Без вопросов

***

Когда чёрная машина Джея плавно остановилась возле кампуса, Чонвон уже в ту же секунду понял, что ближайшие полчаса его жизни превратятся в настоящее испытание для психики, потому что стоило только Сону и Джейку увидеть знакомый автомобиль и сидящего за рулём Джея, как на лицах обоих моментально появилось то самое выражение плохо скрываемого восторга, которое всегда означало лишь одно — сейчас они будут издеваться над Чонвоном до самого конца его жизни. И, хуже всего было то, что Джей выглядел слишком хорошо. Не просто красиво, а именно опасно хорошо. Тёмно синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами подчёркивала сильные предплечья и крупные кисти рук, уверенно лежащие на руле, волосы были слегка растрёпаны ветром, а мягкий вечерний свет, падающий через лобовое стекло, делал его профиль настолько красивым, что Чонвон буквально не понимал, как человеку вообще можно было родиться с такой внешностью и при этом ещё оставаться живым среди обычных смертных. И самое ужасное заключалось в том, что теперь Чонвон слишком хорошо понимал одну вещь: этот человек смотрел на него совсем не так, как раньше. Теперь Чонвон видел это отчётливо в каждом взгляде, в каждой улыбке. В том, как Джей сразу же нашёл его глазами среди толпы студентов, будто вообще не замечал никого вокруг. В том, как его лицо мгновенно смягчилось, стоило Чонвону открыть дверь машины и сесть рядом. — Привет, — тихо произнёс Джей. И, господи. Даже его голос теперь ощущался иначе, ближе и теплее. Почти интимно после того, что произошло между ними сегодня утром. Чонвон почувствовал, как сердце предательски дёрнулось где-то под рёбрами. — П-привет… Сзади тут же послышалось подозрительное шуршание. Потому что Сону и Джейк уже устраивались на заднем сидении с лицами людей, которых насильно посадили внутрь романтической дорамы и теперь заставляют наблюдать за развитием главной пары в первом ряду. Внешне в машине почти сразу воцарилась тишина, лишь тихо играла музыка. За окнами медленно тянулся вечерний Сеул, переливаясь огнями вывесок, витрин и фонарей. Джей спокойно вёл машину, иногда одной рукой поправляя руль, иногда коротко поглядывая в зеркала, а Сону с Джейком подозрительно молчали на заднем сидении. Однако эта тишина была обманчивой. Потому что телефон Чонвона буквально сходил с ума от непрекращающейся вибрации. Сообщения сыпались одно за другим с такой скоростью, будто друзья решили устроить ему онлайн-психологическую атаку прямо здесь и сейчас. Чонвон принципиально не смотрел. Вообще. Потому что слишком хорошо понимал — ничего адекватного там быть не может. Именно поэтому друзья постепенно начали переходить к более отчаянным методам привлечения внимания. Сначала Сону очень выразительно кашлянул. Потом ещё раз. — Кхм-кхм. Чонвон даже не повернулся. Тогда Джейк начал тихонько стучать пальцами по спинке его сиденья. Тук. Тук. Тук. Чонвон сильнее сжал челюсть. Через минуту к этому добавился подозрительно драматичный свист. А затем, когда Сону начал буквально сверлить его взглядом через зеркало заднего вида, Чонвон всё-таки медленно покосился назад. И едва не подавился воздухом. Потому что оба идиота выглядели так, будто прямо сейчас беззвучно кричали на него. Сону активно тыкал пальцем в телефон. Джейк складывал ладони в молитвенном жесте. Посмотри. Посмотри немедленно. Чонвон обречённо выдохнул и всё-таки открыл чат и в ту же секунду захотел выйти из машины прямо на ходу. Потому что сообщения выглядели как коллективное помешательство двух людей, которые окончательно потеряли связь с реальностью. «Я ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ ВИЖУ ТАКИЕ РУКИ» «ГОСПОДИ ПОСМОТРИ НА ЕГО КИСТИ» «эти вены незаконны» «чонвон он этими руками руль держит????» «отвечаю тебя он будет держать ещё жёстче» Чонвон резко закрыл глаза. Нет. Нет. Нет. Но телефон уже снова завибрировал. «Я НЕ МОГУ НОРМАЛЬНО СМОТРЕТЬ НА ЕГО ПРОФИЛЬ» «ну нельзя быть настолько сексуальным это буквально нарушение прав человека» «ПОЧЕМУ ОН КАЖДЫЕ ДВЕ МИНУТЫ УЛЫБАЕТСЯ ТЕБЕ» «Я