Посмотри на меня, Локи

Рука Шульги на его колене была тяжёлой и горячей. Локи чувствовал каждый палец сквозь мокрую ткань камуфляжа — грубую кожу, мозоли, невероятное тепло. Это прикосновение обжигало сильнее, чем пламя печки. Несколько секунд они просто сидели, глядя друг на друга. Время будто остановилось. В избе было слышно только их дыхание — более частое, чем нужно, и стук дождя по крыше, создающий интимный, замкнутый ритм. Локи сглотнул. Кадык дёрнулся на гладкой шее. Он смотрел в зелёные глаза напротив и тонул в них. Жёсткие, командные, холодные — сейчас они горели ровным, тёмным огнём, от которого у Локи внутри всё сжималось в тугой, болезненно-сладкий узел. — Шульга… — выдохнул он, и это прозвучало не как фамилия, а как мольба. Шульга не ответил. Вместо ответа его пальцы сжались сильнее, до почти болезненной хватки на колене Локи. И в следующую секунду он резко, властно притянул свободовца к себе. Локи, не ожидавший такой силы, ткнулся лицом ему в грудь. На секунду вдохнул знакомый запах — мокрой ткани, пота, оружейной смазки и того самого, неуловимого, мужского, что преследовал его во снах. А потом Шульга взял его за подбородок. Два грубых пальца с натруженной кожей сжали его лицо, заставляя поднять голову. Их взгляды встретились. В глазах Шульги не осталось ничего, кроме тёмной, первобытной решимости. Он медленно, давая Локи возможность отстраниться, наклонился. Локи не отстранился. Он подался вперёд сам. Их губы встретились. Поцелуй Шульги не был нежным. Он был собственническим, голодным, почти грубым. Твёрдые, сухие губы накрыли рот Локи, вминаясь, требуя подчинения. Это был поцелуй человека, привыкшего брать, командовать, не спрашивать разрешения. Локи на мгновение растерялся под этим напором. Но только на мгновение. Ответил он с не меньшей жадностью. Его руки, до этого безвольно лежавшие на коленях, вцепились в широкие плечи Шульги, впиваясь пальцами в тугую ткань. Он приоткрыл рот, впуская его, встречая его язык своим. Поцелуй был глубоким, влажным, отчаянным. В нём смешались месяцы напряжения, запретов, тайных взглядов. Шульга целовал так, как воевал — жёстко, наступательно, не оставляя шансов на отступление. Локи отвечал так, как жил — изворотливо, страстно, вкладывая всю душу. Они целовались, забыв про всё. Про дождь за стеной, про вражду фракций, про риск быть убитыми своими же. Существовали только губы, языки, жаркое дыхание, смешивающееся в одно. Шульга оторвался от его губ первым. Тяжело дыша, он смотрел на Локи сверху вниз. Губы свободовца припухли, блестели, глаза стали тёмными, почти чёрными, зрачки расширились, затопив радужку. Он тяжело дышал, грудная клетка ходила ходуном. — Локи, — выдохнул Шульга. Теперь это имя звучало как признание. — Заткнись, — прошептал Локи и снова потянулся к его губам. Но Шульга остановил его. Взял его лицо в свои большие ладони, большими пальцами поглаживая скулы. В зелёных глазах плескалось что-то, похожее на нежность, странно контрастирующую с его грубой внешностью. — Ты хочешь этого? — спросил он прямо. Локи усмехнулся дрожащими губами. — Сейчас ты спрашиваешь, подполковник? После того, как чуть не проглотил мой язык? Но в глазах его не было насмешки. Была та же отчаянная, пугающая честность. — Хочу, — выдохнул он, касаясь лбом лба Шульги. — Так хочу, что сил нет. С ума схожу. Каждую ночь. Шульга закрыл глаза на секунду, словно эти слова причиняли ему физическую боль. А когда открыл, в них горело тёмное пламя. — Тогда иди сюда. Он снова притянул его к себе, но теперь поцелуй был другим. Глубже, тягучее. Шульга целовал его медленно, смакуя, исследуя языком каждый уголок рта. Локи таял в его руках, чувствуя, как тяжёлые ладони скользят по его спине, прижимают к себе, заставляя чувствовать всю мощь этого тела. Руки Локи тоже не бездействовали. Они блуждали по широкой спине, сжимая тугие мышцы под мокрой тканью. Он расстегнул верхние пуговицы его куртки, запуская пальцы внутрь, касаясь горячей кожи, чувствуя, как бьётся под рёбрами сильное сердце. Шульга вздрогнул от этого прикосновения. Он оторвался от губ Локи и впился поцелуем в его шею. Горячие, влажные поцелуи, от которых Локи выгибался дугой, запрокидывая голову, подставляясь под них, как под ласку. — Шульга… — стонал он, путая имена. Там, где губы подполковника касались его кожи, оставался огненный след. Локи чувствовал, как напряжено его собственное тело, как пульсирует кровь в паху, как тяжелеет низ живота. Шульга, словно почувствовав его состояние, усмехнулся ей в шею. Низко, довольно. — Хочешь? — спросил он, чуть отстраняясь и глядя в его потемневшие