Право на счастье

Прошел год. Хоппи по-прежнему избегала его, а он — искал встреч. Находил поводы, чтобы позвать ее: то чай не так заварен, то цветы в кабинете завяли. На самом деле ему нужно было лишь видеть, как она робко входит в дверь. Однажды вечером разразилась гроза. Хоппи задержалась, пережидая ливень в комнатке для прислуги. Теодор спустился вниз и застал ее сидящей на подоконнике в коридоре. Она смотрела на дождь, и по ее щеке катилась слеза. — Хоппи? — его голос прозвучал непривычно мягко. — Ах! — она подскочила, вытирая лицо. — Простите, я уже ухожу, дождь почти кончился. — Сядь. — Он не просил, он приказывал. Но сел рядом сам, на широкий подоконник, оставив между ними приличное расстояние. — Почему ты плачешь? — Я не плачу, — шмыгнула носом она. — Это просто... гроза. Я всегда боюсь грозы. Глупо, да? — Нет. — Он посмотрел на неё. В свете молний её лицо казалось фарфоровым. — Не глупо. Они сидели молча. Теодор боролся сам с собой. Он, не привыкший просить, вдруг понял, что если не скажет сейчас, то потеряет её навсегда. Она уедет, выйдет замуж за какого-нибудь простого парня, и он больше никогда не увидит эти глаза. — Хоппи, — начал он, и его голос дрогнул. — Я хочу, чтобы ты перестала быть моей служанкой. Она побелела. — Я... я вас чем-то разочаровала? Мистер Грин, клянусь, я старалась... — Ты не слушаешь, — перебил он, беря её за руку. Её пальцы были ледяными. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Тишина повисла в воздухе, оглушительная, как раскат грома за окном. Хоппи смотрела на него, не веря своим ушам. — Это жестокая шутка, — прошептала она, пытаясь выдернуть руку. — Зачем вам такая, как я? Я никто. Дочь кухарки. Я недостойна даже сидеть рядом с вами. — Не смей так говорить, — рявкнул он, сжимая её пальцы крепче. — Никогда. Кто решил, кто кого достоин? Я решаю. А я говорю, что ты достойна всего. Ты — единственное живое, настоящее, что есть в этом проклятом доме. Ты свет. Мой свет. Слезы градом покатились из её глаз. Она не верила. Это был сон. Сказка. Золушка не может выйти за принца, в реальной жизни так не бывает. — Я испорчу вам жизнь, — всхлипывала она. — Я не умею вести светские беседы, я буду опозорять вас перед друзьями... — У меня нет друзей, — усмехнулся он. — Есть только ты. И я готов ждать. День, месяц, год. Сколько угодно, пока ты не поймешь и не поверишь: ты создана для меня.