БЫ НА ТВОЕМ МЕСТЕ УЖЕ УМЕР» «ЧОНВОН ОН ТАК НА ТЕБЯ СМОТРИТ ГОСПОДИ» И хуже всего было то, что друзья ведь не преувеличивали. Потому что Джей действительно время от времени смотрел на него. С этой едва заметной мягкой улыбкой, которая появлялась у него только рядом с Чонвоном, будто сам факт того, что тот сидит рядом, уже делал его вечер лучше. А Чонвон от каждого такого взгляда чувствовал, как внутри всё плавится. Особенно сейчас, когда воспоминания об их поцелуе были ещё слишком свежими. Он до сих пор чувствовал тепло чужих губ. Чужие руки на своей талии. Тихий голос Джея возле самого лица. Чонвон быстро напечатал одно-единственное сообщение: «заткнитесь пожалуйста я вас ненавижу» И буквально через секунду с заднего сидения послышалось приглушённое хихиканье. Предатели. Абсолютные предатели. Джей, конечно же, всё замечал. Он видел бесконечно вибрирующий телефон Чонвона, видел его краснеющие уши, видел странные переглядки между друзьями. И прекрасно понимал, что происходит что-то связанное именно с ним, но ничего не говорил. Лишь иногда едва заметно улыбался уголком губ, продолжая спокойно вести машину, и именно эта его уверенность, эта взрослая спокойная расслабленность рядом с Чонвоном добивала ещё сильнее, потому что сам Чонвон рядом с ним ощущал себя человеком, который вот-вот просто сгорит от переизбытка чувств. Когда машина почти доехала до района Сону, тот внезапно подался вперёд между сиденьями и слишком невинным голосом произнёс: — Джей-хён, а можете высадить нас возле книжного магазина? Чонвон моментально напрягся. Потому что прекрасно понял: это ловушка. — Какого ещё книжного— — начал было он. Но Джейк уже активно закивал. — Да-да, мне тоже туда надо. И при этом начал так подозрительно играть бровями, что Чонвону захотелось просто открыть дверь и выпасть из машины. Когда автомобиль наконец остановился возле небольшого книжного магазина рядом с жилым кварталом, Сону и Джейк вылезали наружу с лицами людей, совершивших великое благородное дело. Перед тем как закрыть дверь, Сону особенно многозначительно посмотрел на Чонвона. Джейк вообще показал ему два больших пальца вверх. Ужасные люди. Просто ужасные. Когда дверь машины наконец закрылась и автомобиль снова плавно тронулся с места, внутри неожиданно стало по-настоящему тихо. Без бесконечных уведомлений. Без чужого смеха. Без этих двух эмоциональных катастроф на заднем сидении. Только мягкий свет вечернего Сеула за окнами. Только Джей и Чонвон. Чонвон внезапно слишком остро ощутил эту близость. Тишину. Тепло салона. Запах парфюма Джея. И то, как спокойно тот сидел рядом, одной рукой удерживая руль, а второй иногда слегка касаясь коробки передач. А затем Джей вдруг тихо спросил: — Ты рассказал друзьям о том, что случилось сегодня в университете? Чонвон почувствовал, как щёки снова начинают гореть. Потому что да. Очень рассказал. Слишком рассказал. И, судя по поведению друзей, рассказал даже больше, чем стоило. — Да… — честно признаётся он, нервно теребя рукав кофты. — Ну… сначала не хотел… но потом всё рассказал… Джей понимающе кивает, продолжая смотреть на дорогу. — Теперь понятно, почему они смотрели на меня так, будто собирались морально раздеть прямо в машине. Чонвон моментально закрыл лицо ладонями. — Господи… прости… И именно после этого Джей наконец тихо засмеялся.Так, что у Чонвона внутри опять всё сладко сжалось. — Не извиняйся, котёнок, — мягко произнёс он, мельком посмотрев на него. — Это даже мило. И в этот момент Чонвон окончательно понял: он пропал. Когда машина плавно выехала с оживлённых улиц центра, а яркие вывески, бесконечные потоки людей и шум вечернего Сеула начали постепенно оставаться позади, Чонвон наконец смог немного выдохнуть, потому что без Сону и Джейка салон неожиданно стал слишком тихим, слишком спокойным и до невозможности уютным, а рядом сидел Джей — расслабленный, красивый, уверенно ведущий машину одной рукой и время от времени бросающий на Чонвона такие взгляды, от которых внутри всё снова начинало сладко сжиматься. Тихая музыка заполняла