На пути в ад

      Шум ветра - это первое, что он услышал, когда пришёл в себя. Под своим телом он ощущал жесткую траву и ветки. Это нора? Дупло? Где он чёрт вас всех побери!?       Глаза открылись с трудом и Гарри почти сразу же зажмурился. Было раннее утро и солнце только выходило из-за горизонта, судя по освещению, но и этого хватило, чтобы доставить боль не привыкшим глазам. Где-то рядышком щебетали птички, делая ситуацию, в которой он оказался ещё абсурднее.       При второй попытке открыть глаза он был осторожнее, поэтому не ослеп сразу же. Первое, что он увидел были цветы. Ну, хоть не говно, и на том спасибо.       Гарри не совсем понимал, что происходит и как он оказался в подобной ситуации. Поднявшийся неожиданно ветер заставил его поёжиться. Сюда, как оказалось в небольшой овраг, донеслись только отголоски бушующей природы, но и этого хватило, чтобы почувствовать холод. И чёрт возьми! Поттер только понял, что был совершенно голым. - Это кровь? - прохрипел он, едва глянул на свои руки и тут же зашёлся в сильном кашле.       Горло нещадно болело. Каждое слово ощущалось так, будто он говорил с лезвием в глотке. Больно.       Кое как откашлявшись, Гарри внимательно осмотрелся по сторонам. В глаза сразу же бросилась его одежда. Та издалека казалась целой и относительно чистой, насколько в принципе может быть чистой одежда, валяющаяся на земле.       Поттер собирался подняться на ноги, но те были невероятно слабыми и его максимум закончился на том, что он встал на колени. Гарри нахмурился. Нижние конечности чувствовались совершенно чужими. Складывалось ощущение, что он никогда не пользовался ногами до этого. Даже не так. У него никогда ног не было, а сейчас их ему на кой-то фиг пришили и сказали: “Пользуйся на здоровье!” - а инструкцию как пользоваться положить забыли.       С четвёртой попытке он всё же смог встать и, шатаясь и цепляясь за склон ямы, направился к своим вещам. Одевать их он сейчас не собирался - для начала стоило дойти до речушки - если он правильно прикинул место, то она должна быть где-то относительно рядом - и смыть кровь и грязь. Появись он в таком окровавленном виде где-то среди людей, и его сразу же заберут в участок. А как объяснить свой внешний вид он не имел ни малейшего понятия. - Это так люди ощущают себя с похмелья? - горло ещё раз резануло, но уже терпимо. Хотелось пить.       Гарри посмотрел на склон и горестно вздохнул. Он был весьма удобен как для подъёма, так и для спуска, но вот в чём незадача. Удобен только для тех, кого ноги держат. Сейчас же парень ощущал, что у него вместо ног макарошки переваренные.       Что ж. Поттер был не из тех, кто легко сдаётся даже не попробовав.

