Без вопросов

***

Следующий день в университете начинается для Чонвона с тяжёлой головы, почти болезненной нехватки сна и ощущения, будто его сердце за одну ночь окончательно перестало принадлежать ему самому, потому что после вчерашнего разговора с друзьями он так и не смог нормально уснуть, бесконечно ворочаясь в постели, путаясь в одеяле, закрывая глаза всего на несколько минут и тут же снова открывая их, потому что стоило сознанию хоть немного расслабиться, как перед глазами моментально возникал Джей — сидящий в машине в предрассветной тишине, смотрящий на него с той невозможной серьёзностью и нежностью, от которой у Чонвона до сих пор дрожало всё внутри. «Ты мне безумно нравишься». Господи. Даже сейчас, вспоминая это, Чонвон чувствовал, как внутри снова становится жарко. А хуже всего было то, что друзья вчера окончательно добили его. Потому что, сидя поздно вечером у него в комнате, среди разбросанных упаковок от еды, кружек с остывшим чаем и тихо играющей музыки, Сону и Джейк буквально заставили его впервые честно признать вслух то, что он так долго пытался скрывать даже от самого себя. — Мне правда очень нравится Джей-хён… — тихо сказал тогда Чонвон, сидя на полу и обнимая колени руками. И после этих слов внутри будто что-то окончательно сломалось. Потому что это больше не было просто мыслями, не было случайной симпатией, не было временным помешательством. Это была любовь. Та самая, из-за которой человек перестаёт нормально спать, есть и думать. Сону тогда лишь тяжело выдохнул и молча погладил друга по волосам, а Джейк, закрыв лицо ладонями, простонал: — Ян Чонвон… ты буквально сбежал от мужчины, который тебе признался. И Чонвон тогда лишь мучительно застонал, утыкаясь лбом в собственные колени, потому что да.Он действительно сбежал, как последний трус. Однако после этого разговора внутри него наконец появилось кое-что ещё. Решимость. Сегодня он обязательно поговорит с Джеем. Нормально, честно, ез паники и главное без бегства. Он тоже признается. Именно с этими мыслями Чонвон утром входит в университет, сонный, напряжённый и слишком глубоко погружённый в собственные переживания, чтобы сразу почувствовать приближение катастрофы. Коридоры университета были шумными после начала занятий, студенты торопливо проходили мимо, где-то громко смеялись старшекурсники, кто-то обсуждал вчерашнее мероприятие, а на экранах телефонов всё ещё мелькали видео с выступлением Ники и Чонвона, однако сам Чонвон будто двигался через всё это автоматически, почти ничего не замечая вокруг, пока внезапно позади него не раздался знакомый голос: — Чонвон! Он резко оборачивается. И сразу чувствует неладное. Потому что Ники выглядел довольным. Он выглядел человеком, который уже выиграл. На нём была дорогая светлая одежда идеальной посадки, волосы аккуратно уложены, лицо привычно красивое и холодное, однако сегодня в его глазах впервые за долгое время не было раздражения или скрытого напряжения. Там было удовлетворение, спокойное и почти злорадное. И именно это мгновенно заставляет сердце Чонвона неприятно сжаться. — А я как раз тебя искал, — спокойно произносит Ники, подходя ближе. Чонвон медленно хмурится. Потому что интуиция буквально начинает кричать о том, что сейчас произойдёт что-то плохое. — Что тебе нужно? — осторожно спрашивает он. Улыбка Ники становится чуть шире. — Тебя ждут в деканате. — Зачем? — Узнаешь. И почему-то именно от этих двух слов по позвоночнику Чонвона проходит холод. Ники же, продолжая выглядеть подозрительно довольным, лишь спокойно проходит мимо него дальше по коридору, оставляя после себя запах дорогого парфюма и очень нехорошее предчувствие. До деканата Чонвон доходит уже на нервах. Секретарь встречает его слишком оживлённо. Декан — слишком радостно. И всё это начинает нравиться ему ещё меньше. — Чонвон-а! — почти восклицает декан, мгновенно поднимаясь со своего места. — Проходи скорее! Господи, ты вообще понимаешь, какая это невероятная возможность?! Чонвон непонимающе моргает. Декан уже практически заталкивает его внутрь кабинета. И только переступив порог, Чонвон замечает сидящего там мужчину, лет шестидесяти, очень ухоженного и очень богатого. А главное очень тяжёлого в своей энергетике. Дорогой тёмный костюм сидел идеально, часы на запястье выглядели так, будто стоили дороже трех комнатной квартиры, а сам мужчина сидел неподвижно, с прямой спиной и абсолютно нечитаемым выражением лица, словно привык смотреть на людей сверху вниз. И что-то в его лице казалось мучительно знакомым. Декан тем временем уже начал тараторить: — Господин инвестор вчера был в полном восторге от вашего