Escape from the Backrooms

Монотонный жёлтый свет лился непонятно откуда, заливая бесконечный коридор, устланный влажно поблёскивающим ковролином. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым и пахло сыростью, застарелой пылью и едва уловимым, тошнотворно-сладковатым запахом, от которого у Тимы мгновенно защипало в носу. Тима моргнул. Ощущение было такое, будто он оглох на одно ухо — ватная тишина давила на барабанные перепонки. Секунду назад он чувствовал тяжесть её тела, слышал её смех, а теперь… Теперь была только эта гнетущая, пульсирующая в висках тишина и жёлтый свет. Он перевёл взгляд на Айканыш. Она сидела рядом на полу, растерянно хлопая своими огромными, подведёнными чёрной тушью глазами. Тени под ними сейчас казались не просто частью её образа, а въевшейся в кожу усталостью от этого места. В её взгляде, обычно или остро-колючем, или мягко светящемся, сейчас плескался ледяной, первобытный ужас. — Тим… — выдохнула она одними губами, даже не голосом, а беззвучным движением. — Что это, блядь, такое? Её рука инстинктивно вцепилась в его предплечье с такой силой, что он почувствовал каждое её напряжение через свою кожу. Инфантильность, которая появлялась у неё рядом с ним, испарилась без следа, уступив место чистому, животному инстинкту самосохранения и поиску защиты. Тима, в отличие от неё, не замер. Его мозг, тренированный годами просчитывать риски, лихорадочно заработал. Адреналин ударил в кровь, отрезвляя и обостряя восприятие. Он не позволял себе паники — это было непозволительной роскошью. Вместо неё внутри поднималась глухая, холодная злость. Злость на неизвестность, на потерю контроля, на то, что какой-то «сбой реальности» вырвал его из его тщательно выстроенного мира, из его квартиры, из его жизни, которую он так долго и мучительно собирал по кускам. — Вставай, — его голос, обычно глубокий и бархатистый, сейчас звучал сухо и отрывисто, как треск сломанной ветки. Он резко, почти грубо дёрнул её за руку, поднимая с пола. — Нам нужно осмотреться. В его движениях не было нежности, которую он позволял себе ещё несколько минут назад. Включился режим «Стратег». Чувства ушли на второй план, уступив место прагматизму. Он быстро окинул взглядом её саму: цела, на ногах держится, шока явного нет. Уже хорошо. Потом осмотрел себя. Потом — коридор. Бесконечный, однообразный, с редкими дверями без ручек. Айканыш поднялась, пошатываясь, всё ещё не выпуская его руки. Она смотрела на него снизу вверх, и в её чёрных глазах, наконец, промелькнуло что-то кроме ужаса — искра надежды, упования на него. На его силу. На его ум. На то, что он сможет всё объяснить и найти выход. — Это какой-то сон… — прошептала она, будто пытаясь убедить саму себя. — Надо просто проснуться… — Нет, — оборвал её Тима, сжимая челюсть. Его взгляд, тёмный и притягательный, сейчас стал стальным. Он не верил в сны. Он верил в системы, в логику и в дерьмовые стечения обстоятельств. — Это не сон. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца и сосредоточиться. Циничный ум подкидывал самые мрачные сценарии, но Тима отбрасывал их. Сначала нужно собрать данные. Откуда идёт свет? Куда ведёт коридор? Есть ли здесь другие звуки, кроме тишины? Он повернул голову, прислушиваясь, и в этот момент Айканыш, стоящая к нему вплотную, судорожно вздохнула и сильнее вжалась в его плечо, глядя куда-то вдаль, в бесконечную перспективу жёлтого коридора. Тима проследил за её взглядом. Тима медленно выдохнул сквозь зубы, пытаясь унять противную дрожь в пальцах. Он снова посмотрел на потолок. Квадратные офисные панели. Такие же, как в коридорах обычного бизнес-центра. Может, если приглядеться, можно найти стык? Место, откуда они могли выпасть? — Отойди, — коротко бросил он Айканыш, не глядя на неё. Он подпрыгнул, пытаясь дотянуться до ближайшей панели. Кончики пальцев лишь скользнули по шершавой поверхности. Слишком высоко. Рост под два метра, а всё равно не хватало. Чёрт. Раздражение кольнуло острее. Он снял левую туфлю, прикинул вес на глаз и, не целясь, резко запустил её в потолок. Удар получился глухим, тяжёлым. Панель жалобно хрустнула, съехала в сторону и с тихим шелестом упала куда-то в сторону, открывая взгляду абсолютную, непроглядную черноту. Ни бетонных перекрытий, ни вентиляции, ни проводов. Просто пустота. Бездонная, холодная, бесконечная пустота, из которой, казалось, тянуло ледяным сквозняком прямо в душу. — Какого хуя? — выдохнул Тима, глядя в эту черноту. Он выругался длинно, грязно и с чувством, словно это могло как-то исправить реальность. Но реальность не исправлялась. Она рушилась на глазах. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, глухо и панически. Холодный, липкий пот мгновенно выступил на лбу, на спине, пропитывая тонкую ткань рубашки. Это было неправильно. Это ломало всю его картину мира, все выстроенные системы и логические цепочки. Здесь не было логики. Здесь была только жёлтая бесконечность и бездна над головой. Он резко присел на корточки, обхватив голову руками, вдавливая пальцы в виски, пытаясь физическим давлением остановить нарастающую внутри бурю. Дыши. Просто дыши. Размеренно. Глубоко. Он чувствовал, как Айканыш стоит рядом, не решаясь прикоснуться, и это молчаливое присутствие почему-то помогало лучше любых слов. Оно якорило его, не давая провалиться в панику окончательно. Секунд через тридцать он поднял голову. Глаза всё ещё были дикими, но дыхание выровнялось. Мысли снова обретали структуру, выстраиваясь в цепочки. Паника — это роскошь, которую он не может себе позволить. Особенно сейчас. Особенно с ней. — Так, — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Ладно. Паника отменяется. Надо понять, что у нас есть. Он поднялся, отряхнул колени и посмотрел на Айканыш. Та сжимала в руках свой неизменный шопер. — Давай сумку. Сделаем инвентаризацию. Она послушно, всё ещё с широко раскрытыми глазами, протянула ему потрёпанную тканевую сумку. Тима быстро, но методично перебрал содержимое, выкладывая прямо на пол у стены. Салфетки, косметичка, потрёпанная книжка «Маленького принца» на английском, пачка жевательной резинки, телефонная зарядка с блоком. — Зарядка, — он хмыкнул, поднимая её. — Уже неплохо. Воды нет. Еды нет. Ножа нет. Он похлопал себя по карманам. Пусто. Только телефон, ключи от квартиры, которую теперь неизвестно когда увидит, AirPods в чехле, часы на руке, тонкий чёрный браслет из титано-магнита и холодящая грудь подвеска в виде скорпиона. Чёрные брюки, чёрная рубашка. Всё. — У меня только это, — он кивнул на свои вещи. — Телефоны. Посмотрим, есть ли связь. Тима резко встал, вытащил свой телефон и уставился в экран. Ни одной полоски сигнала. Только время и дата, которые уже не имели никакого значения. Он поднял руку с телефоном повыше, покрутился на месте, словно надеясь поймать невидимую волну. Айканыш стояла рядом, затаив дыхание, следя за его рукой. В её глазах теплилась слабая, почти детская надежда, которая делала её такой уязвимой сейчас. И от этого у Тимы внутри всё сжималось ещё сильнее. Он знал, что надежды нет. Но продолжал водить телефоном по сторонам, Но связи не было. Тима выругался сквозь зубы, убирая телефон в карман. Бесполезный кусок пластика и стекла. Как и часы, которые теперь показывали лишь время, не имеющее значения. Как и всё здесь, мать его. — Походу придётся попробовать найти место, где связь поймает, — процедил он, уже просчитывая варианты. — Если вообще существует это место. Айканыш, которая всё это время стояла как статуя, наконец моргнула, будто выходя из транса. Она провела ладонью по лицу, убирая несуществующие волосы, и её взгляд постепенно обретал осмысленность. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — привычное любопытство и попытка осмыслить происходящее через призму своей логики. — Тим, — её голос дрогнул, но она справилась. — Где мы? Что это за место? Он повернулся к ней и на секунду задержал взгляд на её лице. Видеть её такой растерянной было непривычно. Обычно она держалась увереннее, даже когда внутри неё бушевали бури. Сейчас же вся её инфантильная беззащитность, которую она позволяла себе только с ним, выплеснулась наружу. — Не знаю, родная, — ответил он мягче, убирая жёсткие нотки из голоса. — Физически мы упали. По логике наверху должен