Интерес вышедший из под контроля (продолжение)

Рин стоял, спрятавшись за массивным каменным столбом, и осторожно выглядывал из-за него, всматриваясь в темноту пустынной улицы. Его острый вампирский слух улавливал каждый звук — далекие шаги где-то в конце квартала, шорох крыс в подворотне, приглушенные голоса рабочих внизу. Но шагов Кроули-сана не было слышно. Он выдохнул с облегчением и прислонился спиной к холодному камню, прикрывая глаза. Сердце все еще колотилось где-то в горле — не столько от быстрого бега, сколько от осознания того, что он только что натворил. Снова сбежал. Снова проигнорировал просьбу наставника. Снова нарвался на неприятности. — Вот же черт, — прошептал Рин, растирая лицо ладонями. — Ну почему я вечно влипаю в такое дерьмо? Он прекрасно знал, что, когда вернется домой, а вернуться придется рано или поздно, — Кроули-сан с него три шкуры спустит. И за побег, и за то, что посмел перечить, и за то, что вообще посмел родиться на свет с таким отвратительным характером. Рин криво усмехнулся своим мыслям. Интересно, а у вампиров бывает инфаркт? Если да, то Кроули-сан точно его заработает благодаря своему любимому ученику. «Но ведь он сам виноват, — подумал Рин, чувствуя, как в груди разгорается привычное упрямство. — Зачем он так со мной? Я же просто хотел побыть один. Неужели это так сложно понять?» Подросток тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Сейчас не время рефлексировать. Сейчас нужно убедиться, что Кроули-сан не идет за ним, не преследует его. Рин снова выглянул из-за столба, прислушиваясь. Тишина. Только легкий ветер, каким-то чудом ворвавшийся в подземелье, шуршал обертками, валявшимися на мостовой. — Вроде все чисто, — пробормотал он себе под нос и, наконец, вышел из укрытия. Улица была пустынна. Фонари горели тусклым желтоватым светом, отбрасывая длинные тени на брусчатку. Рин сунул руки в карманы своей любимой серой толстовки и побрел вперед, пиная случайный камешек. Тот с глухим стуком отлетел к стене ближайшего здания и замер. Сейчас все, чего он хотел, так это просто побыть один. Один наедине со своими мыслями. Хотел, чтобы его вообще не трогали, хотя бы недолго. Он честно устал от тренировок, особенно устал от последних тренировок с господином Кроули. Обычно его тренировал Мори-сенсей — тот самый наставник, которого нанял его опекун, мужчина с удивительным терпением и спокойствием, способный выдержать любые выходки Рина. Но и сам Юсфорд-сан время от времени вступал с ним в спарринг, хотя случалось это крайне редко. Мужчина хотел знать, насколько Рин стал совершеннее в боевых искусствах. Но последний спарринг превратился в настоящую пытку. Кроули-сан словно пытался выбить из него всю дурь, все непослушание. Каждый удар, каждый блок, каждая подсечка — все в последний раз было с какой-то мрачной решимостью, будто наставник сражался не с учеником, а с собственными демонами. — Да чтоб тебя, — выдохнул Рин, с силой пнув камень. — Чего он ко мне привязался? Я же не виноват, что захотел прогуляться, да без разрешения, но все же это был не повод или может быть на совете прародителей происходит какая-то херня, вот он так бурно отреагировал! Хотяяя.. может быть господин Ферид его довел, а я дурак добавил масла в огонь. Не справедливо! Рин достаточно хорошо изучил своего наставника за этот год, чтобы понимать: когда Кроули-сан возвращается с этих собраний мрачнее тучи или с Фаридом что-то не поделил, лучше держаться от него подальше. Но спросить напрямую было невозможно. Рин чувствовал: если он спросит, Кроули-сан либо наорет на него, либо на тренировке живого места не оставит. В такие моменты его лучше не трогать. Он сам отойдет и вернется в свое спокойное состояние. Хотя, если честно, Рин подозревал, что дело не только в совете прародителей или в его кровном брате. Кроули-сан и так в последней раз словно пытался изгнать из него злого духа. Только вот вопрос — зачем? Ответа у Рина не было. В него же никто не вселялся. Он был обычным тринадцатилетним вампиром, просто с непростым характером. Ну, может, чуть более упрямым, чем следовало. Ну, может, чуть более вспыльчивым. Ну, может, он иногда позволял себе лишнего. Но это же не повод так беситься! От таких мыслей Кондо-кун снова с силой пнул камень, на этот раз прицелившись получше. Камень отлетел на добрых три метра, с грохотом ударившись о стену и отскочив в сторону. Рин усмехнулся. Его это позабавило. Глупое занятие, но сейчас оно казалось единственным способом отвлечься от тяжелых дум. Он подбежал к камню и снова пнул его. Потом еще раз. И еще. Камень прыгал по мостовой, иногда отскакивая от стен, и Рин с каким-то детским азартом преследовал его, забыв на время о своих проблемах. Честно говоря, то, чем он сейчас занимался, было какой-то ерундой, на которую не стоило тратить время. Особенно те редкие моменты, в которые он мог просто гулять и думать о своем, не переживая о том, что сделает с ним Юсфорд-сан, когда в очередной раз обнаружит его пропажу. Рин вообще никогда не играл с камнями, ведь это глупо, но сейчас ему это нравилось. Это отвлекало от всего мира, от его мыслей. Мальчик мог ни о чем не думать, хотя многое хотел прокрутить в голове. Мог просто смотреть, как камешек пролетает какое-то расстояние, и всё. В один прекрасный момент он пнул камень так сильно, что тот отскочил от какого-то железного листа, валявшегося среди мусора, и с оглушительным грохотом улетел в темноту. Рин аж вздрогнул от такого грохота — металл так сильно прозвучал, что у него в ушах зазвенело. Он замер, прислушиваясь. Сквозь этот шум он услышал тихое «Ай!» где-то недалеко от себя. Камень явно попал в кого-то. — Господи, лишь бы это был не вампир! — в ужасе прошептал подросток. — Иначе мне Кроули-сан уши надерет. Он осторожно двинулся на звук, стараясь ступать как можно тише. Вампирское зрение позволяло видеть в темноте достаточно хорошо, и Рин быстро понял, где находится. Вокруг громоздились кучи мусора, ржавые железные конструкции, сломанная мебель — свалка. Самая настоящая свалка. — Охренеть, — выдохнул Рин, оглядываясь по сторонам. — Куда это меня занесло? Он был так увлечен своей игрой, что просто не заметил, куда бежал. И сейчас понял, что ни разу здесь не был. Хотя, если подумать, это было неудивительно. Эта зона находилась за пределами загона для скота, за пределами дворца королевы и поместий знатных вампиров. Ему господин Кроули в принципе запрещал сюда заходить, ибо это место не для вампира его класса. Рин вспомнил все, что рассказывал ему наставник об этом месте. Сюда приходят только