пространство между ними, за окнами медленно темнело небо, фонари вытягивались золотыми линиями вдоль дороги, а сам Чонвон ощущал себя человеком, который ещё утром был готов разрыдаться от обиды и унижения, а теперь сидел рядом с причиной своего счастья и пытался просто не умереть от переизбытка чувств. Некоторое время они ехали молча, однако это молчание совершенно не ощущалось неловким, наоборот, рядом с Джеем даже тишина казалась правильной, будто они уже давно привыкли вот так находиться рядом, делить одно пространство, один вечер и одну спокойную атмосферу на двоих. А затем Джей, не отрывая взгляда от дороги, вдруг спокойно спросил: — Куда поедем? Чонвон удивлённо повернул к нему голову и даже тихо усмехнулся от неожиданности. — В смысле? Я вообще-то домой собирался. На губах Джея появилась медленная улыбка, а когда машина остановилась на красный свет, он неожиданно наклонился ближе, сокращая расстояние между ними настолько резко, что у Чонвона моментально сбилось дыхание. Тёплый запах его парфюма, смешанный с запахом кофе и чего-то древесного, сразу окутал Чонвона, а низкий голос, прозвучавший совсем рядом, заставил сердце буквально перевернуться внутри грудной клетки. — А я не собираюсь отпускать тебя так просто, котёнок. И всё. После этой фразы Чонвон окончательно перестал нормально соображать. Он нервно сглотнул, чувствуя, как во рту резко пересохло, а Джей, явно довольный произведённым эффектом, спокойно отодвинулся обратно и снова тронул машину с места, будто только что не устроил чужому сердцу полноценную эмоциональную катастрофу. Чонвон ещё несколько секунд сидел молча, глядя куда-то перед собой и пытаясь привести мысли в порядок, однако сделать это было практически невозможно, потому что рядом находился человек, который слишком легко умел выбивать из него весь воздух одним только взглядом или несколькими тихими словами. Именно тогда Чонвон заметил, как лежащий возле коробки передач телефон Джея снова загорается от уведомления. Потом ещё раз. И ещё. Экран вспыхивал почти каждые несколько секунд, сообщения приходили бесконечно, но Джей даже не пытался их открыть. Сначала Чонвон честно пытался не обращать внимания, однако мысли всё равно начали неприятно цепляться одна за другую, а внутри медленно появлялось знакомое беспокойство. Кто пишет? Почему так настойчиво? И почему Джей полностью игнорирует сообщения? Чонвон несколько секунд молча наблюдал за очередным вспыхнувшим уведомлением, после чего всё-таки тихо спросил: — Ты точно сейчас свободен? Кажется… тебя ищут. Джей мельком посмотрел на него, а затем совершенно спокойно ответил: — Это Ники. Чонвон моментально напрягся. Однако следующие слова выбили из него весь воздух окончательно. — Уверен, пытается оправдаться. Но мне сейчас не до него. Я слишком долго ждал этого дня. И именно эта прямолинейность Джея каждый раз поражала Чонвона сильнее всего, потому что сам он месяцами паниковал, скрывал чувства, переживал о реакции окружающих, боялся даже лишний раз посмотреть в сторону Джея, а этот человек, кажется, просто любил его открыто, спокойно и совершенно не стесняясь собственных чувств. Чонвон не смог сдержать улыбку, маленькую, смущённую, но такую счастливую, что Джей тут же заметил её краем глаза и едва заметно улыбнулся в ответ. Через некоторое время Джей всё-таки взял телефон в руки, и Чонвон автоматически напрягся, однако уже в следующую секунду увидел имя контакта на экране. Сонхун. — Хён?.. — тут же занервничал Чонвон. Но Джей выглядел абсолютно спокойным. Он нажал вызов, включил громкую связь и, когда Сонхун ответил почти сразу, ровным голосом произнёс: — Я везу Чонвона поесть вкусную еду, так что не беспокойся. На несколько секунд в салоне повисла тишина, а затем из динамика послышался усталый голос Сонхуна: — Мне тоже принесите чего нибудь вкусненького. Я конечно люблю маму и ее стряпню, но дикий женьшень... И просто сбросил звонок. Чонвон сидел в полном шоке. Настолько полном, что даже несколько секунд просто молча смотрел на Джея, не понимая, как вообще