выступления! Особенно от вашего сценического присутствия и артистизма! И после обсуждения было принято решение… Чонвон почти не слышал его, потому что продолжал смотреть на мужчину. И чем дольше смотрел, тем сильнее внутри поднималось нехорошее чувство. — Господин Нишимура лично выбрал вас как студента, которому будет полностью оплачено обучение в Boston Conservatory at Berklee! На секунду время будто останавливается. — Все расходы будут покрыты, — продолжал декан, сияя от восторга. — Обучение, проживание, питание — абсолютно всё! Такое бывает раз в жизни! И именно в этот момент внутри Чонвона всё резко падает вниз. Нишимура. Господин Нишимура. Отец Ники. Господи. Это отец Ники. А затем пазл в голове складывается окончательно.Довольное лицо Ники утром, его взгляд, этот грант. Америка. Бостон. Убрать Чонвона подальше. Подальше от Джея. Настолько нагло и настолько очевидно, что у Чонвона буквально начинает шуметь в ушах. Декан всё ещё что-то говорит про блестящее будущее и невероятные перспективы, однако Чонвон уже почти не слышит его, потому что внутри медленно поднимается шок, а затем — болезненная, унизительная злость. Он не хочет быть проблемой, которую решили деньгами.Не хочет быть человеком, которого просто убрали с дороги. — Я отказываюсь. Тишина в кабинете становится моментально тяжёлой. Декан ошарашенно моргает. — Что?.. — Я отказываюсь, — уже твёрже повторяет Чонвон. Лицо декана начинает медленно меняться. Сначала неверие, потом раздражение, а затем злость. — Ты вообще понимаешь, от чего отказываешься?! — голос его становится жёстче. — Господин Нишимура лично выбрал тебя! Но Чонвон лишь сильнее сжимает пальцы. — Я всё понимаю. Именно после этих слов декан окончательно теряет терпение. — Какой же ты неблагодарный мальчишка! — резко бросает он. — Господин Нишимура предлагает тебе будущее, а ты тут строишь из себя непонятно кого! Но именно в этот момент сам господин Нишимура неожиданно поднимается со своего места, медленно и спокойно. И, не сказав ни слова, просто выходит из кабинета. Декан тут же пугается. — Господин Нишимура! Подождите, я поговорю с ним— И буквально выбегает следом. А Чонвон… Чонвон просто больше не может находиться в этом кабинете, поэтому тоже выходит. Но идёт совершенно в другую сторону, почти ничего не видя перед собой.Потому что внутри всё дрожит от обиды, злости и какого-то ужасного чувства унижения. И именно поэтому, резко свернув за угол коридора, он практически врезается в Джея. Тот мгновенно ловит его за плечи. — Чонвон— И сразу замолкает, потому что видит его глаза полные непролитых слёз. У Джея моментально меняется лицо. — Что случилось? — тихо спрашивает он, удерживая Чонвона за плечи. — Эй… посмотри на меня. И именно эта мягкость окончательно ломает Чонвона. Потому что он и так держался из последних сил.А сейчас перед ним стоял человек, по которому он сходил с ума. Человек, которому собирался признаться. Человек, ради которого только что отказался уехать. И Чонвон просто начинает плакать. Джей мгновенно притягивает его к себе, крепко обнимая прямо посреди коридора, и Чонвон цепляется за него так отчаянно, будто только это сейчас удерживает его от полного развала. — Ты мне тоже нравишься… — срывающимся голосом признаётся он прямо куда-то в плечо Джея. — Очень… безумно нравишься… я не знаю как я смогу жить без тебя… И, господи… Улыбка Джея в этот момент становится настолько тёплой и счастливой, что у Чонвона начинает болеть сердце ещё сильнее. Но объятий он не разрывает, наоборот, прижимает Чонвона только ближе. А затем Чонвон начинает сбивчиво рассказывать про Ники, про деканат, про господина Нишимуру и этот грант. И вот тогда внутри Джея начинает медленно подниматься злость. Однако Чонвон почти этого не замечает. Потому что Джей всё так же мягко гладит его по спине, осторожно касается волос и держит так бережно, словно боялся причинить ещё больше боли. И только где-то глубоко внутри Джей уже понимает — ему необходимо поговорить с Ники. Очень серьёзно поговорить. Но сначала… Сначала нужно успокоить его драгоценного мальчика. Поэтому Джей медленно поднимает ладонь к лицу Чонвона, осторожно стирает пальцами слёзы с его щёк, а затем наклоняется ближе и целует его. Мягко. Нежно. Так, будто это было самым ценным, что он когда-либо касался. И Чонвон сначала действительно замирает от шока, переставая дышать и понимать вообще что-либо, потому что реальность внезапно становится слишком счастливой, слишком невозможной, однако уже через несколько секунд, дрожа всем сердцем, медленно отвечает на поцелуй. Они целуются ещё долго. Настолько долго, что в какой-то момент Чонвон окончательно перестаёт понимать, где вообще находится, потому что всё вокруг — шум университета за стенами, проходящие где-то вдалеке студенты, собственные переживания последних часов, злость, обида, унижение после разговора в деканате — всё это будто медленно растворяется, остаётся где-то очень далеко, перестаёт иметь значение в тот момент, когда Джей осторожно держит его лицо в своих ладонях и целует так бережно, будто Чонвон — не человек, а что-то невероятно хрупкое и ценное. И, господи… Чонвон даже представить не мог, что поцелуй может ощущаться именно так.