рабочие, которые выкидывают мусор. Иногда сюда забредают вампиры самого низшего класса — те, кому не нашлось места в обществе, кто выживает как может на окраинах Сангвинема. Или же здесь оказывается умирающий от какой-то болезни скот, до которого нет никому дела и которого сюда сослали, чтобы другие людишки не заразились. Знатный вампир на свалку мог заглянуть только в одном случае: когда нужно было проконтролировать, что рабочие точно избавились от хлама. Как вы поняли, это то еще гиблое местечко. — Так, — прошептал Рин, оглядываясь по сторонам. — Не дай дьявол, Кроули-сан узнает, что я был тут. Он меня убьет. Реально убьет. И никакая регенерация не поможет. Он встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и перелез через холмик мусора, стараясь не наступить на что-нибудь острое. И замер. На куче старого тряпья сидел ребенок. Рин понимал, что сам, можно сказать, еще ребенок, но этот был явно младше него. На вид — лет восемь, от силы девять. Мальчик сидел, обхватив колени руками, и мелко дрожал. Одежда на нем была рваная и грязная, явно не по размеру — слишком маленький свитер, из которого он вырос, и дырявые штаны. Волосы у него были странного болотного цвета, таких Рин никогда раньше не видел. Кондо-кун подошел ближе, и мальчик поднял на него взгляд. У Рина перехватило дыхание. Уши у мальчика были заостренными, как у любого вампира, только глаза были карие. Рин замер, не в силах пошевелиться, и уставился на ребенка, пытаясь собрать вместе мысли, которые метались в голове. Красные глаза у маленького мальчика. Это могло означать только одно. — Ни хрена себе, — выдохнул он. «Стоп. Я чего-то не понимаю. Он совсем еще малой, но уже с такими ушами. Так... хорошо. Его превратил в вампира другой вампир, ибо даже редко рожденные вампиры не оказались бы тут. Да, несмотря на то, что вампиры славятся своим обыкновенным хладнокровием, родители-вампиры все равно бы не выкинули свое чадо умирать на улице. Хотя скажу вам честно, малыши-вампиры появляются на свет крайне редко, ибо нас вообще не интересуют платонические отношения», — пронеслось в голове у Рина. Он перевел дыхание и заставил себя мыслить логически — «Погодите-ка мальчика превратили. Это было ясно как дьяволькая ночь. Но какого же ранга должен был быть вампир, чтобы этого превращенного ребенка вот так просто вышвырнули на свалку умирать?» — ответа на этот вопрос Рин не имел. Он знал только то, что обращать людей имеют право исключительно аристократы. Но тогда почему этот ребенок здесь? Этот немой вопрос так и останется витать в воздухе, пока его кто-нибудь не развеет. Рин все еще держал руки в карманах и нервно пинал ногой какой-то валявшийся рядом шарик. Ну что поделать, у него сегодня было настроение что-то пинать или кого-то. Он решил заговорить с мальчиком. Правда, голос вышел какой-то надменный, но Рин решил, что это неважно. — Эй, слышь, малой, — обратился он. Малыш снова поднял на него взгляд, который уже успел отвести, и уставился с подозрением. — Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? Мальчик молчал. Только сильнее обхватил себя за руки, поджав колени под себя. — Почему молчишь? Я же не кусаюсь вроде, — усмехнулся Рин, пытаясь разрядить обстановку. Малыш как-то странно хмыкнул и подросток поначалу не понял, чего это он, а потом до него дошло, и он чуть не засмеялся. — Я имел в виду, что вампиров не кусаю. Так что не бойся меня. Я тебя не трону. Мальчик кивнул, но с места не сдвинулся. Ну хоть какой-то прогресс. — Может, ты все же ответишь мне? — Что я здесь делаю, это не твое дело, — буркнул мальчик. Так-то он был прав. Это действительно не его дело, но Рину просто стало интересно. Этот мальчик был каким-то странным явлением, выбивающимся из привычной картины мира. — А кто я такой, говорить не буду. — Мальчик отвернулся. — Меня же и так скоро не станет. Он сказал это с каким-то обреченным спокойствием, от которого у Рина «мурашки побежали по коже». А потом мальчик закашлялся. Сильно, надрывно, хрипло. Рин замер, глядя на него во все глаза.  «Он что, только что закашлял? Не понял. Вампиры не болеют и уж тем более не кашляют. Это было невозможно. Кто он такой?!» — с недоумением подумал Кондо-кун. — Ну, то, что тебя скоро не станет, это и ежу понятно, — сказал Рин, пытаясь скрыть свое замешательство за напускным равнодушием. — Ты выглядишь так, будто очень давно не пил крови. Судя по твоему состоянию, тебе жить осталось минимум почти неделя, максимум полторы. Мальчик нахмурился. Видимо, и без его слов он примерно знал, сколько ему осталось. — Эй, безымянный вампир, — Рин вдруг сам не ожидал от себя этих слов, — Хочешь выпить моей крови и хоть немного. Так ты сможешь на какое-то время облегчить свои страдания, — спросил  они тут же пожалел об этом. Сам понял, что глупость сказал. «Я идиот. Если он выпьет моей крови, то безусловно ему станет легче. А оно ему вообще надо? Мне кажется, нет. Я сейчас поступил очень неправильно. Ведь так бы он уже через дней пять умер бы и всё. А теперь, если согласится, то ему станет легче на пару дней, а потом возобновятся его страдания от невыносимой жажды, и он будет меня проклинать за это». — Ты это... прости... — начал было Рин, но договорить не успел. Мальчик резко отказался. — Нет. Рин захлопал глазами. Ничего себе! Он отказался! А Рин-то думал, что он от жажды обрадуется, но нет. Видимо, не дурак. Ему, конечно, было все равно, что он так отреагировал, но ради приличия решил спросить: — Почему отказываешься? — Если я выпью твоей крови, то ты можешь умереть, — ответил мальчик, а подросток замер.   «В смысле? Это почему это я могу умереть? С ним, выходит, реально что-то не так?» — Я чего-то не понимаю, — осторожно сказал Рин. — Ты болеешь, что ли, чем-то? Если да, то странно. Мы, вампиры, не болеем ничем, как людишки. — Нет, ничем я не болею, — ответил мальчик, и в его голосе послышалась обида. — Просто если я выпью твою кровь, то тебя казнят. Так же, как того вампира из низшего класса, который почему-то спас мне жизнь, когда я умирал. Теперь все стало на свои места. Кондо-кун понял, почему этот малыш здесь. Его спас какой-то вампир, нарушивший закон, и теперь ребенок расплачивался за это. — Да, я слышал, что какого-то рядового вампира убили за то, что он спас ребенка, дав своей крови, — медленно проговорил Рин, усаживаясь рядом с мальчиком на какие-то плиты, чтобы сильно не запачкаться. — Но это все были слухи. Так все же это правда? — Угу, — с грустью ответил мальчик. — Несмотря на то, что он был вампиром, он был хорошим. Он спас меня, когда я лежал в почти мертвый. Рин поежился. История, конечно, неприятно, но комичность заключается в том, что сейчас его положение не лучше прежнего. — Но я не понимаю, — продолжал мальчик, и в его голосе звучало искреннее недоумение. — Почему его убили? Да, он обратил меня в себе подобного, но он же спас меня. Вампиры могут же обращать в себе подобных, на сколько я знаю. Он сказал это так наивно, так по-детски, что у Рина что-то кольнуло в груди. Ему даже показалось, что мальчик не понимает, в чем было дело. Хотяяя… Он просто мог не знать правил этого мира. — Так это логично, — сказал Рин, сам удивляясь тому, как спокойно это звучит. — Разве нет? Мальчик посмотрел на него с широко раскрытыми глазами и тут Рин понял, что тот прожил в мире вампиров слишком мало, чтобы хоть что-то знать. Видимо, тот вампир ничего ему не рассказал, вернее не успел. — Понятно, — вздохнул Рин. — Ты ничего еще не знаешь о мире вампиров. Тогда спешу тебе сообщить, что только аристократам позволено обращать людей в себе подобных и больше никому. Если какой-то рядовой вампир это сделает, то это будет караться смертной казнью. Вот так вот. Мальчик теперь выглядел еще более подавленным. Мало того, что он голодал, так еще и правду о смерти своего спасителя узнал. — Тогда почему и меня не убили? — с грустью спросил он. — Вот этого не знаю, — честно признался Рин. — Но спасением это не назвать, —заключил Кондо-кун, а малыш с явным непониманием посмотрел на него. — Тебя пожалели, не убив вместе с ним, — объяснил Рин. — Но и руку помощи тоже никто не протянул, а просто притащили в это место и вышвырнули умирать собственной смертью. Ведь ты же действительно помрешь, если не будешь пить кровь, а хоть как-то охотиться на людей у тебя сил нет. Даже если бы попытался на кого-то из скота напасть, тебя бы либо убили на месте, либо кинули в карцер, где ты без доступа к крови бы погиб. Хотя твое нынешнее положение тоже можно назвать своеобразным карцером — ведь источника крови у тебя нет. Да, в одиночной тюрьме, конечно, дают вампирам кровь, чтобы с ними ничего не случилось. Но с учетом того, что твое обращение противозаконно, никто бы тебе ничего не дал, даже несмотря на то, что ты ребенок. У вампиров в большинстве случаев инстинкта сострадания просто нет. Малыш слушал, не перебивая, и в его глазах постепенно разгоралось понимание и отчаяние. — Тогда почему ты здесь со мной сидишь? — вдруг спросил он. — Разговариваешь, что-то рассказываешь? И даже предлагал выпить твоей крови. Рин-кун захлопал глазами. Действительно... И вправду, он не знал причины, почему он здесь сидит. Наверное, потому что этот малыш был интересным и очень редким феноменом. Или может, потому что он сам не до конца еще стал вампиром, и откуда-то в нем возникло чувство сострадания. Хотя странно — даже когда он был человеком, это чувство было ему почти незнакомо. Оно было как будто притуплено. — Понятия не имею, — честно признался Рин. — Может, потому что у меня многие человеческие чувства, так сказать еще не атрофировались. И тебя мне немного жаль. «Дьявол! Рин! — мысленно вскричал он. — Ему и так хреново, а ты ему сказал, что тебе «немного жаль»! Какой же ты идиот! Мог бы поддержать его хотя бы...», — но он быстро себя успокоил, — «Так ладно... Я ему никто. Следовательно, ничего страшного в моих словах нет. Я не обязан сострадать каждому умирающему». — Ясно, — сказал мальчик и повисло минутное молчание, а потом малыш спросил: — Рин, а ты как превратился в вампира? — спросил найденыш, но было заметно, что ему не особо это интересно, но, видимо, он решил разрядить тишину. — Ну, меня так же, как и тебя, в вампира превратил другой вампир, — ответил Рин. — Но в моем случае он был аристократом. Так что мое превращение законно. — А почему ты перестал быть человеком? — спросил мальчик. — Ты умирал, и тебя так же, как и меня, превратили из жалости? — не унимался мелкий, да и вопросы были хорошие, и подросток просто не до конца знал, как на них правильно ответить. — Нууу... Как тебе сказать-то... — он почесал затылок. — Ладно, скажу так. В общем, пока я был человеком, мне не было места среди людей. Я практически не выражал никаких эмоций. Мне было по большей части все равно, что творится в мире, что будет со мной и когда наступит моя смерть. Я не ненавидел вампиров, которые загнали детей в клетку, но и привязанности к людям не имел. Я был слишком одарен по меркам людей и слишком хладнокровен. Но, несмотря на это, я понимал, что среди вампиров мне тоже не место. Он говорил, а мальчик слушал, не перебивая, с каким-то странным вниманием. — Потом я случайно наткнулся на господина Юсфорда, — продолжил Рин. — Думал, он меня убьет. Но он даже не попытался лишить меня жизни или причинить мне боль. Правда, подзатыльник от него я отхватил за то, что был невежлив, — сказал Рин и было чуть не ухмыльнулся, вспоминая тот день, а мальчик удивился: — Ты что, совсем с головой не дружил? Тебе же нельзя было так обращаться с аристократом. Никому из скота нельзя грубо общаться со знатью. — Ты верно это подметил, — согласился Рин. — Но инстинкт самосохранения у меня отсутствовал напрочь, хотя сейчас он тоже не особо то и имеется, — подросток сказал это так, будто гордился этим и тут же мысленно хлопнул себя по лбу: «Даа, Рин, не тем ты гордишься. Ох, не тем». Мальчик вдруг снова закашлялся — на этот раз сильнее, надрывнее. Он схватился рукой за одежду в районе сердца и с силой сжал ткань, словно пытаясь унять боль. Рин замер, не зная, что делать. Ему явно нужно было помочь. Но как? — Эй, — позвал он и осторожно потряс мальчика за плечо, когда тот немного пришел в себя. Было видно, что ему очень плохо, но он старался изо всех сил не показывать этого. И, честно сказать, справлялся он довольно неплохо. Кто-то другой уже давно метался бы по всей округе, желая опустошить любой сосуд с кровью, лишь бы не чувствовать сильнейшую жажду, а этот нет. Молча терпел невыносимые, даже для взрослого, пытки. Изредка только переходя на кашель. — Может, я могу тебе хоть немного помочь? — предложил Рин, на что мальчик помотал головой и вдруг рухнул в обморок. Рин захлопал глазами, с виду мальчик еще дышал. — Вот же блять, — выдохнул он. — И что мне теперь с тобой делать? — спросил Рин, и встал на ноги и, немного поразмыслив, с силой пнул какую-то железку, та с грохотом отлетела в сторону. — Черт! Надеюсь, меня не убьют! — с этой мыслью он побежал в сторону поместья, мысленно уже готовясь слушать претензии от господина Кроули и, возможно, отхватить по самое не хочу за самовольный побег с тренировки.