реагировать на происходящее. — …что это было? Джей мельком посмотрел на него и совершенно спокойно ответил: — Сонхун давно знает о моих чувствах к тебе. Чонвон почувствовал, как у него медленно округляются глаза. — Что?.. — Утром я рассказал ему о том, что произошло между нами. И именно в этот момент Чонвон окончательно осознал весь масштаб происходящего, потому что пока он сам молчал, переживал, накручивал себя и боялся буквально всего подряд, Джей, оказывается, уже давно принял собственные чувства и спокойно рассказал о них самым близким людям. Просто потому что не видел смысла скрывать то, что чувствует. И это одновременно восхищало Чонвона и ужасно бесило. — Ты вообще нормальный?! — эмоционально выдохнул он, резко повернувшись к Джею. — Я тут умирал от страха, думал о реакции окружающих, переживал, а ты, оказывается, уже всех морально подготовил?! Джей явно не ожидал такой реакции, поэтому сначала удивлённо рассмеялся, а затем, когда Чонвон начал возмущённо колотить его по плечу, быстро поймал обе его руки одной ладонью. Легко. Уверенно. Так, будто делал это всю жизнь. И прежде чем Чонвон успел возмутиться ещё сильнее, Джей медленно поднёс его руки к губам и очень нежно поцеловал костяшки пальцев. Чонвон моментально потерял способность разговаривать. Потому что это было уже слишком. Слишком красиво. Слишком нежно. Слишком… по-настоящему. А Джей, явно наслаждаясь его шокированным видом, тихо произнёс: — Мы едем в одно кафе за городом, я очень люблю это место и надеюсь, что тебе оно тоже понравится. Чонвон тут же выдернул руки обратно и отвернулся к окну, старательно делая вид, будто всё ещё обижен, хотя его красные уши и совершенно счастливое лицо мгновенно выдавали правду. Джей лишь тихо усмехнулся, сильнее нажимая на газ, потому что ему уже безумно хотелось наконец остановить машину, выйти наружу и как следует обнять своего невозможного котёнка.

***

Дорога до деревни Хахоэ заняла почти час, однако Чонвон совершенно не заметил, как пролетело время, потому что рядом с Джеем всё ощущалось удивительно лёгким и спокойным, будто весь окружающий мир постепенно отдалялся, терял громкость и значимость, оставляя только мягкий свет фар, ночную дорогу, тихую музыку и человека рядом, на которого Чонвон теперь смотрел совершенно иначе. Чем дальше они уезжали от Сеула, тем тише становилось вокруг. Высокие здания сменялись редкими домами, широкие трассы — узкими дорогами, а затем машина и вовсе въехала в маленькую уютную деревню, где воздух пах деревьями, прохладой и чем-то домашним, почти забытым для человека, привыкшего жить среди шума большого города. Чонвон с интересом смотрел по сторонам, замечая аккуратные традиционные домики, тёплый свет в окнах и почти полное отсутствие людей на улицах, а затем Джей свернул ещё глубже, проехал мимо старых деревьев и остановил машину возле небольшого кафе, спрятавшегося между домами так уютно, будто оно существовало здесь уже сотни лет. Кафе было совсем небольшим, с деревянными стенами, тёплыми бумажными фонарями под крышей и аккуратной вывеской, выцветшей от времени, а через окна был виден мягкий жёлтый свет и несколько занятых столиков внутри. Стоило им только войти, как Чонвона сразу окутал запах еды, тепла и чего-то очень домашнего — куриного бульона, специй, свежего риса и дерева, прогретого отоплением. Внутри всё выглядело невероятно уютным.Низкие деревянные столики, тёплый свет старых ламп, ширмы с традиционными узорами, фотографии на стенах. И тихий голос какой-то старой корейской песни, доносящийся из маленького радио возле кухни. За кассой стояла невысокая старушка в светлом фартуке и смешной вязаной жилетке, однако стоило ей только поднять голову и увидеть Джея, как её лицо моментально оживилось. — Айго! — почти вскрикнула она, хватаясь за грудь. — Чонсон-а! Чонвон едва не вздрогнул от того, насколько искренне радостным был её голос. Старушка тут же вышла из-за стойки и подошла к Джею, начиная охать и всплескивать руками. — Посмотрите на него! Совсем похудел! Щёки впали! Ты вообще нормально