На грани допустимого

Университетский день закончился без сюрпризов. Чонгук шёл рядом с Чимином, слушая его вполуха, когда тот вдруг сказал: — Пойдём ко мне. Домой. Я говорил папе, что приведу друга. Чонгук повернул голову. Удивленно глянув на друга, странно, ведь он никогда не звал его к себе. — Он не против? — Нет. Он сказал, что будет рад познакомиться с тобой. Формулировка была странной. Но Чонгук не стал уточнять. Дом встретил их тишиной и прохладой. Просторный холл, высокие потолки, мягкий свет. Всё было выверено — не для гостей, а для жизни. Чонгук сделал шаг внутрь — и почувствовал запах. Омега. Взрослый. Сдержанный до предела, но уверенный в себе. Сладкий запах окутал словно теплый шарф. — Проходите, — раздался голос. Тэхён вышел навстречу сам. В руке — бокал с коктейлем: прозрачное стекло, лёд, ломтик цитруса. Он держал его легко, словно это была часть привычного ритуала. Домашний короткий халатик светлого оттенка сидел безупречно — подчёркивал стройную фигуру, ухоженность, спокойную силу тела, которое знают и уважают. Он остановился напротив Чонгука, посмотрел внимательно, не спеша. — Чимин говорил, что сегодня приведёт гостя, — сказал он ровно. — Ты Чонгук. —Это прозвучало не как вопрос. Как констатация. — Да, — ответил Чонгук. — Приятно познакомиться. Тэхён кивнул. — Взаимно, Чонгук. Он был близко, но не нарушал дистанцию. Запах — мягкий, чистый, не вторгался, а присутствовал, как дорогой парфюм, который не нужно чувствовать постоянно, чтобы помнить о нём. Гук снова почувствовал его, только ближе. — Вы с Чимином встречаетесь? — спросил Тэхён спокойно, но слишком резко. В его голосе не было ни ревности, ни напряжения — только внимательность. — Нет, — ответил Чонгук сразу. — Мы друзья. Хорошие друзья. — Понял, — сказал Тэхён и сделал небольшой глоток коктейля. Пауза. — Тогда всё в порядке, — добавил он. — Ты производишь хорошее впечатление. И выглядишь давольно привлекательно. Сразу видно, следишь за собой. Слова были выбраны точно. Без лишнего. Чонгук лишь кивнул, слегка теряясь в словах взрослого омеги. — Спасибо. Взгляд мужчины задержался на нём. Не на секунду — чуть дольше. Тэхён смотрел спокойно, но с тем вниманием, которое невозможно спутать с вежливостью. Его глаза медленно прошлись по лицу Чонгука, задержались на линии челюсти, на осанке, на том, как тот держится. Будто он не просто видел, а читал. Отведя взгляд, омега отпил коктейль и не спеша ушел виляя бедрами во двор. И Гук понял, что отец Чима тот еще жаркий мужчина. А вскоре Чонгука оставил и Чимин, сказав что быстро примет душ и они смогут глянуть вместе фильм, который давным давно планировали посмотреть в кино, но так и не нашли время сходить. Альфе ничего не оставалось как прогуляться по дому и лучше осмотреть задний двор, Чимин рассказывал, что это место самое красивое в их доме, стоило проверить. Да и к тому же, туда как раз таки ушел отец друга. И Чонгук увидел его у бассейна. Тэхён сидел на шезлонге, коктейль стоял рядом, негромкая музыка струилась фоном. Он был расслаблен, но собран — будто даже отдыхал осознанно. Солнце ложилось на медовую кожу ровно, подчёркивая ухоженность и привычку к такому образу жизни. Это была не показная роскошь. Это было присутствие человека, которому ничего не нужно доказывать. Чонгук задержался взглядом дольше, чем планировал. Он понял: Тэхён не старался быть заметным. Он просто был — и этого хватало. Чонгук вышел во двор почти бесшумно. Вечер только начинал клониться к закату, солнце уже не жгло, а грело — мягко, лениво. Вода в бассейне была неподвижной, отражая небо и линии дома. Музыка играла негромко, без слов, как фон для мыслей, а не для разговоров. Тэхён сидел на шезлонге боком к воде. Халат был распахнут ровно настолько, насколько позволяла расслабленность, а не намерение. В руке — всё тот же коктейль, уже наполовину растаявший, с