***

Рин бежал быстро, но осторожно, стараясь держаться в тени. Его вампирское чутье подсказывало, что Кроули-сан может быть где-то рядом, и встреча с ним сейчас была бы катастрофой, даже если наставник в особняке держаться надо подальше. Нужно было попасть в особняк незаметно, взять кровь и вернуться к мальчику, пока тот не умер. Добежав до соседнего дома, Рин остановился и перевел дыхание. Затем, стараясь ступать как можно тише, начал подкрадываться к своему дому. Он знал, что у Кроули-сана слух лучше, чем у обычного вампира, поэтому каждое движение должно быть выверенным. Одно неосторожное движение — и все, пиши пропало. Он подкрался к окну и осторожно заглянул внутрь. В гостиной никого не было. Рин выдохнул с облегчением, но это облегчение сменилось тревогой, ведь опекун мог быть в любой другой комнате. Мысленно сбросив себя ком тревоги, подросток максимально тихо и аккуратно залез на второй этаж, цепляясь за выступы в стене. Окно в его комнате было единственным, которое открывалось не только изнутри, но и снаружи. Рин сам приладил этот механизм, пока Юсфорда-сана не было дома, и сейчас это пригодилось как никогда. Он бесшумно влез в окно, прислушиваясь к каждому шороху. В доме было тихо. Рин проскользнул в гостиную, где на небольшом столике стоял кувшин с кровью — тот самый, который опекун каждый день наполнял для него. — Так, где же тут... — прошептал Рин, оглядываясь. Подросток быстро обыскал тумбочку и нашел то, что искал: несколько небольших колбочек, завернутых в тканевый мешочек. Рин аккуратно перелил часть крови из кувшина в колбочки и убрал их обратно в мешочек. Сердце колотилось где-то в горле, руки слегка дрожали. — Так, все, быстро уходим, — пробормотал он себе под нос. В этот момент случилось неизбежное. Рин, всегда был немного неуклюжим, когда нервничал. Вот и сейчас случайно задел кувшин рукой и смахнул его на пол. Кувшин разбился с оглушительным звоном и красная жидкость растеклась по полу, заливая паркет. — Твою же мать! — вырвалось у Рина вслух. Он замер, прислушиваясь. Где-то в доме раздался шум, а  затем послышались шаги: тяжелые, быстрые, приближающиеся. — Блять, сука! — Рин заметался по комнате, не зная, что делать. Шаги становились все ближе и пацан, не раздумывая больше ни секунды, вылетел из особняка через то же окно, даже не потрудившись его закрыть. Он мчался по улицам, сжимая в руках драгоценный мешочек с кровью, и молился всем демонам, чтобы Кроули-сан не догнал его, наивно было с его стороны на это полагаться. Ветер свистел в ушах, ноги несли его вперед быстрее, чем когда-либо. Рин петлял по переулкам, стараясь запутать следы, но понимал, что от Кроули-сана убежать практически невозможно. Тот был его намного быстрее, но Кондо-кун все равно пытался. — Только не сегодня, только не сейчас, — шептал он на бегу. — Дай мне еще немного времени. Он уже почти добежал до свалки, когда сзади раздался голос, от которого у него кровь застыла в жилах: — Рин.

