На грани допустимого

Чонгук проснулся раньше, чем остальные в этом уютном для него доме.  А Дом ещё спал. В окнах гостевой комнаты свет был мягким, едва заметным — утреннее солнце только начинало пробираться сквозь кроны деревьев. Шторы слегка колыхались от сквозняка, и в воздухе чувствовалась прохлада раннего утра. Он долго лежал, смотря в потолок. Эта темная, но такая теплая ночь не выходила из головы. Кухня. Некрепкий чай. Его слова, слова Ким Тэхёна. Его красные щеки.  И то, как Тэхён ушёл — слишком быстро, слишком тихо, будто испугался не его, а собственной реакции. Чонгук медленно сел на кровати, провёл рукой по волосам. — Ты сделал это, и тут уже ничего не исправишь, — пробормотал он себе под нос. Сказать прямо — было рискованно. Но молчать — было бы хуже. Совесть бы съедала изнутри. Он встал, надел простую футболку и штаны, которые дал Чимин на ночь и вышел в коридор. Дом был удивительно тихим. Где-то вдали слышался звук воды — скорее всего, система полива сада. Запах дома изменился: больше свежести, меньше ночного тепла. И меньше запаха взрослого омеги. Чонгук спустился на кухню. Кухня была огромной, светлой, с панорамными окнами. Утренний свет ложился на мраморную столешницу, делая пространство почти стерильным, но уютным. Чонгук остановился на пороге, будто сомневаясь. Он ведь как никак гость в этом доме. Но вчерашняя ночь будто бы уже сделала его чем-то большим, чем просто другом сына. Он открыл холодильник. Там было всё — от свежих фруктов до дорогих продуктов, аккуратно расставленных по полкам. Тэхён явно любил чтобы везде было все в порядке. Альфа невольно улыбнулся насмотрев себе продуктов.  — Ладно, — сказал Чонгук самому себе. — Если уж остался, то по-человечески, а то как то не красиво. И он начал готовить. Яичница, омлет, тосты, свежие овощи, фрукты. Он нашёл кофемашину, долго разбирался с настройками, но в итоге добился нужного аромата. Кофе медленно заполнял кухню, смешиваясь с запахом поджаренного хлеба. Чонгук ловил себя на странном ощущении: он чувствовал себя частью этого дома. Он чувствует себя частью этой семьи.  Вскоре на пороге кухню появился Тэхен, учуяв свежий запах крепкого кофе, все как он любит. Чонгук не услышал шагов, был слишком увлечен готовкой, но он почувствовал взгляд. Чон обернулся. Тэхён стоял у входа в кухню, уже в аккуратной рубашке и светлых брюках. Волосы собраны, лицо спокойное. Но если смотреть внимательно — под глазами была усталость. И ещё кое-что. Он намеренно избегал прямого взгляда. — Доброе утро, — сказал он ровно, но все равно голос выдавал его. — Доброе, — ответил Чонгук, стараясь звучать естественно. — Я решил приготовить завтрак. Надеюсь, вы не против. Говорят я давольно вкусно готовлю.  Тэхён кивнул. — Это… неожиданно, — сказал он. — Спасибо. Помню Чимин рассказывал, как на первом курсе ты угощал его вкусным печеньем.  Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Его взгляд скользнул по столу, по посуде, по рукам Чонгука. — Чимин ещё спит, — добавил он. — Обычно по выходным он не встаёт рано. Любит поспать подольше. — Понимаю, думаю все любят поспать подольше, — кивнул Чонгук. Между ними снова повисла пауза. Но теперь она была другой. Тэхён избегал смотреть ему в глаза. Его внимание цеплялось за чашку, за окно, за всё, кроме лица Чонгука и его глаз.  — Насчёт вчерашнего… — начал Чонгук, но его быстро оборвали. Тэхён поднял руку останавливая альфу. — Не нужно, — сказал он спокойно. — Ты сказал честно. Я просто… не привык к таким словам. Мне давно не говорили этого так прямо, —  Он сделал шаг назад— И я не хочу, чтобы это повлияло на атмосферу дома. Чонгук медленно кивнул. — Я понимаю. Но внутри он знал: это уже повлияло.