ешь?! Джей тихо рассмеялся, и Чонвон в который раз за вечер поймал себя на мысли, насколько красивым становится его лицо, когда он улыбается вот так искренне и расслабленно. — Аджумма, здравствуйте, я совсем не похудел, — мягко ответил он, кланясь. — Наоборот, набрал почти шесть килограммов. Старушка тут же нахмурилась. — Шесть килограммов — это не вес! Ты всё ещё худой! И только после этого её взгляд наконец переместился на Чонвона, стоящего рядом немного смущённо и всё ещё с интересом рассматривающего помещение. Старушка удивлённо округлила глаза. — Омо… а это кто? Чонвон моментально напрягся. Потому что в голосе женщины было не осуждение, а искреннее любопытство, словно она действительно никогда раньше не видела рядом с Джеем никого постороннего. И, судя по лёгкой улыбке Джея, это было правдой. — Аджумма, — спокойно произнёс он, переводя взгляд на Чонвона, — помните, я говорил вам, что однажды приеду сюда с любимым человеком? Старушка замерла. А Чонвон почувствовал, как сердце резко дёрнулось где-то под рёбрами. Джей же выглядел абсолютно спокойным, словно говорить подобные вещи вслух было для него так же естественно, как дышать. — Так вот, — мягко продолжил он, — это Чонвон. Моя любовь. И, кажется, именно в этот момент Чонвон окончательно перестал понимать, как вообще продолжать жить рядом с таким человеком.Потому что Джей снова сказал это настолько просто, настолько уверенно и тепло, будто никогда не сомневался в собственных чувствах. Старушка же в следующую секунду громко охнула и моментально схватила Чонвона за руки. — Айгу-у-у, какой красивый ребёнок! — растроганно заговорила она, начиная обнимать совершенно растерявшегося Чонвона. — Я знала! Знала, что ты однажды приведёшь кого-то особенного! Чонвон смущённо засмеялся, не зная, куда деть взгляд, потому что старушка буквально сияла от счастья. — Такой милый… такой красивый… — продолжала она, поглаживая его по плечу. — Чонсон всегда был хорошим мальчиком, но человека рядом с собой выбрал ещё лучше. — Аджумма… — уже смеясь, протянул Джей. — Молчи! — тут же отмахнулась она. — Я теперь люблю его больше тебя. И прежде чем Чонвон успел хоть что-то ответить, старушка уже потянула его за руку куда-то вглубь кафе. За широкой деревянной ширмой оказался небольшой отдельный уголок с низким столиком, мягкими подушками и тёплым светом лампы, создающим ощущение, будто весь остальной мир остался где-то очень далеко. — Садитесь здесь, — довольно произнесла старушка, усаживая их за стол. — В такое время людей мало, но влюблённые должны сидеть отдельно. Чонвон почувствовал, как снова начинает краснеть, а Джей же выглядел слишком довольным. Старушка быстро положила перед ними меню и, пожелав подождать немного, ушла принимать заказ у других посетителей. Чонвон тут же перевёл взгляд на Джея. Удивлённый, смущённый и немного растерянный. — Не смотри так, — тихо усмехнулся Джей. — Как?.. — Будто я привёл тебя в дом своей бабушки знакомиться. Чонвон не выдержал и тихо рассмеялся. А затем, всё ещё с интересом оглядывая кафе, спросил: — Откуда вы вообще знакомы? И тогда Джей впервые за вечер стал немного тише и спокойнее. Будто сам мысленно вернулся куда-то далеко назад. — Пять лет назад я очень сильно поругался с отцом, — медленно начал он, лениво крутя чашку в руках. — Настолько сильно, что просто сел в машину и уехал куда глаза глядят. Тогда у меня в голове был полный бардак, я вообще плохо помню дорогу… помню только, что оказался здесь. Чонвон внимательно слушал, не перебивая. — Я тогда вышел прогуляться и увидел аджумму, — продолжил Джей. — Она тащила тяжёлые пакеты, и я помог донести их сюда. А потом… меня просто не отпустили. Чонвон тихо улыбнулся. Он уже прекрасно мог представить эту картину. Молодой, злой на весь мир Джей и эта маленькая шумная старушка. — Она заставила меня сесть и съесть её фирменный самгетан, — Джей тихо усмехнулся. — Сказала, что человек с таким лицом сначала должен поесть, а потом уже страдать. Чонвон засмеялся уже громче. — И знаете… — Джей на секунду задумался, — тогда