***

Кроули услышал звон разбившегося кувшина и сразу понял, что в доме кто-то есть. Он резко встал из-за стола, отбросив в сторону бумаги, и через мгновение уже был в гостиной. Картина, открывшаяся ему, заставила его глаза сузиться. Кувшин валялся на полу, кровь растекалась по паркету, заливая все вокруг. Окно на втором этаже было распахнуто настежь, и легкий ветерок колыхал занавески. — Рин, — процедил Кроули сквозь зубы. Он чувствовал запах мальчика в комнате. Тот был здесь всего несколько минут назад и снова сбежал после всего, что было. После их разговора, после того как Кроули пытался до него достучаться, объяснить, как он важен для него. И что в итоге? Этот маленький засранец снова сбежал, да еще и устроил погром в доме. Кроули подошел к окну и выглянул наружу. Внизу, в темноте, мелькнула знакомая серая толстовка. Рин мчался по улице, петляя между домами, явно пытаясь скрыться. — Думаешь, сможешь убежать? — тихо сказал Кроули, и в его голосе послышалась усмешка. — Эхх… ребенок. Он, не раздумывая, прыгнул в окно. Приземлился на мостовую легко, словно кошка, и сразу же рванул за Рином. Скорость, с которой он двигался, была нечеловеческой. Вампиры его уровня могли перемещаться быстрее ветра, и сейчас Кроули использовал эту способность на полную. За несколько секунд он сократил расстояние между ними до минимума. — Рин! — рявкнул он, настигая мальчика. Рин обернулся, и в его глазах мелькнул ужас. Он попытался прибавить скорости, но куда там. Кроули уже схватил его за плечо и резко развернул к себе. Хватка была железной — вырваться невозможно. — Ты где был, мать твою? — голос Кроули звучал угрожающе, низко. — Что ты делал в доме и почему снова убежал?  — Я... я... — Рин замялся, не зная, что сказать. Его глаза бегали, он явно пытался придумать хоть какое-то оправдание. В руке он все еще сжимал тканевый мешочек. Кроули выхватил его одним движением и заглянул внутрь, там оказались колбочки с кровью, с его кровью, которою он давал своему воспитаннику.   — Это моя кровь, — сказал Кроули, и в его голосе послышалось недоумение. — Зачем тебе кровь, Рин? Почему ты её стащил куда-то? Ты обалдел? Пацан молчал, опустив голову. Кроули видел, как дрожат его плечи. Мальчик явно был напуган, он боялся сказать правду. Особенно сейчас, ибо опекун был в не самом лучшем расположении духа.  — Рин, не молчи. Ты же знаешь, что когда я спрашиваю, нужно отвечать сразу и желательно правду, поэтому говори как есть. Я жду, — потребовал Кроули, но пацан продолжал молчать, это была привычка от которой он никак не мог избавиться, — Я не собираюсь играть с тобой в молчанку! — строго сказал Кроули, сжимая его плечо сильнее.  — Больно, блять!  — выкрикнул Рин, пытаясь вырваться. — Пустите! —  Засранец мелкий! — Кроули отвесил ему  подзатыльник. — Я тебя попрошу без матов! Еще раз услышу — добавлю.  — Ай! — Рин схватился за голову, но вырываться не перестал. — Да пустите вы!  Я просто... — Что просто? — Кроули не ослаблял хватку. — Ты влез в дом, словно воришка. Ты стащил кровь. Ты разбил кувшин и ты снова сбежал, хотя я просил тебя предупреждать. Что происходит? — Да там мальчик! — выпалил Рин, понимая, что деваться некуда. — Он умирает! Ему кровь нужна! Я хотел помочь, блин! Кроули замер. Он смотрел на Рина, пытаясь понять, говорит ли тот правду или просто придумывает историю на ходу, чтобы избежать наказания. Глаза мальчика были красными от слез, губы дрожали, но во взгляде читалась такая отчаянная мольба, что Кроули понял — это не ложь, да и глаз у него не дергался, как было обычно, если он врал.  — Какой еще мальчик? — спросил он, но хватку не ослабил. — На свалке, — выдохнул Рин, пытаясь перевести дух. — Там ребенок. Лет девяти. У него острые уши и есть клыки. Его обратили незаконно и выкинули умирать. Он сейчас без сознания. Если я не вернусь с кровью, он умрет! Кроули продолжал сверлить его взглядом. В голове у него проносились мысли, одна мрачнее другой. С одной стороны, Рин снова нарушил все возможные правила. Сбежал. Забрался в запретную зону. Ставил без спроса кровь. С другой стороны... ребенок. Умирающий ребенок. И Рин, этот вечно проблемный, вспыльчивый, невыносимый мальчишка, пытался его спасти. — Ты хоть понимаешь, что если бы тебя поймали за помощью этому мальчику, тебя могли казнить? — тихо, но очень зло сказал Кроули. — Ты об этом подумал, дурачок мелкий? Рин побледнел еще сильнее. Он явно не думал об этом. Страх в его глазах смешался с чем-то еще — с ужасом от осознания того, насколько близко он подошел к собственной гибели. — Я... я просто хотел помочь, — прошептал он. — Он же совсем маленький. Его выкинули, как мусор. Как ненужную вещь, — не унимался подросток. Кроули прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Злость уже почти прошла, но зато появилось другое чувство, то самое чувство, которое он испытывал каждый раз, когда Рин в очередной раз доказывал, что в нем осталось слишком много человеческого. Это одновременно бесило и... трогало. — Покажи, — наконец сказал он, а Рин удивленно поднял на него глаза, не веря своим ушам. — Покажи, где этот мальчик, — повторил Кроули. 

***

Они шли молча. Рин вел, то и дело оглядываясь на наставника, словно боялся, что тот передумает и развернется. Кроули же молча следовал за ним, не выпуская из руки мешочек с кровью. В голове у него роились вопросы, но он понимал, что сейчас не время. Сначала нужно увидеть этого мальчика своими глазами. Свалка встретила их запахом гнили и ржавчины. Кроули поморщился — место было отвратительным. Горы мусора, ржавые конструкции, лужи неизвестного происхождения — все это создавало картину полного запустения. Рин уверенно двинулся вперед, перелезая через кучи отбросов, и Юсфорд-сан последовал за ним, стараясь не наступать в особо мерзкие лужи. Вскоре они оказались у того самого места, где Рин оставил мальчика. Тот лежал без сознания на куче тряпья, скорчившись в позе эмбриона. Кроули подошел ближе и опустился рядом с ним на колени, не обращая внимания на грязь. Мальчик был маленьким и тощим — кожа да кости. Одежда — рваная, грязная, явно чужая и была ему не по размеру. Волосы странного болотного цвета свалялись в колтуны. Кожа была слишком бледной, даже для вампира, почти серой — верный признак сильного истощения и скорой смерти. Кроули поднес руку к его носу и почувствовал слабое дыхание. Живой. — Твою ж дивизию, — выдохнул Кроули. — Он действительно умирает. Еще немного — и было бы поздно. Ему осталось от силы пара дней, потом он либо умрет, либо превратится в самого низшего демона, второй исход более логичен и вероятен. Он достал одну из колбочек и, приподняв голову мальчика, осторожно влил её ему в рот. Мальчик закашлялся, но проглотил. Кроули подождал несколько секунд и повторил. Еще одна порция крови и мальчик слабо застонал, веки его дрогнули. — Этого хватит, чтобы привести его в чувство, — сказал Кроули, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Но ему нужно будет пить кровь регулярно. — Я знаю, — кивнул Рин. — Извините, я не знал, что делать. Думал, сначала дать ему свою, даже предложил ему, а потом... Он замолчал, не договорив. Кроули посмотрел на него. В глазах Рина читалась некая смесь страха и надежды, что у Кроули что-то дрогнуло внутри, но он не подал виду. — Ты поступил как последний идиот, — жестко сказал он. — Но цель у тебя была правильная, хотя это ничего не меняет. Ты нарушил кучу законов, и если об этом узнают... — Я знаю, — тихо сказал Рин. — Но он же умрет, если мы ничего не сделаем. Просто умрет, и никому не будет дела. Мужчина замолчал, глядя на малыша. Тот начинал приходить в себя — веки дрогнули сильнее, пальцы слабо шевельнулись, губы что-то беззвучно прошептали. — Мы не можем его здесь оставить, — сказал Кроули, и эти слова дались ему с трудом. — Если его найдут — убьют. И нас заодно, если узнают, что мы помогали. — А что делать? — спросил Рин, и в его голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что Кроули понял — отказать он не сможет. Мужчина вздохнул. Он смотрел на маленькое, истощенное тело, на бледное лицо, на красные глаза, которые сейчас медленно открывались, и думал. Думал о законах вампиров, о наказаниях, о том, что его могут обвинить в соучастии. Аристократ, помогающий незаконнорожденному вампиру — это скандал. Это проблемы. Это может дорого ему стоить. С другой стороны... он посмотрел на Рина. На своего ученика, который, рискуя всем, пришел на помощь незнакомцу. Который, несмотря на свою дерзость и упрямство, оказался способен на сострадание. И Кроули понял, что не может просто уйти. Не может оставить этого ребенка умирать. — Ладно, — сказал Кроули после долгой паузы. — Мы заберем его. Временно. Пока не придет в себя, — заключил вампир, а Рин уставился на него, не веря своим ушам. Его глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления. — Чего? Вы серьезно? — мальчик правда был удивлен, он думал, что опекун откажется, ведь это незаконно, а он.. — Да, и лучше помолчи, не заставляй меня жалеть об этом решении, — отрезал Кроули. — И запомни: он будет жить у нас, только пока не поправится. Потом найдем ему место. Работу или пристроим к кому-то. Он не станет жить у нас. Это не обсуждается. Рин хотел что-то сказать, но передумал. Он просто кивнул, но в его глазах читалось такое облегчение, будто с плеч свалилась огромная гора. Мальчик на руках у Кроули открыл глаза и уставился на них непонимающим взглядом. Его глазенки расширились от страха, когда он увидел незнакомого взрослого вампира. Он попытался отодвинуться, но сил не было. — Ты... — прошептал он, глядя на Рина. — Ты вернулся. — Ага, и не один, — кивнул Рин, стараясь говорить спокойно, хотя голос его слегка дрожал. — Знакомься, это мой наставник, господин Кроули. Он... ну, он согласился помочь, на время. Мальчик перевел взгляд на Кроули. В его глазах читался страх и недоверие, он попытался отодвинуться, но сил не было. — Не дергайся, — сказал Кроули, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри он все еще кипел от злости на Рина. — Я не собираюсь тебя убивать. Если бы хотел, оставил бы здесь умирать, — сообщил аристократ, на что малыш сглотнул, но расслабляться не спешил. — Как тебя зовут? — спросил Кроули. Мальчик помолчал, словно решая, стоит ли отвечать. Потом тихо сказал: — Ритц. Ритц Дик. — Хорошо, Ритц, — кивнул Кроули. — Сейчас мы отнесем тебя в мой особняк. Тебе нужно отдохнуть, но запомни: ты там временно. Как только придешь в себя, мы решим, что с тобой делать. Работу там или еще что. Понял? — спросил Юсфорд-сан и Ритц кивнул, но в его глазах все еще стоял страх и непонимание. Кроули поднял его на руки. Ритц был легким, как перышко — истощение давало о себе знать. Кроули мысленно отметил, что мальчику потребуется не одна неделя, чтобы восстановиться. — Пойдем, — сказал он Рину. — И по дороге подумай о том, что скажешь мне в свое оправдание. Потому что разговор у нас будет серьезный. Очень серьезный, — предупредил его старший, на что Рин вздохнул и поплелся следом, понимая, что вечер обещает быть долгим и неприятным.