Не как вспышка, не как что-то жадное или безумное, а как чувство дома: тёплого, безопасного и нужного. Губы Джея были мягкими, тёплыми, немного терпкими из-за кофе, а сам он целовал Чонвона удивительно спокойно и медленно, словно давал ему время привыкнуть, почувствовать, осознать происходящее, и именно эта нежность окончательно уничтожала Чонвона, потому что после всего, что произошло сегодня утром, после деканата, после чувства, будто его просто хотят убрать из чужой жизни, Джей сейчас держал его так, словно наоборот никогда и никуда не собирался отпускать. Чонвон сначала отвечал неуверенно, почти дрожа от переполняющих эмоций, однако чем дольше длился поцелуй, тем сильнее внутри него таяло напряжение, и в какой-то момент он сам осторожно подался ближе, цепляясь пальцами за ткань чужой рубашки, потому что ему внезапно стало жизненно необходимо быть ещё ближе к Джею. Тот тихо выдохнул прямо ему в губы. И, кажется, окончательно потерял остатки самообладания. Рука Джея медленно скользнула по спине Чонвона, осторожно прижимая ближе к себе, а сам поцелуй стал глубже, теплее и настолько наполненным чувствами, что у Чонвона кружилась голова. Он даже не заметил, как начал улыбаться прямо в поцелуй. И Джей это почувствовал. Потому что спустя несколько секунд тоже едва заметно улыбнулся ему в губы, а затем с огромным трудом всё-таки медленно отстранился, оставляя между ними совсем крошечное расстояние. Они ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга, тяжело дыша, и Чонвон в этот момент выглядел настолько растроганным, счастливым и немного потерянным, что у Джея внутри болезненно сжалось сердце. Господи. Как же сильно он любил этого мальчика. — Иди на занятия, — тихо произносит Джей, всё ещё поглаживая большим пальцем щёку Чонвона. — Я обязательно найду тебя позже. Чонвон смотрит на него так, будто готов поверить вообще во всё, что скажет этот человек. — Правда?.. От этого тихого, почти детского вопроса Джей едва не улыбается снова. — Конечно, котёнок. И Чонвон, который ещё полчаса назад был готов разрыдаться от боли и обиды, сейчас чувствует, как внутри него медленно распускается что-то огромное, светлое и почти невозможное. — Я буду ждать, — честно признаётся он. И Джей, не выдержав, вновь наклоняется ближе и коротко, но очень нежно целует уже улыбающегося Чонвона в губы, после чего наконец заставляет себя отойти. Потому что если он останется рядом ещё хоть немного, то уже точно никуда его не отпустит. Чонвон провожает его взглядом до самого поворота коридора. И только когда Джей окончательно исчезает из поля зрения, он вдруг понимает, что вся злость, вся обида, весь тот тяжёлый ком внутри, который душил его после деканата, просто… исчез. Будто кто-то аккуратно вытащил это из него. Потому что сейчас внутри Чонвона было только одно. Влюблённость. Распирающая грудную клетку настолько сильно, что хотелось одновременно смеяться, плакать и бежать за Джеем обратно. Когда Чонвон наконец приходит на занятия, он опаздывает почти на двадцать минут, волосы всё ещё слегка растрёпаны, губы заметно покрасневшие после поцелуев, а глаза — опухшие от слёз, однако стоило ему осторожно открыть дверь аудитории, как профессор лишь спокойно поднял взгляд от бумаг и произнёс: — А, Ян Чонвон. Меня предупредили из деканата. Проходите. Чонвон удивлённо моргает, но быстро кивает и проходит внутрь, чувствуя на себе взгляды половины аудитории. И особенно — взгляды Сону и Джейка. Стоило ему только подойти к друзьям, как оба моментально уставились на него с таким уровнем подозрения, будто прямо сейчас были готовы начать полноценное расследование.Потому что у Чонвона красные глаза и красные губы. Потому что у него выражение лица человека, которого буквально только что очень хорошо поцеловали. Джейк медленно открыл рот. Сону сощурился. Чонвон же, моментально понимая, к чему всё идёт, быстро прижал палец к губам и одними глазами показал: «Потом». И господи.... Улыбка, которую он при этом пытался скрыть, была настолько счастливой, что Сону едва не подавился воздухом.

