Тэхён кликнул мышкой, впиваясь взглядом в обновлённые данные. — Блядство! Собирайся, у тебя три минуты на всё про всё! Шанс запредельный. Если волна пойдёт на трёхстах пятидесяти, у нас часа полтора. Если разгонится свыше четырёхсот — едва ли час. Хотя нет... Всё не так! — Тэхён вскочил, рванул к шкафу и начал остервенело копаться в сумке с документами. Он резко обернулся к Чонгуку, который так и застыл столбом посреди номера, — Ты вообще собираешься шевелиться, папу твоего за ногу? Я же корейским языком сказал: остались считанные минуты! Нам ещё предстоит каким-то чудом найти машину!       — Да что ты сам ищешь? — вербовщик поймал резкий ступор, не в силах разделить эту панику. — Тэхён, скажи честно: каков реальный шанс, что цунами вообще дойдёт до нас?       — Шанс? — скрежет его зубов был слышен даже в другом конце номера. — Хочешь, распишу твои шансы выжить, если это произойдёт? Или краткий экскурс в физику процесса? Чонгук, там, в бездне, сдвигаются пласты, одна плита подминает другую, напряжение копится десятилетиями! Толща воды над разломом подлетает вверх — это не одиночная волна, а целая система. Сначала они мелкие, меньше метра, зато длиной в сотни километров. Я рассчитал скорость, да?! Но она может быть не четыреста, а все восемьсот, и тогда стена воды окажется здесь гораздо раньше. Системы оповещения, как обычно, вякнут только в момент самой катастрофы. Шанс? Ладно! — Тэхён швырнул сумку на кровать, так и не найдя нужную бумагу. — Примерно один к ста, что это случится. Мы можем убить шесть часов жизни, убегая от того, чего нет, и это будет глупым разочарованием. Но если мы останемся и волна придёт — мы сдохнем первыми. Это береговая линия, Чонгук! Решай!       Поддаваться этой безумной авантюре категорически не хотелось, но здравый смысл предательски поддакивал Тэхёну: шансы спастись есть, хоть и мизерные, а перспектива оказаться под многотонной стеной воды, перемалывающей всё живое в труху, пугала до усрачки. Внезапно в голове вспыхнула почти гениальная идея. Чонгук рванул в свой номер, одним махом перемахнув через ограждение балкона, и мёртвой хваткой вцепился в смартфон. Он быстро набрал единственный номер, сохранённый в списке контактов — остальные цифры он обязан был помнить назубок и не выдавать даже под самыми изощрёнными пытками.       — Хосок, ты где? — Чонгук едва не сорвал голос, пока на том конце трубки в ответ неслись пьяные визги, перемежающиеся невнятным бормотанием под оглушительный бит. — Хосок, ответь мне!       — Да не ори ты так… Где я? Сладкий, не подскажешь папочке, в какой дыре мы сейчас зависаем? — елейным, тягучим тоном протянул этот недомафиози, прислушиваясь к чьему-то кокетливому лепету на заднем плане. — Ой, Чонгук-и, малыш, тут просто сказочно. Мой милашка шепчет, что мы на Май Кхао.       — Какого хуя тебя занесло на северо-запад Пхукета, лысый ты чушпан?! Это же в шестидесяти километрах от нашей локации, а ты сам бузил, чтобы я с места не смел сдвигаться! — Чонгук задыхался от ярости, переходя на рык. — Собирай своих грёбаных омег в охапку и немедленно вали на любую возвышенность, если собственная шкура хоть немного дорога. Риск цунами запредельный, ты меня слышишь, придурок?       — Чонгук, ты что, опять решил побаловаться теми сомнительными колёсами? Говорил же я тебе: наш разумный максимум — это элитный алкоголь. Зачем пробовал? Всё, поймал зависимость и глюки? И что мне теперь с тобой, невменяемым, прикажешь делать? — Хосок разочарованно поцокал языком в трубку и снова забубнил что-нибудь совершенно неразборчивое, явно переключив внимание на очередную пассию.       — Сдохнешь — не звони, — сбрасывая вызов.       Он сам невольно усмехнулся собственной нелепой и абсурдной фразе. Не позвонит — и чёрт с ним, хотя бы надзора со стороны руководства станет в разы меньше. Раз Хосок не планировал в ближайшее время трезветь и эвакуироваться, оставался единственный рабочий вариант: срочная аренда машины.       И вот здесь начинались настоящие проблемы. Все документы Чонгука были чистейшей липой, включая водительское удостоверение, на которое местная дорожная полиция обычно закрывала глаза за символическую сумму в конверте, но сейчас возник серьёзный риск нарваться на усиленный туристический патруль, а те беглого преступника международного масштаба так просто из лап не выпустят. Следовало уповать на то, что у Тэхёна в закромах найдётся легальное международное удостоверение. Сгребя в охапку только самое необходимое, чтобы пережить этот потенциальный апокалипсис, Чонгук быстро оделся и выскочил на балкон. Он одним махом перемахнул обратно, едва не поскользнувшись на луже, которую сам же и оставил после бассейна, и ворвался в номер к альфе. Тэхён уже стоял полностью экипированный, и вид у него был мрачный, не предвещающий ничего хорошего.       — Эпицентр в море, магнитуда зашкаливает за восемь и девять. Риск цунами практически стопроцентный. Нужно предупредить администрацию. Они обязаны начать эвакуацию, пока не поздно.       — Мы всё равно идём мимо них. У тебя права с собой? — Чонгук шагнул к нему и перехватил сумку, сам не понимая, зачем проявляет эту заботу. Он подтолкнул заторможенного Тэхёна к выходу, но тот быстро пришёл в себя, вернул себе багаж и первым рванул к двери.       — Я не вожу. Из-за зрения — астигматизм жуткий. Даже в линзах реакция ни к чёрту, пробовал учиться, но вовремя понял: не моё, — эти слова прилетели Чонгуку как обухом по голове. Он-то всерьёз рассчитывал, что за руль сядет Тэхён. — А у тебя?       — Аналогично, — соврал Чонгук, не моргнув глазом. — Значит, берём мопеды. Половину вещей придётся бросить, иначе эта табуретка нас в гору не вытянет. На мысе Панва есть холм Кхао Кхад, там смотровая площадка. — Увидев немой вопрос в глазах Тэхёна, он раздражённо отмахнулся. — Не спрашивай, откуда знаю. Планировал свозить тебя туда на свидание. Высота точки — сто метров над уровнем моря. Выше любой волны.       — Хороший выбор. Даже при экстремальном сценарии уровень воды не поднимется выше шести-семи метров, хотя локально бывает всякое. Сколько до него?       — Километров шесть. На мопеде мы едва успеем, если твои прогнозы верны, — Чонгук почти выбежал в холл. За стойкой ресепшена стоял уже другой омега, не тот, что вчера. Заметив, что Тэхён совсем растерялся, Чонгук перехватил его ладонь и потянул к выходу. — Добрый день. Нам нужно арендовать мопед.       — Здравствуйте, конечно. Счёт запишем на номер, просто приложите ключ-карту к терминалу рядом с выбранным байком. Вашему другу нехорошо? — уточнил администратор, глядя на Тэхёна, который стремительно бледнел.       — Видите ли, мой друг — сейсмолог. Он зафиксировал толчки и предупреждает: риск цунами запредельный, — Чонгук с небольшим удовлетворением наблюдал, как краска сходит и с лица сотрудника. — Вам решать, что делать с этой информацией, но мы уходим на возвышенность.       — Да как же... — омега попытался что-то возразить, но голос утонул в шуме автоматических дверей: Чонгук резво потянул Тэхёна к выходу, сканируя взглядом парковку. Мопеды нашлись моментально.       — Берём два. Так моторы не сдохнут от перегруза, да и если один встанет — останется запаска. Тэхён! — он резко развернул альфу к себе, пытаясь вытащить его из оцепенения. — Вторым управлять сможешь? Соберись!       — Ты мне веришь? — невпопад спросил этот чудик, глядя на него совершенно потерянно.       — Я не то чтобы тебе верю, просто если мы прокатаемся на смотровую впустую — это будет отличная прогулка, но если ад начнётся, я предпочитаю встречать его на вершине, ясно? — а если совсем честно, Чонгуку хотелось просто встряхнуть его за грудки, чтобы выбить из этого ступора. Ему нужно было доставить аналитика в Shwe Kokko в целости — и от воды уберечь, и от собственного взрывного характера. — Повторю вопрос: ты управлять вторым байком сможешь?       — Не уверен, что смогу. Я же сказал: у меня всё сливается, — рассеянно выдохнул Тэхён, переводя взгляд с красного мопеда на жёлтый, который Чонгук уже активировал картой. — Едем на одном?       — Да. Молись, чтобы он дотянул до площадки, иначе придётся либо тонуть со всеми, либо тащить это корыто на себе обратно в отель, — альфа запрыгнул на сиденье и обернулся, Тэхён всё ещё медлил. — Слушай, то ты орёшь, что нам конец, то стоишь и смотришь, как я за двоих чертыхаюсь. В чём проблема?       — Думаю, не поднял ли я панику на пустом месте. Пока никаких официальных данных о цунами нет, — Тэхён будто ушёл в отрицание.       — Хочешь подождать на берегу? Пожалуйста. А я, пожалуй, прокачусь. Не дури, садись уже. Проведём остаток дня на солнце, ты хоть в футболке — кожа не облезет, — Чонгук примирительно похлопал по сиденью сзади. Сумка неудобно устроилась впереди между ног. У Тэхёна багаж был ещё объёмнее, и как они собирались доехать с этим скарбом до цели — загадка. Тэхён всё же втиснулся сзади, сложившись вдвое и плотно обхватив байк ногами. — Всё, стартую.       — Хорошо, — альфа лишь удивлялся такой скорости принятия решений. Ещё минуту назад Чонгук был в ступоре и не верил ни единому слову, а теперь ситуация перевернулась: аналитик сам засомневался в своих расчётах, а едва знакомый любовник почему-то погнал вперёд. — Спасибо...       — Это я тебе скажу спасибо, когда увижу волну где-нибудь далеко внизу, а не над головой, — бросил Чонгук, выезжая на прибрежную трассу. — До Кхао Кхад ведут две дороги. Лучше ведь уйти подальше от берега, верно?       — Да, это оптимальный вариант. Далеко до второй? — Тэхён прижался ближе, но мешающая сумка создавала ощущение, что он вот-вот соскользнёт.       — Метров триста от воды, — Чонгук выжал газ, но скорость едва дотягивала до тридцати километров в час, что было чертовски медленно. — Надо было всё-таки бросить вещи. Боюсь, с таким грузом мы просто не успеем.       — Альтернатива есть?       — Нет, — недовольно цокнув, Чонгук попытался выжать максимум из бедного мотора, который надрывно взревел. — Главное, чтобы без происшествий. Благо, бак полный.       Дорога вдоль береговой линии превратилась в изматывающую схватку с гравитацией и капризным, надсадно воющим движком, который захлёбывался на каждом затяжном подъёме. Чонгук вцепился в руль, стараясь удержать равновесие на разбитом покрытии, пока они медленно преодолевали первые три километра пути мимо замерших в полуденном мареве пальм. Ветра не было совсем. Разморённые зноем туристы, лениво переходящие дорогу, казались персонажами из какой-то утерянной реальности, ведь они даже не подозревали, что океан за их спинами уже пришёл в движение. Сюрреалистичный диссонанс между ленивой курортной идиллией и бешеной чечёткой сердца Тэхёна, которая отчётливо передавалась Чонгуку через спину, раздражал неимоверно. Да ещё и альфа впился в плечи мёртвой хваткой, то и дело оборачиваясь, бросал напряжённые взгляды на водную гладь.       На середине пути они свернули вглубь острова, где гладкий асфальт моментально сменился щербатой бетонкой и россыпями гравия, а уклон стал настолько крутым, что новенькое корыто под ними начало откровенно задыхаться. Скорость упала почти до пешеходной, и, когда переднее колесо подлетело на крупном камне, байк опасно вильнул, заставив Тэхёна вжаться в мокрую от пота футболку Чонгука и ещё сильнее придавить своим весом их громоздкий, мешающий управлению багаж.       Когда через пару минут впереди мелькнул первый указатель на Кхао Кхад, стало ясно: половина дистанции осталась позади, но вместе с ней безвозвратно испарились и драгоценные минуты форы, которые могли спасти им жизнь. По позвоночнику Чонгука потёк липкий холод, не имеющий ничего общего с жарой, — это был инстинкт выживания, набатом бивший в голове и твердивший, что они всё ещё находятся в зоне досягаемости и всё ещё слишком низко над уровнем моря.       — С этим надо что-то делать, кажется, что бежать и то будет быстрее. Половина пути позади, что там по времени?       — По самым худшим раскладам — минут пятнадцать-двадцать, по лучшим — около часа, — стараясь, чтобы голос не дрожал на ухабах. — Но я бы не стал ориентироваться на оптимистичный прогноз, учитывая возможную погрешность в расчёте скорости. Самая страшная обычно не первая волна, а вторая, или даже третья. Они часто приходят с ещё большим объёмом воды и гораздо большей высотой, потому что накладываются на уже затопленный берег.       — Есть предложения? — Чонгук почти не отрывал взгляда от спидометра, где стрелка замерла на издевательской цифре «семь». С учётом состояния дороги у них не было ни единого шанса успеть по худшему сценарию. — Всё, тормозим. Тэхён, надо ловить попутку.       — Но это же отельный мопед! А если с ним что-то случится? Ты представляешь, какая там неустойка? — Тэхён с ужасом наблюдал, как Чонгук паркуется у какой-то совершенно неприглядной обочины, заросшей бурьяном.       — Так, блять, у меня сейчас кукуха съедет от твоей логики. Мы тонем или нет?! — альфа попытался слезть, но сумки зажали его в тиски. Психанув, он просто скинул свой баул прямо на землю, наконец освобождая пространство. Выпрямившись, он оглядел пустынную дорогу, на которой не было ни намёка на транспорт. — Ну как так-то?!       — Ты не заметил? Мы последние несколько минут ехали в полном и гордом одиночестве. Здесь сейчас кого-то найти — это постараться надо, — Тэхён тоже слез, с сомнением поглядывая на брошенную вещь. — И да, теоретически мы всё ещё тонем, потому что вода дойдёт и досюда. Лучше уж движение со скоростью семь километров в час, чем вообще никакого.       — Давай только без истерик и ругани, не то положение, — Чонгук шумно выдохнул, пытаясь подавить раздражение, и вдруг резко кивнул вперёд. — Машина! Давай, работай активнее!       