мне действительно стало легче. Она выслушала меня, дала советы… а потом просто сказала, что иногда нужно перестать жить так, как хотят другие люди. В голосе Джея появилось что-то особенно тёплое. — Отсюда я тогда уехал намного спокойнее. И с тех пор каждый раз, когда мне становилось тяжело, я приезжал сюда. Даже после Японии. Даже после Европы. Всегда заезжал сначала сюда. — И с подарками? — с улыбкой спросил Чонвон. Джей тихо фыркнул. — Да. Аджумма каждый раз ругалась… но всё равно принимала их. Чонвон невольно представил всё это и почувствовал, как внутри становится ещё теплее. Потому что ему казалось невероятно красивым то, что у Джея существовало такое место. Такое тихое убежище. Через некоторое время старушка вернулась с огромным подносом, на котором стояли две большие дымящиеся порции самгетана и бесконечное количество закусок. Кимчи, маринованные овощи, омлет, жареный тофу. Маленькие тарелочки с чем-то острым и ароматным. — Ешьте хорошо, — довольно произнесла она, расставляя блюда. — Влюблённым нельзя быть голодными. И снова ушла к другим посетителям. Самгетан оказался невероятным. Тёплый бульон буквально растекался по телу приятным теплом, курица была мягкой, рис — идеально пропитанным вкусом специй, а закуски настолько вкусными, что Чонвон в какой-то момент поймал себя на мысли: «Прости, мама… но это лучший ужин в моей жизни». Они ели долго, много разговаривали, смеялись. Джей рассказывал истории из поездок. Чонвон делился университетскими глупостями. Иногда они просто смотрели друг на друга и улыбались без причины. И никто из них совершенно не следил за временем. Когда они наконец сытые и довольные начали собираться домой, Джей ненадолго отошёл в туалет, а аджумма, до этого разговаривавшая с другими посетителями, вдруг тихо подошла к Чонвону. Тот тут же выпрямился. Старушка же мягко улыбнулась и неожиданно тихо произнесла: — Продолжай смотреть на него такими же влюблёнными глазами. Чонвон моментально смутился, настолько сильно, что даже не сразу смог ответить. — Я… — он неловко засмеялся. — Постараюсь… Старушка ласково погладила его по плечу. — Он очень долго был одиноким внутри, хоть и улыбался всем вокруг. И от этих слов сердце Чонвона болезненно сжалось. Он совсем не ожидал, что такой общительный, добрый со всеми парень чувствовал себя одиноким. Когда Джей вернулся обратно, Чонвон сам ненадолго отошёл в туалет, а Джей тем временем подошёл к старушке. — Странно, — с улыбкой заметил он. — Обычно вы уже даёте мне советы. Аджумма тихо рассмеялась. — А зачем тебе теперь мои советы? Джей удивлённо поднял брови. Старушка же кивнула куда-то в сторону, куда ушёл Чонвон. — У тебя теперь рядом есть человек, который выслушает тебя, утешит тебя и поймёт тебя лучше, чем кто-либо другой. А затем мягко добавила: — Береги его, сынок. Он точно надёжный человек. И почему-то именно после этих слов Джей почувствовал, как внутри становится особенно тепло.Он молча улыбнулся и крепко обнял старушку, тихо поблагодарив её. Именно в этот момент обратно подошёл Чонвон. Они вместе поклонились аджумме, попрощались с ней и вышли наружу, где их уже ждал прохладный ночной воздух, тихая деревня и дорога обратно домой. Обратная дорога до дома проходила в удивительно спокойной тишине, той самой редкой тишине, которая появляется между людьми, уже успевшими сказать друг другу всё самое важное, поэтому Чонвон, переутомлённый слезами днём, бесконечными эмоциями, переживаниями, смехом с друзьями и этим неожиданно счастливым вечером рядом с Джеем, сам не заметил, как начал медленно засыпать. Сначала он просто всё тише отвечал на вопросы Джея, потом начал дольше смотреть в окно, наблюдая за редкими фонарями и тёмной дорогой, а затем и вовсе затих, прислонившись виском к холодному стеклу.