был быть выход, пролом, подвал, что угодно. — Он запрокинул голову, глядя на ту самую панель, за которой зияла бездна. — А тут целые потолочные панели. Он подошёл к ней вплотную и обнял, прижимая к себе. Одной рукой придержал за талию, второй провёл по её кудрявым волосам, чувствуя, как она мелко дрожит. Её голова уткнулась ему в грудь, прямо в холодящую кожу подвеску скорпиона. — Всё хорошо, — тихо сказал он, хотя внутри у самого всё кипело от непонимания происходящего. — Мы разберёмся. Я рядом. Айканыш подняла на него глаза, и в их черноте блеснула влага. Она шмыгнула носом, но не заплакала. Только кивнула и сильнее вцепилась в его рубашку. — Я просто… я не понимаю, как такое возможно, — прошептала она. — Я тоже, — честно признался Тима. — Но одно я знаю точно: стоять на месте — не вариант. Нам нужно двигаться, искать выход, воду, еду, связь. Всё, что может помочь. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо, и большим пальцем осторожно провёл под её глазом, стирая дорожку от потекшей туши. Этот жест получился таким естественным, будто они делали это тысячу раз. — Ты как? Держишься? — С тобой — да, — выдохнула она, и в уголках её губ дрогнуло подобие улыбки. Та самая тихая искринка, которая загоралась только для него, снова появилась в её глазах. Тима коротко улыбнулся в ответ и взял её за руку. Его ладонь была сухой и горячей, несмотря на холодный пот, выступивший несколько минут назад. Он переплёл их пальцы и слегка сжал. — Тогда идём. Держись рядом. Если что — я прикрою. Они сделали несколько шагов вперёд, в бесконечность жёлтого коридора. Тишина давила так, что закладывало уши. Шаги звучали глухо, ковролин съедал звуки, не возвращая эха. Тима считал про себя шаги, отмечал взглядом каждую дверь, мимо которой они проходили. Все одинаковые. Все без ручек. И ни одной щели, ни одной зацепки. Айканыш шла рядом, не отпуская его руки, и периодически оглядывалась назад, будто проверяя, не исчезло ли то место, откуда они начали путь. Оно не исчезало. Оно просто тонуло в однообразии жёлтого света. Тима остановился и перевёл дыхание. Нужно было решить, в какую сторону двигаться дальше, потому что коридор по-прежнему уходил в бесконечность в обоих направлениях. Он посмотрел на Айканыш, потом на ближайшую дверь справа. — Попробуем тут, — кивнул он в сторону двери. Он подошёл первым, всё ещё не выпуская её руки, и толкнул плечом. Заперто. Следующая — тоже. Третья, четвёртая, пятая — все одинаково глухие, без намёка на ручки или замочные скважины. Тима уже начал злиться, когда очередная дверь неожиданно поддалась с тихим щелчком и приоткрылась, пропуская наружу всё тот же жёлтый свет. Он толкнул её шире и шагнул внутрь, увлекая Айканыш за собой. Комната оказалась точной копией всего, что они уже видели. Те же жёлтые стены, тот же ковролин на полу, тот же давящий свет непонятно откуда. Пусто. Ни мебели, ни предметов, ни намёка на жизнь. Только дверной проём напротив — без двери, просто зияющее отверстие в следующее помещение. — Тим… — тихо позвала Айканыш, сжимая его пальцы. — Вижу. Они пересекли комнату и вышли в следующий проём. Та же комната. Абсолютно идентичная. Те же пропорции, тот же свет, тот же проём напротив. Тима ускорил шаг, почти вбегая в третью комнату. Четвёртую. Пятую. Везде одно и то же. Он резко остановился посреди очередной пустой комнаты, оглядываясь по сторонам. Сердце колотилось где-то в горле, но он старался дышать ровно, чтобы не напугать Айканыш ещё сильнее. Она и так прижималась к его плечу, вцепившись свободной рукой в лямку шопера. — Это какой-то пиздец, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу. — Комнаты. Бесконечные комнаты. — Мы можем вернуться? — спросила Айканыш дрожащим голосом. Тима обернулся назад. В проёме, откуда они пришли, виднелась точно такая же комната. Не отличить. Никаких ориентиров, никаких меток, ничего, что могло бы указать путь обратно. — Не знаю, — честно ответил он. — Но если мы сейчас пойдём назад, есть риск просто углубиться ещё сильнее. Нужно оставлять метки. Он отпустил её руку и снял с шеи подвеску-скорпиона. Тонкая цепочка приятно холодила