льдом, который тихо звенел, когда он делал глоток. Он выглядел частью этого пространства — не гостем, не хозяином, а центром равновесия. — Ты можешь присесть, — сказал он, не оборачиваясь. — Здесь не принято стоять, если хочешь остаться. Чонгук остановился на секунду, затем сделал шаг вперёд и сел на соседний шезлонг. Расстояние было выверенным — не близко, но и не холодно. Тэхён повернул голову. — Чимин тебя любит, — сказал он спокойно. — Это заметно. Он часто говорит о тебе. — Фраза прозвучала не как упрёк и не как проверка. Просто факт. — Он хороший друг, — ответил Чонгук. — Один из немногих, кому можно доверять. Тэхён кивнул, будто именно этого и ожидал. — Он всегда был таким, — сказал он. — Тихим, но упрямым. Смотрит мягко, а решения принимает жёсткие.— Он сделал паузу, глядя на воду. — Ты давно его знаешь? — Третий год, — ответил Чонгук. — С первого курса. — Значит, видел, как он меняется. — Да, — подтвердил Чонгук. — И… ему это идёт. Тэхён слегка повернулся к нему. Не полностью — только настолько, чтобы разговор стал личнее. — Я стараюсь не мешать, — сказал он. — Но мне важно знать, кто рядом с моим сыном. И как на него влияют люди рядом. Он протянул руку, будто хотел поправить край халата, и невзначай коснулся плеча Чонгука. Легко. Коротко. Без намерения задержаться. Но этого хватило. Чонгук почувствовал тепло — не от солнца. Альфий инстинкт отреагировал мгновенно, но не вспышкой, а чем то теплым. Он выпрямился, не отстраняясь. Тэхён убрал руку так же спокойно, как и положил. — Ты держишь себя уверенно, — продолжил он, словно ничего не произошло. — И не давишь. Это редкое качество. Люблю таких людей. Чонгук перевёл взгляд на воду, собирая мысли. — Я просто уважаю границы, — сказал он. — Особенно в чужом доме. — Это правильный ответ, — кивнул Тэхён. — И правильный подход. Он сделал ещё один глоток коктейля. Молчание между ними не было неловким. Оно было плотным — наполненным наблюдением, оценкой, интересом, который никто не спешил называть. Чонгук поймал себя на том, что рассматривает детали: линию шеи, спокойствие в движениях, манеру говорить так, будто каждое слово уже взвешено. Тэхён не флиртовал. Не проверял реакцию. Он просто был внимателен — и это притягивало сильнее любого заигрывания. — Ты можешь приходить чаще, — сказал Тэхён неожиданно. — Чимину полезно, когда рядом есть люди, которым он доверяет. А таких далеко немного, Чонгук. Альфа кивнул. — Я понял. Он понял больше, чем прозвучало вслух. Интерес к Тэхёну перестал быть случайным. Он стал осознанным — тихим, аккуратным, но устойчивым. Не из-за прикосновения. Не из-за слов. А из-за того, кем был этот омега. Чонгук поднялся. — Спасибо за разговор. Тэхён посмотрел на него внимательно, почти изучающе. — Мы поболтаем с тобой еще много раз, — сказал он сладко улыбаясь. И Чонгук знал: он прав. Когда Альфа вернулся в свою квартиру, город уже погрузился в сумерки. Лёгкий шум машин, редкие шаги на улице — всё казалось далеким, будто он сам остался на границе между мирами. В квартире пахло по-другому, чем то грубым, горьким. Не так как в доме у его друга. Он снял пиджак, повесил его на крючок, и первое, что ощутил, — пустота квартиры. Тишина, которая обычно приносила спокойствие, сегодня раздражала. Она не успокаивала. Потому что в голове всё ещё был Ким Тэхён. Каждая деталь: как тот уверенно сидел на шезлонге, как держал коктейль, как ровно ложилось солнце на его плечи. Как осторожно, почти невзначай, он коснулся его плеча. Лёгкое прикосновение, не больше секунды, но достаточно, чтобы сердце Чонгука пробежало тихой дрожью. И разговор. Каждый звук голоса Тэхёна застрял у него в ушах. Ровный, сдержанный, но мягкий в нужных местах. Он мог говорить по факту, лаконично, но при этом не холодно — с тонкой лаской, которая заставляет прислушиваться к каждому слову. Чонгук вспоминал линию лица Тэхёна: чёткий подбородок, аккуратные скулы, взгляд, который не ищет одобрения, а изучает. Вся фигура излучала спокойствие и уверенность. Сдержанная роскошь, которая притягивает больше, чем любой шумный флирт. Он поймал себя на том, что невольно сравнивает всё вокруг с этим образом. Комната, музыка, даже аромат вечера — всё теперь кажется меркой, которой он подсознательно сопоставляет Тэхёна. — Нужно приходить к Чиму чаще, — пробормотал он про себя, сидя на диване и втягивая воздух и вдруг улыбаясь. Чонгук закрыл глаза. Нет, это не просто интерес. Не случайное внимание. Не любопытство. Это осознанный выбор. Он уже решил: он будет приходить чаще. Не ради друга, не ради формальности. А потому что хочется наблюдать, слышать, быть рядом. В тихой границе, которую сам же и установит. Он снова мысленно прокручивал разговор: короткий, точный, спокойный. Ни одного лишнего слова. Каждое — весомое. И каждое с теплотой, которая не вторгается, а удерживает. Чонгук поднялся, подошёл к окну. За стеклом город казался чужим, мелким. А внутри него ещё сильнее разгоралась мысль: этот омега — человек, на которого стоит обратить внимание. И пусть Чимин всё ещё его лучший друг. Пусть правила ясны, но можно их хоть когда то нарушить. — Но я буду приходить, — сказал он тихо самому себе, — и наблюдать. Потому что Тэхён стоил того, чтобы о нём думали. Но быть может все мысли об старшем Киме улетучатся после душа? Горячая вода стекала по плечам Чонгука ровными струями. Он стоял под душем дольше обычного, не спеша, позволяя шуму заглушить город и собственные мысли — хотя это плохо получалось. Они всё равно возвращались к одному и тому же образу. К бассейну. К тихому голосу. К короткому, почти случайному прикосновению. Чонгук провёл ладонью по шее, выдохнул. Это было странно — он привык контролировать себя, не задерживаться на мимолётных ощущениях. Но Тэхён не был мимолётным. Он был впечатлением, которое не стирается водой. Перед глазами снова всплыла его фигура в мягком свете заката, коктейль в руке, спокойный взгляд, в котором не было ни попытки понравиться, ни желания что-то доказать. — Соберись, — тихо сказал себе Чонгук. Он выключил воду, вытерся, накинул футболку и только тогда заметил, как на тумбочке завибрировал телефон. Имя на экране заставило его слегка улыбнуться. Чимин. — Алло, — ответил он, устраиваясь на краю кровати. — Гук, ты занят завтра вечером? — голос Чимина был бодрым, немного интригующим. — Пока нет. А что? Небольшая пауза. — Я хотел пригласить тебя к нам. Просто посидеть. Фильм посмотреть, может, заказать еду. Папы не будет дома. Эта фраза прозвучала слишком легко. Слишком привычно. Но Чонгук уловил, как внутри что-то сжалось — почти разочарование, почти облегчение. — Его не будет? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Да. У него встреча. Он поздно вернётся, — ответил Чимин. — Так что дом будет в нашем распоряжении. Классно же? Чонгук посмотрел в окно. Город жил своей жизнью, а он вдруг понял, что уже решил, ещё до звонка. — Хорошо, — сказал он. — Я приеду. — Круто, — обрадовался Чимин. — Тогда завтра, часов в семь? — Подходит. Они попрощались, и экран погас. Чонгук остался сидеть в тишине. Завтра. Дом. И его там не будет. Мысль странно резанула. Он ожидал, что почувствует облегчение — но вместо этого появилось ощущение упущенного шанса. И вместе с ним — твёрдое понимание: следующий визит не должен быть случайным. Он лёг на спину, уставился в потолок. — Всё равно увидимся, — тихо сказал он в пустоту. Потому что даже если завтра в доме не будет Тэхёна, он уже стал частью мыслей Чонгука. И это не исчезнет за один вечер. Утро наступило слишком быстро, альфа ждал его, даже умудрился встать пораньше. Но собирался дольше, чем обычно. Он сам это заметил не сразу — только когда поймал себя на том, что уже во второй раз меняет рубашку. Первая показалась