***

      С матом, проклятиями в адрес создателя и парой падений Гарри всё же выбрался из оврага. Это было долго и немного больно, но в целом он очень хорошо справился. Синяк на спине, вероятно, стал больше, но это в целом мелочи. Ожог на руке только чудом не напоминал о себе.       Гарри тяжело вздохнул. Ему ещё предстояло некоторое время искать речку, чтобы смыть с себя всё это безобразие, а ноги его уже совсем не держали. Ползком добираться куда-то было не вариантом - он скорее сдерёт с себя всю кожу, чем найдёт искомое.       Было принято решение переждать с десяток минут, а после попытаться снова куда-то добраться.       Невольно он начал размышлять о прошлом дне, чтобы хоть как-то составить картину того, что произошло с ним вчера. Последнее, что он помнил, это поход в цирк. Он отдал подарок, потом попал на шоу Пьерро и….       Перед глазами резко вспыхнул красный. Он вспомнил, как обмякло тело, как пахла чужая кровь и как резко внутри него проснулся голод.       Это было ненормально. И это пугало. — Неужели сущность начала просыпаться? Не должно ли было это начаться позже? - спросил он у воздуха.       Его мысли ненадолго утекли в прошлое, когда сущность только дала о себе знать.       На третьем курсе всё было откровенно говоря хуёво. Он не был рождён с этими генами, да и не должны они были прижиться в его теле, но Поттеровская удача решила за него. Оба гена, что василиска, что феникса, плотно закрепились в его теле и постепенно начали его менять.       Когда всё только началось, он едва только на стену не лез. Феникс и Василиск были диаметрально противоположными друг другу. Они начали борьбу внутри него за первенство. Это было больно.       Нет, он не менялся полностью, но организм постепенно начинал готовиться к полному превращению. Обычно это проходит проще и менее выраженно, ведь изменения начинаются с самого рождения, но Поттер как всегда выделился. Менялась структура костей и мышц. Сердце, лёгкие, желудок - менялось всё. Причём менялось неравномерно и по несколько раз, поскольку организм так и не понял, чьи гены ему принимать.       Тогда же начали появляться первые звериные повадки, что невообразимо пугало. Просто представьте себе ситуацию, когда вы сидите на каких-то занятиях и в моменте вам захотелось поохотиться на одного из ваших одноклассников. В другой ситуации вы вдруг резко думаете о том, как было бы хорошо выклевать глаза вон той бесячей девке, а потом сжечь на глазах у всех, хотя изначально думали о том, что было бы лучше сделать первым из уроков.       Подобные резкие перепады пугали и заставляли его изолироваться от людей, поскольку он не знал, когда от мыслей перейдёт к действиям. Укромные углы библиотеки стали его пристанищем не только потому, что там почти никогда бы не появились его знакомые, за исключением Гермионы пожалуй, но и потому, что отчаянно искал информацию о том, что с ним происходит.       Тогда то он и узнал о наследиях, других расах и как переходит наследие. Узнал он и о том, что раньше наследие многие считали признаком статуса и прочее прочее.       Тогда же, но уже в запретной секции - в открытом доступе было слишком мало информации - он нашёл и книгу о старых экспериментах, связанных с наследием.       Кровь магических существ - это то, что в древних семьях почиталось с излишней фанатичностью. Не всякое существо желало связать себя узами с человеком и не от каждого они могли получить потомство - всё же генетическую несовместимость никто не отменял. Но те же, кому удалось заиметь в предках существ, невероятно гордились этим.       Чем больше детей в семье пробуждали в себе наследие - тем сильнее и престижнее считалась семья(логику этого Гарри до сих пор не понимал, но не суть).       На фоне этого многие рода буквально помешались на том, чтобы иметь как можно больше детей с наследием. Тогда все эти механизмы передачи активного гена не были изучены, поэтому строилось так много теорий, как передаётся сущность, что голову можно сломать, пока вычитываешь лишь малую часть этого.       Но сколько много было теорий, столько же было странных способов, пробуждения сущности. От чего-то простого вроде того, что ребёнка подвергали постоянному воздействию высоких/низких температур, если сущность как-то была связана с этим, до сложного и трудоёмкого ритуала.       Что тогда очень напугало Гарри, так это показатель смертности, при проведении этого ритуала. Девяносто девять. Ужасающие цифры. Особенно учитывая тот факт, что умирали подростки и дети.       Тот талмуд, который он читал, был дневником одного исследователя, что жил в XVIII веке. Он был очень заинтересован в этом ритуале, - как, в прочем, во всем, что было связано с насильственным пробуждением наследия наследием.. - поэтому разобрал каждый этап и символ.       Опираясь на записи своих предков, он с прискорбием констатировал тот факт, что в ритуале выживали единицы, но лучше бы и они встретили смерть. Их разум был разбит из-за боли, что они перенесли во время ритуала. Ядро становилось нестабильным и часто трескалось, вызывая явления, сходные с детскими магическими выбросами. По сути, эти дети становились бомбами замедленного действия, которые держались максимум месяца два, а после “взрывались”. Происходил мощнейший выброс магии, который мог стать смертельно опасным для всех находящихся в радиусе тридцати метров. Ядро и тело не выдерживали резко возросшей мощи. Магия вырывалась наружу, разрушая всё вокруг, но в первую очередь - своего носителя.       Кратен - автор этого труда - сделал предположение о том, что зачастую смерть происходила из-за того, что дети были слишком юны, а выживали те, что были постарше. Ритуал проводили на шестнадцати- или семнадцатилетие. Он не был уверен, но предполагал, что это из-за неустойчивости молодого, несформировавшегося ядра. Тогда ещё не было точных подтверждений о стадии развития ядра и в принципе о его наличии у магов, ведь до этого считалось, что они сами по себе полноценный сосуд магии, но публиковались первые труды об этом, и все учёные того времени единогласно приходили к решению, что ядро было, и оно окончательно формируется только в восемнадцать.       Он приводил забавную аналогию с воздушным шариком, что тогда принёс его старый друг. Не совсем точную, но весьма приближенную к реальности.

“Относительно недавно, не боле чем два года назад, один из уважаемых учёных из маглов создал забавнейшее приспособление, в которое они как-то помещают воздух и заставляют куски странного материала летать.

Мой дорогой друг Мариш, что был рождён и воспитан среди среднего класса маглов, давече принёс мне эту штуку, пытаясь на ней показать, как работает наше ядро, что я считаю дикостью, но дикостью, однако, гениальной.