глаза. Локи смотрел на него. На этого огромного, сильного мужчину, от которого пахло войной и потом, который сжимал его в руках так, будто боялся потерять. И понимал, что хочет его. Всего. Любым способом. Прямо здесь, на грязном полу старой избы. — Хочу тебя, — выдохнул он, глядя прямо в глаза. — И если ты не продолжишь, то я тебя камнем тут же ёбну. Шульга понял без слов. Он легко, будто Локи ничего не весил, приподнял его и усадил на кучу старого тряпья, которую они использовали как сиденье. Сам опустился перед ним на колени. Смотреть на этого гордого, властного подполковника, стоящего на коленях, было до мурашек эротично. Шульга положил широкие ладони на бёдра Локи, медленно раздвигая их. В глазах его горело тёмное, голодное пламя. — Смотри на меня, — приказал он низко. Локи смотрел. Он не мог отвести взгляд, заворожённый этим зрелищем. Ловкие, грубые пальцы справились с пряжкой ремня и пуговицами быстрее, чем Локи мог ожидать. Шульга стянул мокрую ткань вниз, открывая его плоть, уже напряжённую, готовую, пульсирующую в такт сердцу. Локи перехватило дыхание от контраста — холодный воздух избы и жаркий, обжигающий взгляд Шульги. — Красивый, — выдохнул подполковник, и в этом слове было столько жадного восхищения, что Локи застонал, запрокидывая голову. А потом Шульга наклонился. Первое прикосновение его губ заставило Локи выгнуться дугой, вцепившись пальцами в его широкие плечи. Горячий, влажный рот сомкнулся вокруг головки, и Локи показалось, что он сейчас взорвётся. — Ох, твою ж, Костя, — выдохнул он, вцепившись в его волосы. Шульга действовал методично, как и во всём. Но в этой методичности была своя, пугающая эротичность. Он изучал его ртом, как изучают новое оружие — тщательно, с чувством, смакуя каждую деталь. Его язык — сильный, шершавый — выводил узоры на чувствительной коже, заставляя Локи стонать всё громче, забывая про всякую осторожность. Шульга брал глубоко, почти полностью, расслабляя горло и позволяя Локи чувствовать себя погружённым в это обжигающее, влажное тепло. А потом медленно выходил, дразня, лаская языком головку, обводя кругами самое чувствительное место. Локи было и сладко, и больно. Сладко от невероятных ощущений, больно от того, как долго он этого ждал. Пальцы его сжимали мокрые волосы Шульги, дёргая их в такт движениям. — Костя, ещё, пожалуйста… — молил он, не стыдясь своей мольбы. Шульга, казалось, только этого и ждал. Он усилил темп, впуская член Локи глубоко в горло, работая ртом с нарастающей скоростью. Влажные, хлюпающие звуки наполнили избу, смешиваясь с треском огня и шумом дождя. Для Локи это был самый эротичный звук на свете. Он чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота, как каменеют мышцы, как мир сужается до одной точки — до горячего, влажного рта, высасывающего из него душу. — Костя… я сейчас… — прохрипел он, пытаясь отстраниться, но Шульга только сильнее сжал его бёдра, не позволяя уйти. Он ускорился ещё больше, заглатывая член почти до самого основания, работая языком и горлом с умелой страстью. И Локи сломался. Он выгнулся дугой, вскрикнув — гортанно, отчаянно, срывая голос. Волна оргазма накрыла его с головой, вымывая все мысли, оставляя только чистое, животное наслаждение. Он кончал глубоко в горло Шульге, чувствуя, как тот глотает, принимая всё без остатка. Последние спазмы сотрясали его тело. Он обмяк, тяжело дыша, всё ещё сжимая пальцы в волосах Шульги. Шульга медленно, бережно, выпустил его изо рта. Поднял голову. Губы его блестели, глаза горели диким, удовлетворённым огнём. Он облизнулся, смакуя вкус, и эта картина — сильный, властный мужчина с каплей спермы на губе — добила Локи окончательно. — Ты… — выдохнул Локи, глядя на него затуманенным взглядом. — Это было… охренеть. Шульга усмехнулся, той самой редкой усмешкой, и поднялся. Он сел рядом, притянув обмякшего Локи к себе на грудь. Одной рукой он гладил его по влажным волосам, другой — прижимал к себе, давая ощущение безопасности и тепла. Локи уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах пота и секса, чувствуя, как ровно и сильно бьётся под его щекой сердце Шульги. — Теперь ты мой, — вдруг сказал Шульга. Просто, — как факт. Локи вздрогнул и поднял голову, встречаясь с его зелёными глазами. — Что? Шульга смотрел на него спокойно и уверенно. — Ты мой. Я тебя никому не отдам. Ни Свободе, ни Зоне, ни чёрту лысому. Локи смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло, сильнее, чем от печки. Он улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, без усмешки. — Взаимно, командир, — прошептал он, касаясь губами его губ. — Взаимно.