Чонгук выскочил на середину дороги и замахал руками перед капотом потрёпанного пикапа, едва не спровоцировав аварию, но заставив водителя резко ударить по тормозам. Старый таец долго и озадаченно слушал их сбивчивые объяснения на английском, лишь непонимающе качая головой, пока Тэхён не выкрикнул название смотровой площадки — Кхао Кхад. Услышав знакомый топоним, старик мгновенно просветлел лицом, коротко кивнул и жестом пригласил их запрыгивать в салон.       На переднем сиденье их встретила милая собачка, которая, не обращая внимания на новых пассажиров, деловито опёрлась лапами о дверную панель и продолжила невозмутимо рассматривать тропический пейзаж за окном. Прижав сумки к себе, они впились взглядами в спидометр пикапа, стрелка которого дрожала на позорно низкой отметке — старик ехал медленно, совершенно не разделяя их лихорадочной спешки. Чонгук попытался было знаками и короткими фразами ускорить процесс, выразительно указывая то на дорогу, то на часы, но водитель лишь добродушно улыбался в ответ, явно не понимая причины такой нервозности.       — Ещё около двух километров, — Тэхён сжал губы, не отрывая взгляда от дорожных указателей. — Всё лучше, чем на мопеде. Могли ведь вообще никого не поймать. Старика отблагодарить надо.       — Самая большая благодарность для него — если мы на месте найдём тайца со знанием английского, чтобы тот перевёл дедушке, что нужно остаться на вершине ещё на часок. Пусть доживает свой век как положено, а не на морском дне, — Чонгук, поддавшись необъяснимому порыву, накрыл ладонью длинные пальцы Тэхёна, крепко сжимая их в попытке передать хоть каплю спокойствия. — Всё будет хорошо.       — Не уверен, но выбора у нас всё равно нет. Забавно мы с тобой на собеседование съездили, да? Я даже обратно в Сеул захотел, — Тэхён нервно усмехнулся и сжал руку альфы в ответ, ища опору, но этим жестом только посеял смуту в душе Чонгука. — Ты чего так резко напрягся? — почувствовал перемену Тэхён.       — У судьбы свои извращённые способы. Планируешь одно, а выходит совсем… — Договорить он не успел. Срезонировало: из открытого окна ворвался низкий, вибрирующий гул, больше похожий на рокот тяжёлого состава, идущего глубоко под землёй. Звук нарастал с пугающей скоростью, ввинчиваясь в уши, а через секунду его перекрыл истошный, захлёбывающийся вой сирен. — Проебали мы свою фору, — досадливо выплюнул Чонгук, осматривая стену джунглей.       Старик ударил по тормозам: замер, озираясь по сторонам в попытке понять, что за чертовщина подняла этот переполох.       — Выходим! Бросаем всё и бежим вглубь, подальше от склона! — Тэхён действовал на чистом кортизоле. — Мы на высоте, первая волна может не дотянуться, но вторая сожрёт всё. Есть шанс, если не застрянем тут. Готов? — Тэхён рванул дверную ручку, но та лишь бесполезно лязгнула — таец заблокировал замки ещё в начале пути. — Заперто! Чонгук, скажи ему, пусть откроет!       Альфа коротко кивнул, пытаясь жестами достучаться до водителя, но дед словно впал в транс, глядя в одну точку. Не тратя секунды на уговоры, вербовщик рванулся вперёд, буквально вклиниваясь между сиденьем и дверью. Рука с трудом пролезла в узкую щель, пальцы вслепую нащупали заветный тумблер и с силой вдавили его в панель. Выскочив на раскалённый асфальт, они оба ещё раз обернулись к водителю. Чонгук яростно забарабанил по стеклу, показывая на собаку и тыча пальцем вверх, в сторону вершины, призывая старика убираться из машины. Но тот лишь смотрел на них с немым вопросом, так и не осознав, что время на раздумья закончилось.       Звуки сбились, превратившись в сплошную вибрацию, которая била по зубам. Был уже не просто вой сирен — была осязаемая волна ультразвука, которая вклинивалась в череп и вытесняла из него всё человеческое, взывая и умоляя животные инстинкты об одном — выжить.       Альфы рванули вверх, прочь от дороги, ломясь сквозь колючий подлесок, где Чонгук не выбирал тропу — он просто пёр танком, выламывая ветки плечом, а его ладонь мёртвой хваткой вцепилась в пальцы Тэхёна. Секундный контакт глаз: в зрачках Тэхёна Чонгук видел не только страх, но и расчёт: они оба понимали, что высота — понятие относительное, когда за спиной бунтует океан. Гул перерос в тяжёлый для восприятия скрежет — так звучит земля, которую перемалывают вместе с вековыми деревьями.       