****

Как только все было готово, на кухне появился Чимин.  В растрёпанных волосах, в домашней футболке, сонный, но довольный. — Ого, — протянул он, заходя на кухню. — Чонгук, ты что, шеф-повар теперь? Не терпится попробовать, пахнет прекрасно. — Нет, — усмехнулся тот. — Просто решил не сидеть без дела. Чимин сел за стол, потянулся. — Пап, смотри, какой он молодец, — сказал он, глядя на Тэхёна. — Оставайся у нас почаще, ладно? Мне нравится, когда дома кто-то ещё. Тэхён сел напротив, спокойно. — Если Чонгуку будет удобно, — сказал он. — Я не против гостей.  Чонгук посмотрел на него. — Удобно, да и мне и самому у вас нравится — ответил он. Чимин улыбнулся. — Вот и договорились. Ты теперь почти член семьи. Слова прозвучали легко. Но Чонгук почувствовал, как Тэхён на секунду напрягся. Пальцы невольно сжали чашку с кофе. Они ели спокойно. Чимин рассказывал о университете, о друзьях, о планах на выходные. Чонгук отвечал, подшучивал, поддерживал разговор. Всё было почти идеально обычным. Но под столом, под словами, под смехом — жила другая реальность. Тэхён иногда поднимал взгляд на Чонгука, но быстро отводил его. Он был вежлив, внимателен, но словно держал дистанцию сильнее, чем вчера. — Чонгук, — сказал он в какой-то момент. — Спасибо за завтрак. Ты хорошо готовишь. Все было безумно вкусно. — Спасибо, — ответил Чонгук. Чимин рассмеялся. — Я же говорил, что он идеальный друг, а ты не верил, когда я говорил что он вкусно готовит. Тэхён кивнул. Но его взгляд задержался на Чонгуке чуть дольше, чем нужно. И Гук это заметил сразу же. Когда завтрак закончился, Чимин ушёл наверх переодеваться. Чонгук остался на кухне с Тэхёном. — Ты правда собираешься приходить чаще? — спросил Тэхён тихо, не совсем уверенно. — Да, — ответил Чонгук. — Если вы не против. Тэхён посмотрел на окно. — Тогда нам обоим придётся быть… немного осторожнее, — сказал он. Чонгук улыбнулся уголком губ. — Я умею держать границы. Тэхён посмотрел на него долго. — Надеюсь, что это так.

****

Чимин собирался быстро. Он метался по дому с телефоном в руке, на ходу переписываясь с кем-то из друзей, что-то напевая себе под нос. Утро для него было обычным — таким же, как десятки других. Ни тени той ночной тишины, ни ощущения напряжения, которое всё ещё держалось между двумя молодым альфой и взрослым омегой на кухне. — Мне нужно в универ заскочить, — сказал он, натягивая кроссовки. — Потом, может, с ребятами посижу. Он обернулся к Чонгуку: — Спасибо, что остался. Реально круто было. А теперь идем, мы опаздываем на автобус.  — Всегда пожалуйста, — ответил Чонгук, улыбнувшись. — Ты иди давай, я сейчас иду за тобой.  — Давай я жду.  Чимин подошёл, обнял отца коротко, как всегда делал перед уходом, без задней мысли. А после быстро сказал:  — Я пошёл, пап. — Хорошо, — ответил Тэхён. — Не задерживайся и будь аккуратнее. Дверь захлопнулась.  И дом снова стал слишком большим. Чонгук взял куртку, проверил телефон, уже собираясь уходить за Чимином, ведь тот ждет.  — Чонгук, — окликнул его Тэхён. Он обернулся. Тэхён стоял у кухонного острова, скрестив руки. Поза была расслабленной, но взгляд — сосредоточенным. — Ты не спешишь? Чимин сможет немного подождать? — спросил он. — Ну, не знаю — ответил Чонгук. — Я могу задержаться на пару минут. Тэхён кивнул, будто именно этого и ждал. — Чимин говорил, вы познакомились на первом курсе, — начал он вроде бы между делом. — Вы сразу подружились? — Почти, — ответил Чонгук. — Он тогда был тише, чем сейчас. Но очень… настоящий. Тэхён на секунду улыбнулся — не губами, а взглядом. — Он таким и остался, — сказал он. — Просто научился прятать это за шутками. Но с тобой ему легче. — Он сделал паузу. — А ты? — спросил вдруг. — Ты всегда был таким собранным и уверенным? — Вопрос прозвучал неожиданно. — Не всегда, — честно ответил Чонгук. — Пришлось научиться. — Из-за семьи? — уточнил Тэхён. Чонгук поднял брови, но ответил спокойно: — В том числе. В основном научила самостоятельная жизнь.  Тэхён кивнул. Он смотрел внимательно, слишком внимательно для обычного разговора отца с другом сына. — Ты живёшь один? — спросил он. — Да. — Давно? — Почти два года. А может чуть больше. С момента как поступил на первый курс.  — И тебе… комфортно? В одиночестве?  Чонгук заметил, как вопросы меняют направление. Они перестали быть нейтральными. Они стали личными — не резкими, не навязчивыми, но точными. — Да, — ответил он. — Я привык. Тэхён медленно выдохнул. — Ты производишь впечатление человека, который редко говорит о себе, — сказал он. — Но многое держит внутри. Чонгук слегка усмехнулся. — Возможно, — сказал он. — А вы производите впечатление человека, который слишком хорошо это замечает. Вы очень внимательны, Ким Тэхён. На этот раз Тэхён улыбнулся. Небольшой, сдержанной улыбкой. — Профессиональная деформация, — повторил он вчерашние слова. — И… жизненный опыт.