***

Они вернулись в особняк. Господин Юсфорд прошел в свободную комнату на первом этаже — небольшую, но чистую, предназначенную для гостей, которых у него почти не бывало. Он уложил Ритца на кровать, укрыл одеялом и оставил на прикроватной тумбочке еще одну колбочку с кровью — на случай, когда мальчик очнется. Рин стоял в дверях, наблюдая за его действиями. Он молчал, но Кроули чувствовал его напряжение. — Иди в мой кабинет, — коротко бросил Кроули, даже не оборачиваясь. — Жди там. Нам нужно поговорить. Рин вздохнул и поплелся в кабинет. Он знал, что сейчас начнется. Кроули закончил с Ритцем и закрыл дверь в его комнату. Затем прошел в кабинет, где Рин уже сидел в кресле, ссутулившись и глядя в пол. Кабинет был обставлен со вкусом — массивный письменный стол из темного дерева, стеллажи с книгами и свитками, несколько кресел для посетителей. На стене висело старинное оружие — память о давно минувших днях. Кроули остановился напротив Рина, скрестив руки на груди. Несколько секунд он просто смотрел на мальчика, давая ему прочувствовать весь вес своего недовольства. Тишина в кабинете была такой плотной, что ее можно было резать ножом. — Ну? — наконец сказал он. — Будешь что-то говорить? Или так и будешь молчать, как партизан? — Рин поднял на него взгляд. В его глазах читалась привычная смесь упрямства и страха. Губы были плотно сжаты, кулаки сжаты на коленях. — А что говорить? — буркнул он. — Вы и так все знаете. — Я знаю только то, что ты мне рассказал, — холодно ответил Кроули. — А рассказал ты, мягко говоря, не все. Например, почему ты вообще оказался на свалке? Я ведь запретил тебе туда ходить. Или ты резко решил, что правила писаны для кого-то другого? — Я случайно, — пробормотал Рин. — Я не специально. Просто гулял и не заметил, куда бегу. — Гулял, — повторил Кроули с сарказмом. — Вдалеке от дома. В запретной зоне. Гулял. Ты сам-то слышишь, что ты говоришь, — строго осадил его старший, на что Рин закатил глаза, и Кроули моментально отвесил ему подзатыльник. Звук получился звонким. — Ай, блять! — вскрикнул Рин, хватаясь за голову. — За что?! — За глаза, которые ты закатываешь, — спокойно ответил Кроули. — И уже за мат тоже. Я же просил без матов. Или мне каждый раз напоминать? Рин насупился, потирая ушибленное место. На его лице читалось явное недовольство, но спорить он не решился. — Так вот, — продолжил Кроули, начиная расхаживать по кабинету. — Ты нарушил прямой приказ. Ты залез в дом через окно, как какой-то домушник. Ты без спроса стащил кровь, разбил кувшин. Ты снова сбежал, хотя я просил тебя предупреждать. Понимаю, что ты был на эмоциях, поэтому и сбежал, но это ничего не меняет. Ты мог стыть в своей комнате, в саду, но не сбегать. Я когда вернулся после совета и понял, что тебя нет, действительно испугался. И после всего этого ты смеешь закатывать глаза? — сказал ему Кроули, но в душе понимал, что он до этого чертового совета должен был убедиться, что мальчишка находится в особняке, а не полагаться на то, что в комнате сидит и дуется. Должен был проверить, но признать, что он тоже был не прав… получается слабо. Рин опустил голову, но Кроули видел, что он все еще злится. Упрямый маленький засранец. Его плечи были напряжены, пальцы сжимали край кресла. — Я спас ему жизнь, — тихо сказал Рин. — Да, я все нарушил, но он бы умер. Просто сдох бы на этой свалке или стал бы безвольным демоном, и никому не было бы дела. Никому, понимаете? — Я знаю, — неожиданно мягко ответил Кроули, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — И я уже сказал тебе — это правильно, что ты захотел помочь. Но способ, которым ты это сделал... Рин, ты вообще понимаешь, чем это могло закончиться для тебя, не пойди я в итоге вместе с тобой? — Рин понимал, но молчал, только сильнее сжимая кулаки. — Если бы тебя поймали, — продолжил Кроули, снова начиная расхаживать, — Тебя бы судили. За нарушение запрета, за помощь незаконнорожденному. Тебя могли наказать так, что мало не покажется. И меня заодно — за то, что не уследил. — Вас бы не наказали, — буркнул Рин. — Вы же аристократ. — Меня бы наказали за халатность, — отрезал Кроули, резко останавливаясь и в упор глядя на Рина. — И поверь, это было бы неприятно, а ты бы вообще мог оказаться в карцере, при чем надолго и я бы ничего не смог бы сделать с этим. Ты хоть представляешь, что такое карцер для вампира? Без крови, в темноте, в тишине? Некоторые с ума сходят. Или того хуже сдох бы моментально, раз ты употребил это слово, а мне бы хотелось этого меньше всего. — Примерно представляю, что меня ждало бы, я просто не подумал, думал только о нем, — тихо сказал он. — В этом вся твоя проблема, — Кроули вздохнул и наконец опустился в кресло напротив Рина. — Ты не думаешь. Ты сначала делаешь, а потом разбираешься с последствиями. Ведь последствия могут коснуться не только тебя, но и меня, — услышав это, Кондо-кун поднял на него взгляд полного раскаяния. — Я не хотел, чтобы вы пострадали, — сказал он. — Правда. — Знаю, — кивнул Кроули. — Но это не меняет дела. Ты должен был прийти ко мне и рассказать, а не пытаться решить все самому, тайком влезая в дом и воруя кровь. Рин молчал, обдумывая его слова. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. — Я испугался, — наконец признался он. — Думал, вы рассердитесь и не позволите помочь. — И правильно думал, — усмехнулся Кроули. — Потому что сначала я бы тебя отругал, а потом мы бы вместе подумали, как помочь. А теперь? Теперь ты получишь наказание, я потратил кучу нервов, а мальчик все равно оказался у нас. Толку то было так поступать? — отвечать на вопрос Рин не стал, только лишь фыркнул, — Ладно, — сказал Кроули, поднимаясь. — С этим мальчиком мы разберемся позже. А сейчас — ты получишь наказание за свои поступки и не спорь. Рин вздохнул, но возражать не стал. Он знал, что это бесполезно. — Встань и подойди ко мне, — приказал Кроули, садясь в кресло. Подросток поднялся и нехотя подошел. Он знал эту позу — сейчас его положат на колени и будут наказывать. Больно, унизительно, но, как говорил Кроули, действенно. — За то, что нарушил запрет и пошел в запретную зону, — пятнадцать шлепков. За то, что влез в дом словно вор и стащил кровь, — еще десять. За то, что разбил кувшин и сбежал, — еще пять. Итого — тридцать. Рин побледнел. Он знал, что тридцать — это было мало, а это означало, что Юсфорд-сан силу больно то сдерживать не станет. — Но... — начал было он. — Никаких «но», — оборвал его Кроули. — Ты сам выбрал этот путь. Теперь отвечай за свои поступки. Ложись. Рин стиснул зубы, но подчинился. Он перегнулся через колени наставника, уткнувшись лицом в сиденье кресла. Руки его беспомощно повисли, касаясь пола. Кроули занес руку и нанес первый шлепок. Звонкий, увесистый, такой, что Рин дернулся всем телом. — Один, — спокойно сказал Кроули. — Считай. — Один, — выдавил Рин сквозь зубы. Второй шлепок последовал почти сразу. Потом третий, четвертый, пятый. Рин стискивал зубы, стараясь не издавать ни звука, но уже на десятом шлепке из его горла вырвался сдавленный всхлип. — Что больно? — спокойно спросил Кроули, не прекращая. — Да, блять! — выкрикнул Рин, дернувшись. Ему было правда довольно неприятно, ибо обычно опекун начинал с легких ударов. — За мат добавлю еще пять, — холодно сказал Кроули, но в его голосе послышалась знакомая усмешка. — Хотя, учитывая обстоятельства, сегодня прощаю. Но если еще раз матюкнешься — добавлю. Считай дальше. Рин зарылся лицом в сиденье кресла, пытаясь сдержать рвущиеся наружу ругательства. Он считал, но голос его срывался, всхлипы перемежались с цифрами. — Тринадцать... четырнадцать... пятнадцать... Кроули продолжал шлепать, размеренно и сильно. Он не использовал ремень, только ладонь, но удары были такими, что Рин чувствовал каждый из них всем телом. Кожа горела, боль пульсировала в такт ударам. — Двадцать... двадцать один... Рин уже не мог сдерживать слезы. Они текли по щекам, капали на пол, но он продолжал считать, потому что знал — если собьется, Юсфорд-сан начнет заново. — Двадцать пять... Двадцать шесть... Кроули видел, как дрожат плечи мальчика, слышал его сбившееся дыхание, но не останавливался. Это было нужно — чтобы подросток запомнил. Чтобы в следующий раз, когда ему захочется совершить глупость, он вспомнил вспомнил к чему она может привести, а Рин уже почти не мог говорить, но он продолжал считать, вцепляясь пальцами в пол. — Двадцать девять... Ай, тридцать!, — выдохнул он, когда Кроули нанес последний удар. Кроули остановился и положил руку на спину Рина, поглаживая круговыми движениями. Мальчик обмяк на его коленях, уткнувшись лицом в сиденье кресла и вздрагивая от беззвучных рыданий. — Всё, — тихо сказал Кроули. — Закончилось. Рин всхлипнул и повернул голову, чтобы видеть лицо наставника. Глаза у него были красные, щеки мокрые, нос шмыгал — совершенно живой, настоящий ребенок, несмотря на всю его недетскую силу и ум. При всем при этом в истерику не впадал, гордость не позволяла так сделать. — Я... я правда больше не буду... — прошептал он охрипшим голосом. — Честно. — Знаю, — кивнул Кроули. — Но ты так говоришь после каждого наказания. А потом снова находишь приключения на свою голову. Рин-кун хлюпнул носом, но возражать не стал, а Кроули аккуратно пересадил его так, чтобы он мог сидеть у него на коленях, а не лежать животом вниз. Кондо-кун был тяжелым для своих лет, но Кроули даже не почувствовал веса. — Слушай меня внимательно, я сейчас повторюсь, но все же послушай ещё раз, — сказал он, глядя Рину в глаза. — Я понимаю, почему ты это сделал. Я даже уважаю твое желание помочь. Но способ, которым ты это хотел сделать, — неприемлем. Ты должен был прийти ко мне, сразу, а не пытаться решить все самому. — Я понял уже, извините, — тихо сказал Рин, вытирая слезы рукавом толстовки, — Тем более вы мне очень доходчиво все объяснили, — мальчишка фыркнул, а Кроули усмехнулся. — И ещё в следующий раз... — начал было он, но старший прервал. — В следующий раз, — перебил Кроули, — Ты сначала приходишь ко мне, даже если боишься. Даже если думаешь, что я рассержусь, потому что вместе мы можем решить любую проблему, а один ты только создаешь новые, — спокойно сказал ему наставник, — Ах да, Рин, ты тоже извини меня за то, что я разу за тобой не пошел, когда выбежал из зала. Я должен был это сделать, должен был догнать тебя, чтобы мы спокойно поговорили, но я этого не сделал, — мальчик удивлено сквозь остатки слез посмотрел на него. — Может быть вы и правы, но я все равно не жалею, что вышло всё именно так. Ведь если бы вы за мной пошли и остановили меня, то Дик бы не выжил, а теперь выходит все случилось так, как будто так всё и должно было случиться. Так что даже не смотря на наказание, я рад, что это всё произошло. Видимо сама судьба решила, что ему рано ещё умирать или превращаться в демона, — услышав это, аристократ улыбнулся. — Наверное ты прав, — заключил Кроули, на что Рин кивнул, вытирая слезы, — А теперь, — Кроули вздохнул, — Иди умойся и приведи себя в порядок. И чтобы через час я видел тебя в нормальном состоянии, а не это вот. — Ага, — кивнул Рин, слезая с его колен, направился к двери.