Он наполнил оба шара?,(Воздушных шара из коучука, Крат! Это настоящий прорыв! Из этого же можно сделать так много! - так он восклицал.) водой и один немедленно заморозил простеньким глациус. Не медля больше ни секунды после сотворения заклинания, он проткнул тот, что не был заморожен шилом с моего рабочего стола.

Вода резко, сильной струёй, что едва не ударила мне в лицо, начала покидать шар, до того момента, пока он не стал висеть в руке Мариша бесполезным испорченным куском. Он небрежно отбросил его на пол, проявляя слишком много неуважения ко мне как хозяину, устраивая в мастерской подобный беспорядок, и сразу же схватился за второй шар, точно так же протыкая его шилом.

В этот раз ничего не произошло.

– Ты видишь это, Крат!? Это именно то, что мы пытаемся столько времени объяснить! - его восклицания были наполнены излишним возбуждением, что свойственно, как я считаю, любому учёному, одержимому своим делом. И всё же для моей тихой мастерской это было слишком.

Я не понимал, что он пытается мне доказать и показать. Его слова были лишены всякого смысла, как у больного в горячку, а сам он раскраснелся и тяжело дышал. Я думал, что стоит позвать лекаря, покуда мой друг не упал прямо там, в мастерской от переизбытка чувств или болезни, что он подхватил, и провериться самому. Всё же я не желал откладывать свои дальнейшие исследования из-за болезни.

– Это же гениально! Всё было настолько просто, насколько тяжело!

Я попросил его успокоить, дабы он мог объяснить мне, что такого он понял, что вызывало у него такой прилив неуёмного возбуждения. Ему понадобилось ещё некоторое время, дабы прийти в себя и начать связную речь.

– Милорд, мы столько пытались понять, столько проводили экспериментов, но даже близко не приблизились к разгадке того, как работает наше ядро. Столько лет ваши предки пускали всё на самотёк и губили так много жизней ради силы. Но я давече понял, как наше ядро работает и живёт.

Он был всё ещё несколько взволнован и иногда путался в словах, используя их не к месту, но я постараюсь не упустить и звука из нашего разговора в этом дневнике, чтобы не присуждать заслуги моего милого друга себе. Эти дневники вряд ли увидят свет, но мне будет спокойнее, коли я передам каждое его слово своим потомкам через бумагу, не присваивая себе чужие регалии.

– Пока мы молоды - наше ядро представляет собой первый шар. Оно неустойчиво и легко травмируется. Если мы приложим излишнюю силу по отношению к нему, то в нём появиться та самая дыра, кою я вам продемонстрировал, милорд.

Он замолчал и взял мой стакан с водой, выпивая его до дна. Как всегда не знает манер.

– Чем старше мы становимся, тем больше наше ядро напоминает второй шар, пока не встретим восемнадцатый год в этом мире и оно не станет полностью похожим на него.

Я всё ещё не понимал, что он пытался мне доказать и как это всё относится к моим трудам, ведь он ворвался ко мне в дом со словами о том, что знает то, что перевернёт моё исследование “с ног на голову”(какая же вульгарщина).

– Так вот!

При этом он подскочил и ударил ладонью по столу, что разделял нас, заставляя чернильницу и перья и в подставке подпрыгнуть. Чернила едва не протекли на мои последние заметки, из-за чего я метнул гневный взгляд в Мариша, но у того не нашлось и гранна смущения или вины, за то, что он едва уничтожил расчёты и таблицы, на которые я потратил несколько бессонных ночей. За воду я тогда не переживал, ведь бумаги были на другом конце стола, да и от воды были защищены, так как я частенько пил кофе. Но чернила…. Они бы впитались в лист, и заклинание удалило бы вместе с излишками и все расчёты.

– С детьми происходило тоже самое! Их ядро протекало, как первый шар!

Я сначала не понял, что он имел ввиду, но после пришло осознание. Всё было так просто…

Я никогда в своих исследованиях не обращал внимание на ядро, опираясь на старые записи, что мы - это полноценный сосуд для магии. Но если у нас есть ядро, то оно развивается и растёт точно так же, как растёт сам ребёнок.

Дальше, признаться, несколько смущаюсь своего дальнейшего поведения, я его совсем не слушал. Мне вдруг стало всё понятно. Я с необычайной ясностью вдруг осознал, как всё на самом деле было просто в таком случае.

Не сформировавшееся ядро было тем самым шариком с водой, а ритуал был шилом.

Разгадка была проста. Ядро, с тонкой оболочкой, не способное удерживать в себе огромные объёмы магии, протекало. Магия вытекала из порванного ядра вместе с жизнью мага.

Ядро же человека постарше было твёрдым. На нём оставались раны и трещины, но если ядро, как и весь остальной организм может восстанавливаться, то оно, все вероятно зарастало со временем.

Мои идеи могут быть сумбурными и несвязными, но я уверен, что я на верном пути к раскрытию тайны.”