****

И жизненный опыт у Тэхёна был и вправду сложный. Не тот, о котором рассказывают громко. Не тот, который любят обсуждать за чашкой кофе. А тихий, тяжёлый, прожитый в одиночестве — слой за слоем, год за годом, сдержанно, без права на слабость. В восемнадцать он был слишком юным, слишком доверчивым и слишком влюблённым, чтобы заметить, как хрупко на самом деле то, что он считал вечным. Тогда Тэхён верил в простые вещи. В любовь. В обещания. В то, что если держать чью-то руку крепко, этот человек не отпустит. Он жил в небольшом, светлом доме, наполненном музыкой, книгами и мягкими мечтами. Его будущий муж — альфа, старше на несколько лет — казался надёжным, сильным, уверенным в будущем. Рядом с ним Тэхён чувствовал себя защищённым, нужным, любимым. По крайней мере, так ему казалось. Про беременность он узнал случайно. Тихое утро, лёгкая тошнота, странная слабость и тревога, которую невозможно было объяснить словами. Тест он держал в дрожащих руках, сидя на холодном полу ванной, и долго смотрел на две полоски, будто они могли исчезнуть, если не моргать. Но они не исчезли. Тэхён тогда не испугался. Он… растерялся. И одновременно — улыбнулся. Его ладонь легла на ещё плоский живот осторожно, почти благоговейно, и в груди разлилось странное тепло. Маленькое. Тихое. Живое. — У нас будет ребёнок… — прошептал он сам себе, и в голосе прозвучала такая нежность, будто он уже разговаривал с малышом. Весь день он ходил по дому как во сне. Готовил ужин. Несколько раз забывал, что уже поставил чайник. Снова и снова перечитывал инструкцию к тесту, словно боялся ошибиться. А когда услышал звук открывающейся двери — его сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать. Он встретил мужа в прихожей. С улыбкой. С волнением. С сияющими глазами. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо начал Тэхён, сцепив пальцы, чтобы скрыть дрожь. — Мм? — альфа даже не снял пальто, лишь мельком посмотрел на него. Тэхён протянул тест. На секунду в доме стало слишком тихо. А потом лицо альфы изменилось. Не радость. Не удивление. Не нежность. Раздражение. — Это… шутка? — холодно спросил он. Улыбка Тэхёна дрогнула. — Нет. Я… я сегодня узнал. Я думал, мы… — Мы не планировали ребёнка, — резко перебил его мужчина. Слова прозвучали сухо. Чётко. Режуще. Тэхён замолчал. Он всё ещё держал тест, словно якорь, словно доказательство того, что это не сон. — Но это же наш ребёнок, — тихо сказал он. — Наш малыш. Альфа тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. — Тэхён, ты понимаешь, что это значит? Ответственность. Ограничения. Конец нормальной жизни. Каждое слово било точнее, чем крик. — Это не конец, — почти шёпотом ответил Тэхён. — Это начало… Тишина. Холодная. Чужая. — Я не готов к этому, — сказал альфа спустя паузу. Тэхён почувствовал, как внутри что-то треснуло. — Мы справимся, — он сделал шаг ближе. — Я буду стараться. Я не буду мешать тебе, я.. — Дело не в стараниях, — отрезал тот. — Я не хочу ребёнка. Эти слова прозвучали так спокойно, будто речь шла о покупке мебели, а не о живом существе. Тэхён