***

Через полчаса Рин вернулся в кабинет — умытый, переодетый, но все еще заметно прихрамывающий. Он сел в кресло напротив Кроули и уставился на него. Кроули отложил бумаги, которые изучал, и внимательно посмотрел на мальчика. — Как самочувствие? — спросил он. — Нормально, — пожал плечами Рин. — Горит все, но это фигня. — Заживет, — кивнул Кроули. — Регенерация у тебя быстрая, — на мгновение повисла тишина. Рин крутил в руках край толстовки, явно о чем-то думая. — Господин Кроули, — наконец сказал он. — А что теперь будет с Ритцем? — спросил мальчик на что, Кроули вздохнул. Этот вопрос не давал покоя и ему самому. Он не знал, что делать с этим малышом.  — Пока не знаю, — честно ответил он. — Он останется здесь, пока не придет в себя. Потом нужно будет найти ему место. Может, пристроить к кому-то из низших вампиров или найти работу, чтобы он кому-нибудь помогал, но при этом не отсвечивал.  — Работу? — удивился Рин. — Ему же всего девять! Какая работа? — В нашем мире дети взрослеют быстро, что человеческие, что редко обращенные вампирские, — усмехнулся Кроули. — Он не может остаться здесь навсегда. Это слишком опасно — для него и для нас. Если узнают, что я приютил незаконнорожденного вампира, у меня будут большие проблемы и у тебя тоже. Рин задумался. Ему явно не нравилась эта идея, но он понимал, что наставник прав. — Но пока он побудет у нас, — добавил Кроули. — Ты сможешь с ним общаться. Только не нагружай его своими проблемами, ему и так тяжело. — Ага, — кивнул Рин. — Ну раз ты понял, то иди переведи дух. Завтра у тебя тренировка с Мори-сенсеем, — подросток кивнул и вышел, оставив наставника одного.

***

Кроули еще некоторое время сидел в кабинете, глядя на закрытую дверь. Потом поднялся и направился в комнату Ритца — проверить, как там он. Ритц не спал — вампиры вообще не спят, — а просто лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Увидев Кроули, он вздрогнул и попытался вжаться в подушку, но сил на это почти не было. — Не бойся, — сказал Кроули, останавливаясь в дверях. — Я не кусаюсь. По крайней мере, без повода. Как ты? — Н-нормально, — шепотом ответил Дик. Аристократ понял, что это была ложь, но не стал на этом заострять внимание. — Кровь рядом, — Кроули кивнул на тумбочку. — Пей, когда захочется. Завтра поговорим завтра мы с тобой поговорим, а сейчас отдыхай, — Дик посмотрел на него с благодарностью и с надеждой? Он вышел, закрыв за собой дверь. Ритц проводил его взглядом и перевел глаза на колбочку с кровью. Впервые за долгое время ему не было больно. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности. «Может, не все так плохо. Может быть я все же имею право на жизнь?», — подумал он и снова закрыл глаза.

***

На следующий день Рин, несмотря на боль в заднице, отправился на тренировку к Мори-сенсею. Тот, конечно, заметил, что ученик двигается не так свободно, как обычно, но комментировать не стал — только хмыкнул понимающе и увеличил нагрузку. Рин злился, матерился про себя, но тренировку выдержал, а вечером зашел к Ритцу. Мальчик сидел на кровати, сжимая в руках пустую колбочку. Увидев Рина, он уже не вжимался в подушку, а просто посмотрел на него с любопытством. — Как ты? — спросил Рин, присаживаясь на край кровати.  — Нормально, — так же как и вчера ответил малыш, на этот раз он не соврал. Он действительно чувствовал себя куда лучше.  — Это хорошо. Ты главное поправляйся, а то я из-за тебя тридцать шлепков отхватил, между прочим, — со смешком в голове сказал Кондо-кун, а глаза Ритца расширились от страха. Он понимал о чем говорил Рин, ведь не смотря на плохое самочувствие слышал, что происходило в особняке. — Из-за меня? — прошептал он. — Прости... — Да не парься, — Рин махнул рукой и поморщился. — Я сам виноват. Надо было сразу этому старому рассказать. Он, кстати, нормальный, хоть и строгий. Не бойся его. Ритц посмотрел на него с любопытством. — А почему ты мне помог? — спросил он. — Ты же меня совсем не знаешь. — Рин задумался. Вопрос был хороший. — Не знаю, — честно признался он. — Просто... не смог пройти мимо, наверное. Мой наставник говорит, что я вечно влезаю в неприятности. Вот и в этот раз влез, —услышав это, Ритц-чан слабо улыбнулся. Это была первая улыбка на его лице с тех пор, как Рин-кун его нашел. — А ты расскажешь мне про этот мир? — спросил он. — Я ничего не знаю. — Расскажу, но не сегодня, — пообещал он. — Сегодня тебе ещё нужно отдохнуть, а завтра расскажу, — малыш кивнул и откинулся на подушку, а Рин поднялся и направился к двери, но пороге обернулся, — Держись, малой. Все будет хорошо. Ритц проводил его взглядом и прикрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал, что у него есть хоть какое-то будущее.