Внеплановые события, балансирующие на тонкой грани между жизнью и смертью, всегда обнажают основу личности: не бросил — значит, человек, не подставил — значит, есть совесть, протянул руку и держишь мёртвой хваткой, когда самому было бы в разы быстрее и безопаснее одному — значит, герой. Вот только Чонгук в этот момент думал совсем о другом. Он рвал жилы, таща за собой Тэхёна сквозь хлещущие по лицу ветки, вовсе не из благородства «идеального альфы». Тэхён был его золотым билетом, залогом спасения в той жизни, которая начнётся после — если они выживут, конечно. Вытащить его означало не просто спасти человека, а сохранить единственный шанс не скатиться вниз по карьерной лестнице скам-фабрики и не сгнить в низах отвратительно-привычной системы. Вербовщик оставался вербовщиком даже под вопли сирен. В его голове было всего два варианта, лишённых всякой героической шелухи: либо, во что бы то ни стало, вытащить парня, который фактически спас ему жизнь своим вовремя сказанным прогнозом, — и тем самым расплатиться и выйти в ноль; либо сдохнуть здесь, в грязной пене и обломках, вместе с тем самым человеком, которого он ещё утром планировал обречь на рабство.       Лес оборвался внезапно, выплюнув их на открытое пространство, и перед глазами, лихорадочно искавшими хоть какой-то намёк на спасение, возникла цель — смотровая площадка Кхао Кхад, которая маячила в каких-то трёхстах метрах, скалясь бетонными выступами; точнее, это было лишь её подножие, до которого первая волна, возможно, и не дотянется, но вторая слизнёт без остатка. Они не тратили секунды на раздумья — рванули напролом, игнорируя цивилизованные дорожки и указатели, задыхаясь от собственной дерзости, бежали вслепую, кожей чувствуя, как по правую сторону, там, где деревья расступались, открылась панорама океана. Смотреть туда было нельзя. Смерть уже сорвалась с цепи и на всех парах неслась, готовясь захлопнуть капкан, и любая попытка оценить её масштаб стоила бы им драгоценного времени.       — Тэхён! — Чонгук выкрикнул имя на остатках кислорода в лёгких, почти вырывая чужую руку из плечевого сустава, но не сбавляя темпа. — Поднажми, ещё немного!       — Я... стараюсь! — Тэхён мчался следом, измученный, с горящими лёгкими, в которые воздух входил колючими порциями.       Он вверял Чонгуку свою жизнь не потому, что вариантов не осталось — хотя их, и впрямь, не было с самой минуты отъезда из отеля, — а просто потому, что так повелось с первой секунды. Чонгук казался тем, кому всё по плечу, и это, неуместное в шаге от смерти, очарование вело Тэхёна за ним, как на буксире. Счёт шёл на секунды. Чонгук, не выдержав, всё-таки рискнул метнуть взгляд вправо, где за краем склона мир перестал существовать. Скорость, естественно, упала — шок сработал как резкий тормоз. Океан больше не был водой. Это была вздыбленная, грязно-бурая стена из пережёванного песка, пены и всего, что ещё мгновение назад называлось береговой линией, скорее всего, даже с кем-то, минутой ранее живым. Она не катилась, а шла ровным и несокрушимым фронтом, поглощая джунгли внизу с таким звуком, будто гигантская тёрка сдирает остатки кожуры на безумно твёрдом овоще.       Они достигли подножия холма, каждый шаг по крутому склону давался через хрип, но Тэхён, обернувшись на секунду, сорвался на истошный, нечеловеческий вопль: с противоположной стороны, огибая возвышенность гигантскими челюстями, на них шёл ещё один гребень. Смерть закольцовывалась, превращая их спасительную площадку в крошечный остров посреди кипящего ада.       Чонгук понял: на лестницу они не успеют. Взгляд зацепился за свисающую с векового дерева массивную плеть ротанга — тугую, как стальной трос, но коварную и скользкую. Времени не осталось: пока внизу, всего в паре сотен метров, океан с утробным чавканьем перемалывал в щепки прибрежные отели и дома, Чонгук принял решение, которое впервые в жизни не имело отношения к выгоде. Он притянул Тэхёна к себе и принялся обматывать жёстким, усеянным мелкими шипами стеблем его талию. Ротанг впивался в ладони, раздирая кожу в кровь, шипы кололи пальцы, но Чонгук только яростнее затягивал импровизированный узел, привязывая парня к мощному стволу.       — Послушай меня! — Чонгук буквально перекрывал своим надрывным криком нарастающий рёв прибывающей воды, мёртвой хваткой вцепившись в лицо Тэхёна, которое в тусклых отсветах катастрофы казалось абсолютно белым. — У меня осталась ровно секунда, чтобы покаяться перед тобой, так что, просто слушай и не смей, слышишь, не смей жалеть, если я сейчас сдохну прямо здесь, просто выживи любой ценой, даже если ради этого придётся грызть этот ствол зубами!       Голова Тэхёна беспомощно моталась из стороны в сторону под порывами ветра, он судорожно пытался поймать пальцами край мокрой футболки альфы, ища в нём последнюю опору, но Чонгук с силой перехватил его ладони и впечатал их в грубую кору вьющейся пальмы, фиксируя хватку так, чтобы его не сорвало первым же ударом стихии.       — На это грёбаное собеседование не ходи, забудь про него навсегда, потому что тебя изначально хотели продать в пожизненное рабство в Мьянму, ты слышишь меня или нет?! — пытаясь лёгким потряхиванием за плечи привести в себя альфу, который смотрел только за его спину, на надвигающуюся опасность. — Это была ловушка, я должен был собственноручно упаковать тебя и отвезти на скам-фабрику, где из тебя выжали бы все мозги до последней капли, и где ты бы и сгнил через двадцать-тридцать лет, отдав им всё самое лучшее! Если после всего этого к тебе хоть кто-то подойдёт, если предложат помощь или новый контракт — не верь ни единой твари, просто хватай билеты и проваливай в Корею, не оглядываясь на этот проклятый берег, просто живи, Тэхён, живи на полную катушку и за меня, и за себя!       Океан обрушился на склон всей своей многотонной массой, взметая в небо фонтаны грязи и перемолотых в труху деревьев. Первый удар пришёлся чуть ниже, но инерция колоссального потока вытолкнула стену воды вверх, накрывая их с головой, и тогда ледяная, густая от ила и соли масса пробила грудь, выбивая такие важные, с точки зрения человека, крупицы воздуха, но так мало значащие для неподконтрольной стихии.       Почва уходила из-под ног, превращаясь в скользкое месиво, а тело становилось невесомой пылинкой в руках разъярённого бога воды. Тэхён закричал, но звук мгновенно захлебнулся в мутной пене, его рвануло в сторону, ротанг натянулся на талии, вгрызаясь в одежду и плоть, но узел, затянутый руками Чонгука, выдержал: Тэхёна припечатало к стволу, крутя в водяном вихре, а пальцы, которые он до последнего тянул к альфе, встретили лишь пустоту. Мир превратился в серый, плотный вакуум, где время перестало существовать: Тэхёна швыряло из стороны в сторону, лёгкие разрывались от нехватки кислорода, а сознание медленно угасало под давлением многотонной толщи воды, оставляя лишь этот последний, отчаянный импульс молитвы за человека, который подарил ему шанс, оставшись ни с чем.       Сколько прошло времени и шло ли оно вообще? Тэхён не знал. Каждая секунда растягивалась в вечность, лишённую смысла и формы. Приходя в себя, он не мог вспомнить даже собственного имени, возраста или того, как именно оказался здесь. Глаза разлипались с таким чудовищным усилием, что возникло ощущение приобретённой слепоты: веки, вроде бы, открыты, но мир оставался совершенно невнятным. Мысли хаотично сталкивались, не желая выстраиваться в логический порядок. Они были лишь обрывками, интуитивным контекстом, шептавшим, что нужно собрать себя по запчастям и двигаться, потому что это ещё не конец. Ротанг выстоял, что казалось невозможным чудом — зацепи Чонгук петлю за соседнее дерево, поддавшееся стихии, и от Тэхёна не осталось бы даже воспоминания.       Вокруг воцарился ландшафт абсолютного краха: изувеченные остовы машин, смятые в железный фарш, торчали из вязкого ила вперемешку с вырванными с корнем пальмами, обломки бетонных перекрытий и куски черепицы пестрили среди личных вещей — размокших чемоданов, детских игрушек, каких-то бутылок, сорванной одежды, — а оголённые стволы столетних деревьев, лишённые коры и веток, застыли костяными пальцами, указывая в сторону отступившей волны, которая за считанные минуты превратила некогда райское побережье в братскую могилу.       На вершине холма, куда они так отчаянно стремились, по-прежнему равнодушно сияло солнце, которое уже не палило так яростно, как часом ранее. Час. Всего один час понадобился океану, чтобы стереть с лица земли тысячи жизней, оставив выживших захлёбываться в собственной борьбе.       Для Тэхёна не было большего сожаления, чем образ чёрных глаз, уносимых прочь в этом ревущем вихре. Попытавшись подняться, он прохрипел от вспышки боли — тупой и острой одновременно. Рёбра отозвались сухим хрустом, а в ноге сидел внушительный осколок чего-то, что когда-то было частью целого. Плеть ротанга, всё ещё сжимавшая талию, пропиталась морской водой и кровью, стекавшей из рваных ран на животе и спине. Ущерб был ничтожен, почти незаметен в масштабах катастрофы. Ведь Чонгука, скорее всего, больше не было.       — Чон-гук... Чонгук! Чонгук! — Тэхён звал его надрывно. Преданность, не знавшая границ даже после вскрывшейся правды, которую осознать пока не получалось.       Может быть, он и впрямь был как собака, готовая до последнего плестись за тем, кто однажды показался его душе симпатичным. Они ведь толком и не знали друг друга: не спали нормально, знакомы всего сутки, да и Чонгук оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. И всё же, именно этот человек прошёл с ним через ад, именно он привязал Тэхёна, а не себя, к спасительному дереву перед лицом смерти, подарив ему шанс. Только в ответ никто не отозвался.       