побледнел. — Ты… серьёзно? Альфа отвёл взгляд. И именно этот жест стал страшнее любого ответа. — Тебе лучше подумать, — добавил он. — Пока не поздно. Мир Тэхёна в тот момент словно замер. — Подумать… о чём? — О том, чтобы не оставлять его. В ушах зазвенело. Тэхён машинально прикрыл живот рукой, как будто защищал малыша от самих слов. — Это мой ребёнок, — прошептал он, и впервые в его голосе прозвучала твёрдость. Альфа усмехнулся устало. — Тогда это твоя проблема. Эта фраза стала точкой. Окончательной. Бесповоротной. Он ушёл через три дня. Без криков. Без скандалов. Без попытки вернуться. Просто собрал вещи, оставил ключи на столе и сказал: — Я не создан для такой жизни. Тэхён стоял в дверном проёме, держась за стену, потому что ноги его не слушались. — А мы? — спросил он тихо. — Я и малыш? Альфа даже не обернулся. Дверь закрылась.Щелчок замка прозвучал в пустом доме оглушительно громко. И в этой тишине Тэхён впервые по-настоящему понял, что остался один. Восемнадцатилетний омега. Беременный. Брошенный. Ночью его накрыла первая волна страха. Он сидел на полу, обняв колени, и плакал беззвучно, уткнувшись лбом в ладони, чтобы никто — даже стены — не услышали его слабость. — Прости… — шептал он сквозь слёзы, гладя живот. — Прости, малыш… я справлюсь. Обещаю. Я не оставлю тебя. Никогда. Страх не исчез. Боль тоже. Но вместе с ними родилась решимость. Он работал, учился, терпел косые взгляды, усталость, одиночество и бесконечные ночи, когда тело ныло, а душа просила хотя бы одного тёплого слова. И всё же каждое утро он вставал. Ради ребёнка. Ради маленького сердечка, которое билось внутри него. Когда родился Чимин, Тэхён плакал. Не от боли. От облегчения. Он держал крошечного малыша на руках, прижимая его к груди, и шептал сквозь слёзы: — Теперь у меня есть ты… значит, я больше не один. И правда. С тех пор он никогда не был один. Он стал сильнее. Сдержаннее. Внимательнее. Научился скрывать усталость за спокойствием, боль — за мягкой улыбкой, одиночество — за аристократичной выдержкой. Но где-то глубоко внутри восемнадцатилетний Тэхён так и остался тем омегой, который стоял у двери, с тестом в руках и разбитым сердцем.

****

Дверь снова открылась. — Чонгук, ты прикалываешься?! Давай живее! — крикнул Чимин, вбегая в дом. Он остановился, переводя взгляд с одного на другого. — Вы что тут? Пап ты донимаешь его?  — Нет, — слишком быстро сказал Тэхён, переводя взгляд на сына. — Просто разговариваем, — добавил Чонгук. Чимин пожал плечами. — Ладно. Чонгук идем уже.  Он снова исчез за дверью, так и не заметив чуть затянувшейся паузы, которая повисла после. Чонгук вздохнул глянув на на Тэхёна снова. Альфа наконец направился к выходу. Набросив куртку на плечи, его снова остановил голос позади. — Спасибо, что остался, — сказал Тэхён, провожая его до двери. — И за завтрак тоже. Правда, ты прекрасно готовишь.  — Мне было приятно, очень рад что вы довольны — ответил Чонгук. — Правда. Он уже открыл дверь, когда Тэхён добавил: — Чимин редко кого-то  приводит домой. Это… о многом говорит. Чонгук кивнул. — Я это ценю. Очень 