пальцы. Тима подошёл к ближайшей стене и острым краем подвески провёл глубокую черту, оставляя заметную царапину на жёлтых обоях. — Так, — сказал он, возвращая цепочку на место. — Теперь у нас есть ориентир. Айканыш смотрела на него с надеждой и тревогой одновременно. Он снова взял её за руку и шагнул в следующий проём, мысленно отсчитывая количество комнат. Но через несколько переходов они снова оказались в помещении с меткой. Той самой, свежей царапиной на стене. — Мы вернулись, — выдохнула Айканыш. — Или не уходили, — мрачно ответил Тима, оглядывая комнату. — Лабиринт. Гребаный бесконечный лабиринт. Он подошёл к противоположной стене и оставил ещё одну метку — на этот раз крест. Потом развернулся и внимательно посмотрел на Айканыш. В её чёрных глазах плескалась усталость и зарождающееся отчаяние, но она держалась. Держалась ради него. — Давай передохнём пару минут, — предложил он мягко, присаживаясь на корточки и увлекая её за собой. — Посидим, соберёмся с мыслями. Потом придумаем, как выбираться. Айканыш кивнула и опустилась рядом, прижимаясь к его боку. Тима обнял её за плечи и поцеловал в макушку, вдыхая знакомый запах её волос. В этой бесконечной жёлтой пустоте это было единственным, что оставалось реальным. — Что будем делать? — тихо спросила она, поднимая на него глаза. Тима задумался, перебирая в голове варианты. Оставаться на месте — глупо. Бродить бесцельно — тоже. Нужна система. Нужна стратегия. Он посмотрел на дверной проём, ведущий в следующую комнату, и принял решение. — Слушай, — начал он, поворачиваясь к Айканыш. — У нас есть одна зацепка — та дверь, через которую мы вошли. Она должна быть не слишком далеко. Мы просто будем оставлять метки в каждом направлении и возвращаться обратно, если за 5-6 комнат не найдём ту самую дверь. Айканыш внимательно слушала, кусая губы. В её глазах читалась попытка вникнуть в его логику, уцепиться за его план, как за спасательный круг. — А если мы её не найдём? — тихо спросила она. — Найдём, — уверенно ответил Тима, хотя внутри сомнений было больше, чем он показывал. — Мы прошли через неё максимум минут пять назад. Даже если здесь пространство ведёт себя странно, физически мы не могли уйти далеко. Просто будем действовать методично. Он поднялся и протянул ей руку, помогая встать. Айканыш оперлась на него, поправила шопер на плече и глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Готова? — спросил он, заглядывая ей в лицо. — С тобой — да, — повторила она, и в этот раз в её голосе было чуть больше уверенности. Тима кивнул и подошёл к стене с крестом, который только что оставил. Он провёл пальцем по царапине, запоминая её расположение относительно проёмов. — Смотри, — объяснял он, обращаясь к Айканыш. — Вот наша базовая точка. Отсюда мы начинаем. Если в какой-то момент запутаемся — возвращаемся сюда. Он достал телефон и сфотографировал стену с меткой. Бесполезно, конечно, если не будет связи или заряда, но хотя бы визуальная зацепка. — Теперь выбираем направление. — Он указал на проём, из которого они пришли. — Мы сюда уже ходили — там были комнаты и в итоге мы вернулись сюда же. Значит, этот путь пока отбрасываем. Остаются три остальных. Айканыш послушно поворачивала голову за его жестами, впитывая информацию. Тима подошёл к следующему проёму и на косяке оставил небольшую царапину — одну черту. — Сюда пойдём первыми. Если через 5 комнат не выйдем в коридор — возвращаемся и пробуем следующий. И так пока не найдём. — А если ни один не выведет? — спросила Айканыш шёпотом, будто боялась, что сам вопрос навлечёт беду. Тима на секунду замер. Этот вопрос сидел и в его голове, но он гнал его прочь. — Тогда будем думать дальше, — ответил он спокойнее, чем чувствовал. — Но давай сначала попробуем этот вариант. Он взял её за руку и шагнул в выбранный проём, мысленно начиная отсчёт: комната раз. За ними оставалась метка на косяке — единственная ниточка, связывающая их с точкой старта. Так прошёл примерно час. Они наконец нашли ту дверь. Тима узнал её сразу — едва заметная царапина на косяке, которую он оставил, когда они только вышли в коридор. Рука сама потянулась к