Без вопросов

***

— Я опять собираюсь в Японию. Слова Сонхуна прозвучали спокойно, почти буднично, но за столом они сразу повисли в воздухе. Весенний вечер был тёплым, окно на кухне было приоткрыто, и лёгкий апрельский ветер шевелил занавеску. На столе стояли тарелки с ужином, Суни как раз разливала чай, когда услышала его фразу и остановилась. — Опять? — она посмотрела на него с лёгким упрёком. В её голосе не было злости, скорее разочарование. — Сонхун, я думала, ты поможешь мне с подготовкой. Сонхун поднял бровь. — С какой подготовкой? Суни поставила чайник на стол и скрестила руки. — С выпускным Чонвона. Я же говорила, что занимаюсь организацией. Мне нужна помощь. Чонвон сидел рядом, тихо наблюдая за разговором, делая вид, что слишком занят своей тарелкой, хотя на самом деле слушал каждое слово. Сонхун несколько секунд смотрел на Суни, потом вдруг улыбнулся — мягко, почти извиняясь. — Я еду всего на пять дней. Он слегка наклонился вперёд, положив локти на стол. — Я успею помочь тебе с организацией. Обещаю. Суни смотрела на него ещё секунду, потом её лицо смягчилось. — Пять дней? — Да. Она тихо выдохнула и улыбнулась. — Тогда ладно. Чонвон тоже невольно улыбнулся. Ему даже нравилось, как теперь разговаривают в этом доме. Раньше такие разговоры заканчивались бы молчанием или холодными ответами, а теперь всё звучало проще, спокойнее. Отец Сонхуна отложил палочки и посмотрел на сына. — И зачем именно ты туда едешь? Сонхун сделал глоток чая. — Мы с Джеем организовали поездку. — Куда именно? — В Саппоро. Суни подняла брови. — Это же на севере? — Да, — кивнул Сонхун. — Там в начале мая начинается цветение сакуры. Мы решили съездить посмотреть. Он сказал это легко, почти беззаботно. Потом добавил: — Джей вообще предлагал взять с собой и Чонвона. Чонвон поднял голову. — Чего? Меня? Зачем? А что ты думаешь, хен? Сонхун кивнул. — Я конечно же не против, но у тебя выпускные экзамены, Чонвон-щи. Чонвон тихо усмехнулся. — К сожалению. Разговор снова вернулся к ужину, но внутри Чонвона осталась тёплая мысль. Он опустил взгляд на чашку чая и про себя подумал: Пусть брат едет. После Японии Сонхун действительно меняется. Он стал спокойнее, добрее, внимательнее. И каким-то образом во всём этом снова появлялось имя одного человека. Джей. Чонвон слегка улыбнулся и мысленно поблагодарил его. Потому что, даже не находясь рядом, Джей будто всё равно умел делать жизнь его брата лучше.