****

На улице было светло и шумно. Город вернулся в привычный ритм. Выйдя из автобуса на свою остановку Чонгук достал телефон почти автоматически. Открыл Инстаграм. Нашёл профиль Тэхёна в подписках друга, аккаунт закрытый, лаконичный, без лишних деталей. Несколько фотографий в актуальном архитектура, бокал коктейля у бассейна, путешествия, музыка, редкие кадры без людей, но там где есть один Тэхён где то на море. Он не думал долго. Подписался. Телефон завибрировал почти сразу. Тэхён принял ваш запрос.  Чонгук замер на секунду. Затем экран обновился. Тэхён подписался на вас. Он медленно выдохнул. Это был не жест. Не признание. Не шаг за грань. Но это было приглашение. И Чонгук знал — следующая встреча уже не будет случайной, и она будет еще более напряженной. Ведь альфа отступать не собирается.

****

Дом опустел слишком быстро. После того как Чонгук вышел за дверь, в прихожей ещё несколько секунд держалось ощущение его присутствия — лёгкий запах парфюма, звук шагов, который уже исчез, но всё ещё звучал в памяти. Тэхён закрыл дверь медленно. Он не двигался. Тишина в доме стала плотной. Не уютной — именно плотной, почти давящей. Он прошёл на кухню, где ещё стояли чашки после завтрака. Коснулся пальцами края стола — того самого места, где ночью Чонгук сидел напротив него. — Это неправильно, — произнёс он тихо. Слова прозвучали вслух впервые. Неправильно — не потому что Чонгук плохой. Неправильно — потому что он друг его любимого сына. Потому что возраст. Потому что границы. Тэхён сел на стул, выдохнул. В памяти всплывали детали — не громкие, не пошлые. А самые опасные. Взгляд Чонгука. То, как он не отводил глаза. То, как сказал: «Ты так прекрасен». Не “вы”. Не формально. Прямо. Тэхён закрыл лицо ладонями на секунду. Ему тридцать шесть. Он взрослый человек, привыкший к вниманию, к комплиментам, к взглядам. Но от Чонгука это звучало иначе. Не как попытка впечатлить. Не как игра. А как осознанный выбор сказать правду. И это тронуло глубже, чем он хотел. Телефон завибрировал на столе. Уведомление. Чонгук подписался на вас. Тэхён замер. Он смотрел на экран почти минуту. Это было глупо — реагировать на обычную подписку так, будто это что-то серьёзное. Но внутри что-то сжалось. Он нажал “принять”. А потом — почти не думая — подписался в ответ. — Это ничего не значит, — сказал он себе. Но прекрасно знал — значит. И очень многое.