Если Тэхён адекватно оценивал временной интервал, то с момента обрушения первой волны прошло не больше десяти минут, а значит, до второй оставалось, в лучшем случае, пятнадцать. Времени на поиски Чонгука объективно не было: шансы на его спасение в этом месиве стремились к нулю, — но раз альфа подарил ему этот шанс, Тэхён не имел права им не воспользоваться. Превозмогая острую боль в ноге, он побрёл в сторону этой проклятой смотровой площадки, цепляясь за призрачную надежду: если каким-то немыслимым чудом Чонгук выжил, он поймёт, куда ему нужно двигаться.       Преодолев ещё пару метров, Тэхён тяжело навалился на ствол дерева, судорожно втягивая носом влажный воздух. Торчащий из ноги осколок стекла он трогать не решился — побоялся, что без него жизнь вытечет вместе с кровью гораздо быстрее, чем он успеет добраться до вершины. Заставив себя взглянуть вниз, на склон, он тут же зажмурился: морская жижа была усеяна телами, которые плавали лицом то вверх, то вниз. Чужие, незнакомые лица пугали, но куда страшнее было наткнуться на знакомое. Пересилив рвотные позывы, Тэхён вновь стал всматриваться в тех, кто ещё недавно был жив. Закусив губу, он отвёл взгляд влево, рассчитывая обнаружить там лишь горы мусора и веток, но наткнулся на нечто, не поддающееся логике и законам мироздания: альфа, каким-то чудом не унесённый в открытый океан, запутался ногой в петле лианы и теперь нелепо болтался вниз головой.       — Охренеть! Чонгук! — Тэхён на мгновение забыл и про изрезанную ногу, и про хруст в рёбрах, и про все увечья, которые нанесла ему стихия.       Он рванул обратно, вниз по склону, откуда ещё минуту назад отчаянно пытался спастись, и в мгновение ока оказался подле исполинского тропического дерева, ставшего для альфы случайным спасением. В панике Тэхён не придумал ничего лучше, как схватить валявшийся рядом автомобильный дворник и ткнуть им Чонгуку в шею, проверяя, теплится ли в нём жизнь.       — Чонгук! Чонгук, просыпайся!       Альфа не шевелился. Тэхёна затрясло от осознания: найти тело — не значит найти человека, а быть единственным выжившим свидетелем — пытка пострашнее самой волны. Вина за собственное спасение уже была готова захлестнуть, но внезапно сверху хлынул поток воды, а вслед за ним раздался душераздирающий кашель.       — Господи, ты жив! Чонгук, скоро вторая волна, надо выбираться! — альфа затараторил, совершенно не думая о том, что тот сейчас висит в крайне неудобном положении, и ему точно не до истерических излияний. — Как тебя оттуда достать?       — Где... — хрипло выдавил Чонгук, с трудом фокусируя взгляд и тут же морщась от прилива крови к лицу. Он посмотрел вниз, на Тэхёна. — Выжили?       — Получается, что так, но тебе пора оттуда слезать. Голова кружится?       Чонгук попытался дёрнуться, но лиана лишь плотнее впилась в лодыжку. Его лицо, исцарапанное и бледное, быстро наливалось багровым цветом от долгого пребывания в перевёрнутом состоянии. Сирены тем временем зашлись рёвом по новой. В какой-то момент, на грани отчаяния, Чонгук рванул ногой с такой силой, что почувствовал долгожданную свободу и инстинктивно выбросил руки вперёд, пытаясь ухватиться за соседний вьющийся стебель, но онемевшие пальцы лишь скользнули по мокрой растительности. Альфа мешком рухнул вниз, с глухим стуком приложившись бедром об искорёженный кусок автомобильной двери.       — Блять, твоего папу... — ругань вырвалась вместе со сдавленным выдохом, а для Тэхёна этот мат прозвучал слаще любой песни: живой, злится, значит, будет бороться. Альфа тут же оказался рядом, пытаясь подставить плечо и помочь Чонгуку подняться, пока тот сквозь зубы втягивал воздух, справляясь с болевым шоком.       — Нам надо уходить! Молодец, что выбрался, но нам ещё в гору лезть, и высоко, — Тэхён говорил быстро, подгоняемый воем сирен. — Первая волна достала туда, куда не должна была. Если вторая окажется мощнее, то нам нужно забраться ещё метров на четыреста вверх. Давай, Чонгук, ты сможешь, возьми себя в руки!       — У тебя осколок в ноге.       Тэхён бегло осмотрел и себя, и альфу. Чонгук выглядел не лучше, чем он сам: шея и плечи были густо усыпаны мелкими кровоподтёками — предвестниками тяжёлых гематом, которые к вечеру расцветут на теле всеми оттенками палитры. Но на фоне того, что они могли быть уже мертвы, этот ущерб, и правда, казался смехотворным.       — Забей. Пошли?       — Попробуем... — опираясь на него.       