Хрупкость стали

Вечер опускался на город липкой, душной мглой. Пахло бензином и нагретым за день асфальтом. Хината сидела на корточках у стены старого склада, пристроившись на стопке грязных картонных листов. Подошвы её кед касались лужи мыльной воды, стекающей из ближайшей автомойки. Наото, её младший брат, ушел «на пять минут» полчаса назад. Сказал, встретиться с корешем. Хината знала, с каким именно «корешем». Она видела эти съезжающие набок машины, этих парней в коже с недобрыми взглядами. Сердце колотилось где-то в горле, но она гнала панику. Она должна быть сильной. Ради него. Наконец, тяжелая металлическая дверь склада со скрежетом отъехала в сторону. Хината вскочила, поправляя джинсовую куртку. Сначала вышел Наото. Он шел, слегка прихрамывая, втянув голову в плечи. Свет уличного фонаря выхватил его лицо. Хината ахнула. Левый глаз брата заплыл, превратившись в багрово-фиолетовую щелку, губа была разбита, а по подбородку стекала тонкая струйка крови, которую он даже не пытался вытереть. А следом за ним, неторопливо, словно у него была вечность в запасе, вышел ОН. Хината никогда не видела Рана Хайтани вживую, только мельком на каких-то фотографиях в телефоне Наото, которые тот прятал. Фото не передавали и сотой доли реальности. Он был выше, чем она думала. Его черная футболка обтягивала рельефные мышцы плеч и груди, на руках, чуть ниже закатанных рукавов, виднелись синеватые линии татуировок. Он курил, держа сигарету большим и указательным пальцем, и, не глядя на Наото, лениво стряхнул пепел ему под ноги. — На, завтра чтобы были, — его голос был низким, с хрипотцой. Звук резанул Хинату по нервам, как лезвие по стеклу. Юто судорожно кивнул и, наконец, поднял глаза на сестру. — Хината... я... Она не слышала его. Она смотрела на его разбитое лицо, и в её груди что-то оборвалось. Весь страх, вся усталость последних месяцев выплеснулись наружу неудержимым потоком. —Наото ! — закричала она, бросаясь к брату. Голос её сорвался на визг. — Что они с тобой сделали?! Посмотри на себя! Ты весь в крови! Я же говорила тебе! Я же просила! Зачем? Зачем ты с ними связался?! Слезы брызнули из её глаз. Она схватила брата за руку, пытаясь рассмотреть раны, но он вырвался, стыдливо отворачиваясь. — Всё нормально, Хината, иди домой, — пробормотал он. — Нормально?! — Она уже не контролировала себя. Истерика накрывала волной. — Это называется нормально?! Вы все звери! Вы... вы просто куски дерьма! — Она выкрикнула это, не глядя в сторону Рана, но слова предназначались именно ему. Всему этому миру насилия. Наото побелел. — Заткнись! Ты что творишь?! — зашипел он, хватая её за плечи и пытаясь утащить. Но Хината вырвалась. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, бросила на группу парней, стоящих в дверях склада, полный ненависти и презрения взгляд, развернулась и быстро пошла прочь, в сторону остановки. Плечи её тряслись. Она не видела, что Ран так и не сдвинулся с места. Он докурил сигарету, раздавил её носком тяжелого ботинка и смотрел ей вслед. — Ого, — выдохнул кто-то из его людей. — Базарная какая. Наото , это твоя? Наото, трясущийся, как осиновый лист, кивнул. Ран усмехнулся. Усмешка не коснулась его глаз. Они остались холодными, как лед. Но в самой их глубине зажегся крошечный, опасный огонек интереса. Она не просто испугалась. Она сначала разозлилась. Она кинулась защищать, орать, плеваться ядом. Это было... забавно. Обычно люди при виде его начинали заикаться или падали в обморок. А эта маленькая девочка с красивыми глазами, полными слез, назвала его дерьмом. — Тачибана, — задумчиво протянул он, пробуя фамилию на вкус. — Милая у тебя сестренка,Наото . Глазастая. В голосе его было столько угрозы, что Наото осел на землю