Джей заметил это почти сразу. И, если честно, потом ещё очень долго не мог отвести взгляд. Потому что Чонвон во сне выглядел до невозможности красивым. Мягкий свет приборной панели скользил по его лицу, подсвечивая длинные ресницы, чуть растрёпанные волосы и расслабленные губы, а сам он сейчас казался таким спокойным и доверчивым, что у Джея внутри начинало болезненно теплеть сердце. Его мальчик. Его. После стольких месяцев сомнений, страха и чужого вмешательства Чонвон наконец был рядом с ним вот так — сонный, уставший, счастливый и совершенно не подозревающий, с какой нежностью на него сейчас смотрят. Джей даже не сразу понял, что улыбается. Просто ехал чуть медленнее обычного, время от времени поглядывая на Чонвона и всё ещё не до конца веря собственному счастью. Когда машина наконец остановилась возле дома семьи Пак, Джей не стал сразу будить Чонвона. Наоборот. Он выключил двигатель, сделал музыку тише и просто остался сидеть рядом, любуясь им так откровенно, будто пытался запомнить каждую деталь этого момента. Однако именно тогда Джей заметил в зеркале заднего вида свет фар. Тяжёлая дорогая машина медленно остановилась позади. Огромная, тонированная и до боли знакомая. BMW Alpina. Машина Нишимура. Нет. Машина Ники. Улыбка медленно исчезла с лица Джея. Он несколько секунд молча смотрел в зеркало, а затем перевёл взгляд на спящего Чонвона и тихо выдохнул. Конечно, Ники не отпустит всё так просто. Поэтому Джей максимально осторожно открыл дверь машины, стараясь не разбудить Чонвона, бесшумно закрыл её и медленно подошёл к стоящему позади автомобилю. Когда он сел на переднее сиденье, внутри салона сразу стало тяжело дышать. Потому что Ники выглядел ужасно. Опухшие глаза. Бледное лицо. Дрожащие губы. Покрасневшие веки. И руки, всё ещё лежащие на руле, заметно дрожали. Ники молчал. Просто смотрел на Джея так жалобно и разбито, что любой другой человек, наверное, тут же начал бы его утешать. Но Джей… ничего не чувствовал. Абсолютно. И именно это пугало его больше всего. Потому что когда-то Ники был ему очень дорог. Джей помогал ему переживать панические атаки, был рядом, защищал, поддерживал, позволял цепляться за себя, выслушивал его страхи, помогал бороться с отцом, с одиночеством, с тревогой. Но сейчас, глядя на сидящего рядом Ники, Джей чувствовал только холод: тяжёлый, пустой, почти ледяной. Потому что он ненавидел, когда люди растаптывали его доверие. И чем больше он думал о произошедшем, тем сильнее внутри поднималась злость, ведь если бы на месте Чонвона оказался кто-то другой, кто-то менее сильный, менее уверенный, более испуганный, этот человек действительно мог бы согласиться и исчезнуть из их жизни просто потому, что на него надавили деньгами, статусом и чужой властью. А Джей слишком хорошо знал, каким жестоким временами мог быть Ники. И каким страшным человеком был господин Нишимура. Поэтому сейчас ему действительно было нечего сказать. Он просто сидел рядом и молча смотрел на Ники, не чувствуя ничего, кроме тяжёлого разочарования. Ники дрожащими пальцами стёр дорожки слёз с подбородка и наконец тихо произнёс: — Прости… Джей отвернулся к окну, потому что смотреть на него было тяжело. Ники несколько секунд молчал, пытаясь справиться с дрожью в голосе, а затем всё-таки заговорил снова. Медленно. Тихо. Будто каждое слово давалось ему с трудом. Он признался, что влюбился в Джея почти сразу, как только увидел его, а затем влюблялся всё сильнее, замечая, насколько тот отзывчивый, заботливый и удивительно добрый человек, как легко он помогает другим, как внимательно слушает, как умеет поддерживать, не требуя ничего взамен. И именно поэтому Ники начал сходить с ума ещё сильнее, когда однажды вечером они выпивали вместе, а Джей неожиданно признался, что влюбился в младшего брата Сонхуна, в Чонвона и что сам Сонхун уже знает об этом и не против. — Тогда я впервые почувствовал настоящую ненависть, — дрожащим голосом признался Ники. — К человеку, которого даже никогда не видел. Он тихо засмеялся сквозь слёзы. Жалко. Разбито. — А потом я увидел его в столовой… и возненавидел ещё сильнее. Ники признался, что хотел показать своё раздражение ещё тогда, но воспитание и гордость не позволяли ему открыто вести себя грубо, однако со временем скрывать это становилось всё труднее, потому что Джей рядом с Чонвоном улыбался совсем иначе. Теплее. Живее. Счастливее. И именно тогда Ники пришла идея выступления.