Подъём казался бесконечной пыткой: каждый шаг вверх, каждый вдох, вырывался у лёгких с боем, а граница «безопасной высоты» постоянно отодвигалась в их воспалённом сознании. Они карабкались, не зная меры этому «достаточно», пока очередная пауза для вдоха не заставила их обернуться. Вторая волна уже неслась по изувеченному побережью, но теперь она была значительно ниже их позиции — грязный, бурлящий поток омывал склон где-то далеко под ногами, не в силах дотянуться до беглецов.       Смотреть на то, как океан окончательно поглощает остатки цивилизации, было невыносимо. Чонгук, едва разлепляя губы, прохрипел, что нужно дожать до самого пика. Его былая осведомлённость о местности теперь стала их единственным ориентиром выживания: он знал, что на вершине есть запасы пресной воды и шанс встретить волонтёров. У Тэхёна внутри рождалась сотня вопросов, но сейчас слова были излишни.       Спустя почти сорок минут, проводив взглядом ещё два водяных вала, которые, судя по всему, были финальными аккордами катастрофы, они, наконец, ступили на бетонное покрытие смотровой площадки. Картина наверху поражала не меньше: пятачок земли был забит людьми до отказа. Сотни взрослых, стариков, плачущих детей и перепуганных животных спрессовались в центре площадки, инстинктивно подальше от краёв, лишь самые отчаянные или оцепеневшие стояли у перил, не в силах отвести глаз.       Несмотря на царящий вокруг беспорядок, помощь пришла неожиданно быстро: к ним пробился молодой омега и на чистом английском предложил аптечку. Они лишь согласно кивнули, не в силах тратить силы на лишние слова, и тихо поблагодарили за проявленное участие. Теперь, когда адреналиновая тяга окончательно сменилась мертвецкой усталостью, оба сидели на бетонном выступе у самого края площадки, с перевязанными ранами и совершенно опустошённые. Они практически спали друг на друге, тяжело опираясь плечами, а перед ними разворачивался, пожалуй, самый невероятный и одновременно жуткий вид, который только способна создать природа. Багровый, тяжёлый закат заливал горизонт цветом запёкшейся крови, подсвечивая апокалиптические сцены: на полкилометра вглубь суши береговая линия была стёрта, превратившись в руины, которые тянулись до самых дальних пляжей по обе стороны холма. Океан, теперь обманчиво спокойный, поблёскивал в последних лучах солнца, скрывая в своих недрах всё то, что ещё утром называлось жизнью.       — Ты же не станешь молчать, да? — Тэхён сонно уткнулся носом в изгиб его плеча, пытаясь сквозь запах соли уловить собственный альфы. — Что бы ты ни сказал, я приму.       — Боюсь, после этого твоё «спокойно посидеть рядом» испарится навсегда. Давай дождёмся темноты, когда за нами придут. Нужно хоть час урвать на сон, а потом я выверну перед тобой всё. Просто... мне нужно знать, что у меня останется шанс на отступление.       — Всё настолько паршиво? — в глазах Тэхёна заплескалась тревога, стоило ему вскинуть голову и столкнуться со жгучей чернотой чужого взгляда.       — Тэхён, ты мне веришь? — коронная манипуляция, отточенная годами в Shwe Kokko, сейчас прозвучала с надломленной честностью.       — Я вверил тебе своё выживание, а ты мне — своё. Глупо спрашивать. Может, ещё утром я бы только рассмеялся, назвав тебя конченым оптимистом: надо же, задать такой вопрос первому встречному-поперечному, которого ещё и обмануть пытался. Мы ведь просто «пожамкались» в бассейне, откуда там взяться доверию? Пустое... Но сейчас... Нет, Чонгук, всё это больше не имеет значения. Да и, знаешь, — Тэхён запнулся, — мне сложно представить, чтобы кто-то из моих близких друзей, или даже мой бывший, решились бы на то, на что решился ты. Если бы ты не выжил, Чонгук, что тогда? Я бы до конца своих дней грыз себя, заживо сдирая кожу за то, что тебя унесло в океан вместо меня.       — Откуда же в тебе, блять, столько совести? — Чонгук перешёл на свою привычную речь, лишённую всякого изящества. Маска «очаровательного гида» окончательно сползла, обнажив суть раба, привыкшего к пинкам и командам. — Послушай, я в душе не ебу, как нам теперь из этого дерьма вылезать, потому что, если я не сдам тебя с потрохами в назначенную точку ровно через три дня, то им будет абсолютно насрать и на это цунами, и на горы трупов внизу.       — Расскажи мне всё. Я попробую тебе помочь, — Тэхён перехватил его запястье, иссечённое шипами ротанга, и осторожно поднёс к своим губам. В полумраке, под последними кровавыми лучами заходящего солнца, этот жест выглядел настолько отчаянным и чистым, что в душе Чонгука произошёл собственный тектонический сдвиг — болезненный разрыв на «до» и «после». Он, профессиональный манипулятор и вербовщик, впервые вверил кому-то свою жизнь дважды за один неполный день. — Нет ничего невозможного, — прошептал Тэхён, касаясь губами израненной кожи. — Мы что-нибудь придумаем.