слишком простой, вторая — слишком формальной. В итоге он остановился на тёмной, без лишних деталей, аккуратно сидящей по плечам. Он не собирался производить впечатление. По крайней мере, не признавался себе в этом. В зеркало он посмотрел мельком, провёл рукой по волосам, проверил часы. Шесть. Чем он занимался все это время? Выбирал так долго, что надеть или же слишком тщательно укладывал непослушные волосы. В голове всплыло сообщение Чимина, лёгкое, будничное — и почему-то воспоминание о голосе Тэхёна, спокойном, ровном, с той самой интонацией, которая не отпускает. — Просто вечер, — сказал Чонгук сам себе и вышел из квартиры. Дом Чимина встретил его знакомым светом. Чимин открыл дверь почти сразу, улыбнулся, пропуская внутрь. — Проходи. Я заказал еду, фильм уже выбрал. Сейчас привезут пиццу. — Что за фильм? — спросил Чонгук, снимая обувь. — Ничего серьёзного. Просто чтобы фоном. Чонгук кивнул. Он почему-то сразу отметил: в доме не пахло Тэхёном так, как в прошлый раз. Воздух был легче, пустее. И от этого появилось странное ощущение — будто чего-то не хватало. Они устроились в гостиной. Большой диван, приглушённый свет, экран, на котором мелькали первые кадры фильма. Чимин устроился рядом, закинув ноги, как делал всегда, когда был дома. — Твой папа точно не приедет сегодня? — спросил Чонгук, стараясь, чтобы вопрос звучал случайно, без лишнего интереса. — Он сказал, что поздно, — ответил Чимин, не отрываясь от экрана. — У него встреча, потом ещё какие-то дела. Так что мы одни. Чонгук кивнул. Фильм шёл, время тянулось спокойно. Они смеялись в нужных местах, обсуждали сюжет, ели на диване, не особо задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Всё было привычно, почти по-домашнему. Но Чонгук ловил себя на том, что постоянно прислушивается. К звукам за окном. К шуму за дверью. К шагам, которых не было. Часы перевалили за десять. — Хочешь ещё что-нибудь включить? — спросил Чимин, потягиваясь. — Давай, — ответил Чонгук. — Мне всё равно. Он действительно был здесь телом, но мыслями — где-то на границе ожидания и запрета. Было уже почти полночь, когда они услышали звук машины. Негромкий. Уверенный. Тот самый, который Чонгук запомнил с первого раза, когда Ким Тэхен приезжал за своим сыном в университет на первом курсе. Чимин поднял голову. — Похоже, папа вернулся. Сердце Чонгука ударило чуть сильнее, чем должно было. — Ты же говорил, что он будет поздно, — сказал он. — Видимо, планы поменялись, — пожал плечами Чимин и встал. — Я схожу. Но дверь открылась раньше. Тэхен вошёл в дом сам. Он выглядел иначе, чем днём — ещё красивее. Пальто было небрежно расстёгнуто, волосы чуть растрёпаны, взгляд — спокойный, но уставший. От него тянуло холодным воздухом улицы и тонким ароматом алкоголя — не резким, не навязчивым, лишь намёком. Он снял обувь, поднял взгляд — и встретился глазами с Чонгуком. Пауза длилась всего секунду. Но в ней было слишком много напряжения. — Добрый вечер, — сказал Тэхён негромко. — Не ожидал увидеть тебя так поздно у нас. — голос был чуть ниже обычного. Теплее. — Извините, — ответил Чонгук и поднялся. — Мы смотрели фильм. Не хотел вас потревожить своим присутствием. Тэхён кивнул, медленно, словно оценивая ситуацию. — Ничего страшного, — сказал он. — Рад, что вы не скучали. И хорошо провели время этим вечером. — Он перевёл взгляд на Чимина. — Уже поздно. — Я сейчас, — ответил тот. — Мы уже почти закончили. Тэхён снова посмотрел на Чонгука. — Ты можешь остаться ещё немного, — сказал он спокойно. — Я не против. И в этих словах не было формальности.тЧонгук понял: вечер, который должен был быть обычным, только начинался. — Останься, — сказал Чимин легко, уже зевая, — Все же почти час ночи за окном. Поздно ехать, да и комната гостевая свободна. