Хрупкость стали

Прошёл год. Хината больше не боялась его звонков. Она ждала их. Она жила у него. Юто прошел реабилитацию и сейчас учился в другом городе, далеко от криминала. Они виделись редко, но он был счастлив, что сестра нашла свое счастье в таком страшном, на первый взгляд, человеке. Ран всё так же курил, но теперь выходил на балкон, чтобы не тревожить её. Он всё так же был жесток с врагами, но возвращаясь домой, к ней, он смывал с себя всю грязь и становился просто мужчиной, который любит женщину. Ссоры не прекратились. Они были их стилем общения. — Опять курил в комнате?! — налетала она на него, заходя в спальню. — Не курил, — врал он, пряча пепельницу. — У тебя на пальцах пахнет! — Это не табак, это... порох. — Ран! — Ладно-ладно, — сдавался он. — В следующий раз буду на балконе. — В следующий раз?! — Она замахивалась, но он ловил её, прижимал к себе. — Бей, — улыбался он. — Я скучал по твоим ударам. — Псих, — выдыхала она, утыкаясь носом ему в грудь. — Твой псих, — поправлял он. В ту ночь он подарил ей роскошное бриллиантовое колье. Настоящее, с камнями, которые стоили целое состояние. — Ран, это слишком, — ахнула она. — Для тебя ничего не слишком, — он застегнул замочек у неё на шее. Холод металла обжег кожу. — Ты вытащила меня из ада, Хината. Ты единственная, кто не побоялся ударить дьявола. И единственная, кого дьявол полюбил. Она посмотрела на себя в зеркало. На загоревшую, счастливую девушку с блестящими глазами. И на мужчину позади, который обнимал её, уткнувшись носом в макушку. — Знаешь, — сказала она тихо. — Иногда я думаю, что тот день, когда я ударила тебя в первый раз, был самым правильным в моей жизни. Он усмехнулся. — А я думаю, что тот день, когда я не убил тебя за это, был самым правильным в моей. Она фыркнула и ударила его локтем в живот. — Больно же! — возмутился он, но в глазах плясали черти. — Терпи, — передразнила она его. — Ты же у нас большой и страшный. — Я у тебя маленький и пушистый, — он подхватил её на руки и понес в спальню. — Пойдем, докажу. — Ран! — засмеялась она, болтая ногами. — Только без грубости! — Сегодня буду паинькой, — пообещал он, целуя её. — Но учти, если ты меня не ударишь, я расстроюсь. — Ненормальный. — Твой ненормальный. За окнами огромного города, полного опасностей и врагов, в пентхаусе на последнем этаже горел свет. Свет, который когда-то чуть не погас, но теперь горел ярко, согревая двоих — Хинату и её чудовище. Он вышел на балкон покурить. Она подошла сзади, обняла. — Замерзнешь, — сказал он. — С тобой не замерзну. — Я холодный. — Ты горячий, — она прижалась щекой к его голой спине. — Просто боишься себе в этом признаться. Он выдохнул дым в ночное небо и улыбнулся. Впервые за много лет улыбнулся по-настоящему. Счастливо. Она была права. Он боялся. Но с ней он был готов научиться быть не только чудовищем, но и человеком. А она... она научилась видеть человека даже в самом страшном звере. И это было её главной силой.