***

Весенний Саппоро был похож на открытку. Воздух был прохладным, прозрачным, наполненным запахом цветущей сакуры и свежей травы после утреннего дождя. Узкие улицы города были почти полностью укрыты мягкими розовыми лепестками, которые ветер лениво поднимал с асфальта и снова рассыпал вокруг прохожих. Сонхун стоял под большим деревом сакуры, раскинувшим ветви прямо над дорожкой. Лепестки медленно падали на его плечи и волосы. В руках у него была маленькая камера, которой он осторожно снимал ветви дерева, когда ветер трогал их и лепестки начинали кружиться в воздухе. Он выглядел так, будто сам был частью этой весенней картины — светлые волосы, мягкий свет на лице, спокойный взгляд. На нём была лёгкая белая рубашка поверх полосатой, галстук свободно висел на шее, а рукава были закатаны до локтей. Рядом стоял Джей. Он выглядел заметно изменившимся. Тёмные волосы были подстрижены коротко по бокам — аккуратный андеркат, из-за которого верхняя часть волос падала слегка небрежно на лоб. В ухе блестела маленькая серьга, а на нём была тёмная худи и лёгкая куртка. Он стоял, сунув руки в карманы, и наблюдал за Сонхуном, который сосредоточенно снимал цветы сакуры. — Не двигайся, — сказал вдруг Сонхун. Джей удивлённо поднял брови. — Почему? — Свет хороший. Сонхун сделал несколько кадров. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Джей хмыкнул. — Я что, модель? Сонхун посмотрел на экран камеры. — Сейчас как то очень похож. Он показал фото. На снимке Джей стоял под ветвями сакуры, лепестки падали на его волосы, и из-за тёмной одежды лицо выглядело ещё светлее. Джей тихо усмехнулся. — Неплохо. Они пошли дальше по улице. И люди действительно оглядывались на них. Две высокие фигуры среди потока туристов — один светлый, спокойный, с камерой в руках, второй с тёмными волосами и уверенной походкой. Некоторые туристы украдкой фотографировали. Несколько японских девушек, проходя мимо, тихо зашептались. И вдруг Джей резко остановился. Потом согнулся пополам от смеха. Сонхун повернулся. — Что случилось? Джей всё ещё смеялся. — Подожди… Он попытался вдохнуть. — Боже… — Джей. — Я не могу… — Что случилось то? Почему ты так смеешься? Наконец Джей выпрямился, всё ещё смеясь. — Те девушки. Он кивнул назад. — Какие именно? — Японки, которые только что прошли мимо нас. Сонхун нахмурился. — И что с ними? Джей снова засмеялся. — Они сказали, что мы выглядим как сладкая парочка. Сонхун замер. — Что? — Сладкая парочка, — повторил Джей сквозь смех. — И ещё сказали, что нам очень повезло иметь таких красивых партнёров. Несколько секунд Сонхун просто смотрел на него. Потом медленно моргнул. — Они правда так сказали? Джей кивнул, всё ещё смеясь. — Да. Сонхун провёл рукой по волосам. — Ничего себе… Джей снова тихо рассмеялся. — Ты должен был слышать, как они это сказали. Сонхун покачал головой. — Люди иногда слишком быстро делают выводы. Они снова пошли дальше по улице, а лепестки сакуры продолжали медленно падать вокруг них. Через несколько секунд Джей вдруг сказал, всё ещё улыбаясь: — Но знаешь… Сонхун посмотрел на него. — Что? Джей пожал плечами. — В их версии мы хотя бы выглядим красиво. Сонхун тихо усмехнулся. И ветер снова поднял облако розовых лепестков вокруг них.