***

Джей находит Ники спустя почти двадцать минут. Тот сидел в пустой аудитории у окна, закинув ногу на ногу и листая что-то в телефоне, а мягкий серый свет пасмурного дня красиво ложился на его лицо, делая его почти болезненно красивым, спокойным и совершенно беззащитным на первый взгляд. Стоило двери открыться, как Ники тут же поднял голову. И моментально улыбнулся тепло и настояще. Так, как улыбался, наверное, только Джею. — Хён, — сразу начал он, поднимаясь с места, — профессор Чхве только что сказал, что— Но Джей не слушал. Вообще. Потому что впервые за долгое время, глядя на Ники, он чувствовал не привычную привязанность, не желание защитить, не беспокойство, а только тяжёлое разочарование, оседающее где-то под рёбрами. И от этого становилось почти физически больно. Потому что он действительно доверял Ники. С самого начала. С того момента, как этот испуганный, потерянный мальчик приехал из Японии совершенно один, не умея нормально общаться с людьми, задыхаясь от тревоги и панических атак. Джей был рядом. Всегда. Он помогал ему адаптироваться. Помогал учить язык. Помогал переживать срывы. Позволял держать себя за руку, когда Ники начинало трясти от паники. Позволял обнимать себя. Позволял цепляться за себя, даже когда по университету поползли отвратительные сплетни. Потому что Джей знал правду. Знал, что Ники просто страшно. Что иногда единственное, что возвращало его в реальность во время приступов — чужое тепло. Чужая рука. Чужой голос. И Джей никогда не отталкивал его. Даже тогда, когда остальные начинали смотреть слишком подозрительно. Даже тогда, когда сам Ники однажды дрожащим голосом признался ему, что хочет заниматься танцами, но боится реакции отца. Джей тогда был первым, кто поддержал его. Первым, кто сказал: «Твои чувства имеют значение». Первым, кто помог ему поговорить с господином Нишимурой. А теперь… Теперь Ники сделал это с Чонвоном. С человеком, которого Джей любил всей душой. — Какой же ты лицемер, Нишимура… — тяжело произносит Джей. Улыбка Ники медленно исчезает. Он хмурится и не понимает. — Что?.. И тогда Джей наконец высказывает всё, спокойно и без крика. Но именно эта спокойность пугает сильнее. Он говорит про деканат, про грант и про Чонвона. Про то, что теперь наконец понимает весь этот спектакль с танцем и выступлением. Понимает, зачем Ники втянул туда Чонвона. Понимает, почему тот всё время провоцировал его. — Ты хотел унизить его, — тяжело говорит Джей, глядя прямо в глаза Ники. — Но не ожидал, что Чонвон окажется настолько ярким, правда? Лицо Ники медленно начинает ломаться. Потому что Джей попадает слишком точно. — Хён, это не так— — Тогда что это было? Ники молчит. И именно это молчание говорит за него громче всего. В глазах Ники начинают появляться слёзы. Но Джей впервые не чувствует привычного желания немедленно успокоить его. Потому что перед глазами всё ещё стояли слёзы Чонвона. — Ты обидел человека, которого я люблю, — тихо произносит Джей. И после этих слов Ники окончательно бледнеет. Будто только сейчас по-настоящему понимает масштаб произошедшего. Джей же делает шаг назад. — Я больше не хочу видеть рядом с собой такого человека. И собирается уйти, но именно в этот момент дыхание Ники внезапно ломается. Резко и судорожно. Он хватается за край стола, сгибается, пытаясь вдохнуть, а Джей моментально понимает. Паническая атака. Инстинкты оказываются сильнее злости. Поэтому Джей быстро подходит обратно, ловит Ники за плечи и притягивает к себе, крепко обнимая, пока того начинает трясти. — Тише… — низко говорит он возле его виска. — Дыши. Всё хорошо. Слышишь меня? Всё хорошо. Ники дрожащими пальцами цепляется за его одежду, пытаясь восстановить дыхание, а Джей продолжает спокойно гладить его по спине и тихо говорить, помогая вернуться в реальность. Минут через пятнадцать Ники наконец начинает дышать ровнее. Перестаёт дрожать и тогда Джей медленно убирает руки, смотрит на него долго, тяжело. А затем тихо добивает окончательно: — Тебе придётся найти другой способ успокаиваться. Ники медленно поднимает на него покрасневшие глаза. И Джей произносит последнее: — Потому что это была последняя моя помощь тебе. После чего разворачивается и уходит.