металлической поверхности, пальцы скользнули по холодной краске, и внутри что-то ослабло. Напряжение, копившееся весь этот бесконечный час плутания по идентичным комнатам, начало понемногу отпускать. — Это она, — выдохнул он, прислоняясь лбом к двери. — Блядь. Это она. Айканыш рядом с ним просто обмякла, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Шопер сполз с её плеча на пол, но она даже не обратила внимания. Грудь тяжело вздымалась — то ли от быстрой ходьбы, то ли от напряжения, которое всё это время сжимало её изнутри. — Тим, — прошептала она, не открывая глаз. — Я думала, мы уже никогда не найдём. Я думала, мы застрянем там навсегда. Он опустился рядом с ней на корточки и взял её руки в свои. Холодные. Он поднёс их к губам и подышал, растирая пальцы. — Отдохни минутку. Мы справились. Главное — мы выбрались из этой гребаной бесконечности. Айканыш открыла глаза и посмотрела на него. В её чёрных зрачках, всё ещё расширенных от пережитого ужаса, постепенно загоралась та самая тёплая искра, которую он так любил. — Ты такой умный, — тихо сказала она. — Если бы не твоя голова, мы бы там и остались. Ты всё просчитал, все эти метки, направления… Я бы одна сошла с ума через десять минут. Тима усмехнулся, разбавляя мрачную атмосферу ноткой самодовольства. Он хотел хоть немного снизить градус напряжения, чтобы она расслабилась, переключилась. — Я знаю, — ответил он, улыбнувшись уголками губ. — Всё таки с таким как я даже в аду будут шансы выжить. Айканыш фыркнула, но в этом звуке не было осуждения — только тепло и благодарность. Она качнулась вперёд и прильнула к его губам. Поцелуй получился не таким, как обычно. Ни страсти, ни голода, ни той игривости, что бывала между ними. Это было что-то другое — глубже, спокойнее. Способ сказать «я здесь», «ты здесь», «мы вместе». Способ доказать друг другу, что в этом бесконечном жёлтом кошмаре они есть друг у друга. Тима углубил поцелуй ровно настолько, чтобы почувствовать ответную дрожь её губ, а потом отстранился и притянул её в объятия. Айканыш уткнулась носом в его шею, прямо туда, где под тканью рубашки пряталась подвеска-скорпион, и замерла. Он гладил её по спине широкими, успокаивающими движениями, чувствуя, как постепенно уходит дрожь из её тела. — Мы что-нибудь придумаем, слышишь? — шептал он в её кудрявые волосы. — Всегда придумывали и сейчас придумаем. Это просто такое место. Странное. Но мы выберемся. Айканыш молча кивнула, вжимаясь в него сильнее. — А знаешь, что будет круто? — продолжил Тима, пытаясь перевести её мысли в более светлое русло. — Когда мы выберемся, напишем книгу об этом месте. Станем богатыми. Интервью, ток-шоу, все дела. Представляешь? Она тихо хихикнула ему в шею — тот самый звук, от которого у него всегда теплело внутри. — «Как я провёл лето в аду», — пробормотала она. — Автобиография Тимы и Айканыш. — Именно, — улыбнулся он, целуя её в висок. — Бестселлер номер один. Несколько минут они сидели в тишине, просто обнимаясь у найденной двери. Жёлтый свет лился сверху, ковролин пружинил под ногами, а где-то вдалеке, в бесконечных коридорах, царила всё та же ватная тишина. Но сейчас это было неважно. Они были вместе. Они нашли точку опоры. Тима отстранился первым, заглядывая ей в лицо. Айканыш выглядела уставшей, но глаза уже не были такими испуганными, как час назад. — Ну что, готова идти дальше? — спросил он мягко. — Попробуем другие двери? Может, где-то за одной из них есть вода или еда. Айканыш кивнула и потянулась к своему шоперу. Тима помог ей подняться, снова взял за руку и подошёл к ближайшей двери, которую они ещё не пробовали открыть. Ручки не было, но он упёрся ладонями в гладкую поверхность и надавил За той дверью были те же самые комнаты. Тима толкнул её, шагнул внутрь и замер. Жёлтые стены. Ковролин. Пустой дверной проём напротив. Он выдохнул сквозь зубы, сжал челюсть до скрежета и вышел обратно в коридор, захлопнув дверь за собой. — Бесполезно, — процедил он, глядя на бесконечный ряд одинаковых дверей. Айканыш молчала, но он чувствовал её взгляд. Тима подошёл к соседней двери, присел на корточки и приник глазом к щели у пола. Жёлтый