Он хотел растоптать Чонвона в танце. Показать разницу между ними. Показать Джею, кто из них лучше. Ведь Ники всегда был первым. Всегда. Но проблема оказалась в том, что Чонвон… был слишком настоящим. Слишком искренним. Слишком добрым. — Чем больше я видел, как он старается, как раскрывается на репетициях… тем сильнее ненавидел его, — признался Ники, сжимая дрожащие пальцы. — Я критиковал его, злился, пытался задеть… а он просто хмурился и продолжал работать. На губах Ники появилась болезненная улыбка. — Даже на выступлении я пытался выглядеть лучше него. Хотел быть самым красивым, самым желанным для тебя… даже костюм ему специально подобрал проще. Он тихо засмеялся сквозь слёзы. — Но этот парень всё равно сделал его красивым просто своим лицом. Джей молча слушал. Не перебивал. Не успокаивал. А Ники продолжал говорить, будто наконец выпуская наружу всё то уродливое и болезненное, что так долго копилось внутри него. Когда господин Нишимура предложил помочь с выбором студента для Бостона, Ники сразу понял — это шанс избавиться от Чонвона. Он был уверен, что тот согласится. Особенно после того, как однажды специально намекнул госпоже хореографу об академии в Бостоне прямо при Чонвоне. — Я думал… он согласится… — почти шёпотом признался Ники. И только тогда Джей наконец заговорил. Спокойно. Очень тихо. Но от этого его голос звучал ещё тяжелее. — Ты уничтожил все теплое, что было между нами. Но все же крохотная частичка хорошего все же осталась. И поэтому я прощу тебя только в одном случае. Ники медленно поднял на него заплаканные глаза. — Вернись в Токио, — ровно произнёс Джей. — И больше не приезжай сюда. Ники вздрогнул. А Джей продолжил: — Если однажды я пойму, что больше не зол… я сам приеду к тебе. На несколько секунд в машине стало абсолютно тихо. А затем Джей спокойно добил его: — Но уже с Чонвоном. После этих слов Ники окончательно разрыдался. Тихо сначала. Потом сильнее. И в какой-то момент, сломавшись окончательно, он дрожащим голосом попросил: — Можно… последний раз обнять?.. Джей несколько секунд молчал. А затем всё-таки притянул его к себе. Ники вцепился в него почти отчаянно, плача так сильно, что слёзы быстро сделали рубашку Джея мокрой, а сам Джей сидел неподвижно, позволяя ему выплакаться до конца. Минут через десять Ники наконец начал успокаиваться. Они попрощались коротко. Без лишних слов. И стоило только Джею выйти из машины, как автомобиль Ники почти сразу сорвался с места и исчез в темноте улицы. Джей несколько секунд молча смотрел ему вслед, а затем медленно подошёл обратно к своей машине. Он осторожно открыл дверь, стараясь не шуметь, однако Чонвон уже не спал. Сонный. Растрёпанный. Тёплый после сна. Он сразу посмотрел на Джея своими немного затуманенными глазами, а тот, больше не желая держать дистанцию ни секунды, тут же потянул его к себе и крепко обнял. Чонвон мгновенно обнял в ответ. Будто это было самым естественным действием в мире. — Это был Ники? — тихо спросил он. Джей кивнул. А затем спокойно рассказал всё. Без утайки. Про разговор. Про признание Ники. Про Токио. Про своё решение. Чонвон слушал очень внимательно. И, к удивлению Джея, не выглядел злым. Только немного грустным. Потому что… он понимал. Понимал Джея. И даже понимал Ники. Ведь действительно невозможно было не влюбиться в такого человека, как Джей. Когда рассказ закончился, Чонвон несколько секунд просто смотрел на него, а затем тихо произнёс: — Я люблю тебя, Джей хен. Ты лучшее, что могло случиться в моей жизни. И, кажется, именно в этот момент Джей окончательно понял, что никогда и никуда больше его не отпустит. Он улыбнулся так мягко и счастливо, что у Чонвона тут же снова начало теплеть внутри, а затем наклонился ближе и поцеловал его. Медленно. Нежно. Так, будто хотел вложить в этот поцелуй все чувства сразу. И пока Чонвон улыбался ему прямо в губы, Джей между короткими поцелуями тихо шептал: — Люблю тебя больше… — Нет, я больше… — Не-а… я сильнее…