      Дальше он не дочитал, но копия книги хранилась у него в комнате, поэтому стоило бы дочитать. Вдруг там будет что-то о его состоянии. Раньше он не видел в нём для себя пользы, поскольку дневник был нацелен на исследование непосредственно ритуала, что унёс множество жизней, а не непосредственно на виды наследия и как оно проявляется. Ему была нужна совершенно другая информация.       В других книгах, которые он читал после этого дневника, уже в более поздних исследования, где исследовались люди с непосредственным наличием гена какого-либо существа, были пометки о том, что все превращения идут непосредственно с детства. Они не так заметны, но помогают, чтобы на организм не приходились чрезмерные нагрузки в момент принятия наследия. К примеру у крылатых особей кости изначально имеют другое строение. Они более лёгкие, что-то среднее между костью человека и птицы.       Также отмечалось, что звериные инстинкты, особенности и повадки присутствуют в поведении каждого из тех, кто несёт в себе пробуждающееся наследие в большей или меньшей степени. У кого-то, как у большинства нагов, это заторможенность или спячка на конец осени, в зимний период и на начало весны, пока холодно. А у кого-то всего лишь своеобразные предпочтения в пище, к примеру сырое мясо или исключительно фрукты.       Гарри же в некотором плане выигрывал, в плане звериных повадок. Или он неправильно сформулировал мысль, но не суть. Ему не грозила полноценная спячка или заторможенность. Да, он был более вялым в зимний период, но как человек просто уставший от работы, а не как человек не спавший вторую неделю. Повышенная температура феникса была благословением.       ОН отмахнулся от ненужных мыслей, когда начал слегка замерзать. Пускай было и лето, но утром голышом было прохладно. Особенно в лесу.       Гарри попытался снова встать на ноги. В этот раз попытка была гораздо удачнее, чем предыдущая. В ногах хоть и ощущалась слабость, но не такая сильная, как раньше. Скорее, он мог бы сравнить это со слабостью после длительной и плодотворной тренировки, когда ноги дрожат, но не до такой степени, чтобы ты не мог передвигаться.       Поттер огляделся по сторонам ещё раз, прикинул своё примерное местоположение - всё же не зря он частенько здесь прятался от Дадли с его бандой в детстве - и направился к речке. ***       Он полностью ушёл под воду, задерживая дыхание и усаживаясь на дно. Так он мог провести минут двадцать, как раз хватило бы время обдумать свои дальнейшие действия.       С Дурслями всё выходило крайне херово. Они явно устроят сцену, что его не было ночью дома. Они вполне себе могли бы выгнать его на улицу, но постесняются соседей. Это будет огромное пятно на их репутации.       Если говорить за возраст, то по магловским документам ему уже было 18 и он мог бы жить самостоятельно. Проблема в том, что даже со всеми его сбережениями ему бы не хватило денег снять квартиру или номер в отеле на несколько дней, поскольку большая часть его денег уходила в оплату обучения, покупку одежды и еды, до этого месяца. В откровенно дешёвые заведения он точно не хотел идти, это могло закончиться нехорошо, да и что скрывать, но не собирался пренебрегать своим комфортом.       Гарри усмехнулся когда вспомнил всю путаницу с его днём рождения. Петуния не знала даты его рождения, только из писем сестры что-то о том, что у неё должен будет родиться ребёнок в конце июля. В письме, что было в корзинке вместе с Поттером, тоже это не было указано. Поэтому, пришлось для службы опеки выбрать какую-то дату, чтобы записать её в документы. Поэтому, для маглов он уже как неделю совершенно самостоятельный гражданин.

      Давало бы это хоть какие-то плюсы ему.

      Потом цирк.       Убийство его не то, чтобы напугало, но явно спровоцировало его сущность проснуться раньше времени. Ему не было жалко того человека, он не хотел бежать в полицию докладывать о преступлении. Ему в принципе было всё равно. Это только подтверждало, что клоуны причастны к пропаже людей и всё.       Он не знал, как могут отреагировать клоуны, если вдруг узнают о том, что он что-то прознал. Особенно он боялся реакции Билла, что стал ему кем-то вроде родительской фигуры. Честно, этот человек(а человек ли?) подарил ему больше родительской заботы и внимания, чем любой другой взрослый за всю Гаррину жизнь.       Хотелось вернуться, остаться в этом странном коллективе, даже не смотря на то, что там был Пьерро, который заставлял его чувствовать себя неуютно.       Он вынырнул, отбрасывая все мысли. Кровь он отмыл несколько раньше, поэтому начал выбираться из воды на берег. Осталось обсохнуть, одеть вещи и начать импровизировать.       Иначе, он не знал как вывезет этот день. Он чувствовал, что что-то точно пойдёт по пизде.