***

Весенний Саппоро постепенно погружался в вечер. Солнце уже почти скрылось за крышами домов, и мягкий золотой свет сменился прохладным голубоватым сумраком. Вдоль улиц зажигались фонари, освещая аллеи цветущей сакуры, под которыми гуляли туристы и местные жители. Ветер был лёгкий, почти ленивый, и каждый его порыв поднимал с асфальта розовые лепестки, которые кружились в воздухе, словно медленный снег. Сонхун и Джей шли по узкой улице, где один за другим стояли маленькие уличные киоски с едой. Запахи были повсюду: жареное тесто, карамелизированный соус, сладкие бобы, горячий чай. Джей остановился у одной из лавок. — Подожди здесь секунду, — сказал он, уже доставая кошелёк. — Я хочу кое-что взять, а то ты опять будешь ходить голодный и потом ворчать на весь вечер. Через пару минут он вернулся с двумя бумажными стаканчиками и коробкой. — Такояки, — сказал он, протягивая один стаканчик Сонхуну. — И горячий чай. После прогулки под сакурой это почти обязательный ритуал, иначе японцы, наверное, обидятся. Сонхун тихо усмехнулся, принимая еду. — Ты стал слишком хорошо разбираться в местных ритуалах. — Когда живёшь здесь почти постоянно, начинаешь впитывать всё автоматически, — пожал плечами Джей. — Вначале я вообще путался, что и как есть, а теперь уже чувствую себя почти местным. Они нашли свободную деревянную скамейку возле небольшой реки. Вода текла тихо, отражая свет фонарей и ветви сакуры, которые склонялись над берегом. Иногда лепестки падали прямо в воду и медленно уносились течением. Некоторое время они просто ели и молчали. Молчание между ними никогда не было неловким. Наоборот, оно было тем самым редким спокойствием, которое бывает только между людьми, знающими друг друга слишком долго. Джей вдруг откинулся назад и, глядя на ветви над головой, сказал: — Кстати… я тут недавно случайно столкнулся с Хирото возле университета. Сонхун медленно поднял взгляд. — Правда? И как он? Джей слегка усмехнулся. — Честно говоря, выглядит вполне счастливым. Он рассказал, что теперь встречается с третьекурсником с факультета международных отношений. По его словам, парень высокий, серьёзный и, кажется, довольно сильно его балует. Сонхун несколько секунд спокойно жевал, потом пожал плечами. — Не могу сказать, что это неожиданно. После той поездки я практически перестал отвечать на его сообщения, а потом и вовсе перестал брать трубку. Так что если он быстро нашёл себе человека — это даже к лучшему. Хирото слишком хороший парень, чтобы долго ждать того, кто сам не знает, чего хочет. Джей внимательно посмотрел на него. — Ты говоришь об этом удивительно спокойно. Я думал, ты хотя бы немного удивишься. Сонхун тихо усмехнулся. — Прежний Сонхун удивился бы, а сейчас уже нет. Некоторые вещи со временем становятся проще воспринимать, особенно когда понимаешь, что всё произошло именно так, как должно было. Ветер снова поднял облако лепестков, и несколько из них застряли в волосах Сонхуна. Он даже не стал их стряхивать. Через несколько секунд он добавил: — Кстати, пока мы говорим о поездках и встречах… у Чонвона скоро выпускной. Джей повернул голову. — Уже? Мне казалось, он только вчера ещё был школьником, который смотрел на тебя так, будто ты какой-то недосягаемый герой. Сонхун тихо улыбнулся. — Время идёт быстрее, чем мы замечаем. Суни сейчас полностью погружена в организацию мероприятия, она взяла на себя почти всё — от украшения зала до списка гостей. Честно говоря, я никогда не видел её настолько сосредоточенной. Он немного помолчал, глядя на воду. — Поэтому я хотел сказать заранее… когда всё это закончится, я буду ждать тебя там. Чонвону будет приятно, если ты приедешь. И, если честно, мне тоже. Джей несколько секунд молчал, внимательно глядя на него. Потом на его лице появилась та самая тёплая, широкая улыбка, которая была знакома Сонхуну ещё с детства. — Ты правда думаешь, что я пропущу выпускной твоего брата после всего, что слышал о вашей семье последние годы? Конечно я приеду. Даже если придётся отменить половину своих занятий и прилететь в Сеул на один день. Он слегка толкнул Сонхуна плечом. — К тому же мне интересно посмотреть, каким вырос Чонвон. Судя по твоим рассказам, он уже давно перестал быть тем тихим мальчиком, который боялся даже лишний раз заговорить. Сонхун тихо усмехнулся. — Это правда. Ветер снова прошёлся по аллее. Лепестки сакуры поднялись в воздух и медленно закружились над рекой, словно розовый снег. А Саппоро вокруг них продолжал жить своим спокойным весенним вечером.