свет. Кусок стены. Ничего. Следующая дверь — та же картина. Ещё одна — пустота, бесконечность, однообразие. Он поднялся, отошёл к стене и сполз по ней на пол, обхватив голову руками. Айканыш опустилась рядом, прижимаясь плечом к его плечу. Несколько минут они просто сидели, глядя в пустоту. — Это какой-то бред, — наконец выдохнул Тима, не поднимая головы. — Просто бред. За каждой дверью одно и то же. За каждой дверью то же самое. Мы в гребаной матрице, где нет ничего, кроме жёлтых стен и ковролина. Айканыш молча положила голову ему на плечо. Её рука нашла его ладонь и переплела пальцы. — Тим, — тихо сказала она. — А если выхода нет? Он поднял голову и посмотрел на неё. В её чёрных глазах плескалась усталость, но не было паники. Она держалась. Держалась ради него. — Выход есть всегда, — ответил он, но в голосе впервые зазвучали нотки неуверенности. — Просто мы его ещё не нашли. Он откинул голову назад, прислоняясь затылком к холодной стене, и закрыл глаза. Мысли путались, натыкались друг на друга и рассыпались в прах. Слишком много нелогичного. Слишком много того, что его аналитический ум отказывался переваривать. — Давай ещё раз всё обмозгуем, — предложил он, открывая глаза. — У нас есть коридор. Есть двери. За большинством из них — бесконечные комнаты. Но мы же как-то сюда попали. Значит, есть и другой путь. Надо просто понять, какой. Так они сидели и долго думали. Минуты тянулись одна за другой, вязкие, как тот самый спёртый воздух, которым они дышали. Тима перебирал в голове варианты, отбрасывал один за другим, возвращался к началу и снова прокручивал. Айканыш молчала рядом, не мешая, но её присутствие грело где-то глубоко внутри, не давая провалиться в отчаяние. Наконец он поднял голову и посмотрел на неё. В её глазах читался вопрос, но она терпеливо ждала. — Есть неутешительный вывод, — начал Тима глухо. — Сидеть на месте мы не можем. Совсем. Айканыш кивнула, будто уже знала, что он скажет. — Голод и жажда, — продолжил он. — Они придут. Не сразу, но придут. Через несколько часов мы начнём хотеть пить. Через несколько дней — жрать. И если мы к тому моменту не найдём ничего, начнутся проблемы. Серьёзные. Он провёл рукой по лицу, стирая несуществующую усталость. На самом деле усталость была настоящей, просто он не позволял себе её признавать. — Значит, будем искать, — тихо сказала Айканыш. — Вместе. — Вместе, — эхом отозвался Тима. — Но есть одно но. Он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Взял её лицо в ладони, большими пальцами погладил по скулам. — Мы не будем кричать о помощи. Вообще. Ни здесь, ни в других местах. Поняла? Айканыш нахмурилась, но промолчала, ожидая объяснений. — Мало ли что здесь водится, — сказал Тима, понизив голос почти до шёпота. — Это место не подчиняется логике. Если здесь есть кто-то или что-то, кто отзывается на крики — вряд ли это будут люди с бутербродами и водой. Скорее то, от чего лучше держаться подальше. Айканыш вздрогнула, и он притянул её ближе, обнимая за плечи. — Мы тихо, аккуратно, по-умному. Ищем выход, ищем любые аномалии, любые отличия. Рано или поздно что-то найдётся. Не может быть, чтобы это место было бесконечным и пустым. У всего есть структура. Даже у этого бреда. Он говорил это уверенно, но в глубине души сам не знал, верит ли до конца. Просто нужно было дать ей — и себе — точку опоры. — А если нас кто-то ищет? — тихо спросила Айканыш. — Настоящие люди? Вдруг мы пропали, и нас ищут? Тима покачал головой. — Если мы в другом измерении или типа того — нас не найдут. А если здесь есть проходы между мирами — криками мы привлечём не спасателей. Он поцеловал её в макушку и отстранился, чтобы видеть лицо. — Договорились? Ни звука лишнего. Только если я скажу. Айканыш кивнула, и в её глазах мелькнула знакомая искра — доверие, смешанное с решимостью. — Договорились. Тима поднялся и протянул ей руку. Айканыш оперлась, вставая, и поправила шопер на плече. Они стояли посреди жёлтого коридора, окружённые бесконечными закрытыми дверями, и Тима смотрел вдоль него, пытаясь выбрать направление. Куда идти — было непонятно. Но оставаться здесь точно не имело смысла.