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Тот стоял у двери гостиной, уже без пальто, рукава рубашки были небрежно закатаны. Он выглядел собраннее, чем минуту назад, но усталость всё ещё оставалась в плечах. — Если тебе удобно, — добавил Тэхён спокойно. — Дом большой. Ты никого не стеснишь. Оставайся, Чимину будет веселее. Это прозвучало просто. Без скрытого смысла. И именно поэтому Чонгук согласился. А ведь и вправду, поздно, да и больше времени проведет с Чимином… Гостевая комната была светлой, аккуратной, с большими окнами и свежим бельём. Всё здесь говорило о том, что гостей в этом доме принимают не из вежливости, а потому что так принято. Чонгук лёг, выключил свет. И понял почти сразу — сон не придёт. Дом жил своей ночной жизнью: тихие щелчки, далёкий шум воды в трубах, редкие звуки с улицы. Но больше всего мешали мысли. Они возвращались к одному и тому же — к вечеру, к взгляду Тэхёна, к его голосу, чуть хрипловатому от усталости и алкоголя. Чонгук перевернулся на бок, потом на спину. Через полчаса он сдался. Брюнет аккуратно встал, накинул футболку, которую дал ему Чимин, и вышел в коридор. Дом был погружён в мягкий полумрак, подсвеченный редкими лампами. И откуда-то снизу, с кухни, тянуло теплом и слабым ароматом чая. Чонгук остановился на лестнице. Свет горел. Тэхён сидел за кухонным столом. Без халата. В простой тёмной ночной рубашке. Перед ним стояла чашка, от которой поднимался тонкий пар. Он держал её обеими руками, будто согреваясь, и смотрел в окно, за которым ночной сад растворялся в темноте. Он выглядел иначе, чем днём. Меньше хозяина дома — больше просто человека. — Не спится? — спросил Тэхён, не оборачиваясь. Чонгук замер на секунду, затем сделал шаг вперёд. — Да, — честно ответил он. — Решил выпить воды. Тэхён кивнул, наконец повернулся. — Садись, если хочешь, — сказал он. — Я как раз заварил свежий чай. Чонгук сел напротив. Расстояние между ними было небольшим, но не давящим. Свет падал сверху, подчёркивая черты лица Тэхёна — чёткие, спокойные, без тени улыбки, но с мягким вниманием во взгляде. — Тяжёлый вечер? — спросил Чонгук. — Длинный, — ответил Тэхён. — Такие выматывают больше, чем кажется. — Он сделал глоток, поставил чашку. — А ты? Обычно в твоём возрасте засыпают мгновенно. — Обычно — да, — признал Чонгук. — Сегодня почему-то нет. Между ними снова повисла пауза. Но она не тянула. Она держала. — Ты хорошо влияешь на Чимина, — сказал Тэхён неожиданно, обрывая разговор. — Он рядом с тобой спокойнее. Чонгук опустил взгляд. — Я стараюсь быть рядом, — ответил он — Он много значит для меня. — Я вижу, Чонгук. Мне нравится то, как ты стараешься для моего сына, это похвально. Тэхён посмотрел на него внимательно, словно изучая не внешность, а намерения. — И ты… — он сделал короткую паузу, — не такой простой, каким хочешь казаться. Чонгук поднял глаза. — Возможно так и есть. Тэхён слегка кивнул, принимая ответ. — Если не уснёшь, чай поможет, — сказал он и чуть подвинул чашку ближе. — Он не сильно крепкий. Чонгук протянул руку, взял чашку. Их пальцы снова коснулись друг друга — коротко, почти случайно. Никто не отдёрнул руку первым. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук. — Не за что, — ответил Тэхён так же тихо. И в этой ночной кухне, среди тёплого света и пара от чая, Чонгук понял: его интерес больше нельзя назвать случайным. А эта личная встреча — точно не последняя. Тэхён не сразу отвёл взгляд. Он смотрел на Чонгука так, как смотрят люди, привыкшие замечать больше, чем показывают. Сначала — на лицо: линия скул, сосредоточенность во взгляде, чуть напряжённые губы, которые Чонгук почти неосознанно сжимал, когда молчал. — Ты редко смотришь мимо, — произнёс Тэхён негромко. — Обычно люди в твоём возрасте слишком спешат. Чонгук поднял глаза. — А вы слишком внимательно смотрите, — ответил он честно. Тэхён едва заметно усмехнулся — не улыбкой, а взглядом. — Профессиональная привычка, — сказал он спокойно. — И личная