***

Весенний день был тёплым и ясным. Большой актовый зал элитной школы был украшен торжественно, но без лишней помпезности. Белые ткани мягко драпировали стены, золотые ленты тянулись вдоль балконов, а сцена была оформлена огромным экраном, на котором медленно сменялись фотографии выпускников: детские снимки, спортивные соревнования, школьные фестивали, первые награды. По залу разливался спокойный гул разговоров. Родители, родственники, преподаватели, друзья — все переговаривались, улыбались, искали знакомые лица. Суни стояла возле одного из рядов кресел, слегка волнуясь, как любой организатор, который за несколько месяцев подготовил мероприятие и теперь мысленно проверял каждую мелочь. Рядом с ней стоял Сониль. Чуть дальше расположились родители Джейка и Сону. Знакомство произошло довольно быстро и неожиданно оказалось очень приятным. — Очень рада познакомиться с вами, — сказала мать Джейка, слегка поклонившись. — Наш сын очень часто говорит о Чонвоне. Судя по его рассказам, они стали почти неразлучны. Суни улыбнулась. — И Чонвон тоже постоянно упоминает Джейка и Сону. Мне кажется, эта дружба стала для него очень важной. Он всегда был немного… закрытым ребёнком. Отец Джейка, высокий мужчина с мягким австралийским акцентом, добавил: — Наш Джейк тоже не из тех, кто быстро открывается людям. Поэтому мы были рады услышать, что у него появились такие близкие друзья. В разговоре неожиданно всплыла ещё одна деталь. — Кстати, — сказала мать Джейка, — у Джейка есть старшая сестра. Она живёт в Сиднее и работает архитектором. Иногда она смеётся, что он единственный в семье, кто решил не строить дома, а разрушать их своими вечеринками. Суни тихо рассмеялась. — Похоже, у нас дети одного характера. Пока родители разговаривали, за сценой собирались выпускники. Чонвон стоял среди своих одноклассников. На нём был строгий чёрный костюм, белая рубашка и аккуратная бабочка. Его волосы были уложены чуть мягче, чем обычно, и в этом строгом образе он выглядел старше — почти как студент университета, а не школьник. Сону несколько раз украдкой поглядывал на него. — Слушай, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, — ты сейчас выглядишь так, будто через пять минут будешь произносить речь о будущем нации. Чонвон тихо усмехнулся. — Надеюсь, хотя бы не слишком пафосно. Джейк рассмеялся. — Пафосно или нет, но половина родителей в зале уже решила, что ты будущий генеральный директор. Чонвон покачал головой. Но улыбка всё же появилась. Церемония началась. Директор школы поднялся на сцену, поправил очки и начал свою речь — длинную, торжественную, наполненную словами о будущем, ответственности и о том, что сегодняшние выпускники станут тем поколением, которое будет определять завтрашний день страны. Иногда он делал небольшие паузы, позволяя залу аплодировать. В какой-то момент директор даже позволил себе лёгкую усмешку. — И, конечно, школа особенно благодарна родителям наших выпускников за их… весьма щедрые пожертвования. По залу прокатился лёгкий смех. Даже преподаватели улыбались. Затем началось вручение аттестатов. Один за другим выпускники поднимались на сцену. Аплодисменты. Фотографии. Поздравления. Чонвон стоял ближе к краю сцены, ожидая своей очереди. Когда его имя прозвучало, зал снова зааплодировал. Он спокойно подошёл к директору, принял аттестат, поклонился и сделал шаг назад. Церемония почти подходила к концу. И именно в этот момент двери зала тихо открылись, внутрь вошли двое. Чонвон отвлекшийся на награждение одноклассников, совсем этого не заметил. Но Джейк заметил их сразу. Он резко вдохнул, словно увидел что-то совершенно неожиданное. — Ого… Чонвон, стоявший рядом на сцене среди выпускников, повернул голову. — Что случилось? — тихо спросил он, стараясь не привлекать внимания учителей. Но Джейк уже не слушал. Его взгляд был прикован к входу в зал. Чонвон машинально проследил за направлением его взгляда и увидел. Сначала — брата. Высокий, спокойный, уверенный, он входил в зал с той самой лёгкой походкой, которую Чонвон знал. На нём была белая рубашка с мягко расстёгнутым воротником и строгие чёрные брюки. Простая одежда, но на нём она выглядела почти элегантно. Сонхун оглядывался по залу, словно искал кого-то. А потом Чонвон увидел человека рядом с ним. Высокий, чуть выше Сонхуна, он шёл спокойно, почти неторопливо, словно вовсе не замечал десятки взглядов, которые уже начали скользить по нему. На нём была чёрная рубашка, мягко облегающая плечи, рукава были слегка закатаны, открытый воротник делал образ одновременно строгим и расслабленным. Тёмные волосы падали на лоб чуть небрежно, а когда он улыбнулся Сонхуну, на щеке появилась глубокая ямочка. И эта улыбка была… живой. Настоящей. Это был Джей. Чонвон никогда раньше не видел его вживую, но он слышал о нём слишком часто. Сонхун говорил о нём между делом. Суни иногда упоминала его имя за ужином. Даже Сону и Джейк знали, кто такой Джей. Но всё это были только слова. И сейчас реальность оказалась совершенно другой. Сильнее. Ярче. В груди вдруг стало странно тесно, будто воздух в зале внезапно стал тяжелее. Чонвон попытался вдохнуть глубже, но получилось не сразу. Он больше не слышал аплодисментов, не слышал голос директора, не слышал, как объявляют следующих выпускников. Все звуки вдруг стали приглушёнными, как будто кто-то накрыл зал мягкой тканью. Он просто смотрел. На то, как Джей слегка наклоняется к Сонхуну и что-то тихо говорит ему. На то, как Сонхун улыбается в ответ — той редкой, настоящей улыбкой, которую Чонвон видел дома только в те моменты, когда брат говорил с ним. На то, как они стоят рядом так естественно, будто между ними существует какой-то свой мир, куда никого больше не пускают. И в этот момент сердце Чонвона неожиданно пропустило один удар. А затем ударило слишком сильно. Так сильно, что он почти испугался, что это заметят окружающие. И единственная мысль, которая появилась в его голове, была простой. Но очень ясной. Так вот какой он… Джей.