***

После последней пары университет начал постепенно выдыхать из себя студентов, словно огромное живое существо, уставшее за день от бесконечного шума, голосов и шагов, и пока одни торопливо расходились по автобусным остановкам, другие задерживались возле корпусов, обсуждая занятия, еду, отношения и вчерашнее мероприятие, которое всё ещё оставалось главной темой почти каждого разговора. На улице было удивительно тепло для такого пасмурного дня. Небо оставалось затянутым серыми облаками, ветер лениво шевелил ветви деревьев вокруг кампуса, а газон возле главного корпуса был почти полностью занят студентами — кто-то ел рамён из стаканчиков, кто-то лежал прямо на траве с ноутбуком на животе, кто-то играл на гитаре, а кто-то, как и Чонвон с друзьями, просто сидел кругом и пытался пережить очередной эмоциональный апокалипсис своей молодости. Точнее, переживал в основном Чонвон. Сону и Джейк же выглядели как люди, готовые в любой момент либо начать орать, либо писать сценарий для дорамы по чужой жизни. Они втроём устроились прямо на траве чуть в стороне от остальных студентов, и стоило Чонвону только закончить пересказывать историю с деканатом, господином Нишимурой и грантом, как вокруг них буквально повисла шокированная тишина. Джейк моргал так медленно, будто его мозг просто не успевал обрабатывать происходящее. Сону вообще сидел с открытым ртом. — Подожди… — наконец выдохнул Джейк, резко проводя ладонью по лицу. — То есть Ники реально решил СОСЛАТЬ тебя в Америку?! — Я тоже был в шоке, — тихо пробормотал Чонвон, ковыряя траву пальцами. — В шоке?! — тут же вспыхнул Сону. — Да я бы там прямо в деканате начал орать! — Я бы уже сидел в тюрьме, — честно добавил Джейк. — Потому что это психопатия какая-то! Чонвон тяжело вздохнул и опустил взгляд себе на колени. Если честно, сейчас, спустя время, вся ситуация действительно казалась ему безумной. Действия Ники, этот неожиданный грант. Попытка убрать его подальше. И ведь утром это всё действительно разбило Чонвона почти полностью. Однако стоило ему вспомнить, что произошло после… Щёки моментально начали теплеть, Сону мгновенно это заметил и подозрительно сощурился. — Подозрительно быстро ты успокоился после такой ситуации, Ян Чонвон. Чонвон тут же напрягся. Джейк рядом медленно поднял брови. А затем его глаза вдруг округлились. — Кстати, твои губы.... Чонвон резко закрыл рот рукой. Поздно. — Они реально опухшие! — почти заорал Джейк. — И глаза красные! И лицо у тебя слишком счастливое для человека, которого полчаса назад пытались депортировать в Бостон! — Боже мой… — простонал Чонвон, закрывая лицо уже обеими руками. И именно это окончательно добило друзей. Сону резко схватил его за плечо. — Ян Чонвон. Джейк подполз ближе по траве. — Ян. Чонвон. Чонвон зажмурился ещё сильнее. А затем тихо, обречённо пробормотал куда-то себе в ладони: — Когда я вышел из деканата… я встретил Джей-хёна… — ИИИИ?! — одновременно завопили оба. Несколько студентов неподалёку тут же обернулись на них. Чонвон дёрнулся. — ТИХО ВЫ! Но Сону уже тряс его за плечо как ненормальный. — И ЧТО ДАЛЬШЕ?! Чонвон чувствовал, как у него буквально горят уши. Он сейчас умрёт. — Я… ну… расплакался… — О НЕТ, — драматично схватился за сердце Джейк. — А потом признался ему, — ещё тише произнёс Чонвон. На секунду оба друга замерли. А затем: — АААААААА— — ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ОБА! Теперь