****

Прошла неделя. Тэхён сознательно держал дистанцию. Не писал. Не лайкал первым. Не инициировал. Но он замечал. Он любовался, и желал альфу. Чонгук не публиковал много — в основном редкие фотографии: спортзал, архитектура, чёрно-белые кадры своего рельефного тела. Сдержанно. Аккуратно. Почти так же, как он сам. И каждый раз, когда в ленте появлялось его имя, Тэхён ловил себя на том, что задерживает взгляд чуть дольше положенного. — Это просто интерес, — повторял он. Но интерес не должен так отзываться в груди и жаром внизу живота.  Чимин снова позвал Чонгука через неделю. — Мы готовим проект, — сказал он за ужином. — Я пригласил его. Тэхён кивнул. Он знал, что этот день придёт. Он просто надеялся, что будет готов к взгляду альфы.  Через пару часов Чонгук вошёл в дом уверенно, но без лишней демонстрации. Поздоровался с Чимином, снял обувь. И только потом посмотрел на Тэхёна. Взгляд — спокойный. Но внимательный. — Добрый вечер, — сказал он слабо улыбаясь взрослому омеге. — Добрый, — ответил Тэхён. Голос ровный. Слишком ровный.  Проект занял их на пару часов. Чимин активно обсуждал, смеялся, жестикулировал. Чонгук поддерживал разговор, но иногда его внимание ускользало — к кухне, к движению Тэхёна, к звуку его шагов. А Тэхён… замечал это. Замечал взгляды, которые часто задерживались на нем. Эти карие глаза смотрели внимательно, чересчур внимательно, словно заглядывали под короткий черный халатик. Позднее Чимину позвонили. — Я выйду, это срочно, — сказал он быстро, уходя на террасу. Быть может это тот альфа с четвертого курса.  Дверь закрылась. В гостиной остались двое. Тэхён стоял у полки с книгами, делая вид, что ищет что-то. Чонгук подошёл ближе. Не вплотную. Но достаточно, чтобы пространство между ними сократилось. Омега сглотнул, воздух накалился. — Вы меня избегаете, — сказал Чон тихо. Не обвинение. Просто факт. Тэхён не обернулся сразу. — Я держу дистанцию, — ответил он. — Почему?  Пауза. — Потому что так правильно, Чонгук. Чонгук сделал шаг ближе. Рука коснулась ремешка халатика, огладив его пальцем, альфа поднял взгляд. — Правильно для кого? — тише проговорил Гук. Тэхён повернулся. И впервые за всё время в его взгляде было не спокойствие, а напряжение. Взгляд упал на руки.  — Для всех, — сказал он. — Особенно для нас.  Чонгук слегка улыбнулся. Не дерзко. Не вызывающе. Просто мягко. Будто ничего не происходит. — Я ничего не делаю неправильного, — сказал он. — Я просто смотрю. Разве это плохо?  И он действительно смотрел. На линию плеч. На короткий черный халатик, который кое как прикрывал упругую задницу омеги, взрослого и должно быть опытного. И заметил то, как Тэхён слегка задержал дыхание. — И говорю правду, — добавил Чонгук ведя пальцем по ремешку вниз, к бедрам.  Тэхён чуть отошел, будто защищаясь. Хотя скрыть то, что ему нравится, становилось труднее. — Ты опасен, Чонгук. — Почему? — Потому что ты слишком честен. Ты слишком прямолинеен. Чонгук усмехнулся едва заметно. — А вы слишком красивы, чтобы притворяться, что не замечаете это, не замечаете меня и моего к вам интереса. Знаете, я часто думаю о вас, где бы я не был и чем бы я некрасивым не занимался, я думаю о вас и о вашем запахе, — последнее было тише, на тон ниже.  Это был флирт. Слабый. Почти невесомый. Но он повис в воздухе. Тэхён вдруг отвёл взгляд. Щеки покраснели, а тело снова накрыло волной жары.  — Ты играешь с огнём. — проговорил омега снова поднимая глаза.  — Нет, — тихо ответил Чонгук. — Я просто стою рядом. Разве вам это не нравится, Ким Тэхён.  Чонгук не вторгался. Не был резок  Но расстояние стало тонким, будто его и не существовало. И оба это чувствовали. Рука съехала к бедру, Гук снова оказался ближе.  — А вы сегодня так и кружите здесь, — Чонгук говорил почти что на ухо, специально все тише и ниже.  — Это мой дом, я могу здесь находиться где угодно, — проговорил Тэхён чуть громче. — А ты Чонгук, здесь гость, ты слишком хорошего мнения о себе, если считаешь, что я специально ловлю твой взгляд на себя. Ты ведь взрослый и умный мальчик.  Рывок. Омегу прижимают к полке с книгами разворачивая к себе лицом, Тэхен на секунду теряется встречаясь с горящими карими глазами.  — Может я и вправду слишком хорошего мнения о себе, раз уж считаю, что вы не смотрите на меня будто я просто друг вашего сына, — снова улыбка. — Я должно быть ошибаюсь, дядя Тэхен. — Что скажет Чимин, увидев как его друг зажимает его отца у полок с книгами, тебе не стыдно, Чонгук? — прошептал Тэ аккуратно убирая крепкую руку со своих бедер.  Альфа слегка опешил, а после и вовсе отстранился услышав открывающеюся дверь и быстрые шаги Чима.  — Я здесь, старался быстрее. — омега вдруг остановился глядя на отца, слегка покрасневшего, но с явным азартом и своего друга. — А вы тут чего?  — Да мы тут с твоим папой немного поговорили, решил спросить совет по проекту, — Чонгук пожал плечами отходя обратно к дивану, будто ничего не произошло несколько минут назад. — Стоит продолжить нашу работу.  В воздухе повисло напряжение, и это чувствовало лишь два человека в этом доме. Чимин все же не заметил загустевшего воздуха в комнате.