слабость. Он сделал глоток чая, но взгляд не опустил. Он скользнул ниже — к шее Чонгука, к ключицам, к тому, как футболка облегала плечи. Не оценивая. Изучая. Интерес скрывался в карих глазах омеги, хоть может это было неправильно. Чонгук замечал это. Видел неправильный взгляд. И вместо того чтобы напрячься, он вдруг поймал себя на том, что отвечает тем же. Его внимание остановилось на Тэхёне. На чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц — ровно настолько, чтобы ткань не сковывала, а позволяла дышать. Хотя край невольно оголял медовую кожу. Чонгук невольно сглотнул. Свет мягко ложился на открытую линию груди, на ключицы, на спокойную уверенность в позе. — Вы выглядите… иначе ночью, — сказал Чонгук, не сразу осознав, что произнёс это вслух. Тэхён наклонил голову. Отрываясь и поднимая глаза к лицу молодого альфы. — Иначе — это как? — Более… настоящим, — ответил он после паузы. — Днём вы будто держите дистанцию. — Я её держу всегда, — спокойно сказал Тэхён. — Просто ночью она короче. Он поставил чашку, чуть повернулся корпусом к Чонгуку. Не приближаясь, но открываясь. — Тебя это смущает? Чонгук покачал головой. — Вовсе нет. И это было правдой. Между ними повисло молчание — плотное, тёплое. В нём не было спешки. Только дыхание, свет, тиканье часов где-то в глубине дома. Тэхён снова посмотрел на лицо Чонгука, задержался на глазах. — Ты красив, — сказал он спокойно, без интонации комплимента. — Не броско. Но запоминающе. Чонгук вдохнул глубже, чем собирался. — Вы тоже, — ответил он. — Особенно сейчас. Тэхён медленно моргнул. Это было единственное, что выдало его реакцию. — Тогда нам стоит быть осторожнее, — сказал он тихо. — Ночь любит стирать границы. Чонгук кивнул. — Я это понимаю. Прекрасно понимаю, Ким Тэхен. Они не приблизились. Не коснулись друг друга. Но оба знали: интерес стал обоюдным. И остановиться теперь будет сложнее. Чонгук сам не понял, в какой момент решение оформилось окончательно. Он смотрел на Тэхёна — на спокойную осанку, на открытую линию воротника, на лицо, в котором усталость странно подчёркивала красоту, а не скрывала её. И вдруг понял: если сейчас промолчать — он будет жалеть. — Тэхён, — сказал он негромко. Тот поднял взгляд. — Ты безумно прекрасен. Я не встречал таких людей. Чимин редко говорил о вас, очень жаль, что он не упоминал о таком сексуальном отце. — голос звучал громче, уверенне. Без обходных формулировок Без формальности. Без «выглядите хорошо». Без попытки смягчить. Просто — правда. На секунду в кухне стало слишком тихо. Тэхён замер. Его пальцы, державшие чашку, чуть сжались. Он явно не ожидал этого — не такого прямого, не такого взрослого комплимента. — Чонгук… — начал он, но осёкся. И тогда случилось то, чего Чонгук не видел раньше. Тэхён покраснел. Совсем слегка — не броско, но заметно. Румянец тронул скулы, взгляд ушёл в сторону, будто он внезапно потерял опору, которую держал весь вечер. Взгляд уткнулся в чашку чая. — Ты слишком прямолинеен, — сказал он быстрее обычного, тише, неуверенно. Он поставил чашку на стол, резко, но не грубо. — Это… — он вдохнул, — неуместно. Но в голосе не было злости. Только смущение. — Простите, — сразу сказал Чонгук. — Я не хотел поставить вас в неловкое положение. Тэхён покачал головой. — Нет, — ответил он тихо. — Ты просто сказал то, что подумал. Все в порядке. — Он сделал шаг назад. — Уже поздно. Тебе стоит попробовать поспать. Он развернулся почти сразу, не дав Чонгуку времени ответить, и ушёл — быстрым, уверенным шагом, который слишком явно выдавал желание скрыться. Свет в коридоре погас. Чонгук остался один на кухне.тОн выдохнул и только сейчас понял, как быстро бьётся сердце. Тэхён ушёл. Но оставил после себя больше, чем присутствие. И Чонгук знал: он не пожалеет о сказанном. Омега не разозлился, комплимент засмущал. Это означало, что альфа делает все правильно.