уже на них смотрел чуть ли не весь газон. Сону прижал ладони ко рту, пытаясь перестать пищать, а Джейк вообще завалился на траву, хватаясь за грудь. — Я НЕ МОГУ ЭТОГО ВЫНЕСТИ, — задушенно простонал он. Чонвон же сидел красный до самых ушей, закрыв лицо руками. И выглядел настолько влюблённым, что это было почти отвратительно. — И?.. — уже гораздо тише, но всё ещё дрожа от любопытства, спросил Сону. — Что он сделал после признания? Чонвон медленно опустил руки. И даже одного взгляда на его лицо друзьям хватило, чтобы всё понять. — О боже… — выдохнул Джейк. — Он тебя поцеловал. Чонвон молча уткнулся лбом себе в колени. А Сону опять чуть не закричал. — Я СЕЙЧАС УМРУ. — Я тоже, — пробормотал Джейк. — Причём от зависти. Чонвон же, всё ещё пряча лицо, тихо признался: — Я не хотел, чтобы поцелуй заканчивался… После этой фразы оба друга окончательно потеряли остатки адекватности. Сону начал молча бить кулаком по траве от переизбытка эмоций, а Джейк, драматично глядя куда-то в небо, выдал: — Ну конечно он целуется охуенно, наверное он и траха— Договорить ему не дали. Потому что в следующую секунду и Сону, и Чонвон одновременно закрыли ему рот руками. — ДЖЕЙК! — зашипел Чонвон, краснея уже до шеи. — Ты вообще умеешь говорить тихо?! — простонал Сону. Джейк же лишь невинно моргнул из-под их ладоней. Потому что да. Кнопка «тихий разговор» в его организме отсутствовала с рождения. Чонвон наконец убрал руки от лица и обречённо посмотрел на друзей. — Я вас ненавижу. — Нет, ты нас любишь, — довольно заявил Сону. — К сожалению, — добавил Джейк. И именно в этот момент в кармане Чонвона неожиданно начинает вибрировать телефон. Он вздрагивает, достаёт его и хмурится. Незнакомый номер. Сону и Джейк моментально подозрительно вытягивают шеи. — Кто это? — тут же шепчет Сону. — Не знаю… Чонвон осторожно поднимает трубку. И в следующую секунду слышит самый любимый голос на свете. — Занятия закончились? У Чонвона сердце мгновенно делает кульбит. Потому что это Джей. Даже голос его сейчас звучал иначе — мягче, теплее, почти интимно после всего, что произошло между ними сегодня. Чонвон автоматически начинает улыбаться. И это, естественно, не остаётся незамеченным. Сону моментально начинает беззвучно трясти Джейка за руку. — Д-да… — смущённо отвечает Чонвон, отворачиваясь чуть в сторону. — Мы сейчас с Сону и Джейком сидим на газоне университета. На другом конце линии Джей тихо хмыкает. — Отлично. Тогда подождите немного. Я подвезу вас домой. Чонвон моментально округляет глаза. — Что? Нет, не нужно, мы сами— Но в трубке уже звучат короткие гудки. Джей просто сбросил звонок. Потому что прекрасно знал — если дать Чонвону ещё хотя бы минуту, тот начнёт смущённо отказываться до бесконечности. Чонвон медленно опускает телефон. И очень медленно поворачивается к друзьям. Те смотрят на него с такими лицами, будто только что лично увидели начало величайшей романтической истории столетия. — Ну? — медленно протянул Джейк. Чонвон обречённо выдохнул. — Джей-хён… подвезёт нас домой. И всё. Этого было достаточно. Сону тут же начал улюлюкать. Джейк схватился за сердце. — БОЖЕ МОЙ, ОН ДАЖЕ РАЗВОЗИТ ДРУЗЕЙ СВОЕГО ПАРНЯ— — Я НЕ ЕГО ПАРЕНЬ! — моментально вспыхнул Чонвон. — Пока что, — ехидно поправил Сону. — Но явно скоро будет, — добавил Джейк. Чонвон закрыл лицо руками и простонал: — Господи, как же я вас ненавижу… А друзья лишь начали смеяться ещё громче.